Мерзкий

Патрик задыхается, руки инстинктивно пытаются оттолкнуть тело парня перед собой, который яростно сжимает его горло своими грязными пальцами. Силы кончаются, Патрик чувствует только жжение лёгких и панику. Страх, его сжирает страх, который Генри видит и ему нравится, нравится ощущать в своих ладонях зашуганного и трепыхающегося кролика, на шею которого надави посильнее и она переломиться. Резкий вдох. Патрик кашляет, он рвёт горло в судорожных вдохах и истеричных хрипах, падая на колени, они снова сбиваются, корочка трескается, но эта боль ничто, по сравнению с той, которая разрывает его горло и лёгкие. Патрик шатается, бьётся спиной о стену и сползает по ней на пол, всё ещё держась за собственное горло, на котором не сошли синяки ещё с прошлого раза, когда Генри пришёл к нему. Он слишком любил вымещать свою злобу на других, однажды это дошло и до Патрика, казалось бы, лучшего друга, который вместе с ним зажимал ботанов и отбросов, а сейчас зажали его. Такой вот естественный отбор. А Патрик ведь позволял, позволяет до сих пор. Впускает в квартиру и надеется на что-то, кроме побоев и грубого секса, после которого его называют мерзким. Да. Патрик определённо мерзкий. — Сука. Рычит Генри, когда Патрик всё не отзывается, пытаясь отдышаться и успокоить своё сердцебиение. Ему плохо, такое ощущение, что он выплюнет свои кишки и лёгкие, и он всё ближе к этому, когда по животу прилетает удар тяжёлым носком ботинка. Патрик дёргается в болезненной конвульсии, сжимаясь и валясь на бок. Генри никогда не жалел его, никогда не считал за человека, просто ранее в нём не было уверенности, что спустят с рук, что простят и примут обратно. А ведь Патрик всё обещает себе прекратить этот круговорот боли, но не может. Он не в силах отказать Генри, который сначала ластиться к его рукам, подобно дворовому коту, а потом бьёт его головой о кафель в ванной. Это отдельный вид мазохизма, когда ломает не от того, что снова проехались кулаком по лицу, а от того, что подумал, что пора это всё прекращать. — Ты такой мерзкий, — Генри присаживается на корточки, хватая Патрика за сальные длинные волосы и дёргает, пытаясь заставить посмотреть на себя. Но взгляд Патрика гуляет, он то смотрит куда-то сквозь Генри, то вовсе прикрывает глаза, выстанывая что-то нечленораздельное, когда за волосы дёргают сильнее. Патрику больно. Ему плюют в лицо, он чувствует как вязкая слюна стекает по щеке прямо к подбородку. И Патрик готов был бы поблагодарить даже за это, если бы тело не выворачивало наизнанку, если бы мозг мог нормально соображать после такого недостатка кислорода. — Настолько мерзкий, что никому не нужен кроме меня. Снова эта ухмылка, Патрик знает, что никому не нужен. Иначе бы всего этого не было, иначе бы он не унижался перед Генри каждый раз прося прощение за собственное избиение. Парню кажется, что он вот-вот отключится, когда чужие пальцы разжимаются и он может полноценно повалиться на пол, на пару десятков секунд забываясь в тишине. Но её разрезает резкий звук расстёгивающегося ремня, а после и собачки, что тянут вниз. Патрик пересиливает себя, чтобы чуть привстать и осмотреть Генри, увидеть, как он оказывается ближе и сжаться в страхе. Нет. Нет-нет-нет! Не сейчас, только не сейчас. — Генри, нет, — Патрик снова кашляет, когда горло прихватывает спазмом, — пожалуйста, не надо, нет. Не надо. Патрик пытается ползти, пытается вырываться, но тело слишком слабое, чтобы иметь достаточно сил отбиться. Генри его к полу своим весом прижимает и футболку потрёпанную разрывает, добираясь до свежих гематом и рёбер, на которых точно появилась пара новых трещин. В голове неразборчивый поток мыслей, Патрик точно блеванёт и в этом захлебнётся, пока руки всё не останавливаются, стягивают штаны и трусы, отшвыривая куда-то в сторону. Патрику всё кажется кошмаром. И руки на своём теле и эти слюнявые поцелуи в плечи, которые Генри быстро меняет на грубые укусы, не упуская возможность прикусить и синяк, чем вызывает только болезненный скулёж. Патрик под ним извивается, как уж на раскалённом масле, отпихнуть снова пробует, но пощёчина быстро даёт понять, что ему нужно смириться. Снова. Но не этим ли Патрик всё время и занимается? Почему до сих пор не привык? Или это банальный инстинкт самосохранения в нём играет, заставляя хоть немного бояться за самого себя? Но Патрик ведь даже на человека не похож, по словам Генри. Он кусок мяса для секса, груша для битья, мешок с костями, но не человек. А мешок должен лежать и не дёргаться. Патрику кажется, что невыносимее сломанных рёбер только порванный анальный проход, растянутый чужим членом, на котором даже виднеются разводы крови. Боль стреляет куда-то в стенки ануса, Патрик кряхтит, его гнёт совсем не от удовольствия, Генри входит в него почти на сухую. Хочется закрыться, отключиться и абстрагироваться от этого всего, лучше умереть, чтобы наверняка. Но Патрику кажется, что Генри и в таком случае его не оставит. Он выроет могилу рядом и ляжет там, ещё вероятнее разроет гроб самого Патрика. Внутренние органы горят, ноги в напряжении трясутся, а Генри всё входит в него, своих рук с туловища парня не убирая, соски сильно сжимает, почти дёргает их и по узким бёдрам бьёт, когда Патрик начинает терять связь с реальностью. Голова пухнет, мозг точно готов взорваться от концентрации болевых ощущений, которые он сейчас получает. Генри его трахает как обычно, без сожалений, лишь из желания получить своё удовольствие, хотя, Патрик прекрасно знает, что Генри может кончить и просто от того, что будет издеваться над кем-нибудь. И это так забавно, учитывая, что происходит это только на парней, когда сам Бауэрс утверждает, что никогда пидором не был. Патрику хочется истерически смеяться, глаза закатываются, а из горло снова вырывается только крик, когда входят слишком глубоко и резко. Генри кончает, это вызывает такое...странное ощущение. Словно Хокстеттер грязный, словно он в этой сперме и пыли с пола покрыт полностью, словно Генри обхаркал Патрика с ног до головы. Слёзы скатываются по щекам, Патрик и не заметил как он начал плакать, наверное, в очередной момент, когда его зад почти продырявили. Генри отстраняется, оставляя Патрика разбито лежать в собственной комнате на полу. Он не уйдёт сегодня, Патрик знает, что это повторится снова.