Я тебя найду

      Ночь. Дом освещали угли очага и редкие всполохи пламени.       Лагерта, вымотанная тяжёлыми родами, спала, надёжно укрытая шкурами.       Новорождённые малыши Гида и Бьёрн, укрытые шкурами так, что видно было только их носы, спали так же крепко, как и их мать.       Не спал в эту ночь только Рагнар. Отец и муж.       Сегодняшний день был одним из самых счастливых дней в его жизни. Его дети появились на свет. Он слышал их первый крик. Он перегрыз их пуповины. Он держал их на руках и сейчас сторожил их сон. Это была первая ночь его детей в Мидгарде.       Впервые в жизни он чувствовал противный мерзкий страх. И понимал отца.       Совсем скоро, когда уснут собаки, придёт Она.       Подбросив поленьев в очаг, Рагнар вновь вернулся на свой пост. Ролло только посмеялся, когда отец рассказал им о проклятии их рода, смеялся тогда и сам Рагнар, но сейчас…       Было не до смеха.       В тот самый момент, когда он увидел Бьёрна, страх родился в его сердце, такой же сильный, как и любовь к сыну.       — Поздравляю тебя, Рагнар, сын Лодброка, потомок Одина, ты стал отцом, — тихий, шелестящий, словно листья на ветру, женский голос прозвучал за его спиной.       Топор, стоящий около его ноги, подготовленный для этой встречи, оказался в его руке. Он не отдаст своего сына.       — Я тоже рада тебя видеть. — До ушей донеслась её усмешка. — Ты вырос, — конечно, ведь в прошлый раз она его видела, когда он только появился на свет.       Рагнар смотрел на неё, где-то на задворке сознания мелькнула мысль о том, что это дева непонятно как попала в его дом. Он ничего не слышал, но точно знает, что засовы шумят.       Она не обратила внимание на его оружие и двинулась к его детям. Её белые одежды светились, но не перебивали света очага.       — Не смей, — шёпотом произнёс он, но уши услышали только шипение, будто он питомец Локи.       — Я не причиню вреда, — только и проговорила она, — я всего лишь посмотрю на твоего сына.       Рука, в которой был топор, не смогла подняться и нанести смертельный удар. Ноги, словно деревья, корнями вросли в пол.       Дева подошла к кроватке и приподняла край шкуры, что укрывала маленького Бьёрна. Она долго всматривалась в спящего младенца, потом, вернув шкуру на место, произнесла.       — Не он.       И Рагнару показалось, что незваная гостья разочарована.       — Ты не съешь его? — слова сорвались с его губ, раньше чем он успел их обдумать.       — Я не ем детей, Рагнар, сын Лодброка, потомок Одина. — И с последним словом она растаяла, будто её и не было в его доме. А Рагнар, наконец, получил возможность двигаться. Поставив топор около кровати, он лёг с краю, стараясь не тревожить сна Лагерты, и до самых первых петухов думал.       Думал о том, что этой Деве понадобилось от его рода.

***

      Аслауг носила под сердцем его дитя. Она была уверена, что это сын. Рагнар хотел, что бы его супруга-вельва была права.       Сын.       У него уже был Бьёрн, но он уехал с Лагертой. Как бы Рагнар не хотел лично воспитывать сына, его мальчик сделал свой выбор, и, как тот, кто лишился матери в раннем возрасте, Рагнар сына понял и его выбор принял.       — Что тебя беспокоит, Рагнар? — перед тем как лечь в постель, спросила Аслауг, и Рагнар хотел бы сказать, что его думы заняты предстоящим походом на Англию, но не смог.       Он рассказал то, что рассказал ему и Ролло в своё время их отец, и то, как сам встретил гостью, что приходит к его роду в первую ночь после появления очередного сына.       — Рагнар, у нас родится сын, — голос жены был уверенным, а ладонь на его щеке едва не обжигала теплом, — и боги открыли мне будущее нашего сына, его ждёт великая жизнь, а по её завершению — пиры Вальхаллы, поэтому не переживай ни о чём; кем бы ни была эта Дева, нашему сыну ничего не грозит.       Слова жены ненадолго успокоили. До восхода. Стоило только солнцу подняться над фьордом, как Рагнар отправился к Провидцу.       — Поселила страх она во всех мужчинах вашего рода, — заговорил тот, кому были ведомы тайны будущего, — но бояться её не стоит.       — Я просто хочу знать, почему она приходит. Сначала ко мне, когда я был беспомощным младенцем, а теперь и к моим сыновьям.       Пусть она и поселила страх в его душе, доселе не виданный, но интерес тоже пробудился. И так как Боги открыли Провидцу многие свои тайны, Рагнар надеялся, Видящий ответит на его вопросы.       — Она сама расскажет, когда придёт время, — только и проговорил Мудрый.       — А когда оно придёт?       — Совсем скоро. Та ваша встреча у колыбели Бьёрна была не единственной.       К несчастью, его надежды не оправдались, и Рагнар был разочарован, хотя в глубине души знал, что поход к Провидцу всё равно бы ничего не дал.       И ему придётся ждать.

***

      — Значит, и к Сигурду приходила, — сев на край кровати, устало проговорил Рагнар.       — Приходила.       — Сигурд не тот?       — Да, — Аслауг присела рядом с ним, прижимая их младшего сына, что наконец-то успокоился к груди, — я спросила у неё, зачем она приходит.       — Не ответила?       — Нет. Сказала, что время ещё не пришло.       Слова Девы означали только одно: у Рагнара родится ещё один сын.       Боги наконец услышали его.       Уббе. Хвитсерк. Сигурд.       Рагнар чувствовал себя самым счастливым человеком во всех девяти мирах. И даже вероломное нападение на Каттегат и побег его семьи, да и нынешнее нахождение в глуши, не могло уменьшить радости.       Он вернёт дом. Его семья снова будет жить в Медовом Дворе. И у него родится ещё один сын.       И, возможно, он узнает, что от его рода хочет Дева, что посетила каждого его сына и осталась разочарованной. Но это в будущем, сейчас он не против просто отдохнуть, перед встречей с врагами.

***

      Этот день наконец подошёл к концу. Ночь набирала свои обороты.       Аслауг смотрела на спящего сына, на её лице, в свете очага, блестели слёзы. Она не хотела верить в своё пророчество изначально, но… Её спящий сын — подтверждение её словам.       Рагнар занял выжидательную позицию. В этот раз его сын родился, когда он был дома. Рагнар лично перегрыз пуповину.       К несчастью, сын родился калекой. Его ноги… Его сын никогда не сможет ходить. Никогда не сможет на равных сражаться с врагами. И пусть это разбивало его сердце, это так же радовало его.       Деве он не будет нужен. Почему-то Рагнару казалось, что его самый младший сын — самый не подходящий для этой девушки человек.       Стоило ночи полностью поглотить Мидгард, как раздался шелест одежд. Пришла.       Пусть Рагнар слышал это шелест белых светящихся одеяний один раз, он узнает их.       — Приветствую тебя, Рагнар, сын Лодброка, потомок Одина, — обратилась она к нему.       — И тебя приветствую, Дева, — прошептал мужчина.       — Приветствую тебя, Аслауг, дочь Сигурда и Брунгильды, — не обращая на него внимания, проговорила Дева.       Аслауг приподнялась на локте, порываясь прикрыть собой сына. Но встать с постели не могла, роды были слишком тяжёлые и выматывающие.       — Не стоит, — остановила супругу ярла Дева. — Отдохни. Тебе понадобятся силы.       Рагнар снова будто врос в пол и просто наблюдал за тем, как Дева подходит к колыбели и всматривается в спящее лицо его новорождённого сына.       — Здравствуй, Любовь Моя, — и столько нежности и любви было в её голосе, что…       Рагнар не верил своим ушам, но точно знал, что слышал. Аслауг удивлённо посмотрела на мужа, но увидела лишь то же выражение лица, что и у неё.       — «Любовь моя»? — голос мужчины в ночной тишине звучал слишком громко и неожиданно, заставляя супругу вздрогнуть.       — Как вы его назвали? — в отличии от Рагнара, голос Девы всё так же был тих.       — Мы ещё не дали ему имя, — за мужа ответила Аслауг.       — Вы хотели знать, почему я прихожу в ваш род, когда рождаются мальчики, — Рагнар и Аслауг молчали, но для Девы их ответы не требовались.       Дева всё так же стояла у колыбели младенца и наблюдала за его сном с грустной улыбкой.       — У Одина было два сына, рождённых от мидгардских дев. Вирд рос в Мидгарде с матерью, а Борг — в Асгарде с отцом, так как его мать умерла в родах. Вирд был бравым воином и даже удостоился побывать в Асгарде до смерти. И оказавшись там, он узнал, что у него есть брат, тоже сын Мидгардки. Юноша возненавидел брата, считая, что он отобрал у него любовь отца и привилегии принца. Но причинить вреда брату он не мог, мать, даруя Боргу жизнь, отдала свою, тем самым дав ему самую лучшую защиту. Но, в отличии от брата, у невесты Борга не было такой защиты. И потому он решил мстить через неё.       Дева, наконец, отвела взгляд от его сына и смотрела теперь прямо перед собой, и что-то подсказывало Рагнару, что смотрит она не на стену. А туда, что недоступно ни его взору, ни взору Аслауг.       — Вирд изнасиловал девушку. А Борг, узнав это, взял топор и убил брата на глазах у Одина и других богов. Один не потерпел братоубийство и заточил Борга в Хельхейме. Невеста Борга отправилась за женихом в Хельхейм. И у неё получилось забрать его оттуда. Не будь девушка дочкой Фрейра, о которой он не знал, и ванахеймской ведьмы, у неё ничего бы не вышло. Они оба были счастливы от встречи, вот только… Девушка пошла против воли Одина, чего Всеотец стерпеть не мог. И послал он своих славных воинов за Боргом и его невестой. Борг сражался до последнего, но пребывание в Хельхейме повредило его ноги, и потому он проиграл. Его невеста… Она сошла с ума, увидев его мёртвое тело и до того, как Валькирии пришли за душой Борга, схватила его душу и спряталась в Мидгарде. Ненадолго. От взора Хеймдалля спрятаться невозможно, а сил у девушки было немного.       От взгляда Рагнара не скрылось, что ладони Девы были сжаты в кулаки. И потому вопросов о том, кто она, больше не возникало. Сама же Дева продолжила говорить, хоть голос прерывался рвущимися из горло всхлипами:       — Невеста Борга успела спрятать душу в новорождённом, но мёртвом Мидгардском младенце. Иехиренеи нашли её и отправили на суд к Одину. Если бы не царица Фригг, то Один бы казнил девушку, но супруга Всеотца пощадила её. И потому она отправилась в темницы, а не на казнь. И все бы забыли об этой истории, если бы не мать девушки, что всё узнала и пришла в Асгард, требуя справедливости для дочери Фрейра. Асы не хотели знать правду, но ведьма заставила их её узнать и добиться освобождения дочери, которая тут же отправилась в Мидгард искать своего жениха. К сожалению, она просидела в темницах слишком долго. Её жених успел прожить обычную мидгарскую жизнь и умереть, вот только ни Вальхалла, ни Хельхейм не приняли его душу. Девушка пыталась его найти, но, увы… Мидгард большой. Намного больше, чем кажется на первый взгляд. Девушка добралась до Норн, что открыли ей завесы таинственного будущего.       Слезы текли по её щекам, но ни Рагнар, ни Аслауг не придали этому значения, понимая, что история ещё не окончена. Да и ничего для неё не смогли бы сделать.       — «Сын Одина возродится в смертных потомках Всеотца. Смотри в их лицо и найдёшь его», — Это всё, что они мне сказали тогда. И с тех самых пор я ищу своего жениха, в каждом потомке я искала его и каждый раз не находила, даже ты, Рагнар, каким бы славным не являлся — не был им, а вот теперь наконец нашла.       Дева улыбнулась, глядя на спящего младенца.       — У моего сына повреждены ноги, — голос хрипел, слова с трудом срывались, но он сказал это.       — Хельхейм, мир мёртвых, он жесток с живыми, — только и проговорила Дева. — Я больше не приду, Рагнар, сын Лодброка, потомок Одина. Я нашла его. И надеюсь, что вы дадите ему другое имя. У него новая жизнь, не стоит марать его грязью прошлой.       Дева двинулась прочь от колыбели, к двери, но вопрос Рагнара заставил её обернуться.       — Значит, на этом всё?       — Нет. На этом всё только начинается. — И растворилась в сиянии.       А ночь всё так же шла своим чередом. Супружеская спальня погрузилась в тяжёлое молчание, и лишь младенец в колыбели спал, не зная, что происходит сейчас рядом с ним и что уготовили ему Норны в будущем.

***

      Народ Каттегата столпился у пирса, наблюдая, как Флоки достает из воды тело маленькой девочки.       Море совсем скоро должно было покрыться льдом, и потому от воды все держались как можно дальше, зная, насколько она коварна в это время года.       А девочка, дрейфующая на обломках лодки, привлекла внимание многих.       — Жива, — кажется, строитель драккаров был удивлён, отрывая ухо от груди девочки. Он не рассчитывал услышать биение её сердца.       Флоки внимательно всматривался в бледное, как у покойницы, лицо девочки с синими от холода губами и не верил. Живая.       Странно. Строитель кораблей считал это странным. Всё. И его раннюю прогулку по берегу в поисках вдохновения, и эту девочку неизвестно как появившуюся в их фьорде.       — Мудрейший идёт! — раздался голос позади толпы.       — Расступитесь перед Древнейшим! — поддержал его другой голос.       — Провидец! — раздался третий.       Флоки отошёл от девочки, уступая место Провидцу, тот же присел рядом с нею, провёл над нею рукой. Его обезображенное лицо было устремлено к небесам, туда, где находился Асгард.       — Жива и будет жить. У богов на неё большие планы.       Среди женской части толпы раздались облегчённые вздохи.       — Флоки, — внезапно обратился к нему Мудрейший, отчего спина строителя кораблей покрылась холодным потом, — Боги доверили её тебе, поэтому заботься о ней как о собственной дочери.       — Если так велели боги, то кто я такой, чтобы им перечить, — только и проговорил Флоки. Обо всём этом он подумает, когда окажется дома, а пока что надо отогреть эту девочку и узнать, откуда она и какими течениями попала в их фьорд.       Народ расходился, а Провидец наблюдал за Флоки и девочкой на его руках.       Боги открыли ему лишь малую тайну будущего и ещё меньше доверили раскрыть остальным, но ему хватило и этого. Совсем скоро на попечении Флоки окажется ещё один ребёнок, мальчик. Несчастный калека, который найдёт поддержку в лице этой девочки, что прибило к их берегам.       И только мать и отец мальчика смогут узнать в девочке, что станет ногами и щитом их четвёртого сына, ту самую Деву, что на протяжении веков приходила в первую ночь рождения ко всему роду, берущему начало от самого Одина.       Но это в будущем. Аслауг пока что находится в Медовом Дворе, а Рагнар… Его считают погибшим, но нет. Он как зверь — зализывает свои раны и совсем скоро вернётся к стае.       Мальчик и девочка. Связанные долгой историей… Они совершат невозможное: отвоюют веру, предотвратят Рагнарёк. Но это будет в далёком будущем. Сейчас же сын Рагнара всё ещё ребёнок, а эта девочка борется за свою жизнь.       В одиночестве Провидец вернулся в свою хижину. Он подождёт. Провидец уже считал, что боги удостоили его великой чести — видеть как растут те, кто спасут все девять миров.