Запретная вечеринка

Ровно в восемь Федька переминался с ноги на ногу, стоя в коридоре у двери Ваниного кабинета, никак не решаясь постучать. «И что это со мной? — думал он растерянно, — ну не съест же он меня…» Но как не утешал себя Федор, ладошки предательски вспотели и даже коленки немного тряслись. Наконец, собравшись с силами, он робко постучал.  — Входи, — Иван взглянул на него поверх очков, будто строгий начальник. Он сидел за столом и читал газету, все так же идеально одетый в деловой костюм, будто только что вышел с совещания совета директоров.  «Кто вообще в наше время читает газеты? — мысли в Федькиной голове скакали и путались, — ох, какой же Ваня сексуальный в этом костюме… хочу его…» — Раздевайся, — бросил Иван, не отрываясь от чтения. Федька опешил. И обрадовался. Так значит, вот оно какое — обещанное  «наказание». Это все-таки игра? Игры Федька любил.  Он проворно скинул с себя одежду прямо на пол, но под выразительным взглядом Ивана все же нагнулся и положил ее на диван. Басманов сиял как начищенный пятак, весь в предвкушении.  Грозный не спеша свернул газету, положил ее на стол и подошел к обнаженному мальчишке, который обольстительно улыбался и стрелял глазками.  — Федор, — сказал Иван, приподнимая его подбородок пальцами и глядя в глаза, — напоминаю, что ты согласился принять мое наказание. Не передумал? Федька отрицательно замотал головой с такой довольной улыбкой, будто Грозный предлагал ему мешок конфет. — Ну хорошо… руки за спину, — скомандовал Иван. На тонких Федькиных запястьях, вместе с золотыми браслетами, которые он и не подумал снять, блеснули наручники. Щелчок - и руки его были надежно зафиксированы за спиной.  «Прикольно» — только и успел подумать Федька. Иван кинул одну из диванных подушек на пол. — Становись сюда коленями, — Басманов повиновался, после чего Иван заставил его согнуться и лечь животом на диван — под голову ему он подложил еще подушку, чтоб было удобнее. Было странно и волнительно, что Иван ставит его в удобную позицию, как какую-то куклу.  — Оооох, Вааааня, — простонал сладко Федя, призывно оттопыривая белую изнеженную попку. Он почувствовал пальцы Ивана в прохладной смазке между ягодиц. Грозный, не нежничая,  довольно бесцеремонно начал массировать и растягивать анус мальчика. — Ванечка… не томи меня… ну давай начнем поскорее, — Федька заерзал и сладко застонал, — это твое… аааах… наказание… Иван усмехнулся: — Как всегда, нетерпеливый… ну, ты сам попросил!  Федька только охнул и схватил ртом воздух, когда вместо пальцев Ивана внутрь проскользнул какой-то твердый и крупный предмет. Он догадался: это была анальная вибро-пробка. У них был целый набор таких игрушек, и они развлекались, постепенно увеличивая размер, дойдя, наконец, до самого большого. И судя по ощущениям, это как раз он и был. — Ооох, — рвано выдохнул Федя, чувствуя как игрушка растягивает и приятно наполняет его. За несколько дней отсутствия близости он успел немного отвыкнуть от этих ощущений, — Ааааааах! — он громко вскрикнул, когда Иван включил вибрацию, пока на самую минимальную скорость.  Федька весь дрожал и плавился изнутри: игрушка в заду дразнила, доставляя удовольствие, но его было как будто недостаточно — а руки были закованы в наручники.  Поэтому оставалось лишь ждать милости от Ивана и беспомощно елозить и тереться о диван.  Басманов бросил плывущий, нетерпеливый взгляд через плечо.  Иван вытаскивал из брюк классический ремень от Бриони из кожи питона. Это был подарок от Катерины на его день рождения.  Однако, вместо того, чтобы продолжить раздеваться, Иван намотал ремень на кулак. — Приготовься, Феденька, — спокойно сказал Иван. Басманов не успел даже понять, что происходит, как услышал в воздухе свист и почувствовал болючий удар ремня по своей изнеженной заднице.  Федька завопил так, что не будь у квартиры Ивана такой хорошей звукоизоляции, соседи бы уже звонили в полицию. — Аааааааа!!!!! Ты что делаешь?! Ты с ума сошел???!!! Иван с удивлением поднял брови, никак не реагируя на его крик: — Наказываю тебя, мой хороший. Я же сказал.  Не успел Басманов раскрыть рта для ответа, как Иван снова замахнулся ремнем, и на белой коже вспыхнула еще одна алая полоса. Не обращая внимания на Федькины крики, визги, попытки увернуться и отползти, Грозный продолжил равномерно наносить ремнем удары, окрашивая нежную кожу в равномерный розовый цвет. Второй рукой он прижимал дергающегося мальчишку к дивану.  Не прошло и пары минут, а Федька уже ревел во весь голос, отчаянно, как ребенок, ничуть не сдерживая себя. Хорошенькое личико его, уже все в слезах и соплях, покраснело. Задница же приобрела розовый цвет — на самом деле, бил Иван не так уж сильно.  Сам Федька утопал в весьма странных ощущениях. Между ударами Грозный выдерживал небольшую паузу, и Басманов изнемогал от удовольствия, которое ему доставляла все еще включенная игрушка в заднице. Но вдруг раздавался свист ремня, удар — и это наслаждение мгновенно смешивалось с болью и унижением, погружая страдальца в пучину каких-то неведомых доселе неописуемых ощущений.  Родители никогда не шлепали его даже ладошкой. И теперь ему было не только больно, но обидно и крайне унизительно, что его порет ремнем взрослый любовник. Неужели он и правда в глазах Грозного всего лишь непослушный ребенок, которого надо воспитывать?! — Ваня, хватит! — визжал Федька как резаный в перерывах между ударами, — мне бооольно!! Прекрати!  Но Ивану будто и этого унижения было мало: — Больно — это прекрасно. Значит, запомнится. Так за что я тебя наказываю, м? — За вечеринкууууаааааа!!!!!!  — Не совсем верный ответ, — снова хлесткий удар, — за то что ты вел себя как… — Как… как ребенок… как глупый ребенок! Ыыыы, — хныкал Федя, шмыгая носом, — Ваня! Я понял все!  Но Иван продолжал экзекуцию. Федькина нежная задница уже пылала огнем. — Скажи мне, Феденька, каких мальчишек учат ремнем? — Плохих… плохих мальчишек… — захлебывался слезами Федька, — ну Ваааня… Иван Васильевич!  — А теперь повторяй за мной: «Я был непослушным мальчиком, безобразно себя вел и поэтому нуждаюсь в наказании» Все эти фразы перемежались ударами и Иван останавливался, лишь когда Басманов говорил. Федька, заикаясь и глотая слова от рыданий, промямлил: — Я… был плохим… непослушным мальчишкой… вел себя… ээ…безобразно и поэтому… нуждаюсь в наказании… Ваня… ну все… я не могу больше, правда!!!!  Иван приостановился, и Федька сжался в ожидании еще одного удара, но его не последовало — вместо этого он почувствовал прикосновение к своему пылающему заду прохладного воздуха —  Иван подул на его ягодицы.  — Все, малыш, молодец, — он отложил ремень и огладил Федю по содрогающейся спинке, поцеловал между лопаток. Тот обмяк и расслабился от долгожданной ласки. Он лежал лицом в подушку, которая насквозь промокла от слез и переваривал все случившееся. Собственным носовым платком Иван вытер его заплаканное личико, высморкал носик и поднес к губам стакан воды. Пока Федька жадно пил, Иван поглаживал его по спутанным, прилипшим к вискам влажным кудрям. Снимать наручники и вынимать игрушку он не спешил.   Как только Федя немного пришел в себя, он почувствовал, что Иван переключил вибрацию на максимальную скорость. Возбуждение, которое немного отступило,  нахлынуло с новой силой. Горящая огнем задница и сама мысль о том, что его только что отшлепали, как непослушного ребенка, делала ощущения Федьки еще ярче и сильнее. — Ванечка, — снова начал стонать притихший было мальчик умоляюще, — я так соскучился, не мучай меня! Я… хочу! Хочу тебя!  Иван усмехнулся — картинка перед ним была чудесная. И куда подевалась вся наглость и хамство избалованного мажора?  — Ты так плохо себя вел, разгромил нашу квартиру… разговаривал со мной неуважительно… почему я должен доставлять тебе удовольствие?  — Ну Ванечкаааа, — заскулил Федька, — Я все испортил, я плохо себя вел, очень плохо… я сказал плохие слова тебе… прости… я больше тааак не будуууууу… я буду хороошим мальчиком… Теперь слезы и извинения Федьки казались более искренними, хотя Иван прекрасно понимал, что тот сейчас скажет все что угодно, лишь бы получить желаемое.  Впрочем Грозный и сам уже так распалился, да и, что скрывать, тоже соскучился по своему медвежонку, что смилостивился над ним: — И чего ты же хочешь, негодник?  Федька, уже потерявший всякий стыд и стеснение, прошептал, прогибаясь в пояснице: — Твой большой член! Хочу твой большой член в себе! — Вежливые мальчики говорят волшебное слово… — Хочууууу!!! — Нет, котик, это не волшебное слово, другое, — усмехнулся Иван: Федя оставался таким Федей. — Пожалуйстааа!? Пожалуйстааа, трахни меня!.. Долго упрашивать любовника Федьке не пришлось — член у того давно уже стоял как каменный. Грозный быстро разделся. С бесстыдным хлюпающим звуком вытащил из Федькиной многострадальной задницы пробку. Переложил его на диван, подложив под таз подушки и пристроился сзади. Не нежничая, Грозный ухватил Федьку за бедра и засадил сразу на всю длину. Он двигался порывисто, грубо и бесцеремонно, шлепая бедрами по Федькиной горячей и покрасневшей коже.  Иван умел быть нежным, ласковым и аккуратным, но видимо сегодня не хотел. Впрочем, Федьке нравилось и так. Вопреки здравому смыслу его уносило от одной мысли о том, что Иван только что с ним сделал.  — Ваня! Ваня! — вновь заголосил Федька. Он был уже на грани, и ему бы хватило пары движений рукой, чтобы кончить, но руки были скованы и оставалось лишь беспомощно тереться членом о шелк подушек, — приласкай меня! Я… я сейчас кончу… — Кончишь тогда, когда я разрешу, — тяжело дыша, и не останавливаясь, произнес Иван, — И вообще… запомни: старшим… надо… уступать, — с этими словами, Иван резко натянул его на себя, глухо застонал и Федька почувствовал, как внутри, между ягодиц и по бедрам разлилась теплая, вязкая жидкость. Кончая, Иван вплотную прижался к Федьке и обхватил рукой его член — одного прикосновения было достаточно, чтоб мальчишка кончил, снова крича на весь дом — на сей раз от удовольствия.