Патрик под ним извивается, как уж на раскалённом масле, отпихнуть снова пробует, но пощёчина быстро даёт понять, что ему нужно смириться. Снова. Но не этим ли Патрик всё время и занимается? Почему до сих пор не привык? Или это банальный инстинкт самосохранения в нём играет, заставляя хоть немного бояться за самого себя? Но Патрик ведь даже на человека не похож, по словам Генри. Он кусок мяса для секса, груша для битья, мешок с костями, но не человек. А мешок должен лежать и не дёргаться.

Патрик стоит перед дверью, не решаясь открыть её, не смотря на тяжёлые удары по железной поверхности по ту сторону. Он уже знает кто там. Его самый страшный, но желанный кошмар.