[17] Напарники без инструкции
3 мая 2025 г., 17:37
После эмоционального возвращения на корабль напряжение висело в воздухе, как запах озона после удара молнии. Айден первой нарушила тишину — не словами, а движением: она стянула перчатки и сбросила их на пол с усталым вздохом. Джарин, сосредоточенный на панели управления, казался скалой — внешне спокоен, но внутри явно бурлило.
Они оба приводили себя в порядок, но привычная рутина казалась какой-то чужой. Тишина между ними была некомфортной, как новая броня — вроде и защита, но давит в груди. Каждый мысленно прокручивал последние часы: мифозавр, спор на повышенных тонах, вспышка… не ярости — чего-то иного, куда более опасного. Более интимного. Грогу, довольный тем, что никто больше не кричит и не бросается в кислоту, сладко дремал в своей люльке, покачиваясь под ленивый гул систем корабля.
— Ну, теперь мы официально самые безответственные придурки в галактике, — пробормотала Айден с кривой усмешкой. — Сначала прыгаем в кислоту, потом устраиваем… тренировку на полу. Отлично. Просто отлично.
Джарин хмыкнул, даже не оторвав взгляда от дисплея.
— У каждого свои методы разрядки после стресса.
— О, у кого-то даже есть целая философия, — она развела руками. — "Сражайся, спасай, обними и… трахни, если повезёт." Это теперь часть Кодекса, да? Говоришь об этом так спокойно, будто бы, бля, у тебя был очередной бой, а не… ну, ты понял.
— Иногда с тобой это одно и то же.
Прежде чем Айден успела придумать ответ — а она уже почти открыла рот с чем-то особенно едким, — панель завыла тревожным сигналом. Джарин сразу перешёл в режим пилота, движения точные, как автоматический огонь. Входящий сигнал.
— Кто-то пытается выйти на связь, — буркнул он.
— О, ну конечно. Это точно не доставка еды.
Секунду спустя по комлинку раздался голос — холодный, но знакомый.
— Дин Джарин, — проговорила Бо-Катан Крайз. — Мы видели, как вы покинули поверхность Мандалора. Что ты нашёл там?
Айден вскинула бровь. Дин затаил дыхание. Она заметила, как его рука сжалась на рычаге. Он не боялся — просто понимал, что вот-вот наступит момент, когда всё сорвётся с катушек.
— Мандалор безопасен для посещения. Атмосфера пригодна для дыхания. Но… — он замялся, — есть кое-что большее.
— Что-то большее? — Бо-Катан явно не была из тех, кто удовлетворяется туманными намёками.
Айден перекрестилась в воздухе — жест не религиозный, а скорее "ну не тупи, пожалуйста". Она покачала головой, молча, но ясно: не вздумай говорить про мифозавра, придурок. Одного дракона на одну революцию хватит.
— Мы вернулись к ковенанту.
Бо-Катан на том конце явно напряглась, но не стала настаивать.
— Мы обсудим это, когда встретимся. Крайз, конец связи.
Разговор закончился, Айден откинулась на спинку кресла, громко выдохнула и закрыла глаза.
— Чудесно. Новая серия: "Кто что знал и кому теперь не спать". В главных ролях — мы.
— Она имеет право знать, что мы видели.
Она взглянула на него. Спокойно. Без гнева. Но с тем выражением, которым Айден обычно смотрела на детонатор, который вот-вот щёлкнет.
— Может, и имеет. Но ты сам подумай, Мандо: если мифозавр существует, сколько идиотов решат, что им срочно надо завоевать трон?
Они оба понимали: то, что должно было стать личным очищением, почти обрядом, теперь грозило стать началом новой войны. Или старой — только уже под другим флагом.
— Разберёмся, когда придёт время.
— Конечно, — фыркнула Айден, включая систему калибровки оружия. — А пока… просто попробуем выжить. Без героизма. Без мифов. Без очередной фигни.
Она сделала паузу. Потом добавила вполголоса:
— И без идиотов. Хотя… с этим уже не повезло.
***
Корабль плавно снизился, оседая на серую, потрескавшуюся площадку, спрятанную в глубине скальной расселины — скрытая база ковенанта. Шасси с мягким стуком коснулись поверхности, и тишина корабля сменилась глухим звоном стабилизаторов. Айден сидела, молча наблюдая за Джарином, который привычно отключал системы и проверял снаряжение. Его движения были равномерные, чёткие — как у человека, который знает: снаружи его снова будут судить. Её мысли же скакали как дезориентированный дроид после короткого замыкания: Мандалор. Мифозавр. Их поцелуй. Их «больше, чем поцелуй». И то, как всё это теперь не даёт ей дышать ровно. — Готова? — спросил Мандо, не оборачиваясь, но задержавшись взглядом на её отражении в панели. — Готова ли я войти в ковенант, где на меня смотрят, как на ошибку прошивки? — буркнула Айден, натягивая перчатки резче, чем надо. — Вопрос риторический. Но если ты собрался идти туда — ну, я как минимум поснимаю с тебя тех, кто полезет с глупыми вопросами. Он кивнул. Молча. Но взгляд у него стал теплее, как будто её язвительность была для него самым надёжным щитом. И доказательством: Айден всё ещё держится. Значит, всё ещё с ним. Сзади послышался тихий, почти сонный звук. Грогу, весь этот хаос успешно проспавший, сладко потянулся в своей люльке. Он открыл глаза и уставился на Айден. — Малой, ты хоть понимаешь, в какую драму нас тянет твой папаша, а? — прошептала она, погладив его ухо. — Сначала мифозавры, теперь религиозные культы. Скоро начнём собирать брошюры. Грогу моргнул, видимо, подумывал ответить. Но, как обычно, просто смотрел. Слишком мудро для своего размера. Слишком спокойно для происходящего. — Он понимает больше, чем кажется, — подметил Джарин. — Ага. Это и пугает. Они вышли из корабля. Воздух пещеры был холодным и пах металлом. Шаги гулко отдавались под сводами, и с каждым метром напряжение становилось плотнее, как будто его можно было порезать. Как только они ступили в самое сердце ковенанта, нагретого раскалённым бескаром, на них обернулись десятки шлемов. Ни один из них не сказал ни слова, но взгляд каждого был прицельным. Айден почувствовала, как мышцы живота напряглись сами по себе. Она знала этот тип молчания — тот, что случается перед тем, как тебе либо подадут руку… либо воткнут ствол бластера между рёбер. — Дин Джарин, — раздался голос Оружейницы, как всегда звучный и безэмоциональный. — Ты окунулся в живые воды Мандалора? Он молча кивнул и протянул флягу. — Это доказательство. Мандалор не отравлен. Оружейница приняла сосуд и погрузила его в анализатор. В зале наступила напряжённая тишина. Айден отметила, как кто-то в углу неосознанно положил руку на оружие. И только когда прибор издал короткий звуковой сигнал, все снова выдохнули. — Ты искупил свои грехи и можешь снова называться мандалорцем, — сказала она, и по толпе прокатился одобрительный кивок — ритуал выполнен, и программа дала «зелёный свет». Айден осталась чуть в стороне, как если зналась с этой толпой по переписке, но предпочитала держать дистанцию, привалившись к стене. И всё равно в груди что-то дрогнуло. Гордость? Может. Или что-то ближе к: "ну и куда ты теперь полезешь, гениальный идиот?" И, конечно, это должно было случиться: — А что с ней? — спросил кто-то из толпы, указывая в её сторону. — Она тоже окунулась в воды. Айден подавилась слишком глубоким вдохом. — Прости, что?! — Айден выпрямилась, глядя на него из-под шлема явно не самым тёплым взглядом. — Я туда не за значком ныряла, между прочим. Я не произносила слов. Я вообще туда попала случайно — как плитка в бедро. Оружейница переключилась на Айден. В её движениях не было ни тени эмоций. Ни капли доверия. И ни капли сомнения. Она подошла ближе, и Айден неожиданно ощутила себя необычайно маленькой по сравнению с ней. — Ты окунулась — ты искуплена. Если ты желаешь быть частью клана, двери открыты. Айден задрала голову, смотря на потолок, как будто там должен был быть выход из всей этой мандалорской магии. — Я подумаю, — выдохнула она. — Очень долго и мучительно. Где-нибудь в баре. Толпа начала расходиться, растворяясь в пещере. Она шагнула к Джарину: — Ты мог бы хотя бы подмигнуть, перед тем как впишешь меня в культ. — Ты искуплена. А дальше — твой выбор. — Ты заметил, как ты мастерски превращаешь выбор в невозможность? Это почти искусство, Мандо. Они направились обратно к кораблю, и Айден шла чуть сзади, глядя вперёд на его спину — знакомую, упрямую, идиотскую спину, которая всегда шла туда, где опаснее всего. И всё же она не останавливалась. Потому что, в конечном счёте, идиоты вроде него всегда затевают что-то важное. А кто-то должен быть рядом, чтобы не дать им сдохнуть в процессе. Когда они вернулись, напряжение между ними не исчезло — просто сменило форму. Осталось висеть в воздухе, как тень от недосказанности, только уже без остроты. Больше похоже на усталость, которую не вытряхнешь из души, даже если снять броню. Айден заняла своё привычное место на мостике, без лишних движений, боялась рассыпать хрупкое равновесие. Она больше не прятала свои эмоции — но и не выставляла их напоказ. В её взгляде было что-то спокойное… и выматывающе сложное. Джарин молча проверял системы, сосредоточенно, по-мандалорски. Его пальцы двигались по панели с точностью, как будто он пытался нащупать в кнопках ответы на то, что нельзя было объяснить словами. Грогу уютно устроился в люльке, наблюдая за ними так, как могут только очень древние существа в теле очаровательного инопланетного младенца — с пониманием и лёгким укором. Он молчал. Видимо, у него тоже были свои мысли по поводу недавнего «спа-сеанса в кислотных водах и культа с бонусом». Айден сидела в тени, инстинктивно пытаясь остаться вне фокуса. Её мысли были вязкими, как плотный дым после взрыва: Мандалор. Ковенант. Джарин. Его слова. Его выбор. Его почти приглашение. Всё это жгло изнутри. — Думаешь? — Мандо протянул ей чашку с шигом. Айден перевела взгляд на него. Не пряталась, но и не пускала ближе, чем нужно. Она не хотела выглядеть слабой. Не перед ним. Не после всего. — Я не уверена, что могу сделать правильный выбор, — сказала она, сдержанно, почти бесцветно. — Я не мандалорка, Джарин. Ну нет шлема в сердце и клятвы в крови у Айден. Я не могу просто взять и стать частью этого… культа с мечами. Он присел рядом, не вторгаясь. Спокойствие в броне, пахнущее терпким и слишком крепко заваренным шигом. — Никто не просит тебя становиться кем-то другим. Ты уже доказала, что тебе есть место в этом мире. Даже если ты в нём не по правилам — ты в нём по сути. Его слова были простыми, возможно, банальными… но чёрт побери, насколько они были вовремя. И всё же внутри неё клубился тот самый голос, который всегда возникал в самые неподходящие моменты — голос сомнения, злой и цепкий. — Я просто не хочу быть кем-то, кем не являюсь. Айден - не мандалорка. Она, как мы помним, местный изгой и исключение из Кодекса. Но и отказаться от всего, через что мы прошли… не могу. Я не из тех, кто отступает. Особенно когда уже натворила достаточно, чтобы это стоило чего-то. — Ты не одна, Айден. И тебе не нужно выбирать между собой и чужими ожиданиями. Просто выбери себя. Я рядом. Как и прежде. На удивление Айден, Джарин всё-таки умел говорить так, что чувствовалась броня — не та, что на нём, а та, которой он закрывал её. Она вздохнула, опустив взгляд. — Ну, спасибо, наверное. Хотя не уверена, что "спасибо" подходит в такой ситуации. И в этот момент Грогу, не вытерпев этого чересчур серьёзного момента, поднял свою крошечную лапку, пытаясь привлечь внимание. Он таращился на них с тем же выражением, с каким дети смотрят на взрослых, решивших обсудить «отношения» посреди игры. Айден улыбнулась. — Видишь, Малой? Даже ты понял, что пора двигаться дальше. Джарин вздохнул, глядя на них. И правда. Даже среди хаоса был момент… простоты. И иногда именно она и спасала.***
Когда Мандо и Айден приземлились на Неварро, тяжесть последних дней немного осела, оставшись позади, как пыль в турбулентном следе их корабля. Солнца палили ярче обычного, и корабль мягко качнуло, словно сама планета пыталась обнять их за возвращение. Грогу уютно устроился на коленях Айден, прищурив свои огромные глаза и лениво наблюдая за мелькающими за иллюминаторами пейзажами. Видимо, занимался очень важным делом — судя по его серьёзной мордочке, он считал, что несёт личную ответственность за контроль посадки. Дин смахнул с лица остатки усталости, позволив себе роскошь расслабить плечи — всего на секунду. Отдых был нужен им обоим. Неварро, при всей своей дикости и вечной готовности к катастрофе, всё же давал странное чувство: здесь можно было выдохнуть. — Место для "отдохнуть, пока тебя кто-нибудь снова не втянет в перестрелку", — пробормотала Айден, лениво наблюдая за огнями города. — Люблю здешний колорит. Пара дней без смертельных миссий казались уже роскошью. Даже если «пара дней» здесь обычно заканчивалась гораздо раньше, чем хотелось бы. Корабль замер у старой стоянки, их встретили как старых друзей — или как людей, которых предпочитаешь держать на хорошем счёте, вдруг снова понадобится кто-то, кто умеет стрелять без промаха. Планета оживала: новые дома тянулись к солнцу, базары гудели, как ульи, дети носились по улицам, а торговцы снова распаковывали хлам, который всегда умудрялись выдавать за "уникальные древности". Айден невольно улыбнулась: надежда здесь была в дефиците, но люди ухитрялись её выращивать, как картошку на скалах. Карга вылетел им навстречу, наверное, сомневался, что они действительно выберутся живыми. — Мандо! Айден! — громогласно воскликнул он, распахнув руки с желанием их обоих обнять разом. — Выглядите так отвратительно, что вам срочно нужен отпуск… или новая печень. — Печень мы пока сохранили, — хохотнула Айден. — Но за отпуск спасибо. Добавь туда много еды и как можно меньше попыток убить нас — и это будет идеальный план. Карга засмеялся, хлопнув Мандо по плечу так, что тот чуть не сполз с посадочного трапа. — Всё будет, всё будет. У меня для вас работа… из серии "принеси, подай, не мешай". Даже ты, Айден, справишься без применения тяжёлой артиллерии. — Ладно, старик, считай, подкупил. Если я в первый же день кого-нибудь не огрею стулом, считай, миссия выполнена. Карга отвёл их к небольшому укрытию. С чистыми койками, работающим генератором и целой миской синих фруктов на столе — по местным меркам практически пятизвёздочный отель. Позже, усевшись за стол в местной таверне, они наконец позволили себе расслабиться. Грогу устроился рядом, восторженно наблюдая за каким-то местным шутом, который с переменным успехом крутился на руках, изредка падая носом в песок. Айден, откинувшись на спинку кресла, прищурилась: — Вот ведь, Мандо! Мы могли бы так же зарабатывать. Сомнительный акробатический номер и шутки про то, как выжить без печени. — Ты не в форме для акробатики, — серьёзно заметил он. — Пф. И это говорит человек, который умеет падать лицом в скалу с грацией балерины? Дин только хмыкнул в ответ, предпочтя не развивать тему. Карга тем временем примостился рядом с ними, задумчиво вертя чашу в руках. — Так вот, — протянул он, — я слышал… сам Люк Скайуокер забрал малыша? Потом он сам выбрал вернуться к вам? Вопрос был задан почти мимоходом, но в голосе Карги звучал неподдельный интерес — и уважение. Мандо замер, в груди сработала защита от воспоминаний. Говорить об этом было тяжело — но Карга был другом. Одним из немногих, кому можно было позволить услышать тишину за словами. — Да, — коротко согласился он, отводя взгляд. — Грогу был у Люка. Учился. Всё по правилам. А потом… выбрал. Сам. Выбрал меня. Нас. — Значит, он сделал свой выбор. Вернулся туда, где его ценят. Это редкая штука, — он поднял чашу. — Семья. Иногда её находишь в самых неожиданных местах. Айден фыркнула. — Ага. Иногда в кислотном озере, иногда в чужом корабле, иногда — в драке за последнюю порцию еды. Всё как положено. Да, Мандалорец? Карга рассмеялся. — Главное, что вы нашли её. И знаете, за что стоит держаться. Айден кивнула. Она снова посмотрела на Дина Джарина — на упрямого, молчаливого идиота, который ради них готов был пройти через пол-галактики. И поняла: что бы ни ждало их впереди, дорога будет стоить пройденных ран. И хотя разговор был тяжёлым, между ними ощущалось тепло — странное, живое, пьянящее, как дыхание перед грозой. Место, где они сейчас были, уже не казалось враждебным. Здесь они могли наконец выдохнуть, пусть и ненадолго. В мире, где каждая ошибка стоила крови, они нашли крошечный карман тишины. Дин бросил взгляд на Грогу. Малыш сидел, закинув уши назад, и таращился на них с видом существа, которое видело слишком много и собиралось всё это запомнить к их вящей стыдливости. И ведь именно это было правильно. Они были именно там, где должны быть.***
Айден сидела за столом таверны, держа в руках чашу с чем-то таким, что могло бы заправить небольшой истребитель. Щёки её были розовыми, взгляд — блуждающим, а улыбка — той самой, которая у неё появлялась сразу после хорошего боя… или очень хорошего боя. Дин сидел напротив, напряжённый как струна. Он всё ещё не понимал, как можно ТАК расслабляться, когда вокруг — потенциальная угроза через каждого второго. Он скрестил руки на груди и, наконец, не выдержал: — Ты не думаешь, что… немного перебираешь? Знакомая нотка: «я всё ещё не верю, что вляпался в это» в каждом слове. Айден подняла глаза. Её улыбка стала шире — почти кошачьей. — О, так ты меня уже осуждаешь? — пропела она, поднося чашу к губам. — Смешно слышать это от человека, который буквально на днях сорвал с меня броню. В прямом и переносном смысле. Карга, сидевший чуть поодаль с Карой Дюн, подавился своим напитком. — Вот это заявочка, — хмыкнул он. Кара тихо рассмеялась, наблюдая за развитием событий с тем видом, с каким люди обычно смотрят на начинающуюся барную драку: с лёгким предвкушением. Айден, поймав их взгляды, только шире улыбнулась и, шутливо приподняв бокал, провозгласила: — За наших тяжёлых мандалорцев и их очень лёгкие руки. Дин судорожно потёр запястья, как будто пытался стереть свою душу. Карга, между тем, ухмылялся всё шире. — Они уже как молодожёны, — заметил он, наклоняясь к Каре. — Осталось только табличку повесить: "Осторожно, грызутся". — И явно без возвращения залога за мебель, — добавила Кара. Айден тем временем продолжала свою миссию по моральному уничтожению Джарина. Она сделала ещё глоток, зыркнула на него и облокотилась на стол, коварно прищурившись. — Знаешь, Дюн, — обратилась она к Каре, — у мандалорцев есть одна забавная традиция. Нельзя флиртовать с мандо, если не собираешься потом дать клятву верности. Прямо с кольцом, шлемом и пожизненной подпиской на заботу о заднице друг друга. Дин резко выпрямился в кресле, как будто кто-то выстрелил ему в позвоночник. — Ты это серьёзно?! — сипло переспросил он. — О, очень серьёзно, — мурлыкнула Айден, лениво вращая чашу в руках. — И ты подумай, Мандо: после нашего… хм… "окунания в традиции" у нас уже как бы половина ритуала проведена. Карга фыркнул в кружку, Кара прикрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться вслух, Мандо ощущал себя зажатым между скалой и смертью с бюрократической анкетой. — Это просто… шутка, да? — спросил он, явно желая услышать «да», но не веря в это. Айден наклонилась к нему ближе, так, что он почувствовал запах её дыхания — тёплого, чуть пряного от выпивки. — Ммм… может быть. Может — нет. Ты же знаешь, я девушка серьёзная… особенно после третьей чаши. Так что, как бы сказать… Шутки — опасная штука среди мандо. Иногда за них приходится платить. — Чем? — осторожно спросил он. Айден оскалилась почти хищно: — Клятвой. Или… — она скользнула взглядом вниз, к его бедру, — очень долгой тренировкой на выносливость. Карга захохотал, хлопнув ладонью по столу. — Да вы просто праздник какой-то, — выдохнул он. — Нужно начинать принимать ставки: продержится ли Мандо ещё один вечер без официального брака. Кара рассмеялась и добавила: — Или без сломанной брони. Зависит от того, кто из них первый устанет играть в гляделки. Бедный Джарин понятия не имел, как выйти из этой игры без потерь. Айден явно не собиралась останавливаться. Айден, довольно поигрывая чашей, откинулась на спинку стула и, не глядя, протянула руку к Грогу, который в этот момент радостно гонялся за падающим с потолка орехом. — Видишь, Малой? — сказала она лениво. — Одни спасают галактику… а другие пытаются выжить после одной ночи с особой традиционной ответственностью. Грогу пискнул, явно одобряя шоу. Дин только покачал головой. И каким-то образом, в этом бардаке из смеха, алкоголя и идиотских обычаев, он снова поймал себя на мысли: да, чёрт побери, он снова именно там, где и должен быть. Айден замахнула ещё два бокала почти залпом. Мандо тяжело вздохнул, чувствуя, как его внутренние схемы перегреваются. Как будто в броню кто-то вставил тепловую гранату, и теперь она медленно тлеет у него под кожей. Он понятия не имел, как реагировать на то, что творила Айден — и на то, что она уже успела наделать. Гриф и Кара, разумеется, наслаждались спектаклем. Они устроились как в первом ряду на гладиаторских боях: один с бокалом, вторая — с вечной ухмылкой. Айден сидела, покачиваясь. В одной руке — почти пустая чаша, в другой — бокал, который она явно пыталась допить сначала умом, потом силой воли, потом уже просто из принципа. Щёки у неё были розовыми, нос — тоже, а голос стал нежно хриплым и пьяно утомлённым. — Так ты… ты, значит, избегаешь темы, да? — пробормотала она, поднимая чашу с торжественным видом, готовая сейчас вручить себе медаль за моральное разрушение одного мандалорца. — Или… или ты всё-таки… решишься дать мне клятву? Ммм? Джарин снова получил по голове. На этот раз — не бластером, а чисто фразой. — Айден, ты… — начал он и осёкся. Потому что продолжение должно было быть либо "пьяная ты зараза", либо "выйдешь за меня?", и он точно не хотел сейчас говорить ни то, ни другое. — О, ну давай! — вскинулась она, но моментально потеряла равновесие и врезалась плечом в стол. Грогу с интересом посмотрел на это, а потом снова занялся орешками. — Ты серьёзный. Такой серьёзный. Мрачный. Ох, Мандо, ты — как плохой кофе. Горький. Крепкий. И почему-то я всё равно тебя пью. Карга фыркнул и подавился. — Ловушка, — ухмыльнулся он, кивая Каре. — Вот он попался. Полностью. — Он давно попался, — хмыкнула Кара. — Просто всё отрицал. Типичный солдат. Айден прижалась лбом к своему кулаку, всё ещё сжимая чашу. Глаза у неё были блестящие, и взгляд — очень вдумчивый. Для пьяного человека. Или наоборот. — Знаешь, Мандо… ты ж мне броню сдирал. Вот прям сдирал. И вообще не возражал, между прочим. А теперь сидишь, краснеешь, как будто мы просто… просто вместе молоко пили. Уууу, давай по правилам, ага! — она наигранно вскинула брови. — Клятвы! Брак! Первая брачная ночь… ахахах, а она уже была! Представляешь? Джарин едва не уронил бокал. Он понял, что его уши в шлеме — то есть в голове, то есть в душе, — загорелись. Карга закашлялся. Кара повернулась, чтобы никто не видел, как она ржёт в кулак. — Ты серьёзно сейчас? — выдавил он, пытаясь хоть как-то удержать равновесие. — Нет-нет-неет! — Айден махнула рукой, опрокинув бокал, который Грогу быстро пододвинул обратно лапкой, как дисциплинированный бармен. — Я шучу. Всегда шучу. Я вся из шуток, ха-ха. У меня внутри только сарказм и… и… немного тебя. Она ткнула в него пальцем — неточно, но с эмоцией. — Ты — ты не готов, да? А я… я вот готова! Вон даже Грогу одобряет. Глянь, он моргает — это его "да". Или "больше орешков", но я предпочитаю "да". Мандо покачал головой и положил руку так, если бы хотел потереть лоб, но шлем мешал. Он был из тех, кто выживал в боях, не моргнув. Но вот это — это было настоящее испытание. — Айден, тебе нужно… — он искал слово. — Протрезветь. — Мне нужно… тебя, — она вытянулась через стол, но тут же осела обратно. — Ну или… ещё выпить. И снова тебя. А потом броня. Или сначала броня? Запуталась. Ты у меня был где-то между вторым и третьим бокалом, так? Карга не выдержал: — Всё, я пошёл. Я слишком стар для свидетелей посттравматической любви. Кара кивнула следом: — А я пойду, пока она не начала читать брачные клятвы со сцены. Когда они ушли, оставив их наедине, Айден понизила голос. Она смотрела на него сквозь пьяную, но неожиданно искреннюю полутень: — Слушай, Мандо… Я, может, и смеюсь. И пьяна. И смешно пьяна. Но я не совсем шучу. Ты мне не просто партнёр. Ты… ты — мой человек. Даже если ты этого боишься. Даже если всё это… — она сделала круг пальцем, обозначив таверну, орешки, клятвы, себя, буквально всё, — даже если это кажется тебе бредом, я... всё равно чувствую это. И ты тоже. Не ври. Только не ври мне. Она закрыла глаза и уткнулась лбом в стол. Потом прошептала: — Брак не нужен. Просто не исчезай, ладно? И... не забывай. Мы же уже, ну… практически женаты. По галактической шкале идиотизма — точно. Мандо молчал. А Айден — нет. Её тянуло дальше. Боялась, если замолчит — останется одна, в тишине, где будет только она и мысль, которую она всю жизнь глушила. — И вообще… — пробормотала она, приподнявшись. Щурилась на свечу перед собой, веря, что она зажигала план войны. — Если так подумать… я, может, даже не против была бы пополнения, — её лицо расплылось в кривой ухмылке. — Маленький шлем с ушами. Мандалорец 2.0. С глазами, как у тебя. И чтобы ворчал с трёх месяцев. Вот так: «Таков путь» — и орёт. Она рассмеялась. Слишком громко. Слишком звонко. Почти счастливо. — Ты представляешь, Мандо? Мини-ты. Такой серьёзный, маленький… — она нахмурилась, пошатываясь. — А я бы ему дурацкие имена давала. Типа… Шлемик. Или Хрустик. Или Боба Второй, — Айден снова фыркнула, глядя на него сквозь ресницы. — А ты бы злился. Потому что традиции. И потому что, конечно, нельзя, не положено, не по Кодексу. Дин чуть опустил шлем. Слишком хорошо знал этот тон. Слишком хорошо — ту боль, которая всегда пряталась за смехом. Айден провела пальцем по краю пустого бокала. Голос её стал тише. — Но это было бы… наверное… неплохо. И тут же осеклась. Как будто в комнате потух свет. Как будто память обрушилась на неё раньше, чем она успела защититься. — …неплохо, — повторила она, уже почти шепотом. — Но я же… уже хотела. Уже пыталась. У меня… уже был шанс. Был бы. Сэм… Имя сорвалось с её губ, как порез. Она сглотнула и отодвинулась от стола, медленно, как если бы он вдруг стал слишком тяжёлым. В её взгляде заиграла паника, та самая, которая всегда приходит за пьяной бравадой. Пустота, где когда-то было будущее. — Извини, — выдохнула она. — Я просто… не думай. Забудь. Она встала, шатко, чуть не уронив стул. — Я пойду… протрезвею. Или придумаю, как отбить тебе желание быть святым, — попыталась пошутить она, но голос дрогнул. — Ну, если ты вдруг опять решишь быть правильным и смыться в закат. Без меня. И уже почти ушла, прежде чем остановилась, не оборачиваясь: — Просто… если вдруг… ты правда когда-нибудь решишь остаться. Я буду рядом. Смешная, сломанная, с идиотскими именами для всего на свете. Но рядом. Тишина за ней была почти ласковой. Почти. Дин посмотрел на неё. Он молчал. Он не мог ничего сказать. Понимал: да, впереди их ещё ждут терки, недопонимания и столкновения упрямств. Но сейчас, несмотря на пьяные выкрутасы и обоюдное смущение, чувствовал: их связь уже изменилась. И назад дороги нет. Он пошёл следом за ней. Айден, всё ещё неприлично пьяная, виляла за Дином, как шаткая тень с характером. Пару раз споткнулась на ровном месте — один раз даже о воздух, судя по всему. В голосе у неё звучала та самая смесь: веселье, отчаяние и алкогольный драматизм. — О-о-о, ты такой заботливый, Мандо… — протянула она, почти напевая. — Ведёшь меня, как штурмовик ведёт перепуганного курсанта… Только… только, пожалуйста, не хватай меня за честь и достоинство! — она вытянула руки вперёд в театральном жесте. — Они у меня где-то… где-то на дне бокала остались. С ледяным сердцем и остатками самоуважения. Мандо, молча, но с ожидаемым несчастным выражением, нацепленным под шлемом, перехватил её за плечи. На ходу аккуратно подхватил её рукой под спину и, закинув её руку себе на плечо, начал волочь в сторону корабля. Айден, на голову ниже, почти висела на нём, цепляясь пальцами за край его нагрудника и иногда задирая голову, чтобы посмотреть ему в «лицо», которого не было видно. — И как ты вообще сражаешься с такими лапищами? Это что, боевой бонус? Руками как дверями хлопать? Он только крепче сжал пальцами её локоть. — Помолчи, — это всё, что он себе позволил. С тем фирменным оттенком "я терплю, но ты — на волоске, Айден." — Молчание, — передразнила она, но уже тише, чуть прижавшись лбом к его плечу. — Молчание — моё второе имя… после «неприкасаемая катастрофа». Хотя, честно, ты меня вроде как уже касался. В духовном смысле. Или не в духовном. Чёрт, где мы вообще? Ничего не ответил. Он просто шагал с ней, будто тащил не женщину, а активную магнитную бомбу, которую нельзя ронять и, желательно, не слушать. Молча, но намертво сжав зубы, довёл её до её аппарели, открывшейся со скрипом, едва они подошли. Айден остановилась, обернулась, уставившись на него с самым невинным выражением, какое только может быть у женщины, недавно мечтавшей о брачных клятвах между третьим и четвёртым бокалом. Он поднял её чуть выше, чтобы не врезалась плечом в дверной проём, и завёл в коридор. Айден глянула на стены, судя по всему, она видела их впервые, и прошептала: — Место силы… гнездо страсти… Комната для осознания ошибок. У её каюты она притормозила, развернулась к нему, прижавшись спиной к переборке. Лицо — красное, глаза блестят, губы в усмешке. Она на цыпочках, но даже так — едва достаёт ему до подбородка. — Ты меня оставляешь? — спросила она почти шёпотом, тоном оскорблённого птенца. — Прям вот так? Без последней песни? Без «прощай, безумная любовь»? Дин выдохнул — коротко, нервно — и мягко подтолкнул её к двери. — Спи, Айден. Завтра поговорим. Он уложил её в постель, накрывая одеялом так бережно, словно укрывал мину, которой почему-то доверяет. На секунду задержался, глядя на неё — лицо расслабленное, губы что-то шепчут во сне или почти во сне. Айден фыркнула, переворачиваясь на бок. — Угу, конечно… Мандо всегда говорит: "поговорим утром". А потом "утром" ты либо улетаешь на миссию, либо опять притворяешься, что я просто твоя случайная проблема… Она замолчала, ткнув пальцем в воздух — мимо Дина. Потом тихо добавила: — Ты меня не обманешь. Я ж тебя уже… ну, потрогала. Всюду. Дважды. В подробностях. Мы напарники, Мандо… а напарники… не исчезают. Он постоял немного, а потом, не ответив, развернулся и ушёл. Дверь за ним закрылась с мягким шипением.***
Утро наступило слишком быстро. Айден сидела за столом, держа в руках кружку чего-то подозрительно пахнущего, и выглядела так, словно её всю ночь швыряли в гиперпространстве. Волосы растрёпаны, глаза красные, но на губах — всё та же кривая, до безобразия живая улыбка. Когда Джарин вошёл в общее пространство, вынырнув из своего отсека без лишнего шума, она посмотрела на него как на личного спасителя. Или личного врага. Смешанные чувства. — Оооо… — протянула она, натягивая капюшон на глаза. — Я вижу свет, я слышу твои тяжёлые шаги… Значит, я не умерла. Или умерла и попала в ад. Ад с тобой. Он сел напротив, сложив руки перед собой. — Нам нужно поговорить. Айден стукнула лбом о стол, простонав: — Опять "поговорим утром"... Я знала. Тем не менее она подняла голову, опираясь локтями о стол. — Мандо, слушай… — начала она, морща нос. — Я знаю, я вчера… ну… была слегка не в себе. Мягко говоря. Пьяная как… как мифозавр после вечеринки. Но! — она подняла палец. — Но я не всё врала. Всё, что я сказала про нас… про клятвы… про привязанность… — она сглотнула. — Это было не просто алкоголь. Это было я. Только без тормозов. — Айден. Я не хотел отмахнуться от твоих слов. Просто… всё это — больше, чем я готов был признать. Даже себе. Она покраснела, натягивая на себя одеяло с плеч так, что видны были только глаза. — Ну вот и славно. Добро пожаловать в клуб "панические идиоты с романтическими чувствами". — Я не знаю, куда это приведёт. Но я знаю, что хочу идти рядом с тобой. Пока ты не передумаешь. Айден наклонилась вперёд, глаза её блестели. — Я бы уже передумала, если бы хотела, Мандо. Я же не настолько пьянь… — она задумалась. — Ну, вчера да. Но сегодня уже почти нет. Почти. Она протянула руку через стол и ткнула его пальцем в нагрудник. — Мы вляпались друг в друга. По уши. Привыкай. — Вместе, значит. — Вместе, — повторила она. И, скривив самую наглую, дерзкую улыбку, добавила: — С брачными клятвами, орешками и... возможными побочными эффектами. Он фыркнул, а Айден наконец позволила себе расслабиться полностью, уткнувшись лбом в скрещённые руки. И мир на какое-то время стал чуть проще. — И вообще! Ну, раз уж ты собрался идти со мной до конца, надеюсь, ты морально готов к ночам в Храме Проклятых. Она специально сделала голос зловещим, но тонким, с тем шаловливым намёком, от которого обычно хочется либо закрыть уши, либо начать смеяться. Дин нахмурился, подозрительно щурясь: — Храм Проклятых?.. Это у тебя что, новый кодовый термин для "попыток меня убить тренировками"? — Нет-нет. Храм Проклятых — это святое место. Там тебя будут ждать суровые испытания: дроид-симулятор, испытания на выносливость… и я. В разной степени настроения. Иногда в броне. Иногда… без. Мандо издал тяжёлый вдох — тот самый, которым обычно дышат люди перед смертельным прыжком в бездну. — Я уже жалею, что согласился. Айден захихикала, откидываясь на спинку кресла: — Ничего, я буду доброй… иногда. Может быть. Смотря как себя вести будешь. А если будешь капризничать — обещаю устроить спецкурс: "выживание при нападении разъярённой женщины без кофейной поддержки". Дин потер виски в попытке заранее залечить боль будущего. — Ты страшнее дроидов, Айден. — И гораздо привлекательнее, — без тени стеснения вставила она, подмигнув. Айден с довольным фырканьем встала и скинула с себя одеяло, которое тут же шлёпнулось на пол. Она потянулась так, что куртка на ней чуть приподнялась, обнажая полоску кожи на талии. Дин заметил это краем глаза — и сразу отвёл взгляд. — А ещё я разбрасываю свои вещи по кораблю, забываю закрывать баки с водой и ем прямо в кровати. Так что готовься: вместе с проклятыми ночами ты получаешь бонусный беспорядок. — Великолепно. Я всегда мечтал быть домработницей. Айден, прихрамывая от остаточного похмелья, подошла ближе, подняла свой бокал и заглянула в него. — О, не волнуйся, моя личная кораблеработница. За мной хотя бы весело убирать. Иногда можно найти… что-то интересное. — Ты просто невыносима. Айден самодовольно цокнула языком и наклонилась ближе: — А ты меня всё ещё не выгнал. Вот и подумай, кто тут настоящий маньяк. Он посмотрел в её глаза — и впервые за долгое время на его лице мелькнула лёгкая, искренняя улыбка. — Привыкаю. Айден на мгновение смягчилась. В её взгляде появилось что-то большее, чем шутка. Что-то очень настоящее. — Привыкай, Мандо. Я могу быть твоим худшим решением… и лучшим выбором. Иногда одновременно. — Ну что ж. Тогда тренировки в Храме Проклятых можно считать открытыми? Айден ядовито осклабилась: — Только если первым уроком будет "Как справляться с партнёршей, которая понятия не имеет, что такое личное пространство". Она шлёпнула его по броне, проходя мимо, так легко и непринуждённо, что у Дина защемило в груди. И даже когда она уже скрылась за дверью, он всё ещё стоял, чувствуя в воздухе остаточное тепло её прикосновения — и отчётливо понимая: его жизнь теперь точно никогда не будет прежней. На то, чтобы прийти в себя, у Айден ушло больше половины дня. В сумерках, когда они готовились к полёту, Джарин и Айден снова оказались в командном центре корабля. Воздух был плотным от молчания, но теперь оно уже не резало по живому. Оно стало другой тишиной — наполненной тем, что не требовало слов. Айден устроилась за панелью управления, машинально водя пальцами по экрану, проверяя взлётные системы. Мандо стоял у окна, его фигура застывшая, точно высеченная из камня, взгляд упрямо устремлён в ускользающую планету, казалось, в самом её исчезновении была разгадка того, что происходило у него внутри. — Знаешь, — произнёс он наконец, голос его был низким, почти шершавым, — странно, как мы всё время ходим по краю, забывая, что у нас вообще есть что терять. Айден медленно подняла глаза от панели. Она почувствовала вес его слов, как чувствуют грозу ещё до того, как небо начинает темнеть. — В нашем деле это нормально, не? Жить на грани… это всё, что мы умеем. Клятвы, обязательства… — она пожала плечами. — Они из другого мира, где у людей есть роскошь делать долгосрочные ставки. Дин молча кивнул, его глаза оставались прикованными к звёздам. — Клятвы… — повторил он, пробуя вкус слова на языке. — Это не для нас. Не потому что мы слабы. Просто потому, что мы знаем цену обещаниям. И цену их потери. Айден соскользнула с кресла, усевшись на край стола, чтобы оказаться ближе — и прочнее связать между собой их разговор. — В культуре Мандалора клятва — как броня. Её носят, пока она не треснет под тяжестью мира. А мы… мы слишком хорошо знаем, как ломаются даже самые прочные доспехи. — Я не хочу быть для тебя человеком, который исчезнет в пыли. Если я и стану чем-то… я должен знать, что смогу остаться. — Джарин, — произнесла она мягко. — Никто из нас не вечен. И никто не даёт гарантий. Но даже если это не навсегда… это всё равно важно. Сейчас. Здесь. Мы друг для друга не просто случайные спутники. Мы — то, что держит нас в этом чёртовом хаосе. Он вздохнул, тяжело, с боем признавая, что её слова больно попадают в самую суть. — Я не знаю, как быть… партнёром. Так, как это обычно понимают. Я всё ещё учусь. И ошибаюсь. Слишком часто. Айден слабо улыбнулась, с тем редким теплом, которое она оставляла только для него. — Ошибки — это часть сделки, Мандо. Мы все учимся на ходу. Нам не нужно делать вид, что у нас всё как в книгах. Мы не такие. И ты не обязан принимать решение сразу. Но просто знай, что я здесь. Мы с тобой на одной стороне, и это важно. Он кивнул, его взгляд стал мягче, почти задумчивым. — Ты права. Мы другие. И, может быть… именно поэтому мы держимся. Айден позволила себе короткий, почти невесомый кивок. Они были двумя упрямыми осколками, двумя живыми следами чужих войн. И каким-то чудом они нашли друг друга в этом нескончаемом звёздном холоде. — Так и будем жить, Джарин. Без великих речей. Просто… вместе. Пока можем. — Пока можем. Вдох. Выдох. В этом безмолвном дыхании космоса он чувствовал её рядом. И себя — не таким одиноким, как раньше. Айден, пытаясь разрядить вязкое, почти осязаемое напряжение между ними, повернулась к нему, на её лице играло знакомое саркастическое выражение. — Не, ну а вообще, у меня вопрос. Так что, Мандо, — протянула она, облокачиваясь о край панели, — теперь ты точно не собираешься сделать мне предложение? — Предложить тебе? — переспросил Мандо. Его голос был ровным, но напряжение в плечах выдавало больше, чем слова. — Ты знаешь, как у нас это устроено. Клятва — это не романтика. Это обязательство. Жизнь без права на отступление. А мы с тобой, Айден… мы мандалорцы. У нас это работает не так. Клятва — это не просто слова. Это жизнь. Долг. И смерть, если потребуется. Мы не можем позволить себе такие роскоши. Айден скривилась, криво и натянуто улыбнулась. Казалось, она больше пыталась поймать его взгляд, чем на самом деле желала услышать ответ. — Свои правила, значит. Отличное объяснение. Почти официальное. Звякнул лёгкий укол. Не обида. Не разочарование. Что-то глубже — как тихое признание самой себе в том, что она больше не может прятать. — Мы просто слишком много говорим о всякой ерунде, — выдавил наконец Мандо, пытаясь вернуть разговор в безопасное русло. — Нам пора работать. — Окей. Ладно. Наверное, ты прав. Хотя… иногда разговоры важнее работы. Иногда они держат нас на плаву. Дин кивнул, молча. Он чувствовал это. Чувствовал, как слова давят на грудь, но не могут вырваться наружу. Вокруг них раскинулся космос — холодный, немой, равнодушный. Чёрная бездна с мириадами звёзд смотрела на них без всякого сострадания, напоминая, что их жизнь здесь — лишь крошечная искра в бесконечности. Прошло несколько долгих минут, прежде чем он снова заговорил. — Ты сказала, что мы не можем позволить себе клятвы. Ты… действительно веришь в это? Айден замерла. Её рука остановилась над панелью, пальцы замерли в полудвижении. Она не сразу посмотрела на него, собираясь с силами. Когда её взгляд всё-таки поднялся, в нём было нечто хрупкое и ранимое, что она не успела спрятать. — Мы оба знаем, как устроен этот мир, Джарин. Клятвы… обещания… они делают тебя уязвимым. Они привязывают. А мы с тобой не можем позволить себе иметь что-то настолько ценное. Айден чуть усмехнулась, но без радости. — Потому что если у тебя есть что терять… это будет отнято. Мандо вслушивался в каждое её слово. Он понимал, что она говорит не о теории, не о страхах, а о собственном опыте. О потерях, которые оставляют внутри пустоту, выжженную болью. — Может быть, — Джарин подался вперёд, — но это не значит, что мы не можем попытаться… изменить что-то. — А если мы попробуем и потеряем всё? Дин ничего не ответил сразу. Он просто смотрел на неё — на женщину, которая стала его спасением и его опасностью одновременно. — Тогда мы хотя бы будем знать, что пытались. — Напарники, да? Только… чуть больше, чем просто напарники. — Умеешь ты расшатать спокойствие, даже когда ничего не происходит. Думаю, это твой особый талант. Айден засмеялась. — Да, мой талант — заставлять тебя переживать. Видишь, как я могу всё перевернуть? Не только твои ожидания, но и твои нервы. Он стиснул челюсти, понимая, что она снова пытается его поддразнить. Но не мог не заметить, как ей это удавалось — заставить его чувствовать себя неуверенно в своих решениях. — Ты всё время меня провоцируешь. Мне нужно будет такую дозу терпения, если я собираюсь пережить всё это. Айден протянула в его стороу руку и ущипнула за бедро. — Ага, вот так ты заговорил, да? Говоришь, что тебе нужно больше терпения? Окей-окей, Мандалорец, но запомни: чем дольше ты будешь это терпеть, тем интереснее будет мне. Сколько ты выдержишь? — А тебе не будет скучно в процессе, Айден? Айден покачала головой, сдерживая смех. — С тобой, Мандо, точно не будет. Ты слишком интересен для скуки. Айден поймала его молчание так ясно, оно было осязаемым. И в этой неподвижности между ними снова выросла невидимая стена — тонкая, как дыхание, и в то же время тяжёлая, как гравитация. — И вообще! Ты всё ещё веришь, что это возможно, правда? Думаешь, сказав, что «мы больше, чем напарники», ты заставишь меня поверить? Её слова прозвучали колючей иглой. — Я не думаю, что могу просто сказать это. И не уверен, что сам до конца верю. Но одно я знаю точно, Айден: мы не можем обещать друг другу то, чего не можем удержать. В этом — наша правда. Он подошёл ближе, не торопясь, его шаги звучали глухо на металлическом полу. В его взгляде ещё теплилась решимость, но за ней уже полыхало сомнение, старое, глубоко укоренившееся. Он хотел сказать больше, но остановился — молчание встало между ними, полное того, чего нельзя было выразить словами. Айден отвела глаза, боясь утонуть в этом молчаливом признании. Она вздохнула неглубоко, тяжело, выпуская из груди всю тяжесть несбывшихся ожиданий. — Ладно. Нам нужно ещё время. Чтобы разобраться, кем мы вообще стали, — лёгким движением она поднялась и, стянув шлем с головы Мандо, мазнула губами по щеке. — Мы не будем давать друг другу обещания. Но если однажды решишь, что мне всё-таки не помешает пара обещаний… ты знаешь, где меня найти. Айден исчезла за дверью, оставив после себя ощущение пустоты, тянущее за собой целый вихрь несказанных слов. Джарин остался стоять посреди кабины, глядя на металлическую раму двери. Внутри его бушевали две волны: одна — холодная, требующая сдержанности, другая — тёплая, почти отчаянная, тянущаяся туда, где недавно стояла Айден. Он сел в кресло пилота, медленно, как человек, несущий на плечах невидимую ношу. Снаружи космос плыл вечной рекой звёзд, молчаливой и бесстрастной. Всё вокруг оставалось неизменным. Только внутри него что-то медленно трескалось. Грогу, притихший рядом, поднял голову, чувствуя его смятение. Малыш подошёл ближе и, как всегда, без слов устроился у его ног. — Ты ведь тоже хочешь что-то сказать, да? — пробормотал Мандо, без особой надежды на ответ. Он провёл рукой по мягкой шерстяной макушке малыша. Грогу издал тихий, задумчивый звук, наклоняя голову набок. В этом звуке было больше мудрости, чем Джарин готов был признать. Маленькое существо, которое видело слишком многое — и всё ещё оставалось рядом. — Иногда мне кажется, что ты понимаешь гораздо больше, чем мы оба вместе, Малой. Может быть, тебе стоит решать за нас. В ответ — только тёплое урчание, как мягкое напоминание: некоторые решения нужно принимать самому. Очередное утро на корабле наступило незаметно — без смены света, без пафоса. Только лёгкий ритм систем и тяжесть тишины сообщали, что настал новый день. Айден, чувствуя, что атмосфера снова густеет, как перед грозой, заглянула в отсек Джарина, сложив руки на груди. На её лице играла усмешка — нервная, колючая, как тонкий щит. Джарин заметил шрам на плече, который не увидел несколько дней назад. Стоя в майке, с рубашкой, спущенной до уровня локтей, Айден выглядела слишком нормально для охотницы за головами. Белые волосы так и норовили залезть в глаза. — Слушай, — она подняла взгляд к потолку, — я не хочу снова начинать что-то серьёзное. Её слова прозвучали легче, чем на самом деле было внутри. — Вчерашний разговор выбил из меня последние силы. Да и вообще, ты был прав: мы напарники. Только напарники. Давай сосредоточимся на этом… пока ещё не совсем потеряли головы. Мандо приподнялся на локте, скинул одеяло и кивнул, скрепляя это странное перемирие. — Напарники. Слово, которое вдруг стало слишком тесным для их реальности. Но оба прекрасно знали, что оно звучит фальшиво, как плохо настроенный аккорд. Слово «напарники» больше не вмещало того, что происходило между ними. И хоть они сделали вид, что оставили разговор позади, воздух вокруг всё ещё вибрировал от невысказанных чувств — тяжёлых, как космос за бортом. — Я, конечно, понимаю, что мы можем ещё неделю притворяться, что всё нормально. Но честно? Это чертовски странно. Мандо сел, вытерев лицо и шею лежащим рядом полотенцем. Промелькнула усталая готовность услышать то, о чём он сам думал. — Что именно странно? Айден махнула рукой в воздухе, очерчивая невидимый круг: — Мы. Ты, я, корабль, малыш… Наше гениальное "партнёрство", которое трещит по швам каждый раз, как я на тебя смотрю. — Мы делаем то, что нужно, чтобы выжить. Всё остальное… лишняя роскошь. Айден покачала головой. — Лишняя роскошь? — она села на край кровати, всё ещё держась к нему спиной. — Да брось, Мандо. Мы оба знаем, что границу "просто работы" мы пересекли давным-давно. И, может быть, по дороге даже где-то потеряли карту. Он ничего не ответил. Потому что любая попытка отрицать очевидное выглядела бы жалко. — Ты всегда так делаешь, — Айден нервно рассмеялась. — Строишь стены. Прячешься за бронёй и молчанием. Но, поверь, — она улыбнулась печально, — в этот раз это не работает. Не со мной. Позади неё сидел человек, уже уставший от собственной осторожности. — И что ты предлагаешь? Мы оба знаем, как всё может закончиться. Завтра. Сегодня. Через час. — Именно поэтому и стоит сделать хоть что-то, пока мы можем. Ты говорил о клятвах. О партнёрстве. А может, мы давно уже дали эти клятвы, даже не открывая рта. Просто своими поступками. Айден повернулась — прямая, открытая, почти беззащитная в своей решимости. — Ты привык быть один. А я привыкла не надеяться. Странная команда, правда? — она пожала плечами. — Но, чёрт возьми, у нас это работает. Прежде чем он успел что-то сказать, Грогу потянулся к ним, издав тихое урчание, словно говоря: "Ну давайте уже, сколько можно". — Видишь? Даже малыш устал от нашего цирка. — Ладно. Может, ты права. Но давай не будем торопить судьбу. У нас ещё есть время… если повезёт. Айден развернулась к нему полностью и, не стесняясь, чмокнула в губы: — Как скажешь, мэндо. Но знай: я всё равно выиграю эту войну. И с этой своей дерзкой, непокорной улыбкой она вышла, оставив после себя ощущение чего-то живого, тёплого, настоящего — того самого, чего он так боялся потерять. Мандо смотрел ей вслед, а где-то в груди, среди тревог и сомнений, медленно разгоралось что-то очень простое и очень опасное: надежда. Но для него признать это вслух было равносильно прыжку в бездну без Феникса.
