Рабочая схема

Пять… да нет, не пять. Не стоило себя переоценивать. Три, не больше. Три минуты назад Вася ещё был уверен, что он это выдержит. Выдержит — то есть, конечно, не то чтобы с невозмутимым лицом, как на прежней работе учили всё выдерживать, а просто — что его не сметёт чувствами. Но теперь Вася мог точно сказать: он этого не выдерживал. У него снова вырвался стон. Пятнадцать минут назад ещё, впрочем, всё было спокойно. В окно светило вечернее питерское — не столь частое — солнце, с улицы доносился отдаленный шум, который приглушала плотная высотная застройка. В такой тихий субботний вечер было бы здорово пройтись по набережной. Вдоль Фонтанки или Мойки они бы не пошли — слишком людно. Обводной канал тоже не годился. По Синопской набережной, рядом с местом, где Нева и Охта сливаются воедино, и впереди указывает путь Смольный — вот это было бы хорошо… Они с Сашей несколько раз выбирались туда на пробежку. В первый раз, когда Вася пошел с Максимовым слегка размяться — и когда он выдохся гораздо быстрее, чем Саша, хотя, вообще-то, спортзал не игнорировал — и услышал насмешливое, совершенно ребяческое Сашино «Вася, догоняй!», он сказал ему, пытаясь отдышаться — когда, наконец, догнал: — Я с тобой больше не пойду. Саша рассмеялся. Конечно, он пошел ещё. Было ли дело в той кафешке, в которую они шли каждый раз после — там был такой удачный неприметный столик в углу, и сидеть за ним под теплой жёлтой лампой, сталкиваясь порой с Сашей коленками под столом, было просто по-человечески хорошо; или в том, как приятно было стоять, переводя дух, облокотившись на гранитный парапет и глядя на Неву, в темную маслянистую беспокойную воду — он не знал. Наверное, всё дело было в том, что Вася был влюбленным… не дураком. Дураком Вася не был. Все стадии принятия своих чувств к Максимову он давным-давно прошел. И ужас от осознания, и отчаянную попытку предпринятия действий, и смирение с тем, что Саша будет у него в голове постоянно. Он не занимал там центрального места. Когда Вася был на работе, он скромно отсиживался где-то в виске и не мешал. Когда Вася был с Олей, он съеживался до крохотной, еле ощутимой точки в затылке. В какой-то момент Васе показалось, что ничего и нет вовсе. Но потом он понял: просто так долго это с ним, что стало частью него, что нет какого-то отдельного от него чувства — а есть факт: да, нравится. Даже когда они с Сашей не сходились по рабочим вопросам. Но теперь, после того, как всё наконец свершилось — во что ему по-прежнему словно не до конца верилось — он снова имел постоянный душевный подъем, пьянящее влечение и порой сентиментальное настроение. Последнего он, правда, Саше не показывал. Было бы неловко. Зато он довольно быстро освоился в беззлобном подначивании, которое сам Саша так любил. Любил так же сильно, как и рассиживаться на столах. Вася думал, что эта привычка была у него только на работе, но на второй же день их совместного пребывания в васиной съемной квартире Саша, задумавшись о чем-то, оттолкнулся носком от пола и присел на край кухонного стола, пока Вася копался в холодильнике в поисках того, из чего бы приготовить завтрак. Съемная квартира на то и была съемной, что в ней были свои заморочки, в том числе и нетипично высокий стол — что Васю полностью устраивало — наконец-то за едой он не чувствовал себя так, словно столешница была в километре от него, как это обычно было. В росте за рамках среднестатистического были и свои минусы. Когда Вася, наконец, захлопнул холодильник, обернулся и подошёл к Саше — тот, сдвинув брови, оправлял надетую на него васину футболку, которая была ему велика, так, чтобы иметь относительно приличный вид — они оказались почти одного роста. — Это чтобы мне сильно не наклоняться? — Вася упёрся ладонями в стол по обеим сторонам от Саши. Максимов приподнял брови. — А хоть бы и так, — невозмутимо ответил он, но Вася увидел веселье в его глазах. И ещё что-то. Он не разобрал точно, что это было, но что-то хорошее, заставившее его без дальнейших разговоров Сашу поцеловать. Завтрак был на время забыт, а футболка вернулась обратно к Васе в руки. В следующий раз Максимов приехал уже со своей футболкой. И не только с ней — в руках у него была небольшая сумка, в которой вещей было дня на три. — Не думал, что окажусь в анекдоте про командировку, — сказал Вася тогда, наблюдая за тем, как Саша раскладывает свои вещи. — Главное, Вася, чтобы у тебя любовника в шкафу не оказалось. Вот это точно будет анекдот. Вася хмыкнул. На этих выходных Саша снова у него командировался. В пятницу днём Вася на работе вместо работы занимался тем, что рассеянно разглядывал стену кабинета, погрузившись в мысли о том, что нужно купить на выходные в супермаркете, чтобы не тратить на это драгоценное время их совместного пребывания. Но мысли пошли в каком-то другом направлении, и в итоге Вася вечером оказался у кассы самообслуживания с одной зубной щеткой, решив, что она точно пригодится. А всё остальное по обстановке. Саша зубную щётку, лежавшую запечатанной на полке над раковиной, никак не прокомментировал. Но, выходя из ванной, куда он зашёл принять душ по приезде, выглядел довольным. Ужинали они в итоге доставкой из ресторана, а после было принято единогласное решение завалиться на диван и включить телевизор. Вася был слишком поглощён сашиным присутствием, чтобы обращать внимание на качество очередного детективного сериала, который работал на фоне, пока они целовались. — Опять всё переврали, — Максимов снисходительно посмотрел на экран. — Кто так оперативную работу проводит? Он бы вылетел со службы в первый же день. — А ты представь, — Вася прижался губами к местечку за сашиным ухом, и тот одобрительно промычал, — если бы показывали всё, как оно на самом деле, а не эту клюкву. Как работать тогда? Все секреты конторы бы раскрыли. — Да что контора, тут с обычными операми разобраться не могут… На этом разговор про некачественные сериалы прервался; на смену ему пришли более интересные занятия. В похожем ключе прошли и утро, и день субботы. Они не могли сейчас никуда пойти — конспирация есть конспирация, но Вася по этому поводу и не думал расстраиваться. Его вполне устроило бы целый день пробыть в кровати, считая коричневые крапинки в серых сашиных глазах и веснушки на лбу — у Саши были веснушки, и этот факт у Васи вызывал натурально умиление — как будто Максимов девочка какая из детских книжек, которые обычно рыжие и с двумя косичками. У Саши только ресницы были рыжими — Вася увидел это, когда они стояли на балконе утром — Саша стоял и тянул из кружки кофе, а Вася просто стоял, привалившись к стенке, и смотрел на него, на его ресницы, которые светились в лучах солнца — такие неожиданно длинные. Для Максимова, однако, целый день безделья был перебором, поэтому, пока Вася мыл посуду, оставшуюся после обеда, он занялся рабочими бумагами — так он Васе и сказал, уходя из кухни. — Ну, и что ты тут?.. — Вася, вернувшийся из кухни в зал, оборвал сам себя на полуслове. Максимов сидел прямо на полу, прислонившись спиной к дивану, а вокруг него лежали документы — разложенные так, словно волнами исходили от него — словно рябь на воде от брошенного камня. — Что за пасьянс раскладываешь? — Вася прошел к дивану, стараясь не наступать на листы бумаги. Саша не ответил. Судя по наморщенному лбу, имел место быть напряжённый мыслительный процесс. Вася сел на диван и взял с него оставленный им перед обедом телефон. Он по привычке — недавно появившейся, весьма дурацкой и с которой пора уже было бороться — нажал на иконку приложения с короткими видео. Какое-то время они сидели в тишине, нарушаемой лишь шелестом бумаги и флегматичным бубнежом из васиного телефона. — Вася, — позвал Максимов какое-то время спустя. — М? — Вася убавил звук на телефоне. Разбор отличий трёх разных видов дрелей, который он смотрел последнюю минуту, стал беззвучным. — Товарищ майор Калинин тебе случайно не знаком? — Из главка? — Ага. — Что-то слышал. Чего натворил? — Проще сказать, чего он не натворил, — Саша ткнул пальцем в ближайший к нему лист. — Превышений и злоупотреблений несколько эпизодов, а теперь ещё и взятка. — А в чем проблема? — А проблема, Вася, — Максимов хлопнул ладонью по ковру рядом с собой, — в том, что мы ничего доказать не можем. — Это как же? — А вот так. Крыша у него хорошая. Не можем понять, кто. — Дело в совместной разработке? — Вася мазнул большим пальцем по экрану. Видео про дрели сменилось на рецепт приготовления сырников. — В совместной-то в совместной, только толку от этого? С мертвой точки ничего не движется. — А… я чем могу помочь? — спросил Вася. Он снова смахнул видео. На экране появились котята. Максимов развернулся к нему, упёрся левым локтем в диван, кулаком — в щёку. — Пробьешь ещё раз информацию по объекту? — Сань, я ж теперь не у дел. Кто мне доступ даст? — Вась, ну ты что, первый день замужем? Тебе зачем доступ? Ребятам своим позвони. — Позвонить-то я могу, — Вася перелистнул котят; на смену им появились другие. Он листнул ещё раз. «Самый большой круизный лайнер в мире» — появилась подпись. — Только где гарантия, что меня слушать будут? И вообще, разве тебе самому не проще узнать? — Нет, не проще. Появилась информация, что Калинина должны в ближайшее время перевести в Москву. Это наш последний шанс накрыть и его самого, и крышу его. А пока мой запрос обрабатывать будут, он сто раз в Москву уедет. Смотреть на чужой шикарный отдых на лайнере надоело. Вася заблокировал телефон и откинул его на диван. — Не знаю, Саш. Могу попробовать, конечно. Но сложно будет. — А ты попробуй, Вась, — сказал Саша. В голосе его зазвучали вкрадчивые нотки. — Всё равно не пойму, почему сам не… — Вась, — перебил Максимов. Он развернулся к нему всем телом; васина нога оказалась зажата между его бедрами. — Ну я тебя прошу. Так лучше будет. Он скользнул взглядом вниз по васиной футболке и упёрся в шнурки его домашних брюк. — Так всем лучше будет, — медленно сказал он, не отрывая от них глаз. Всё так же медленно он положил руки на васины бедра, и, скользнув ко внутренней поверхности, огладил их. Вася вдруг почувствовал, что в горле стало сухо. Саша посмотрел на него. — Поможешь? Я, конечно, был бы тебе благодарен… Очень. Он вновь погладил васины бедра, на этот раз невесомо касаясь их кончиками пальцев. Затем, на секунду приподняв брови, бросил взгляд на шнурки брюк — короткий и отрывистый — то ли приказ, то ли предложение. И снова поднял глаза на Васю. Вася ощутил, как кровь короткой волной прилила к паху. Вроде бы не происходило ничего такого — за несколько — нет, уже за много раз взаимной и совместной дрочки Вася успел попривыкнуть, узнать подробности, как лучше что сделать и вообще. Но сейчас Саша стоял перед ним на коленях и смотрел снизу вверх так лукаво и недвусмысленно, что как-то иначе понять происходящее мог только набитый дурак. А Вася… да, немного что-то соображал. Хотя сейчас, кажется, мозг стал отключаться. Руки тоже подводили — пальцы слушались, но медленно. Вася потянул за шнурок. — Ну вот, — с преувеличенным огорчением произнес Максимов. — Эх, Вася, Вася. Узлы морские тренируешь, что ли? Вася посмотрел на шнурки. Он и впрямь завязал узел. — Ладно, сам разберусь, — нарочито ворчливым тоном произнес Саша, как будто был на работе и какой-то бестолковый лейтенант принес ему не ту бумажку. Он, сминая бумаги на полу, подвинулся так, чтобы оказаться ровно между васиных ног, и принялся развязывать узел. Васе захотелось открыть окно. Как-то очень жарко стало. — Зубами развязывать, что ли, — продолжил Саша, тормоша узел пальцами. Вася медленно выдохнул. — Нет, давай… без зубов как-нибудь. Сашины руки замерли. Он снова посмотрел на Васю, поднял брови. И усмехнулся. — Без зубов так без зубов. Он наконец расправился с узлом. Вася приподнялся и одним рывком стянул с себя брюки вместе с боксерами. И упал обратно на диван. Его член уже наполовину встал. Саша поразглядывал его, словно оценивая. Взял в руку, медленно провел по всей длине. Большим пальцем погладил уздечку. Вася вдруг подумал, что, может, он всё-таки дурак, и что-то не так понял. У него до этого и мысли не возникало попросить Сашу о… чем-то подобном. Конечно, он наивным мальчиком не был. Были у него всякие девчонки, и делали они всякое. Но это был Саша — это всё ещё был Александр Иванович Максимов, полковник полиции, большой начальник и серьезный мужик. Вася, конечно, представлял себе такие картины в голове, чего греха таить. Свидетелем васиной отчаянной ночной мастурбации на них был только фонарь за окном. Но менее неловко после того, как всё заканчивалось, ему не становилось. В процессе, впрочем, неловкости не было. Он разомкнул губы — вопрос почти слетел с них — но Саша вдруг сделал то же самое, наклонился и обхватил губами головку. Вася шумно втянул носом воздух. Ощущение было… ожидаемым: горячее, влажное и нежное. Вася закрыл глаза, сосредотачиваясь на движениях губ и языка. Они были плавными и ритмичными. Им вторила рука, размеренно двигающаяся по члену, которая опускалась до основания и возвращалась наверх. Глаза открывать он боялся. Боялся, что если откроет, то кончит через минуту. Он почувствовал, как свободная сашина ладонь прошлась по бедру, забираясь выше, к низу живота, поглаживая его. Губы плотнее обняли головку, а язык скользнул вперёд и назад по уздечке. Вася бессильно зажмурился. Он бы соврал, если бы сказал, что ему не хотелось бы толкнуться глубже. От одной мысли об этом пробегала сладкая судорога. Но это было бы… нехорошо. Неожиданно всё прекратилось. Вася тут же открыл глаза, моргая. Саша, по-прежнему держа в руке член, прислонился к его бедру щекой, почти положив на него голову. Вася зацепился взглядом за его покрасневшие губы, да так на них и застрял. — Все хорошо? — он задал вопрос быстрее, чем успел его обдумать. Саша слегка улыбнулся. Он облизнул нижнюю губу. — Угу, — сказал он. Вася бросил взгляд на сашину руку, лежавшую на его левой ноге. Он накрыл её своей ладонью и слегка сжал. — Вась, — негромко позвал Саша, и Вася тут же посмотрел на него. — Ты… со мной будь, ладно? На мгновение Вася впал в ступор. А где он был, собственно, если не с ним? Саша снова улыбнулся — но теперь уже с едва заметной иронией, хоть и по-доброму. — Глаза не закрывай. И снова потянулся к члену, обхватывая его, накрывая ртом. Вася послушался и не закрыл глаза. И именно поэтому он тут же простонал — низко и беспомощно. Смотреть, как Саша ритмично двигает головой и рукой, слышать влажные, порой причмокивающие звуки было выше васиных сил. Он охнул, когда Саша взял чуть глубже, толкаясь чуть дальше в горло. Его разрывали два желания: закрыть глаза — потому что это был Саша, которого он — да что уж там — любил, и смотреть на такое казалось неловким, потому что… ну это же Саша; и другое — смотреть, и смотреть, и смотреть, потому что Саша скользил по его члену языком и губами, и делал это с удовольствием, и хотел, чтобы Вася на это смотрел — и Васю вело от одной этой мысли. Он положил ладонь на сашин затылок, перебирая пальцами волосы, поглаживая, притягивая к себе. Погладил шею, большим пальцем обвел ухо. Сашины пальцы скользнули вниз, обхватывая яички. Он наклонил голову, и Вася с восторгом и величайшей неловкостью смотрел, как член скользит ему за щеку, упираясь в неё изнутри головкой, натягивая и обрисовывая контур. Он испытывал такое сильное возбуждение, что не понимал, насколько он близко к тому, чтобы кончить. Член словно одновременно был очень чувствительным и наоборот, напрягся до такой степени, что все ощущения притупились. Теперь Вася уже сам не мог оторвать взгляда от Саши, который двигал рукой быстрее, сжимал его во рту плотнее, порой на секунду замедляясь, чтобы опуститься ниже, и тогда Вася откровенно, громко стонал — потому что всё вместе это было так хорошо, что Вася не мог себя сдерживать — да и не собирался делать этого. Он начал подмахивать, подаваясь вперёд бедрами, нетерпеливо ерзая — организм и инстинкт умоляли его толкаться, двигаться навстречу. Саша в ответ на его действия коротко сжал его бедро пальцами и одобрительно промычал, не выпуская член изо рта, и от этого по нему прошла слабая вибрация, короткой вспышкой пронзившая Васю, от чего он захлебнулся вдохом. Он не представлял себе, что может стать ещё лучше — пока Саша, вдруг замедлившись и слегка сжав обеими руками васины бедра, не опустился, медленно вбирая член в рот до самого основания, упираясь носом в низ живота. На несколько секунд он замер так, пару раз качнув головой из стороны в сторону. Вася снова зажмурился — рефлекторно. Тесное, горячее пространства горла, обхватывающее его член, сводило с ума. Он снова открыл глаза, жадно глядя на то, как Саша медленно поднимает голову, позволяя члену выскользнуть изо рта. Головка члена всё ещё прижималась к его губам, когда он поднял на Васю влажный, затуманенный взгляд. Это было точно выше васиных сил. Он отчаянно сжал сашину ладонь, пытаясь хоть как-то сообщить о том, что сейчас кончит. Саша всё понял верно и сразу. Но вместо того, чтобы отстраниться, он вновь вобрал член в рот, а рукой обхватил неожиданно твердо, двигая ею так быстро, что Вася ничего другого не успел подумать и сделать, кроме как с протяжным, низким стоном кончить, вздрагивая, не в силах отвести от Саши взгляда, не в силах перестать смотреть, как он пару раз сглатывает, глядя Васе в глаза. Он кончил так бурно, что его на несколько секунд словно оглушило. Он обессиленно откинулся на спинку дивана, продолжая вздрагивать от медленных, осторожных последних движений губ и языка. Когда Вася, наконец, пришел в себя и смог снова осознанно посмотреть на Максимова, то увидел, что тот снова сидит, положив голову на васино бедро. Вид у него в ту минуту был слегка утомленный, но крайне довольный. Из последних сил Вася выпрямился, стараясь не двигать ногой, чтобы не потревожить Сашу. Он протянул к нему ладонь — коснулся щеки, нежно погладил её пальцами. Большим пальцем осторожно провел по покрасневшим сашиным губам. Тот приоткрыл их — и тут же прихватил палец, несильно сжимая его зубами. Вася почувствовал, как губы дрогнули в улыбке. — Ты ж обещал без зубов, — хрипловато сказал он. Саша немедленно отпустил палец и улыбнулся — так насмешливо, так по-максимовски сверкнув глазами, что Вася бы мог смутиться — если бы не заметил в его взгляде ласку. Они одновременно устремились друг к другу — Вася потянул Сашу наверх, укладывая на себя, целуя, сжимая. Он почувствовал, как сашин стояк упёрся ему в бедро. Вася немедленно завозился с его брюками — благо, они были без всяких шнурков и застёжек — стягивая их, обхватывая ладонью член, такой напрягшийся и твердый. Сашу надолго не хватило. Он не пытался растянуть процесс — он просто позволял Васе дрочить ему быстро и размашисто, дышал часто и шумно, прижавшись к Васе виском. Вася целовал его щеку, подбородок, шею, ухо — везде, куда мог дотянуться, не останавливаясь ни на секунду, сосредоточившись на единственной цели — сделать так, чтобы Саше было так же хорошо, как ему самому. Вася много чего умел. Он мог изобразить кого угодно — сурового бандита, потенциального продавца или покупателя чего-то запрещённого, ровного пацана. За годы службы ради задания он научился говорить почти что угодно, не моргнув глазом — если так было нужно. Но все эти навыки терялись, когда он был с Сашей вот так — когда перехватывало дыхание от возбуждения, когда хотелось вжать Сашу в себя, слиться с ним в одно. Он прикрыл глаза и прошептал, касаясь губами сашиного уха – чувствуя приятную нервную дрожь: — Так здорово у тебя вышло... Такой ты, Саша... Саша вздрогнул, вжимаясь в него ещё сильнее, шумно выдыхая. Он стиснул васину руку почти до боли. Вася так быстро двигал кулаком, что у него заныло запястье. Ещё несколько рваных, резких движений — и Саша расслабленно опустился на него всем весом. Вася погладил его по спине, от шеи до поясницы, касаясь то всей ладонью, то кончиками пальцев. Прижался губами к скуле. Саша вздохнул – медленно и удовлетворённо. Пожалуй, временную невозможность прогулок по набережным таким образом вполне можно было пережить.

***

Несколько дней спустя – посреди рабочей недели, в не самый погожий день – Саша позвал его пройтись – ненадолго после работы. Они остановились между пристанями, непочтительно повернувшись спиной к Медному всаднику. По правде говоря, у Васи за эти дни появился вопрос. Он зрел медленно, и чем больше времени проходило, тем меньше было понимания. Саша облокотился на парапет. — Ну что, – почти с торжеством произнес он, – хорошие новости. Взяли мы этого Калинина. Попался, голубчик, за день до отъезда. Он усмехнулся. — Надеюсь, хоть премию дадут. Он весело посмотрел на Васю. — Представляешь – никто его не крышевал. Он сам там некоторыми товарищами руководил. Поэтому и взять его не могли. Шибко умный. Но и мы тоже не вчера родились. Он вдруг осекся, посмотрев на Васю. — Вась? В понедельник Вася позвонил одному из самых надёжных конторских коллег. Тот, конечно, выслушал. Но сказал – Вася, это слив оперативных данных. Не могу. Вася тут же отзвонился Максимову – и получил довольно беспечный ответ, никак не сходящийся с важностью ситуации: — Понял. Ну ладно, что ж поделать. На связи. На работе Вася – снова вместо работы – пытался сложить эти два и два, три и три, пять и пять. Не складывалось. Максимов в своей должности по щелчку пальцев мог получить все данные. Прекрасно знал, что Васе никто – будь он даже брат родной – данные слить не может. Вася чувствовал себя обманутым. Он посмотрел на Максимова, отмечая, как у того уголки губ опускаются вниз, а между бровей залегает складка. — Тебе ж моя помощь не нужна была, – Вася не спрашивал, он утверждал – он знал. Саша тут же расслабился. — Всегда знал, Вася, что ты не только красивый, но и умный. — Не съезжай с темы, — недовольно сказал Вася, почувствовав, как приятно дрогнуло внутри от сашиных слов. – Зачем врал? Максимов с сожалением посмотрел на него. — Вась, я тебе не врал. Мне действительно бы пригодилась любая помощь. — Но ты и без неё прекрасно справился! Зачем просил? Саша вдруг насмешливо улыбнулся. — А тебе что, не понравилось, как я тебя просил? Вася открыл рот, чтобы снова возмутиться – но осекся. Саша быстро облизнулся, глядя всё так же ехидно. — Так это что, получается... – медленно начал Вася. — У меня отлично получается, Вася. Ты мне сам сказал. Вася сдвинул брови, почувствовав смущение. — А просто нельзя было попросить? Максимов скептически на него посмотрел. — Ну, ты же меня тоже не просил. — А ты хотел? — Вась, – Саша поерзал, поудобнее облокачиваясь на парапет, – ну мы же уже решили, что ты умный и догадливый. Вася покачал головой. — Схемы у вас, товарищ полковник... Он чувствовал смущение и облегчение. — Нормальные, Вася, – Саша весело похлопал по парапету ладонью. — Эксплуатируешь меня со всех сторон. — Не со всех, а только с нужных. Вася не выдержал и улыбнулся. Он быстро оглянулся – поблизости никого не было. Он шагнул ближе, ставя руку на парапет, почти касаясь сашиной руки. — В следующий раз просто скажи прямо. Саша моргнул и улыбнулся. — Это как? Он придвинулся ещё ближе – между ними едва ли было сантиметров пятнадцать. — Мне что, сказать: "Вась, хочу у тебя отсосать"? Вася от неожиданности подавился вдохом и закашлялся. — С тобой ведь вон что от этого делается... С Невы донёсся порыв холодного ветра. Максимов поежился. — Саш, – позвал Вася, и тот посмотрел на него. – Я серьезно. Говори прямо. Саша внимательно посмотрел на него. Перевел взгляд на васины губы. Вася пожалел, что они на улице сейчас. — Хорошо, Вася. Но ты ведь и правда умный... Разве ты не знаешь присказку – не слова, а дела? Кажется, делами я сказал всё прямее некуда. Вася помолчал, не отрывая от Саши взгляда. Набережные пока подождут до лета. У них с Сашей есть дела.