До боли любимая

      На этот раз Лили должна была обрадоваться хорошей новости. В последнее время она часто была недовольной: что бы Джеймс ни сделал, все оказывалось не так, и он не знал, как извернуться, чтобы заслужить ее одобрение. Хвостом бы завилял, если бы у него был хвост… впрочем, он мог бы завилять: в форме оленя хвост у него имелся, но превращение в оленя во дворе и тем более в доме Лили бы точно не оценила.       Но эту новость она должна была оценить. Никаких минусов для нее Джеймс не видел — вообще ни для кого минусов не было. Сплошные плюсы, прибыль, у них есть деньги, но денег много не бывает, это не бесконечный ресурс, на их счету в Гринготтсе галлеоны из воздуха не появятся. Если у них появится ребенок — когда у них появится ребенок — траты неизбежно возрастут, да и дом они собираются завести свой собственный, и, может, ребенок у них будет не один. Наконец, Джеймс хотел дать Лили жизнь, которую она заслуживала — то есть, самую роскошную. Отпуск на тропических островах, эксклюзивную одежду, вечеринки, как в книге про «Великого Гэтсби»… Если их ребенок (или их дети) захочет заниматься квиддичем — разумеется, получит лучшую модель метлы, какая только будет на тот момент. Если захочет пони — получит пони. Если это будет девочка, ее наряды будут нарядами настоящей современной принцессы.       — Дорогая… — «я дома» застыло на губах. В доме было тихо. Джеймс заглянул в спальню, на кухню, зачем-то в ванную, но Лили там не было. Нигде.       Она же могла выйти погулять, выругал он себя. Или пойти в магазин. Почему он так боится, что она уйдет навсегда? Или что с ней что-то случится?       Но тогда почему она не оставила записку? Когда Джеймс уходил, он всегда оставлял клочок бумаги, где писал, куда уходит и когда вернется, даже если заранее сообщал, что собирается пойти куда-то один. Это было элементарное уважение. Родители учили его быть внимательным к чужим чувствам.       Джеймс поискал записку, но ничего не нашел. Даже сказал «акцио, записка от Лили», и, конечно, это тоже не дало никаких результатов.       Не звонить же ей по сквозному зеркалу? Это будет выглядеть, как тотальный контроль, а Джеймс не хотел ее контролировать. Лили была его женой, но она была взрослым самостоятельным человеком и имела право на личное пространство. Могла пойти погулять с подругами, могла провести время с семьей, могла даже побыть наедине с собой, почему нет?       Решив не накручивать себя, Джеймс взял упаковку печенья, книгу и устроился на диване. Если Лили до сих пор не прислала ему ни Патронуса, ни сову, если не связалась через сквозное зеркало, если с ним не связался кто-то другой — значит, с ней все должно было быть в порядке. Если с ней все в порядке — она покупает продукты или гуляет. Или ее друзьям или родным срочно понадобилась ее помощь, Лили же такая добрая и отзывчивая, она всегда поможет другим в любое время дня и ночи…       Джеймс старался не думать о плохом — получалось с переменным успехом. Вечерело. После время начало приближаться к полуночи — а Лили не было, и уже пора было звонить ей по зеркалу, и Джеймс звонил, но она не отвечала — зеркальная поверхность оставалась мутной.       Прижавшись лбом к оконному стеклу, Джеймс бессильно застонал — ну вот что ему делать? Бежать искать ее? А если он уйдет, а она как раз вернется домой? И где ее искать? А если ее не нужно искать, и он снова помешает? А если… а если…       Дверь открылась. Джеймс бросился в прихожую. На пороге стояла Лили, живая, невредимая, немного растрепанная, но это было абсолютно неважно. Джеймс обнял ее так, что ее ноги оторвались от земли, и сразу ощутил терпкий запах алкоголя.       Лили?..       Она же не пила. Никогда. Она говорила, что «эту гадость даже в рот не возьмет», и если Джеймс пил при ней, смотрела так, словно он опрокинул в рот бокал не с виски, а с навозом, и вдруг…       — Лили? — Джеймс отстранил ее от себя на вытянутых руках, изучающе глядя в лицо. Она скривила губы.       — Да, я пила, и что? Я не имею права отдохнуть и расслабиться? Мы с Марлин и Алисой устроили д-девичник!       То, что там была Алиса, Джеймса моментально успокоило — он хорошо знал новоиспеченную леди Лонгботтом. Алиса не стала бы проводить время в сомнительных местах вроде стриптиз-клубов, где можно было смотреть на танцующих и раздевающихся в танце людей обоих полов.       — Конечно, ты имеешь право отдохнуть, я просто волновался за тебя, — успокаивающе сказал Джеймс. — Уже поздно…       — А ты мне не отец, чтобы за временем следить! — злобно огрызнулась Лили. — Кто ты вообще такой? Муж? Хороший же ты муж, если у нас до сих пор нет своего дома, и даже ребенка нет до сих пор! Месяц уже пытаемся — ничего!       Она пьяная, напомнил себе Джеймс. Она просто выпила. Она не понимает, что говорит, и нет смысла на нее обижаться. Скорее всего, она просто расстроена, потому что хочет свой дом и хочет ребенка, а он не может дать ей ни того, ни другого, и это его вина. Даже в том, что она, всегда отстаивающая трезвый образ жизни, пошла и напилась — есть его вина.       — Давай поговорим об этом утром? — предложил он. — А сейчас я помогу тебе лечь. Как ты на это смотришь?       — Не говори со мной, как с пятилетней! — вспыхнула Лили. — Я с-сама лягу! — но гордо обойти его у нее не получилось: она споткнулась о собственные ноги и ей пришлось схватиться за его плечо. Джеймс придержал ее за талию.       — Видишь, — сказал он. — ты немного… не в состоянии…       — П-почему это? — Лили попыталась его оттолкнуть, но у нее не получилось. — Н-не трогай меня!       — Я просто…       — Не трогай! — рявкнула она так громко, что Джеймс растерялся и отпустил ее. Покачиваясь, Лили кое-как дошла до спальни, разделась и забралась под одеяло.       Что было делать? Джеймс выпил снотворное зелье и лег рядом с ней.

***

      Утром Лили снова не было рядом, зато с кухни доносились ароматы жареного бекона и свежесваренного кофе. Лили возилась у плиты, делая завтрак. Когда Джеймс вошел, она обернулась и просияла радостной улыбкой.       — Доброе утро!              — Доброе утро, — Джеймс поцеловал ее в уголок губ. Запаха алкоголя уже и в помине не было. — Как ты себя чувствуешь?       — Что? — удивилась Лили. — Почему ты спрашиваешь? Со мной все в порядке.       — Ну, — он потер затылок. — Ты же вчера немного… перебрала.       — Что-о? — теперь она возмутилась. — В смысле — перебрала?       — В прямом, — моргнул Джеймс. — Дорогая, я же не осуждаю, мы взрослые люди, всякое бывает, я понимаю, ты отдохнула с подружками, ты имеешь право отдохнуть с подружками…       — Я не пила, — холодно отчеканила Лили. — Я задержалась потому, что помогала Алисе с уликами. Я варила для нее зелье, которое проявило бы отпечатки пальцев, и устала так, что буквально падала с ног. Ты бы знал, как сложно варить это зелье! Нужно взвешивать ингредиенты с точностью до миллиграмма! Я вымоталась, а ты принял мою усталость за… за… — она гневно фыркнула. — Какой же ты бесчувственный чурбан, Джеймс Поттер!       …но от нее пахло виски. От уставших людей не пахнет виски. Хотя… может, в зелье, которое она варила, был ингредиент с таким же запахом…       — А Марлин? — вспомнил Джеймс.       — Что Марлин?       — Что делала Марлин? Ты сказала, что была с Алисой и с ней. Что вы отдохнули. Что у вас был девичник.       — Ты издеваешься? — вскипела Лили. — Я работала, а ты пытаешься обвинить меня в том, что я веселилась и пила? Никакой Марлин с нами не было! Алиса попросила меня помочь, и я ей помогала, и если ты хочешь повернуть все так, будто я… какая-то…       — Нет, разумеется, нет! — испугался Джеймс. — Я ничего такого не хотел сказать, наверное, я перепутал. Я же не очень чуткий, ты знаешь.       — Ты абсолютно не чуткий! — отчеканила Лили. — В тебе нет ни грамма эмпатии! Даже до кровати не помог мне дойти!       — Но ты же меня оттолкнула…       — Вообще-то, я наоборот за тебя цеплялась, а ты сделал вид, что ничего не понимаешь! Или правда не понял? Говорю же: чурбан! — Лили злобно звякнула посудой. — Садись, завтракать будем!       Тарелку перед ним она не поставила, а почти швырнула. Свою яичницу ковыряла вилкой с таким видом, что Джеймс захотел отвернуться.       — Что не ешь? — снова взвилась Лили, и он отломил ложкой кусочек яйца. На зубах хрустнула скорлупка.       — Вообще-то я хотел рассказать тебе очень хорошие новости, — сказал Джеймс. — Мой отец выкупил обратно свою фирму «Простоблеск». Точнее, теперь она называется «Простоблеск». Он ее продал, когда я еще не родился, не знал, что пригодится наследнику, а теперь, когда я сам могу иметь наследника, отец и вернул бизнес. И отдал мне, сам он уже не в том возрасте, а мне самое то этим заниматься. Так что я подал заявление на увольнение из Аврората и уже скоро стану молодым бизнесменом. Как тебе?       Лили пронзила его ледяным взглядом.       — То есть, у тебя будет еще меньше времени для меня?              — А? О чем ты?..       Иногда Джеймсу казалось, что они говорят на разных языках. При чем тут время для нее? Серьезно, что опять он делает неправильно?       — Ты не заметил? Я тебе безразлична! Ты все время торчал в своем Аврорате, теперь будешь все время торчать в своей фирме… а мне что делать? Я сижу одна дома! У меня даже кота нет! Ни кота, ни собаки, ни ребенка! Только библиотека, потому что в твоем чистокровном присутствии техника не работает!       — Мерлинова борода! — вспылил наконец Джеймс. — Ты вечно недовольна! Хоть наизнанку вывернись — тебе все не так!       Семейные скандалы были для него чем-то новым: Флимонт и Юфимия Поттеры никогда не ругались, а если и ругались, то делали это не на глазах у сына, и, тем более, не устраивали скандалов своему единственному и долгожданному ребенку. Джеймс вырос в спокойной и доброжелательной атмосфере, и, хотя в школе у него были разные столкновения с другими мальчишками, это было другое. Тем, с кем у него случались конфликты, было на него плевать, и ему на них тоже. Ссориться тяжело с теми, кто небезразличен, и этого Джеймс как раз не умел, поэтому предпочитал соглашаться с Лили, а если не был согласен — то не знал, как возразить. Точнее, иногда знал, но она была девушкой и ему следовало вести себя с ней соответствующе.       — А что должно быть так? Я должна прыгать от счастья, потому что мой муж отсутствует, и даже цветы не дарит?!       — Что-о?! — не выдержал Джеймс. — Не дарю цветы?! Я дарил тебе букеты каждый день, ты сказала, что не нужно зря тратить деньги!       — Конечно, а ты радостно послушался!       — Господи-и, — застонал он, зарываясь пальцами в волосы. — Это невозможно!              — Если я такая невозможная, то может, мне уйти?!       — Нет! — вскинулся Джеймс. — Нет, что ты! Прости меня, я не хотел этого говорить!       За что извинялся — не знал, но если Лили действительно ушла бы… даже представить было страшно. Почему, Джеймс не знал. Почему-то без нее рядом его словно и не существовало. Будто она была наркотиком, от которого он зависим. Будто она была самой его жизнью. Когда-то он считал, что это звучит романтично, и это звучало романтично, но чувства эти были совсем не приятными.       Лили поджала губы в тонкую нить, тем самым давая понять, что разговор окончен, но она его не простила. Не доедая завтрак, Джеймс поспешно оделся, и, уходя из дома, не без удовольствия громко хлопнул дверью.

***

      Вечером, когда он сидел в гостиной, листая «Еженедельник ловца», Лили села рядом, уложила голову ему на плечо и протянула:       — На самом деле очень хорошо, что ты вернул фирму. Семейный бизнес гораздо лучше, чем Аврорат. Это стабильная и безопасная работа, и более денежная, к тому же…       — Угу, — Джеймс перелистнул страницу.       — Ну не дуйся, милый, — Лили поцеловала его в подбородок. — Хватит обижаться. Я люблю тебя, ты знаешь?       И Джеймс в который раз растаял, накрывая ее губы поцелуем. «Еженедельник ловца» с глухим шлепком упал на пол, и вскоре гостиную наполнили другие шлепки вперемешку со стонами.