Реальная сказка — 3. Хозяйка Мордора

      Минас-Тирит, тронный зал короля Гондора.       Высокие своды залов Белого Города отбрасывали холодные тени. Днём здесь было светло, но сейчас, ближе к вечеру, факелы раздувались, словно от сдерживаемого ветра — и обсуждение, начавшееся с вежливых слов, стало накаляться.       На троне, более строгом, чем у его великого предка, сидел Элендар II. Его голубые глаза, ясные и проницательные, осматривали собравшихся. Морщины на лбу и вокруг глаз выдавали его возраст. Он не был юн, но и не был стар. Он был молчалив, когда злился. А сейчас он молчал.       Перед ним стояли трое: мастер Торвальд, хранитель южных вестей; Фириэль, мудрая жрица из Лоссарнаха, знавшая, что означают перемены в земле; и Калор, один из командиров стражи.       — Значит, они пашут землю, — наконец спокойно сказал Элендар, но в голосе слышалась каменная тяжесть. — Орки, — брезгливо произнёс он.       — Да, мой государь, — ответил хранитель южных вестей. — Сеют. Строят дамбы и мельницы. Озеро Нурнен очищено. Рыба там теперь белая, вода не ядовитая.       — А башня? — правитель свёл брови.       — Стоит. Высится над Мордором. Из чёрного камня. Но… не как Барад-Дур. Она не несёт тьму, она… молчит.       — Пока молчит, — заметил правитель. — Нам ещё ока не хватает.       Фириэль сделала шаг вперёд, её голос был мягок, но в нём звенело пророчество: — Сухая земля ожила, потому что кто-то вложил туда силу. И не силу зла. Эта работа — не рук Сау… — осеклась, — не тех, кого мы боялись. Там — иная магия. Там сила… Трижды до срока воспрянет тьма: след свой оставить в мелодии сущей, в жажде весь мир подчинить сполна. Горше всех — во благо народам несущей. Мощь возродится во чреве чёрном, свет же потонет на дне морском. Первое Зло отпусти покорно — цельность познав, мир замкнёт кольцом.       — И что это значит? — сердито спросил Элендар, он не любил загадки и пророчества.       — Это значит, что трижды придёт беда, и каждый раз будет казаться, будто это во благо. Первый раз — в песне, второй — во власти, третий — в жертве. Самое трудное — распознать то зло, что скрывается за добрыми намерениями. Но спасти мир можно будет не мечом, а принятием.       — Хочешь сказать, она жаждет жертв? — возмутился Элендар. — Войне быть?       Фириеэль опустила взгляд, будто слушая не его, а ветер в листве за окном: — Она придёт за истиной, — тихо сказала она. — А истина редко приходит без боли. Война — лишь отражение того, что не узнано вовремя.       — О какой истине ты говоришь? Истина тут я! — от слов правителя Фириэль склонилась и отступила назад. Король не желал ничего понимать.       — И всё же, — сказал Калор, — наши разведчики были обстреляны, когда подошли слишком близко. Кто-то не хочет, чтобы мы видели, что творится в Мордоре.       — Неосмотрительно Арагорг отказался в своё время от контроля над Мордором. — Элендар встал. Он не был высоким, как нуменорцы, но двигался как тот, кого не осмелятся остановить. — Я знал, что земля способна воскреснуть. Но я также знаю, какова цена. Мой дед положил конец тьме. И земля принадлежит людям! Наши предки проливали свою кровь. И я не позволю, чтобы проклятая долина расцвела — без нас. Без людей. Без Гондора.       — Но и эльфы заплатили жизнями, — тихо произнесла Фириэль и подняла глаза на правителя.       — Где они, ваши эльфы? — с нотками раздражения вскипел Элендар. — Люди победили зло! Люди, а не эльфы!       Торвальд нахмурился: — Ваше Величество… есть ещё одно. Женщина, что возглавляет тех, кто строил башню, — это эльфийка по имени Кирибриан. Ваша родня.       — Я знаю, кто она, — отрезал Элендар, она приезжала в Гондор, когда ещё был жив отец. — Она была тенью в хрониках моего деда. Той, кого не звали, но чьё имя встречалось среди древних пророчеств, — он опустил взгляд, а потом поднял глаза к залу. — И всё же она чужая. Не из рода человеческого. Она присвоила эту землю и возомнила себя хозяйкой.       Фириэль осмелилась спросить: — Вы хотите войны?       Он не ответил сразу. — Я хочу порядка и справедливости, — произнёс он наконец. — И если этот порядок можно восстановить словами — я пошлю к ней гонца. Если нет — тогда мы вспомним, что значит быть сынами Гондора.

***

      У подножия Дара-дура. Второй час после рассвета.       Ветер с озера нес влагу и запах свежей травы. Башня отбрасывала длинную тень на землю, где орки с хоббитами пропалывали капусту. Над дамбой кричали птицы. Воздух был чистым, почти праздничным. И в этой утренней тишине раздался гул копыт, как удар гонга. Кира предвидела гостей и приказала пропустить.       К воротам башни подъехал отряд на серых ухоженных лошадях. Щиты — с белым деревом Гондора. Впереди ехал гонец. Он был молод, но глаза его отражали холод, как у тех, кто уже не верит в чудеса. Лицо высокомерное, губы — тонкой линией.       Орки поднялись с земли. Один из них, старик в заплатанной жилетке, положил мотыгу и взял в руки топор. Остальные молчали, не подходя ближе, но взгляд у них был жёсткий. Те, кто однажды потерял всё, теперь жили ради урожая. Но всё помнили. Хоббиты переглянулись и подняли взоры на башню, будто ища совета.       Гонец не слез с коня, он начал речь ясно и громко: — По велению Элендара Второго, Короля Гондора и Наследника Элендиля, я требую встречи с эльфийкой, что возвела башню без его разрешения. Пусть выйдет и выслушает волю короля.       — Её зовут Кирибриан, — выкрикнул Фродо. Ему не понравилось, как глашатай к ней обратился. Сэм встал рядом и с презрением посмотрел на гонца.       Ответом было молчание. Только ветер в камне. Башня молчала. А орки в секунду зарычали. И только спустя несколько мгновений от ворот отошёл урук, бывший кузнец, а ныне страж Дара-дура. Его голос звенел железом:       — Здесь — небо общее, ты можешь говорить, но требовать — не место тебе.       Гонец вскинул подбородок: — Я не с тобой говорю урук-хай, сообщи своей госпоже о нас. Она будет отвечать перед короной.       Стражник не моргнул: — Корон много. Земля одна.       Из башни вышла Кира, в её походке была древность. Волосы — как серебро тумана, глаза горели золотом. Одежда — спящий вулкан. За ней следовал Леголас. Она остановилась перед гонцом: — Говори. Я слушаю. Что передал мне Элендар — внук моей племянницы?       От цвета её глаз гонец вздрогнул и мурашки побежали по спине, в животе образовалась глыба льда, но он тут же взял себя в руки: — Мой повелитель требует объяснений. На каком основании вы заняли землю, принадлежащую по праву Гондору? Почему здесь возводится укрепление, неизвестное Белому Городу? Почему орки, враги Света, свободно ходят, не подчиняясь закону?       Кира не ответила сразу. Она посмотрела мимо него — на луга, на орков, на траву под копытами коней: — Передай своему господину: земля ожила. Мы её не захватили — мы её вылечили. И не Гондор спас её от Пепельных бурь. Не Гондор кормил эту землю, когда она была мертва. Элендар много на себя берёт. Арагорн в своё время отказался от этих земель. Королева Урутара вернулась, так и передай своему королю!       — У вас нет права! — возмутился гондорец.       — О каком праве идёт речь?       Гонец был резок: — Вы отказываетесь признать верховенство короны?       Кира нахмурилась и слегка улыбнулась: — Я отказываюсь признавать страх за власть — законом. Ты привёз угрозу. Не делай вид, будто несёшь мир. — Глаза беснули огнём. Кольцо на руке отозвалось.       Гонец смотрел на неё, словно видел ведьму из страшной сказки. Потом бросил на землю свиток с печатью — серебряное дерево.       — Это послание короля. Ответа он ждёт в срок. Иначе… — Он не договорил, сделал знак отряду и развернул коня. Отряд уехал, оставив только следы копыт и затоптанную траву.       — Что это было? — к Кире подлетел Сэм и поднял свиток. — И что иначе?       — Это были люди, дорогой Сэм, люди… иначе они не умеют, — она взяла из его рук послание и вошла в башню.

***

      Минас-Тирит, внутренняя палата совета при Элендаре II.       Поздний вечер. Факелы коптят, но тени не рассеиваются. Тяжёлые двери захлопнулись за спиной гонца. Он поклонился. В зале стало тихо.       — Она отказала, — спокойно сказал он, обращаясь к королю.       Элендар сидел с непроницаемым лицом: — Я этого ожидал. Дочь леди Галадриэль связалась с орками. Ничего другого быть не могло.       К сожалению, он не знал ни Арвен, ни Галадриэль, но в нём текла их кровь. Он знал одно, что эльфы всегда считали себя хозяевами Эа.       — Тьма поселилась в её душе, я видел её глаза, — продолжил гонец и незаметно передёрнул плечами.       Фириэль, стоявшая чуть в стороне, опустила глаза. Она всё ещё надеялась на разум, но видела, что нет почвы.       Торвальд согнулся над картой: — Мы должны действовать быстро. Эти земли стали плодородными. Вода чиста, травы — лекарственные. Даже соль, говорят, выходит иная. Если сейчас не возьмём — потом будет поздно. В недрах Мордора много драгоценных металлов и камней. Иначе всё утечёт к эльфам. Говорят, гномы помогали строить башню.       — Да, при эльфийке я видел одного лихолесского эльфа. Видимо, эльфы заодно, — добавил гонец.       — Трандуил своего не упустит, — себе под нос добавил Элендар.       Один из советников усмехнулся: — Гномы — продажны, им дороги только блеск камня и звон металла. А эльфы… эльфам давно не место в мире людей. Они — тени. Их время прошло.       Элендар незаметно вздохнул: — И всё же Кирибриан — дочь Лориэна. И если верить древним песням… она была украдена Мелькором. Потом возвращена Эру. Мой дед знал о ней, но никогда не говорил вслух.       — Это всего лишь легенды, — оправдывая слова короля, поддержал первый советник.       Фириэль наконец заговорила: — Может, стоит поговорить. Если её сила — не от зла, если она смогла оживить землю…       Торвальд перебил: — Тогда пусть отдаст её тем, кто знает, как распорядиться! Мы — люди. Мы строим, мы защищаем, мы кормим половину Средиземья. Почему мы должны стоять в стороне, когда дикие орки возделывают землю, которая могла бы стать садами Гондора? Пусть возвращается в Лориэн и строит там свой сад.       Второй советник короля добавил: — Правитель! Мы можем объявить пограничное восстановление. Назовём Мордор опасным. Сошлёмся на предосторожность. Кто посмеет спорить с Гондором?       Элендар сжал подлокотники: — Сначала усилим контроль. Построим форт на ближайшем холме. И разместим боевые знамёна. Пусть видят.       — Но если она пришлёт ответ, даже если будет поздно? — спросил первый советник, стоящий по правую руку от правителя.       Фириэль шагнула вперёд, последняя попытка: — А если народ не захочет новой войны? Они видят, что земля расцвела. Они устали от крови.       Элендар вскипел: — Да как ты смеешь перечить государю. Народ хочет безопасности. Мы скажем им, что безопасность — это порядок. А порядок — это власть. А власть здесь я! — он посмотрел на неё прямо. — Кто посеял зерно, тот ещё не стал хозяином земли.       Жрица поклонилась и отступила: — Прошу прощения мой повелитель, вы — сама мудрость!

***

      Вечер в Дара-дуре. Стены дышат теплом. На стенах солнечные камни, подарок гномов Эребора.       Над круглым столом в центре залы висел чёрный кристалл — трофей из глубин Эред Луин, сияющий мягким светом. Старейшины сидели по кругу, остальные стояли. Каждый — в разном: один в кольчуге, другой в грубой рубахе, третий — в набедренной повязке. Их объединяло не прошлое, а труд.       Кира сидела, откинувшись на спинку деревянного кресла. Рядом стояли Рхог и Шотар, он стал совсем взрослым и имел право принимать участие в собраниях. Облокотившись о колонну сложив руки на груди, стоял Леголас, рядом Тауриэль.       — Сегодня к нам пришёл посланник, — начала Кира. — Он говорил не о мире. Он говорил о праве — праве взять то, что живёт не по законам Гондора.       В зале раздался гул. Кто-то тихо выругался. Кто-то — зарычал.       Рхог нахмурился: — Они всегда смотрели на нас, как на грязь. Но когда мы решили измениться, то стали им мешать. Мы дышим. Мы сеем. Мы — что-то значим.       Раздался голос одного из собравшихся: — И, что нам делать? Прятаться? Или строить стены?       — Я предлагаю востановить Минас Моргул, — раздался другой рык.       Кира встала: — Мы не строим стен. Мы свет, а не тень. Но свет иногда слепит тех, кто привык к сумраку под коронами.       Орочья шаманка подошла к столу и кинула кости на карту. Начала водить руками: — Люди боятся. Думают, гномы нам оставили оружие. Считают тебя ведьмой, что будет править миром, как Моргот. Так и скажут своему королю.       Кира слегка улыбнулась и кольцо на пальце ожило: — Пусть говорят. — Она обвела взглядом всех. — Но вы должны решить, что нам делать. Мы можем пойти на их условия. Можем склониться перед Гондором. Или жить, как хозяева своей земли.       — Это наша земля! — послышались разные голоса.       — Мы с тобой. Если они придут с мечами — мы встретим их. Но не с яростью. А с правдой, — сказал Рхог и орки его поддержали. — Мы покажем, что живы. В первую очередь — мы солдаты и знаем тайну пороха.       — Да, вы солдаты! Солдаты, которые научились сеять и печь хлеб. Растить орчат и заботиться о стариках. А я всего лишь садовник! И Урутар моя земля! И только вам решать, как её отстоять.       — Мы построим оборонительные башни, — сказал один из старейшин, — и усилим охрану границ. Что-что, а воевать мы не забыли как.       Совет разошёлся, остались только близкие. Килион сидел молча на подоконнике и впитывал каждое слово: — Ты думаешь, справишься с людьми? Забыла, кто дважды разгромил Саурона. Саурона! — повторил он. — Ты не он! В тебе нет той злой силы, что жила в нём. Она вела его солдат в бой.       — Она и погубила его, — добавила Кира.       — Килион прав, — отозвался Леголас. — Без союзников не справиться.       — У нас нет союзников, — резко ответила она. — Кто станет воевать на стороне орков?       — А гномы? — предложил Килион.       — Нет! Одно дело строить светоч, другое умирать за Мордор. Мы одни!       — Гондор может призвать Рохан, — Леголас оторвался от колонны. — Ты представляешь, какая это мощь.       — Представляю! Но мы не собираемся преклонять колени перед жадностью людей.       — Орки всегда были злом, и понятно, что люди хотят уничтожить их, — продолжил эльф.       — Если Эру позволил им уцелеть, то они не совсем зло. Эти горы — хорошая защита от внешнего врага. Но для начала я собираюсь поговорить с Элендаром. Всё-таки родственник. Посмотрим, что он ответит. Видела бы его Арвен.