Реальная сказка — 3. Хозяйка Мордора

      — Откуда она появилась? Её же тут не было, — возмутился Килион. — Это ловушка.       — И кольца у меня не было, — Кира протянула руку к короне. Камень под её ногами слегка дрожал, как дыхание спящего зверя. Но когда пальцы почти коснулись обломанного венца власти, воздух сгустился и содрогнулся — словно из глубины поднялась волна, несущая с собой память древней Тьмы.       Из руин выступили фигуры. Семь. Высокие, чёрные, как тени на камне. Доспехи будто обугленные и пустые безжизненные лица. Это были не Назгулы — не живые, но и не призраки. Что-то древнее, оставленное Барад-дуром. Хранители. Не враги, но и не союзники.       Кирибриан шагнула назад. За её спиной, поскрипывая, настороженно покачивался Явор. А чуть левее с напряжённо блестящими глазами стоял Килион. Его хвост не двигался — и это означало тревогу.       Хранители не нападали. Один из них шагнул вперёд, голос был низким, как гул подземного камня: — Это место помнит силу. И боль. Корона — не просто реликвия. Это печать. Возьми её — и пробуди то, что под ней спит.       Кира медленно опустила руку. Кольцо на её пальце, до этого тёплое, стало холодным.       — Я не пришла повторить старое, — сказала она. — Я пришла выбрать другое будущее для этой земли.       — Тогда вернись, когда будешь знать, каким оно будет, — ответил хранитель. — Место запомнит тебя.       Явор тихо наклонился к ней, и его голос был как шорох ветра в листве: — Нам лучше уйти.       Килион взглянул на неё — и на корону: — Ты не сломалась, Кира. Ты изменилась, и башня — почувствовала это.       Кира развернулась и пошла прочь, шаг за шагом покидая сердце руин. Когда они вышли наружу, небо над Мордором уже начинало бледнеть. Над горами горела заря. Кира остановилась, обернулась на разрушенную башню.       — Я вернусь, — сказала. — Но не за властью. А за ответами.       Они шли долго, пока склоны Ородруина не остались позади, а воздух снова не наполнился тишиной и запахом свежей травы. Перед ними показалась вырытая в холме небольшая нора, которая стала временным приютом для Киры и хоббитов.       Кролики с Шотаром поджидали их на крыльце, переживая, чем всё закончится. Увидев вдалеке Явора, ушастые заторопились вперёд, принюхиваясь, дёргая ушами и по очереди исчезая в тёмном проёме, будто сообщая об их приходе.       Хоббиты встречали, распахнув глаза. Испуганные, но не сбежавшие, подняли взгляды. Им не нужно было слов. Они видели, как золотой свет кольца переливается на пальце, видели, как изменилась её осанка, взгляд, голос. Их страх передался ей. Но Кира не сердилась. Она знала: страх не значит ненависть. Они примут и поймут. Не сейчас, так потом.       Она вошла в дом, и запах еды принял её в свои объятия; устало присела, не снимая плаща, и лишь кивнула: — Я не враг. Я всё ещё та самая Кира. Просто… Путь был долгим и трудным.       Хан запрыгнул ей на колени и ткнулся носом в руку. Она провела пальцами по его мягкой шерсти, и впервые за долгое время почувствовала, как напряжение спадает с плеч. Только им Кира доверяла полностью. Только они чувствовали, что в её сердце всё ещё поёт лесной ветер, несмотря на жар лавы и прикосновение Кольца.       — Я не оставила вас! Я вернулась!       — Здесь начнётся передышка, — сказал Килион, появившись в дверях как тень. — Но это не конец.       — Знаю, — тихо ответила Кира. — Но сегодня я хочу просто… посидеть. Вспомнить, что значит дышать.       — А я пирог испёк, — боязливо вставил Сэм и потянул противень. — С капустой, а тесто…       И от его слов домашнее и уютное тепло разлилось по венам эльфийки. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.       — А тесто он приготовил из картошки, — добавил Фродо.       — Как же хорошо, что вы есть в моей жизни.       — Это да! — подтвердил кот.       Снаружи зашуршал Явор, устраиваясь под склоном, охраняя вход, как древнее дерево сторожит родник. А в глубине норы загорелся слабый свет — солнечных камней, немного еды, тишина и звёзды, что просвечивали сквозь окна. И только кольцо на её пальце всё ещё пульсировало. Но не требовало. А слушало.       Ночь накрыла Мордор мягко, как покрывало. Такое бывало редко. Ни пепла, ни дыма, ни гари. Лишь звёзды — древние, ясные, будто забыли, что это место когда-то было тронуто злом.       Кира лежала на боку на плетёной тахте, прикрытая плащом. Мысли сами лезли в голову: как всё быстро произошло, и правильно ли? Пух устроился у неё под рукой, чувствуя, что ей нужна поддержка, Рик — у ног, а Хан — на коврике у сапог. Хоббиты дремали в своих комнатах, тихо посапывая. Даже Килион спал — если это вообще возможно для майа, — свернувшись клубком у входа, с подрагивающими во сне усами.       Но кольцо не спало. Тёплый свет от груди струился сквозь ткань — не обжигая, не требуя, просто напоминая о себе. Кира прижала руку к сердцу, прикрыв пальцы другой, — будто боялась, что кольцо исчезнет, если отпустит. И вдруг…       — Ты забыла голос тех, кто пал? — проговорил кто-то. Голос был не мужской, не женский, не живой. Он не пугал.       Кира открыла глаза. Нору всё так же наполнял слабый свет от углей. Но тени на стенах словно зашевелились. В одной из них она различила силуэт — тонкий, вытянутый, с опущенной головой и позвякивающей цепочкой на шее.       — Голлум? — прошептала она.       Силуэт не ответил, но поднял голову. В глазах отражались звёзды, будто он наконец их увидел. Потом тень шагнула назад и растаяла. Кира приподнялась. Кольцо на пальце вспыхнуло едва заметно.       — Я не забуду, — сказала она в темноту. — Ни тебя, ни Фродо, ни Бильбо, ни тех, кто нёс это бремя. Я не позволю кольцу снова стать цепью.       В уголке глаз блеснула слеза. И в тот момент она поняла: корона — это не власть. Это ответственность. Башня — не трон. Это корни новой судьбы. А кольцо… кольцо стало зеркалом. Она не знала, что ждёт впереди. Но знала, кем стала.       Утро уже начинало выталкивать ночь за горизонт, когда Кира всё ещё сидела у стены, глядя в небо через окно. Тихо, чтобы не разбудить хоббитов, она сказала: — Всё только начинается.       — Я знаю, о чём ты думаешь, — рядом присел Килион.       Кира лишь взглянула и слегка улыбнулась: — Я вас пугаю?       — Отнюдь! Но я переживаю, как ты справишься с… — он хотел сказать: с орками.       — Справлюсь. Шотар пойдёт со мной.

Подземный город

      Туннель вёл вниз — сперва плавно, потом круче, и вот уже стены сжимались, воздух становился густым, камень будто жил, пульсировал в темноте. Шотар шагал рядом, вглядываясь в родную темноту с настороженной тревогой. Он вырос на поверхности, среди людей, но кровь орка всё равно отзывалась на зов подземелья.       Орочий город оказался не просто сетью пещер — это было царство в камне. Переходы, балки, грубо вырубленные залы, подвесные мосты из металла и костей. Под ногами вибрировала земля: в глубинах грохотала подземная река. Свет шёл от тлеющего зелёного камня в нишах. Воздух был тёплым, насыщенным запахами крови, железа и пота.       Киру встретили злобными взглядами и клацающими клыками. Орки и полуорки, мрачные, угрюмые, прижимались к скалам, как тени, но в глаза ей не смотрели. Их презрение было ощутимо, но страх — сильнее.       Шотар вытянулся в полный рост. Несмотря на подростковый возраст, он уже был выше многих и держался прямо. Он ощущал, как на него смотрят — родня, но чужие. Кира положила руку на его плечо, останавливая.       — Почему они так смотрят на меня?       — Не бойся. Они видят в тебе себя, но чувствуют что-то чужое. Ты не меньше их принадлежишь Мордору, — прошептала. — Даже больше!       Она прошла вперёд одна. Прямо к сердцу пещеры, в зал, где собрались трое орочьих лидеров, рассевшись на огромных камнях. Глухая тишина воцарилась, перебиваемая только хриплым дыханием да шорохом когтей по камню.       — Мы не станем слушать эльфа, — возмутился рослый орк с волчьим оскалом. Но тут к нему приблизился тот, на ком Кира успела испытать силу кольца. Он уловил её взгляд и что-то прошептал лидеру. Тот заметно скривился.       — Вы не склонитесь — и не надо, — начала Кира, глядя прямо. — Но жить по-старому вы уже не сможете.       Другой из старших, с пробитым черепом и шипастым наплечником, хмыкнул: — Кто нам помешает? Кто ты, чтоб указывать нам, как жить? — скривил губы, но в голосе не было силы.       — Я не враг. И не госпожа, — сказала она спокойно. — Но я знаю: если вы продолжите жить набегами, вас сожгут дотла. Люди и эльфы научились бороться — теперь они придут с железом и мечами. Как уже это было. Я знаю людей, их ничто не остановит.       — Эльфов больше нет, они давно в своём Валиноре, — ответил третий, сидящий на камне. — А людей мы превратим в рабов.       — Не все эльфы покинули эти земли. А Саурон больше не спасёт вас. Он никогда не спасал, он только разрушил. А люди… Люди ответят вам на ваше зло.       Кира сделала шаг ближе. Кольцо на её руке еле заметно вспыхнуло, и орки чуть отшатнулись. Шотар при этом не шелохнулся — он стоял, как корень дерева.       — Я предлагаю не подчинение. Я предлагаю выбор. Строить. Рыть. Торговать. Вы умеете это. Ваши кузни — лучшие в Мордоре. Я не буду вас принуждать. Но те, кто пойдёт за мной, — получат мир. Кто нет… сами выберут свою судьбу. — Она замолчала.       Ответа не последовало. Только глухое рычание да напряжённые взгляды.       — Почему ты… защищаешь нас? — хрипло спросил один из вождей.       Шотар шагнул вперёд. Его голос дрожал, но звучал уверенно: — Потому что она мать. И потому что вы — мой народ.       — Я не хочу повторения! — ответила она.       В подземном зале воздух стал вязким от напряжения — слова Киры, её предложение вызвали волну споров. Орки рычали, плевались, перекрикивали друг друга, но не решались напасть. Шотар стоял как тень, сдерживая волнение. А Кира уже готова была уйти — выбор был за ними.       — Вам не хватает света. Я научу видеть красоту.       — Нам не нужен свет, — кто-то выкрикнул из толпы.       — Тихо! — заорал один из лидеров. Тишина застыла. — Нам нужно подумать.       — Думайте! — Она развернулась и тихо сказала Шотару: — Уходим.       Дикие взгляды провожали непрошеных гостей. Орки не отставали и следили до самого выхода, но вдруг… Сквозь гул голосов она уловила частое дыхание, сдавленные стоны. Без колебаний, без слов — пошла на звук. Прямо в тень одного из туннелей.       Пещера была тёплой. Каменные стены обвешаны шкурами, в углу тлел очаг, источая аромат сухих трав и копчёного мяса. Кира остановилась у входа. На гнилом тряпье корчилась орчиха с тёмной кожей и густыми чёрными косами, аккуратно собранными на затылке. Её лицо было искажено болью, испарина покрывала лоб. В углу, обхватив колени, сидел орчонок, дрожа как лист. Кира опустилась рядом и взяла «женщину» за руку.       — Всё будет хорошо, — сказала мягко. — Я помогу.       — Она сама должна справиться! — зашептал старческий голос сгорбленного орка. — Иначе какая она орк?!       — Мне… очень больно, — зарычала роженица, вцепившись в руку Киры.       — Быстро! Принесите тёплой воды и ткань, если есть. И разойдитесь, — приказала Кира, обернувшись. Глаза её горели — кольцо вспыхнуло, и орки, не споря, разбежались.       — Что с ней? — Шотар подошёл ближе, испуганный и не понимающий, что происходит.       — Она рожает. Шотар, забери малыша. Побудь с ним там, — она указала на выход.       Подросток неуверенно, но мягко взял орчонка за руку и увёл в сторону. Кира тем временем подняла голову «женщины»: — Второй ребёнок? — Та кивнула.       — Где отец?       — На охоте…       Дряхлая орчиха подошла, поставила воду.       — Поддержи её сзади, — сказала Кира, уже подложив под спину роженицы плащ.       Схватки были тяжёлыми. Малыш лёг поперёк, и орчиха кричала от боли. Тогда Кира приложила ладони к животу и, не стесняясь, заговорила на квенья. Слова полились, как свет, — зов, поддержка, команда. Живот затрепетал. «Женщина» вскрикнула, а дитя пошло наружу. Крик новорождённой разнёсся под каменными стенами. Кира впервые держала в руках новорождённого орка. Тёплую, темнокожую, живую — это была девочка.       Она оторвала кусок ткани от своего платья и завернула малышку — лучше, чем ничего, — и поднесла к матери, показать. Вымотавшись, та закрыла глаза от облегчения. И тут в пещеру ворвался здоровый урук.       — Ни́ига! — рявкнул он, заметив эльфийку. — Что ты сделала с ней?! — Рык, злость, острые зубы. Но он не бросился. Кира не отступила, прижимая новорождёную к себе.       — Спасла. У тебя дочь, урук-хай. Я надеюсь, вы не убиваете своих детей, — произнесла она, не отводя взгляда. Тот застыл. Потом на шаг приблизился — угроза витала в воздухе.       — Рхог! — вмешалась помощница. — Она спасла Ниигу. Она сама бы не справилась!       И тут орчиха открыла глаза и прошептала: — Со мной всё хорошо… Спасибо тебе, эльф.       Орк упал на колени перед женой, прижался к её руке. Молчал. Только тяжело дышал.       Кира передала ему дитя и поднялась. Выйдя, прошла по влажному камню до парапета. Там стоял Шотар, крепко сжав руку орчонка. Тот смотрел на него с восхищением.       — Ты и правда урук? — спросил малыш. — Но ты… другой.       — Я вырос у Киры, — сказал Шотар просто. — И много читал.       — А меня научишь?       Шотар кивнул и обернулся к Кире: — Это Бажок, — улыбнулся он.       — Нам пора, — строго ответила она. — Но мы ещё вернёмся.       — Подожди! — из пещеры вышел Рхог. Взгляд тяжёлый, губы сжаты. — Я ненавижу эльфов… — голос дрожал от ярости. Чувствовалось, как он борется с собой. Он сжал кулаки… но затем бросил взгляд на вход в пещеру, — и голос стал другим: — Но ты спасла мою семью. И потому… ты имеешь право дать имя моей дочери.       Кира замерла. Потом покачала головой: — Урук… Вы справитесь с этим сами. Я сделала то, что могла. Примите правильное решение. Я желаю мира.       — Шотар, нам пора. — И пошла, не оборачиваясь.       Шотар на мгновение задержался, взглянул на Бажока: — Я приду к тебе! — И побежал следом.