Реальная сказка — 3. Хозяйка Мордора

      Анор шёл ровно, словно ничего не произошло. Будто плато осталось за спиной простым камнем, а не границей между правдой и бездной. Ветер тронул волосы. Кира прикрыла глаза. На мгновение — только одно — я могла бы… Могла бы сказать слово — и каждый из них пал бы. Могла бы поднять руку — и армии встали бы. Могла бы захотеть — и эта земля стала бы моей. Не как дочери света, а как его отражению — сильному, страшному, неизбежному.       Сила кольца откликнулась, как зов, как дыхание, которое ждёт, чтобы его вдохнули. Оно не просило — оно предлагало. И в этом было самое страшное. Но Кире нравились эти чувства. Словно рождение вулкана. Музыка без фальши, как огонь, который не жжёт, а лечит. Как власть без боли, потому что ты уже выше боли. Но она пока не перешла эту грань. Пока не перешла. Она чувствовала, как кольцо пульсирует у сердца. Не потому, что не может говорить, а потому, что ждёт, когда она снова захочет. Захочет почувствовать эту силу.       «Я должна помнить — я не Моргот. Я не Саурон», — убеждала себя. Но каждый из них когда-то просто захотел.       Вода текла неспешно, перебирая камешки, будто успокаивала. Алатар сидел у скалы, глядя в сторону Рованиона. Тауриэль точила кинжал, но движения были рассеянны. Леголас тихо перебирал лук. Рхог с Шотаром уводили гаргов к воде. Кира сидела у костра и вдыхала приятный запах еды. Хоббиты крутились у казанка, всё время что-то подкладывая туда.       — Ты можешь мне объяснить? — Килион появился из-за камня, вглядываясь в неё жёлтыми глазами, как будто он — судья, а не дух леса. — Где Элендар? — продолжил он. — Почему его не было? Он же согласился на встречу.       Кира медленно подняла взгляд: — Его не было, потому что он выбрал другой путь.       — Он что, предал?       Вопрос прозвучал не как обвинение, а как недоверие к самой мысли. Килион знал много — но предательство ему казалось чем-то невозможным. Особенно со стороны того, чья кровь от Арвен.       — Он выбрал власть. За меня ему пообещали часть земли. И рабов, — она повернула голову в сторону, указывая на орков.       — Но он же… гондорец, — шепнул Килион. — Он же не… Не мог…       Кира медленно кивнула: — Смог. — Она оторвала взгляд от кольца и посмотрела в сторону горизонта. — Люди не всегда делают то, что должны. Даже с великой родословной.       — Исильдур. — Килион опустил уши. Шерсть на его спине взъерошилась, как будто прохладный ветер пробежал.       — А ты… что сделала ты? — спросил он.       Кира отвела глаза. — Ничего! Я показала правду.       — Ты их убила?       — Ну что ты! Это всего лишь люди.       — А могла?       Она долго молчала. Потом ответила — очень тихо: — Могла, но не стала.       Килион сел рядом, не глядя на неё.       Некоторое время они просто слушали, как трещит хворост. Они выбрали удачное место для привала, ведь впереди их ждали топи.       — Ты теперь другая, — сказал он почти шёпотом. — Я не знаю какая. — Кира не ответила, она тоже не знала. Но чувствовать силу ей нравилось.       Солнце садилось за скалами, и небо стало розовым, как лепестки древних цветов, что росли когда-то в Лориэне. После ужина хоббиты улеглись спать, орки просто смотрели в огонь. Кира ушла к ручью и опустила руки в воду. Холодная, прозрачная, она уносила усталость.       — Ты устояла, — раздался тихий ровный узнаваемый голос за спиной. Она не обернулась.       — Думаешь, я стала опасной?       Леголас подошёл ближе и сел рядом: — Думаю, ты стала самой собой.       Кира безрадостно улыбнулась: — Слишком сильной для мира, которому хочу помочь?       — Или просто слишком честной, — сказал он. — Ты не взяла то, что могла. А это значит — ты не как они.       Она повернулась к нему, глядя прямо в глаза: — Но мне понравилось.       — Я знаю, — кивнул он. — Но ты отступила.       — А если в другой раз не отступлю?       Он не ответил сразу. Потом после паузы сказал: — Тогда я буду рядом, чтобы напомнить, кто ты. Даже если придётся остановить тебя. — Он не сказал «убить», но Кира поняла. И всё же в его глазах не было страха. Только тепло и вера. Она снова опустила руки в воду.       — Спасибо, — прошептала.       — Не за что, — ответил он. — Я с тобой. Пока ты этого хочешь. И пока ты не стала тенью того, кого мы когда-то победили.       Утром они свернули лагерь и двинулись дальше. Дороги не было, только направление. А за их спинами, среди осквернённой пыли, уже собирались другие — те, кто верил в силу закона, но забыл о чести. Мир снова наклонялся. И Кира знала — это только начало.

***

      Мрамор ещё хранит трещины, оставшиеся после Войны Кольца. Сырые залы Осгилиата приглушают шаги. Под высоким сводом — собрание внука Арагорна и приближённых. Недавно вернулись гонцы с южных границ.       Элендар стоял у открытого окна, обрамлённого плющом, будто ищущий взглядом ту, что исчезла из его власти. Его голос прозвучал сдержанно, но глухо, как гул далёкого грома: — Значит, они не смогли взять её.       Капитан гонцов, одетый в запылённую кольчугу, кивнул: — Нет, мой король. Наши люди следили за ней, но… Она заговорила, и камни поднялись, земля дрожала под копытами.       Седой советник склонился вперёд: — Это сила… сила эльдар или больше того? Мой король, целое войско опустило оружие перед ней. Послушайте, что говорят воины.       В этот момент стража впустила одного из солдат, тот склонился перед великим королём. Голос его дрожал:       — Я видел свет, но не солнечный. Что-то — глубже. Он шёл не от неё, а через неё. Как будто она — окно, а за ним что-то… великое и беспощадное. Я слышал, как в моих ушах дрожит имя, которое мне никто не называл. Это не женщина и не эльф. Это воплощённое Возмездие. Она смотрела на нас без ненависти, как смотрит пламя на сухие листья. Просто — зная, что мы исчезнем. И тогда я понял. То, во что мы верили, — было ложью. Мы думали, что сможем связать свет. Непонятная сила заставила нас опуститься на колени. Кто-то рядом плакал. Кто-то молился. Я выронил меч. Она не посмотрела на меня. И это было страшнее всего. Свет угас так же, как и появился — не вспышкой, а тишиной. Будто мир снова вдохнул, только теперь осторожно, боясь потревожить дыхание. Мне показалось, я видел не женщину, которая могла бы стереть нас с лица земли — но не сделала этого. И не врага. Это был кто-то другой.       — Она говорит с землёй, как один из Валар. Но она — плоть от плоти этой земли, — продолжил другой советник.       Элендар на минуту закрыл глаза и вспомнил, как впервые увидел ее в серебре, с распущенными волосами, что пахли мёдом. Она смеялась. Говорила с Эльдарионом. А потом — увидела его. Он хотел убежать, но она подошла. Присела рядом.И сказала: — «Не бойся. И ты не должен бояться будущего. Оно боится тебя». Тогда он не понял. А она протянула ему подарок — резную шишку из лориэнской сосны, тонкую, золотистую, с крохотным листком серебряного дерева внутри. — «Это память, Элендар. Когда потеряешь веру — подержи в руке. Она скажет, что ты не один. Ты часть истории».       — Но и враг. Потому что повернулась спиной к Гондору. Она должна была прийти к нам, стать советницей, хранительницей, а не возводить башни в земле Моргота, — чужой голос вывел его из воспоминаний.       — Мой лорд! Может, она не видит в вас родни? — высказался одни из присутствующих.       Элендар сузил глаза, и рот стал тонкой полосой: — Довольно! — резко пресёк высказывания и подошёл к столу, где лежала карта, указал на земли Мордора. — Мы начнём осаждать. Отрезать торговлю. Сеять сомнение среди тех, кто решит присоединиться к ней. Даже орки вспомнят страх, если мы ударим по ним.       — А если она снова придёт? Лично, — советник поднял взгляд на короля.       Элендар глухо ответил: — Тогда я сам выйду навстречу. Пусть видит, что Гондор — это больше, чем её память.       — Это мы, люди, отняли эти земли у Тьмы и имеем право решать, кто и как ими владеет! Если какая-то эльфийка, пусть и с древним именем, считает, что может там вить гнездо — пусть знает: гнездо легко сгорает в огне, — присоединился к разговору другой советник.       — Это не просто эльфийка, перед нами — дочь той самой, что сдерживала Тьму в Лотлориэне, — заметил один из присутствующих.       — А теперь она сама перешла на сторону Тьмы, — ответили ему.       — Всё это в прошлом. Мы живём теперь. Где они были, когда запад ослабел? Где были эти эльфы, когда нам пришлось караулить границы и пахать выжженные поля? — раздражённо ответил советник.       — А может быть, именно потому она и вернулась? Чтобы изменить это «теперь». Сделать Мордор землёй не ужаса, а плодородия.       — И как это выглядит со стороны? Эльфийка, окружённая орками и гномами, строит свою башню, словно королева. Воркует с уруками и магами. Что скажет простой люд? Что Гондор слаб. Что сила Гондора — это прошлое.       Элендар долго молчал, слушая все высказывания: — Мы не будем первыми, кто кинет копьё. Но мы не будем и последними. Пусть знает: наш щит всё ещё висит над белыми башнями. И если она попробует отвернуться от нас — мы её остановим.       В этот момент в зал вошёл гонец. Склонив голову, протянул свиток первому советнику.       — Мой король, это донесение с восточных границ. На юге — движение. Люди из Харада — мятежные дома — начинают строить деревни в бывших пустошах.       — Мы теряем влияние. Если сейчас не вмешаемся, Мордор станет землёй надежды. А не страха. И мы потеряем всё, что держали после Войны, — продолжил мысль другой.       — Надежда, данная оркам и беглым. Позор, — послышалось высказывание.       Элендар завёл руки за спину: — Гордость Гондора не в прошлом. Мы докажем это. Оружие — в кузни. Приказы — по ветру. Война пока не началась, но она встаёт, как тень за горизонтом.       — Мой король, а почему нам не заручиться поддержкой Рохана? Они всегда были нашими союзниками.       — Ты думаешь, мы не справимся? — король свёл брови, взгляд стал суровее.       — Справимся! Но сделать шаг первыми было бы неплохо. Воины Айвель-Мора говорят, что перед ними стояло воплощение Саурона.       — Саурон, — прошёлся шёпот по залу.       Элендар в глубине души злился, но виду не показывал: — Тогда пусть послание в Рохан будет бронёй. Красиво выточенной, но прочной. Если она и впрямь собрала вокруг себя магов, уруков, эльфов и гномов, нам нужна поддержка тех, кто ещё помнит Золотой Дол.       — Один эльф — это ещё не весь народ, — кто-то ответил. — Ваша милость могла бы обратиться к Трандуилу. Пусть он повлияет на свою подданную.       Элендар задумался: а и вправду, почему нет? Будет даже интересно узнать, что по этому поводу думает король Лихолесья. Он напишет. Но напишет так, что они увидят не женщину — а угрозу.       В тот же вечер Элендар взялся за перо. «К королю Рохана, сыну степей и наследнику Эомера, от Элендара, сына Эльдариона, правителя Гондора и стража Юга».       «Мой друг и союзник. Я пишу тебе в час тревог и сомнений. Земли, что наши предки очищали от Тьмы, снова полны движения. Мордор — больше не выжженная пустошь. Он дышит. Под неведомыми знамёнами собираются орки и гномы, пришельцы с востока и юга, и среди них — женщина, именующая себя Хозяйкой Башни. Она обращается к земле и воздуху, и сама природа склоняется пред ней. Но чья это сила — нам ли ведомо. Не с Востока ли она пришла? Наши гонцы не вернулись. Те, кто спаслись, говорят о чарах, способных остановить меч. Я боюсь, что это не одиночка, но начало нового трона в землях зла. Мы укрепляем границы. Но если грядёт буря — нам не стоять в одиночку. Я прошу лишь: будь начеку. Пусть твои гонцы пересекут границы и увидят сами. Мы не просим войны. Мы просим бдительности».       С мечом и верой — Элендар Второй.

***

      Эдорас, Золотой Чертог Медусельда.       Ветер пронёсся по залу, как весть. Тяжёлые знамёна колыхались под сводами, где когда-то звучал голос Теодена. Сейчас здесь правил его потомок — Эльфвине, внук Эомера. Люди прозвали его Эльфвине Мудрый, и в этом имени не было иронии.       Он встал из высокого резного кресла, держа письмо, принесённое гонцом Гондора. На его лице — ни страха, ни гнева. Только глубокое сосредоточие.       Король Рохона, седовласый, внешне похожий на Теодена, обратился к старейшинам и всадникам: — Элендар пишет: «Мы не просим войны. Мы просим бдительности». А что слышите вы?       Старый воин, подслеповатый, по имени Хамриг откашлялся и сказал: — Я слышу: будьте готовы умереть за нас. Гондор хочет, чтобы мы были щитом, как были при Теодене. Но тогда наши деды знали, кто враг. А теперь? Эльфийка? Башня? Гномы?       — Орки, — кто-то ответил ему.       На что отозвался советник Хедор: — Гномы никогда не были союзниками Мордора. А если даже орки стали жить не с мечом, а с плугом, быть может, не нам судить?       Молодой воин в доспехах, сын Хамрига: — Но если они строят стены и зовут магов… Может, они хотят того, чего хотели Саурон и Моргут? Только теперь другой личиной.       Эльфвине на минуту задумался: — Мордор ожил, но это не значит, что он снова стал Тьмой. Я не верю словам без доказательств. Она воевала за Хельмовую Падь, так же, как и эльфы Лориэна, — рядом с нами. Я не пошлю армию. Мне нужны доказательства. Я посылаю глаза.       Король повернулся к юной женщине со светлой косой, перекинутой через плечо, воительнице в серебряной броне. Эрлид — правнучка воина, павшего у Пеленнорских Полей.       — Эрлид. Возьми двоих. Перейдёте границу. Ищите правду. Если Башня — угроза, ты увидишь. Если это новое царство, где мирнее, чем в Гондоре, — ты тоже это узнаешь. Не связывайтесь. Наблюдайте и возвращайтесь.       Эрлид кивнула: — Мы не всадники войны. Мы — ветер Рохана. Он не знает ни границ, ни страха.       Эльфвине ответил, слегка кивнув: — Да будет так. И пусть солнце ведёт вас по следам правды…

***

      Мордор.       Отряд Киры вернулся ночью. Но кролики и Лома поджидали их у норы.       — Как поездка? — первой бросилась Лома.       Шотар спрыгнул с гарга и улыбнулся: — Я же сказал, что вернусь… к тебе, — тихо шепнул он.       — Всё хорошо, — ответил Рхог. — Почему ты не дома?       — Я переживала, — сказала, и ей стало неловко от этого банального чувства. — А где маг? — она закрутила головой.       — Маг направился в Рованион, туда ушли энты.       — Кира, будут ли ещё распоряжения? — урук посмотрела на эльфийку.       — Нет, Рхог, отдыхайте. Увидимся утром.       — Я всё же предлагаю поговорить с отцом, — настаивал Леголас.       — Прошу, не начинай, я хочу отдохнуть, — Кира вошла в дом. Хоббиты остались разгружать Бусю и помогли Леголасу расседлать Анора.       Скинув плащ, Кира легла на кушетку, и тут же под руку запрыгнул Пух. Она провела рукой по голове и ушам.       — Всё хорошо, Пух, всё хорошо. Я просто устала.       Утро! Возле норы Явор и Тальвэ.       — Башня стоит, никто не забрал её? — Кира вышла на улицу и успела поприветствовать энтов.       Явор улыбнулся: — Никто не посмел. Даже время.       Он протянул ей чашу с водой: — Попробуй, она придаст силы.       В это время на гарге проехал орк в кожаной броне, с мечом за спиной. Орк почтительно взглянул: — Госпожа. Мы видели людей на границе. Их было трое. Не гондорцы.       Кира спокойно и внимательно посмотрела на воина, будто пыталась прочитать его мысли: — Значит, не от Элендара.       — На знамени белый конь на зелёном фоне. Они не прятались, но и не приближались. Наблюдали. Один из них — женщина.       Кира вернула чашу Явору: — А вот и Рохан пожаловал.       — Зачем нам Рохан? — не понял Явор.       — Они пришли за правдой. Наблюдать и не препятствовать.