о космопоезде, бездне и грёзах

Когда поезд ворвался в космическое пространство, оно одновременно ворвалось и в головы выживших. Всё и ничего, бесконечное количество мыслей, как звезд и галактик, такое многочисленное, что голова трещит, только начинаешь задумываться об этом. Адреналин заставляет паниковать даже тех, кому такое поведение не свойственно. Медики, например, должны были быть подготовлены и к таким экстренным ситуациям. Но как можно быть готовым к тому, что твою родную планету вместе со всеми твоими родными и близкими разорвёт на твоих глазах, и останется только выбор: спастись или остаться погибать с ними. Кто-то выбрал остаться. Кто-то — спастись. Таких немного, на поезде — двое. Ничтожно мало для огромного космопоезда, но бесценно — для того малого количества выживших, кому удалось запрыгнуть в последний вагон.

***

Тэхена трусило. Сама ситуация — полнейший абсурд, сон грешника, безумие, бред умирающего. Он не понимал, чем заслужил все это. Он потерял последнее, что помогало ему держаться стойко в его непростой жизни, — землю под ногами. Он ненавидел космос всей своей душой. Презирал его. — Чонвон? — голос Тэхена терялся в шуме напряженных механизмов и пищащих датчиков, вокруг которых младший крутился. Не паниковал, но вены на бледных руках и лбу выступали явно. Быть капитаном космического судна — одни плюсы. У тебя есть слаженная команда, работающая с тобой в комцентре, и всё, что тебе остается — просто знать, как всеми управлять. Быть машинистом космического поезда — плюсов значительно меньше. Ты один и управляешь, и наблюдаешь, и следишь, а остальным нужно только делать так, чтобы у тебя это получалось. В своем роде, космопоезд — монархия, а машинист — единоличный правитель… Страшно подумать, как в свои двадцать Ян Чонвон не сломался под тяжестью колоссального количества информации и такого же объема ответственности. Он всегда как скала, нерушимая статуя, и, кажется, для него это никогда не было особой проблемой. — Чонвон? Все нормально? — Тэхен держался поодаль, стараясь не мешать. «Все нормально?» — что за глупый вопрос? Как все может быть «нормально», когда на три тысячи семьсот лет раньше ожидаемого Артемида вдруг решила покончить с собой и унести миллиарды жизней ни в чем не повинных астерианцев. То, что им удалось спастись, ни что иное как чудо. Чудо, с которым им предстоит смириться и жить дальше. — Да. — чуть погодя отозвался Чонвон, хотя что-то в его голосе говорило об обратном. — Мы в безопасности, осколки Аст… нас не достанут. — И как далеко мы от неё? — тяжело общаться с человеком, когда не видишь его лица. — Я не знаю. Думаю, достаточно. Тэхен сделал несколько шагов вперед, чтобы осторожно заглянуть за напряженную спину и взглянуть на панель управления. На экранах было множество непонятных ему символов и показателей, но найти строку с координатами не составило труда. Только узнать координаты было невозможно: цифры менялись с бешенной скоростью и ни секунды не задерживались в одном положении. Происходило что-то странное. Сбой системы? Поезд все же задело осколком? Или что-то еще хуже?.. — Чонвон. Где мы находимся? — Я сейчас пытаюсь выяснить это. — Чонвон резко замолк, а потом спросил низким голосом, будто осторожничая, — Ты сам как, нормально? — Смотря что именно ты хочешь узнать. Психически — вероятно, нет. Физически — голова побаливает и на виски давит. Тебе это как-то поможет?.. — Ты перестал дрожать. «О, действительно, ведь сейчас это самое важное!» — подумал Кан. — Если ты можешь двигаться и разговаривать, то найди Субина. Нужно узнать, сколько людей нам удалось спасти и в каком они состоянии. — Хорошо. — Тэхен кивнул и покинул комцентр. Все это, конечно, было очень странным, но не казалось слишком необычным на фоне катастрофы, которую им удалось пережить. Сейчас же нужно было выяснить, сколько людей на борту космопоезда, в каком они состоянии и, может быть, Чонвону удастся что-то сделать со всей этой информацией.

***

Тэхен был на борту Инфиниты сотни, если не тысячи раз. Чонвон никогда не упускал момента протащить брата на свой космопоезд — гордость его семьи. Старший, правда, этой гордости не разделял. Ему не снились полеты через галактики и даже школьные космические экскурсии он пропускал при каждой возможности. Космос никогда не прельщал его. Другое дело — история. История не становления великой Астерианской цивилизации, а еще более давняя и практически неизвестная — история Земли. С момента, как земляне покинули свою старую планету, прошло уже несколько тысячелетий. Тяжело сказать, с какого момента начался отсчет. С момента, как они вышли в открытый космос в поисках нового пристанища, как они прибыли на новую, случайно открытую экзопланету, почти полную копию их старой, или как мало-мальски начали восстанавливать то, что люди действительно называют цивилизацией. В любом случае, тогда люди были слишком заняты созданием будущего, чтобы оставить для потомков ценную информацию о прошлом. Именно эту информацию Тэхен так любит собирать по крупинкам. Несмотря на то, что многие находят историю Земли скучной и ненужной, Тэхен считает, что в этом деле даже есть немного азарта: докопаться до правды, истины, до того, как на самом деле происходило то или иное событие, а главное — почему на самом деле человечество покинуло родную планету. Пока одна часть астерианцев слепо верит учебникам истории, а другая потакает глупым теориям заговора, историки-землянисты пытаются найти реальные причины и весомые доказательства. Точнее, пытались. Даже если кто-то и выжил, если кому-то из землянистов удалось также чудом спастись с погибающей планеты, навряд ли их продолжит волновать эта проблема. Все повторится, как с их предками. Мысли о будущем заполнят настоящее, вытесняя память о прошлом. Тэхен не хочет быть одним из таких людей. Он хочет сохранить все, что знает о прошлом и все, что помнит о настоящем. Быть может, он не умрет глупой смертью и даже сделает что-то важное.

***

Коридор устремлялся вперед, но непривычно пустел. Светодиодные полосы вдоль стен отдавали мягким теплым, но достаточным светом, чтобы заполнить все темные уголки. Лаборатория Субина находилась на нижнем этаже, куда можно было спуститься двумя способами: лифтом или по лестнице, предусмотренной на случай сбоя систем поезда. Всего этажа четыре, без технического — три. Спуски по левую сторону коридора, подъемы — по правую. Схема, чтобы не создавать толпу. Возможно, даже рабочая, но Тэхену неизвестно, он не фанат толпы, да и ни разу не участвовал ни в одном вылете. Тэхен выбрал спускаться на второй этаж по лестнице, хоть и ноги были ватными. В голове у себя он аргументировал это действие экономией энергии, что так необходима сейчас поезду. Купе-комнаты располагались по обе стороны длинного коридора, который иногда разделялся раздвижными дверьми, обозначая условные вагоны — секторы, предназначенные для различных целей: производственных, технических, жизнеобеспечивающих и других. Все это Тэхен тоже знал практически наизусть, даже если знать совсем не хотел: Чонвона невозможно заткнуть, если он открывает рот на вопрос о его Инфините. Ближе к лаборатории медвагон наполнялся различными звуками, в основном — плачем, смешивающимся с около-расслабляющей музыкой. Вход в купе был закрыт, из-за чего пришлось отвлекать Субина от дел. Подождав несколько минут, Тэхен заметил, что все неприятные звуки стихли. Двери разъехались, представляя заведующего медчастью, лохматого, чуть вспотевшего и с красными впадинками у уголков заячьих глаз. Чхве Субин. — Я от Чонвона. Он просил узнать, сколько человек удалось спасти и их состояние. — Тэхен говорил спокойно и размеренно, но машинности в его голосе было больше человечности. Субин втянул его внутрь и поспешил к своему столу. От него, вглубь купе, за занавесками располагались койки со спасенными. Поймав недоуменный взгляд, старший сразу пояснил. — Двадцать девять человек. Чтобы снизить панику и нагрузку на организм, мне пришлось погрузить их в сон. А, ну и плюс ты, я и Чонвон. Всего тридцать два. — А я? — из-за одной из занавесок выглянула недовольная черноволосая голова. — Ах да, с тобой — тридцать три. — То-то же! А то работать заставили, а посчитать — не посчитали. Уже вычеркнули из списка спасенных. П… — дальше голова вновь скрылась и было невозможно разобрать слова, но Тэхен вполне догадался, что хороших слов там не прозвучало. — Это кто? — тихонько спросил Тэ, чтобы не рассердить незнакомца. Его внезапное появление и ворчливость озадачили. — Пак Сонхун. Один из студентов, случайно попавших на борт. Студент медицинского. На удивление, его состояние в рамках удовлетворительного, поэтому — — Поэтому ты решил, что вместо усыпления ты можешь заставить меня пахать! А может я тоже не в порядке! Как думаешь, все что ли одинаково переносят такие потрясения? — голос звучал недовольно, но тень за занавесками продолжала выполнять все требуемые старшим действия. — В общем, теперь он мой ассистент. Кроме него, по предварительным данным, здесь больше нет никого, кто хоть как-то связан с медициной. — В каком они состоянии? Что говорят твои показатели? В том числе и твои, кстати. — В среднем, пульс находится в рамках… — Погоди. Давай ты мне просто передашь, и я отнесу Чонвону. При всём уважении, я забуду все числа. — Минутку. — Субин разворачивается к столу и что-то увлеченно записывает. Тэхен, в ожидании, обращает внимание на свои ощущения. Здесь немного прохладно и будто бы дует ветер, что, конечно, невозможно, но дрожь пробегается по плечам и спине. — Я всё. — студент, названный Сонхуном, вышел к столу Субина и окинул Тэхена уставшим взглядом. — Этого тоже усыпить? — Не надо. Он еще Чонвону нужен. — бросил отвлеченно Чхве, пока писал сводку данных о новоиспечённых пациентах. — Что за Чонвон? — кажется, имя ничего не давало этому парню, но вдруг его лицо с нахмуренного сменилось удивлением. — «Мутант» что ли? Тэхен завис, услышав это прозвище вновь. Сжав кулаки, он смерил Сонхуна испепеляющим взглядом, одновременно оценивая, куда лучше ударить, чтобы нанести минимальный ущерб помещению и максимальный — для этого выскочки. — Тэхен, держи. Твои данные я не вписывал, я думаю, ты пока еще в состоянии сам ему отчитаться. Парень кивнул и мгновенно покинул медвагон. Субин был очень вовремя. Еще немного и Тэхен бы взорвался также разрушительно, как и Артемида немногими часами? назад. У Субина красивый почерк. Ровные, чуть угловатые буквы идеально выстраивались в понятные слова. Тэхен пробежался по листку взглядом, пока поднимался к Чонвону. Учащенное сердцебиение, бледная кожа, впалость глаз — состояние шока плюс обычные характеристики студентов лучших академий. Тэхену не показалось особенным ничего из перечисленного Субином, кроме нескольких имён, которые, видимо, ему удалось узнать до погружения их в сон. Некоторые из них казались знакомыми, хотя могли бы быть лишь совпадением. Чонвон сидел в кресле и устало протирал глаза подушечками пальцев. Судя по скачущим числам в строке координатов, пока что ему не удалось ничего исправить или починить, если это вообще было возможно. — Я принес. — старший передал лист в руки брата, слегка дрожащие и вспотевшие от перенапряжения. — Ты смог что-нибудь выяснить? — Все системы поезда в норме, диагностика не показала никаких нарушений. — То есть, проблема не внутри, а снаружи? — Именно. — И что это может быть? Чонвон задумчиво просмотрел результаты быстрого обследования пассажиров и затем уставился на радар, не отражающий ровным счетом ничего. Затем его взгляд проскользнул по всей панели управления и в итоге оказался прикован к экрану, отражающему вид снаружи с нескольких сторон поезда. — Боюсь, что ответ может тебя травмировать. — Чонвон, наша планета уничтожена вместе со всем тем, что нам было дорого. Как думаешь, что еще сильнее может меня травмировать? — Мы в Бездне.