о космопоезде, бездне и грёзах

— Так странно, смотреть на космос и быть в нем, но не видеть звезд. — Сонхун стоял у широкого иллюминатора и пытался найти хоть что-то ему знакомое. — Твой первый полёт? — Субин позволил себе наконец снять белый халат и расстегнуть верхние пуговицы рубашки. Выдохнуть. Стать вновь обычным человеком, пережившим такую же катастрофу, как и остальные. — Нет. У нас уже были тренировочные сборы на орбите, но это совсем другое. — Согласен. Это совсем другое. Субин стоял позади своего нового ассистента и был немногим выше его. Привычную тишину лаборатории перебил неприятный пищащий звук. — Что это? — Система оповещения. Кому-то нужна помощь. — Так мы же всех уложили? — Кроме Чонвона и Тэхена. Надеюсь, там ничего серьезного. Сходишь проверить? — А я знаю, куда? — Значит узнаешь. — хмыкнул Субин, отключая сигнал с помощью наручных часов. — Пойдем. Чхве еще раз проверил показатели усыпленных пассажиров, и только после этого вышел из медчасти, прихватив с собой небольшой чемоданчик. — Я думал, что ты сразу сорвешься и побежишь. — удивился Сонхун, смотря, как старший совсем не торопится и даже не отправляет его самого, указав дорогу. Даже если плохо стало тому чокнутому Тэхену или Мутанту, он все же медик, как никак. — Чонвон обладает навыками оказания первой помощи в космосе. Я сам его натаскивал. — Скажи куда идти и я сам сбегаю проверить. — Справа лифт, тебе на третий этаж. Потом разберешься. Сонхун выхватил аптечку из рук старшего, при этом окинув его взглядом с прищуром, и двинулся к лифту. Поднявшись за секунды на третий этаж, он, как и говорил Субин, без проблем нашел комцентр. Двери разъехались перед медиком, и он увидел, как некто в черном склонялся над дрожащим телом. — Что с ним? — Шок, я думаю. — Чонвон ответил прежде, чем понял, что перед ним не Субин. Однако это не так сильно волновало его, как помощь брату. — Тэхен не так часто бывал в космосе и боится его. — Понял. Сонхун открыл субиновскую аптечку, просканировал глазами содержимое за несколько секунд и достаточно умелыми действиями сделал укол пострадавшему. — Не- Не надо… — успел лишь выдавить из себя Кан, прежде чем погрузиться в принудительный сон. — Надо, хен. — Чонвон положил ладонь на плечо старшего брата в утешающем жесте, а затем, когда тот окончательно отключился, с лёгкостью поднял его и усадил в свое кресло. — И всё-таки это ты, — Сонхун не выглядел слишком ошеломленным, скорее заинтересованным, — Ян Мутант Чонвон. — Мы знакомы? — Начальная школа-интернат Гисук. Пак Сонхун. Сын военного врача Пак Соломона. — Припоминаю. — они пожали руки, и Сонхун не смог сдержать естественной реакции организма — секундного всплеска дрожи — от силы горячей чонвоновской ладони. — Он не будет тебе тут мешать? — Пак коротко кивнул в сторону обмякшего тела на капитанском кресле. — Тут нечему мешать. — Чонвон почесал затылок. — Мы каким-то образом попали в Бездну, и я понятия не имею, как нам выбраться отсюда. — Ну ты хоть что-нибудь сделай, Мутантик. Мы, может, и не последние люди с Астеры, но выжить все равно хочется. — А я был бы совсем не против поменяться с астерианцами местами. Меня не прельщает перспектива нянчиться с тобой и следить за тридцатью неизвестными мне полупокойничками.— главный медик поезда вошел в комцентр. Не спеша. — Субин, держи себя в руках. — привычно бросил Чонвон и повернул голову к лобовому стеклу-экрану. Сонхун покосился на старшего не то с растерянностью, не то с презрением. — Молчу! — глаза старшего медика улыбались так дружелюбно, что казалось, будто эти слова совсем не вылетали из его рта. — Итак, у нас есть медчасть, полная усыпленных паникеров, мутант-гений в роли капитана, сумасшедший ученый как единственный врач среди экипажа и корабль… — Поезд. — между прочим подсказал Чонвон. — Хорошо, поезд. И космический поезд, потерянный в неисследованной космической аномалии, из которой нет выхода и в которой туча опасностей. — Фактически, все верно. — протянул Чонвон, задумчиво переводя взгляд от экрана к экрану. — Отлично. — Сонхун осмотрел всех, с кем ему удалось познакомиться, и выдал очевидный вердикт. — Я умер. Я не мог попасть в такую психушку при жизни! — Оп, стадия отрицания… — Субин! — Я лишь констатирую состояние пострадавшего, это моя работа! — Так, Субин, если нет срочных дел, покажи Сонхуну поезд и как тут всё устроено. — А ты?.. — А я попытаюсь что-нибудь сделать.

***

Морось, будто тонкими иголочками, дотрагивалась до чувствительной кожи. Туманно и промозгло, так, как Тэхен не любит больше всего. Не видно дороги и почти не видно огней вдали. Да что там, даже дальше своего носа трудно что-то разглядеть. Имя брата постоянно мелькало на экране часов, но Тэхен не хотел отвечать. В конце концов, что ему могло быть нужно от него в такой час? Тэхен не хотел знать. Большие зеленые ели нависали над ним, то ли желая поглотить под своими ветвями, то ли защитить от чего-то. Где-то капала вода. Вскрикнули птицы и захлопали широкими крыльями. Тэхен обернулся и оказался там, на выжженном пустыре, у горы плавящегося железа. Черным дымом заполнилось небо, и ничего не было вокруг, кроме него одного. И девочки, стоящей где-то впереди. Ее волосы горели, и щеки горели, только от слез. Тэхен будто очнулся от забвения. — Эй, что ты там делаешь? Надо прятаться! Быстрее! Тэхен ринулся в серый смрад, чтобы спасти бедную девочку, но сам вскоре начал задыхаться. Он пытался осмотреться по сторонам, но силуэт исчез, как и внезапно начали исчезать и его пальцы. — Какого… — Тэхен, сюда! — кричит голос. Он не слышал его никогда, но звучало так знакомо. Рука неизвестного схватила его за воротник и вытащила наверх, где, над толщей синей воды, он наконец смог вдохнуть полной грудью. — Чонвон? — Тэхен протер глаза, но на месте человека, которого он принял за брата, оказался кто-то другой, но так на него похожий. — Извините… — Так она закончилась. Понимаешь? — голос постарел в разы, но человек перед ним был лишь молодым мужчиной в потрепанной зеленой форме. — Кто? — Она. — он указал пальцем вверх, и Тэхен, подняв глаза, увидел темно-синее пространство в белую крапинку. Посреди него голубой шар с черными пятнами, окруженный сотнями железных обломков. И красный хвост, стремительно от него отдаляющийся. — Что это? — Земля, приём! Тэхен разлепил веки с трудом, не осознавая, что происходит. Чонвон нависал над его лицом, непривычно покрасневший и немного уставший. — А? — лишь смог ответить парень, меняя полулежачее положение в кресле на сидячее. — Что такое? — Ты в порядке? Кажется, тебе снилось что-то тревожное. — Да. Кажется, что-то было. — Поделишься? — Сначала была дорога, ты мне писал, но я не отвечал, потом я повернулся, и оказался посреди какого-то поля, там все горело, и… — Тэхен задумался, глядя в стекло сбоку. Сон испарялся из его памяти, как лужа посреди пустыни. Чем больше он пытался подцепить ассоциации языком, тем больше он ускользал, меняя смысл. — А дальше? — Я забыл. Да неважно. — парень лениво махнул рукой. — Сколько я спал? — Часа четыре. Ты, — осторожно начал Чонвон, боясь снова затриггерить брата, — помнишь что-нибудь до сна? — Помню. — И… Как себя чувствуешь? — Шея болит. — парень подвигал плечами вперёд-назад. — И плечи затекли. — Он поймал встревоженный взгляд брата и поспешил его успокоить. — Мы в Бездне, я помню. Всё нормально. — Точно? Не хочешь сходить к Субину? — Пожалуй, откажусь. Сам то ходил к нему? Судя по глазам, нет. — В такой ситуации я не могу оставить управление на авто, и уж тем более, на кого-то другого. — А Субин не может помочь тебе тут? — Тэ, всё нормально. К тому же, он занят. Занимается очнувшимися пассажирами. — Я думал, он просто перенесет их в криокамеры и оставит там до разъяснения ситуации. — Логичное предположение, но для их поддержания требуется много энергии. Мы не знаем, сколько времени нам придется здесь находиться, прежде чем мы выберемся. Да и влияние Бездны очень опасное для простых людей. Нужно поддерживать защитное поле. — Да, тогда ты прав. Ай! — Чонвон, решивший помочь брату размять затекшую спину, как всегда, немного переборщил с силой. — Сломаешь же! — Не сломаю. Как я могу причинить тебе боль? Как ты себе это представляешь? Тэхену нечего было ответить. — Пойду поем. — Помнишь, где столовая? Парень лишь промычал в ответ и поплелся из комцентра, попутно разминая плечи, руки и шею. В космосе тяжело понять, когда день, когда ночь, когда спать и когда завтракать. В коридорах полосы светились теплым цветом, обозначая то, что все поголовно пассажиры поезда сломали себе режим сна. «Мы в Бездне, я помню. Всё нормально», — Тэхен прокручивал собственные слова в голове, удивляясь тому, как ему только удалось не подать виду, что он разбит. Только бы не мешать Чонвону, не отвлекать его. Понятное дело, что все далеко не нормально. Может быть, всё из-за того странного сна, который наложил на него эффекты задумчивости, спокойствия и медлительности. И подозрительности. На втором этаже было тихо, но перед вагоном-столовой уже слышался отголосок тихих разговоров, что было непривычно для Тэхена, предпочитающего тихие места. С голодом, однако, не поспоришь. Дверцы разъехались перед парнем и он вошел в вагон, уставленный небольшими узкими столами по обе стороны. Впереди виднелась стойка, за которой пыхтел знакомый ворчун. Оглядываясь по сторонам, Тэхен медленно шел к стойке, стараясь не задеть никого своим неповоротливым телом. Он так и не смог найти ни одного знакомого лица. Впрочем, сложно было разглядеть хоть чье-то лицо: многие сидели с поникшими головами и каждый по-своему проживал свою маленькую общую трагедию. — Проснулся наконец? — голос у Сонхуна был хоть и сильно уставшим, но достаточно звонким, чтобы заставить Тэхена вздрогнуть от неожиданности и лишь промычать что-то нечленораздельное в ответ. — Ты Субина не видел? Он бросил меня здесь! Я не кухарка! Я врач в пятом поколении! — Прошу, тише. — Тэхен поморщился. Сонхун притих. В фартуке и с белой шапочкой на голове, прикрывающей волосы, он выглядел забавно, но только когда ворчал. «С закрытым ртом он гораздо привлекательнее» — пронеслось в мыслях Тэхена так быстро, что он даже не успел зацепиться за эту мысль и тут же о ней забыл. — Так, тебе бобы холодные, теплые или теплее, чем предыдущие? — Интересное меню сегодня. А в прошлый мой визит была тушеная Кыштымская двухголовая рыба с кимчи и фасолью. — И когда это было? — Три года назад. — Ну, это еще до того, как ее запретили. Повисло недолгое молчание, но оно не было неловким: скорее, они оба в один момент погрузились в свои мысли. Сонхун думал о здоровой и вкусной еде, о желании поскорее сбежать отсюда и о том, как лучше избегать лезущие в голову воспоминания о доме и семье. Тэхен думал примерно о том же. И этот непринуждённый внезапный маленький диалог напомнил ему, что жизнь была до, есть сейчас и когда-то там будет потом. Важно только об этом помнить. На подносе как-то материализовалась тарелка с бобовой жижей и кимчи, и вот Тэхен уже плёлся обратно по коридору в поисках более менее свободного столика, где он мог бы поесть в тишине, никого не отвлекать и никому не мешать. Теперь, возле входа можно было заметить почти свободный угол. Испуганные и ошарашенные студенты неосознанно кучковались в небольшие группки, но и они сидели недалеко друг от друга. Чувство общности создавало иллюзию безопасности. Однако, в том самом углу, забившись, сидел один человек. Он не двигался и не притрагивался к своей еде, будто это не человек, а кукла, которую посадили туда для создания атмосферы. Подумав, что вряд ли будет мешать, Тэхен направился к нему. — Я сяду здесь? — Забавно, что прошли десятки сотен лет, а кимчи все еще существует. Кимчи бессмертно. — тихо проговорил незнакомец, лицо которого скрывали редкие пряди волос, почти попадающие в тарелку. — Что? Тэхен сел, приняв странную реплику за согласие. В конце концов, стоять тут было сложно. — Тебе разве не хочется есть? — спросил Тэхен и тут же замолк. Глупый вопрос. Многие не ели из-за стресса. — Как тебя зовут? — Когда? — Сейчас. — машинально ответил Тэхен, не успев даже осознать вопрос. В смысле «когда»? У него проблемы с речью? От напряжения забыл слова? — Чхве Бомгю. — А «тогда»? — Рику. Тэхен вернул взгляд к своему ужину. Неясная жижица не была аппетитной и не источала уж тем более приятного аромата. Без вкуса, без запаха, безжизненное, «здоровое и питательное» месиво. Кан закинул несколько кусочков кимчи в рот. Не так, как дома, но хотя бы есть какой-то вкус. — Ты ведешь себя не так, как остальные. Ты никого не потерял? — вдруг Бомгю вскинул голову, стряхнув с лица лохматые волосы, что рассыпались по плечам. Его глаза смотрели пристально, не моргая. — Вся моя семья здесь. — Почему ты не сел с семьёй? — Он занят. — коротко ответил Тэхен, но внимательному взгляду будто было мало этого. — Мой брат нас спас. И сейчас пытается спасти снова. — А кто его спасет? — Мой младшенький самостоятельнее меня. Он справится сам. Отмахнулся. Не решился признаться в своей слабости вслух. В конце концов, почему он все еще разговаривает с этим странным парнем? А он будто в душу смотрит и знает все секреты, и вопросы задаёт, будто стреляет по мишеням. Бомгю отвернулся, видимо, удовлетворившись ответом. Зачем ему эта информация? После «ужина» всех тридцать спасённых, включая Тэхена, пригласили занять гостевые купе на первом этаже, по двое. Субин убедился, что все пассажиры в состоянии не устроить истерику, не развести панику и не сломать что-нибудь, и удалился обратно в свою лабораторию, где, казалось, он и жил, забрав упирающегося Сонхуна. Купе было похоже на одно из «оригинальных», тех, какие когда-то были изобретены землянами для долгих путешествий по суше. Тэхен это изучал, конечно же. Здесь было больше места, всего две койки вместо четырёх, полки и шкафчики, лампы, датчики температуры, сигнальная кнопка и большое окно с толстым защитным стеклом. За ним — бесконечность бытия и пугающая неизвестность. — Жаль, что нельзя проветрить. Раньше можно было. — вздохнул Бомгю, сидящий на краешке нижней койки. — А ты откуда знаешь? — спросил Тэхен с недоверием. — Помню. — странный парень вздрогнул, будто вспомнил что-то неприятное, и лег на спину, сложив руки свободно вдоль тела. Они снова замолчали, но не надолго. В этот раз Бомгю начал первым. — Я кажусь им всем странным, и я знаю почему. Но сейчас ты для меня странный. Ты не задаешь много напрашивающихся вопросов. Ты не отстраняешься. — Бомгю на мгновение прервался, будто сопоставляя все «за» и «против». — Ты знаешь многое о Земле.