The Promised Queen

      Финальный раунд рыцарского турнира затянулся на целый день, топот копыт боевых жеребцов гремели на арене, пока поле не превратилось в изрытую пустошь, увеянную обломками копий и клочьями вырванного дерна. Нед был свидетелем многих турниров – те, что устраивали в Орлином Гнезде, в Староместе и турнир в Штормовом Пределе, который лорд Стеффон устроил в честь именин своей дочери. Однако ни один из них не собрал столько рыцарей, как Харренхолл. Пять полных дней понадобилось участникам, чтобы сразиться, и даже финал занял весь шестой – невиданная роскошь для Вестероса, где турниры обычно завершались за день.       Нед никогда не славился умением держать копьё: он был выбит из седла лордом пограничной стражи ещё в середине состязаний. Но Брандон – совсем другое дело. С копьём он был также хорош, как и с мечом. Он сбил с коня одного из Мормонтов, юного рыцаря из дома Ройсов и Аддама Марбранда.       — Они уже сплели венок из зимних роз, – уверенно сказал Брандон, поправляя серые доспехи с серебряным лютоволком на груди. – Прекрасный символ примирения. Зимние розы для моей королевы любви и красоты. Рослин успокоится, когда я её короную. Я уже добился её руки с венком из золотых цветов – и сделаю это вновь.       Успокоит ли это её? – подумал Нед. Его взгляд нашёл Рослин среди толпы зрителей. Она играла с маленьким мальчиком, чьи чёрные волосы и смеющиеся глаза выдавали в нём четырехлетнего Ренли. Мальчик был похож на свою сестру больше, чем на Станниса.       С тех пор как Лианна исчезла, она переселилась в один из покоев замка, и со Старками почти не общалась. Она даже не появилась ни на финальных раундах стрельбы из лука, ни на пеших боях. Рослин легко натягивала лук, научившись этому в Винтерфелле, и с презрением относилась к половине участников, считая их бесполезными, когда они вместе смотрели первые схватки.       — Ни один из них не стреляет так метко, как я, – со скукой пожурила она одного неумелого мальчишку.       Неду хотелось бы думать, что её отсутствие объясняется просто скукой, но это было не так. После обличительных слов лорда Родрика на пиру она не обмолвилась ни словом ни с ним, ни с остальными Старками. Даже Станнис был в ярости.       — Я не прошу тебя предавать семью, но хватит делать из нас дураков! – бушевал Станнис, когда Нед пришёл в шатёр Баратеонов с извинениями. – Ты действительно веришь, что мы поверим, будто это ты отец бастарда, а не твой брат? Где он, этот ублюдок, сын паршивой шлюхи? – выплюнул он с непривычной для себя злобой.       Станнис редко ругался, и его ярость обрушилась по Неду сильнее, чем любой удар мечом. Он называл Брандона трусом – и это было ещё самым мягким из его сказанных слов. Нед выслушал всё молча, зная, что заслужил это за то, что должен был сказать Рослин правду ещё тогда, как только узнал её.       К его удивлению, Станнис позже всё же подошёл к нему и пробормотал короткое извинение:       — Мне не следовало так с тобой разговаривать, – неохотно признал он. – Ты не виноват, что твой брат не может держать член в штанах.       Станнис был рассудителен, и вины на самого Неда не возлагал, и их дружба, возможно, сохранится, но Нед понимал – прежней близости между их домами больше не будет. Его отец не спал уже несколько ночей подряд после побега Лианны, обременённый тем хаосом, что устроил его старший сын.       — Какими бы уловками ты ни пользовался, чтобы угодить женщинам, сейчас самое время пустить их в ход. Песни, цветы, подарки из ближайшего городка… Обещай ей хоть собственную голову – женщины переменчивы. Раз уж она влюбилась в тебя однажды, может влюбиться снова. А если смягчится – лорду Стеффону ничего не останется, кроме как уступить, – посоветовал отец Брандону, когда лорд Стеффон пригрозил расторгнуть помолвку.       Брандон накануне действительно принёс ей цветы, но даже не добрался до её покоев.       — Его Величество требует полной тишины и не примет гостей, – вежливо сообщил ему сир Ливен Мартелл, поскольку покои короля находились на том же этаже, что и её.       Брандон вернулся ни с чем. Именно поэтому он изменил стратегию: победа на турнире могла бы превратить скандал в красивую сказку – роман, а не позор.       Но Нед сомневался, что у брата что-то выйдет. На поле вышли и другие достойные рыцари, включая четверых из Королевской гвардии. Как Брандон надеялся превзойти сира Эртура Дейна или Барристана Селми? И всё же, окрылённый недавними победами в Штормовом Пределе, он был полон уверенности. А Нед, как обычно, предпочёл промолчать.       На поле принц Рейгар сошёлся с лордом Джоном Ройсом. Доспехи Рейгара были чёрными как ночь, украшенными надгрудником с трёхголовым драконом дома Таргариенов, выкованным из рубинов. Его шлем украшали шёлковые золотые и красные ленты, напоминающие языки пламени. Лорд Джон, в своих древних бронзовых доспехах с рунами, якобы оберегающие от зла, выглядел не менее внушительно.       После двух ударов, когда копья рассыпались в щепки, толпа взревела, приветствуя принца Драконьего Камня. Нед вспомнил, как быстро тот учился в Штормовом Пределе. Рейгар не повторял своих ошибок, мог держаться на равных даже с сиром Эртуром, мечом Зари, и, похоже, лишь отточил своё мастерство за прошедшие годы.       Лорд Джон лежал в пыли, опираясь на локти, задыхаясь от удара. Принц снял шлем, обнажив бледное лицо с тонкими чертами, и протянул руку.       — Я только что сразился с одним из величайших рыцарей Семи Королевств, – выдохнул лорд Джон, искренне, принимая помощь. – Благодарю вас, Ваше Высочество.       — Слишком щедрая похвала, милорд, – отозвался Рейгар с сдержанной улыбкой.       Но улыбка угасла почти мгновенно. Когда противник покинул поле, принц остался стоять один, устремив взгляд вдаль, будто его мысли унеслись далеко отсюда, а затем, после этого он увёл коня прочь.       Как странно, подумал Нед. Он только что выиграл состязание, но в глазах не было радости. В Ланниспорте ему случалось видеть, как в нём вспыхивает нечто похожее на счастье – особенно когда толпа или его невеста приветствовали его. Принц всегда носил в себе оттенок печали, но тогда это было что-то мимолётное. Нед задавался вопросом, что же произошло при дворе, что усугубило печаль, которая теперь, похоже, тяготило его. Скоро он станет королём, и невеста у него – красавица, не уступающая его кузине. Так почему же в его взгляде столько боли?

***

      Еды было вдоволь. В полдень Нед выбрал свежеиспечённый хлеб и жареное мясо, тогда как Станнис ограничился репой и толстыми ломтями ветчины. Кухни Харренхолла, вероятно, работали не покладая рук, пытаясь накормить такое количество гостей. Сладостей тоже было в изобилии: пряные коричневые лепёшки, ежевичные пироги и маслянистые головки сыра – всё это было разложено на длинных столах у поля для зрителей.       Многие предпочли поесть на тенистых берегах Божьего Ока, нежели жариться под солнцем на помостах. Некоторые удалились в свои шатры, Нед и Станнис выбрали первое.       — Никогда не понимал такой расточительности, – проворчал Станнис, откусывая кусок хлеба. – Пять дней рыцарских поединков, три дня пеших схваток и тысячи рыцарей. Да простят нас боги за расточительство – но то, что устроил лорд Уэнт, можно армию прокормить.       — На юге еда и правда в изобилии, – согласился Нед. – Тем, что они съедают за день, можно прокормить Зимний городок неделю. Замок Харренхолла, должно быть, весьма богато, раз…       — Лорд Уэнт не мог оплатить это всё, – перебил его Станнис. – Он, скорее всего, и половины расходов не покрыл. Остальное покрывает принц – из казны и доходов с Драконьего Камня. Возможно, мой отец тоже что-то вложил.       Наступило неловкое молчание. Нед привык к таким паузам; после того, что Брандон натворил, ему ещё повезло, что Станнис вообще с ним разговаривал. Его друг был упрям и суров, но справедлив и рассудителен. Нелегко было удержаться от злости на брата человека, опозорившего твою сестру.       — Как Рослин? – осторожно спросил Нед.       — Вчера ездила верхом с дамами, – вздохнул Станнис. – А днём раньше, похоже, напилась. Я понял это по её лицу. Сам виноват, что на неё накричал тогда, но почему она не может вести себя как положено леди?       Станнис был действительно подавлен, сильнее, чем Нед когда-либо видел прежде, иначе он бы не говорил того, чего не следовало. Нед вспомнил ту холодную ночь в Орлином Гнезде. У Рослин настроение наверняка ещё хуже, чем у брата. Она годами старалась заслужить уважение на Севере – и была вознаграждена скандалом, о котором шепчутся по всему королевству. Чувство вины за то, что не сказал ей правду вовремя, тяжким бременем лежало на сердце Неда, и он не представлял, как искупить свою ошибку. Станнис считал, что ничего не знал об измене Брандона, и Нед стыдился своей трусости из-за того, что не признался, что знал об этом с самого начала.       — Мне очень жаль, что всё так получилось, – вновь извинился он, зная, что это слова ничего не изменят. – Если я могу хоть чем-то помочь…       Станнис поморщился, но промолчал.       — Два дня назад Рослин попросила отца отправить её домой, в Штормовой Предел, – проговорил он наконец. – Обычно она бы не пропустила финал такого грандиозного турнира. Мать уговорила её остаться, пообещала, что она сможет выбрать себе нового жениха из числа рыцарей, но даже это её не убедило. Впервые в жизни я ловлю себя на мысли, что хоть кто-то из них ей приглянется. Кто-угодно, только не Красный змей Дорна, – добавил он резко.       Для Станнис было необычно быть таким разговорчивым, но, похоже, он отчаянно нуждался в ком-то, кому можно излить душу.       Нед затаил дыхание.       — Принц Оберин?       — Бессовестный дорниец, осмелившийся просить её руки, хотя у него уже трое бастардов, – прорычал Станнис сквозь стиснутые зубы. – А она, боюсь, всерьёз обдумывает это.       — Лорд Стеффон дал согласие? – с трудом спросил Нед.       — Нет, пока нет. Но если она будет настаивать, он уступит, – Станнис устало покачал головой. – А что ещё ему остаётся?       С турнирного поля донёсся голос глашатая, объявляя о начале дневных состязаний, прерывая их разговор.       — Иногда мне жаль, что ты не первенец в семье лорда Рикарда, – бросил Станнис на прощание, поднимаясь с травы.       Эти слова поразили Неда сильнее, чем он ожидал. Если бы он был наследником Винтерфелла… Одна только мысль об этом зажгла в нём что-то опасное. Будь он старшим сыном, обратила бы Рослин свой взор на него, а не на Брандона? Он не был так красив и обаятелен, как его брат, в то время как она была прекрасна и полна сил. Разве девушка, воспитанная королевой, когда-либо обратила бы на него внимание? Она была помолвлена с принцем Таргариеном двенадцать лет. Нед знал её только потому, что был другом Станниса, а она была приветлива со всеми. Он даже не был уверен, что их дружба – если её можно так назвать – была чем-то особенным.       Обычно он не позволял себе размышлять о таких невозможных вещах, но сейчас не мог не задаться вопросом: что если он был её женихом, а не Брандон? Нед был бы самым счастливым человеком на свете. Он никогда бы не оставил её одну управляться с северными лордами, и никогда бы не опозорил её бастардом. Почему Брандон вообще взглянул на леди Барбри, когда у него уже была леди Рослин? Нед бы не сводил с неё глаз до конца жизни.       Он с горечью проглотил свои мысли. Он был всего лишь вторым сыном, недостаточно красивым и знатным, чтобы стать её женихом. С чего бы Рослин смотреть на тихого и немногословного мужчину? Если бы той ночью в Орлином Гнезде Рослин встретила Брандона, он бы рискнул. Но Нед слишком робок, чтобы даже заговорить с ней. И с Эшарой ничего не случилось – он не мог предложить ей ни земли, ни титула.       Он заставил себя стряхнуть с себя эти иллюзии, когда они вернулись на свои места.       По мере того как день клонился к вечеру, бои стали всё напряжённее, привлекая зрителей вновь потянутся к трибунам.       Лорд Мейс Тирелл возбуждённо щебетал с сёстрами, несмотря на то, что его выбили из седла в первый же день турнира.       — Полагаю, финальный поединок будет между сиром Барристаном и сиром Эртуром, – вещал он. – Ставлю пятьдесят золотых на меч Зари!       — Щедро, – фыркнула леди Янна. – Я рискну только пятью на сира Барристана.       Королевская ложа пустовала – король не показывался на людях с тех пор, как посвятил Джейме Ланнистера в Королевскую гвардию. Лорд Тайвин тоже был в тени все эти дни, но сегодня явился со всеми Ланнистерами. Изумруд на шее леди Серсеи сверкал на солнце.       Знамёна всех цветов развевались на ветру. Нед увидел серебряную форель Талли на синем и красном, серую башню Хайтауэров, оранжевое солнце Мартеллов, коричневое знамя Дарри, чёрно-красное знамя Блэквудов и пурпурную молнию Дондарионов.       Леди Лиза хихикала с сестрой, а лорд Хостер беседовал со своими знаменосцами. Леди Кейтилин повезло, что она стала наследницей Риверрана, избавившись от унижения из-за неверности Брандона.       Нед вновь перевёл взгляд на поле: Брандон сбил с сёдла сира Гарта Хайтауэра. Следующим его противником был наследный принц. Брандон въехал на поле в шлеме в виде волчьей головы, сверкая полированными доспехами, а принц поднял копьё в доспехах цвета ночи.       Все это лишь мечты, напомнил себе Нед. Брандон может вернуть расположение Рослин, если победит, а он сам – слишком неуклюж для турниров. Он повернул голову, с любопытством наблюдая за реакцией Рослин.       Рослин сидела под навесом в платье цвета озера, которое подчёркивало её глаза. Лицо её оставалось холодным, безразличным. И неудивительно. Её жених опозорил её бастардом, а принц остался равнодушен, когда король Эйрис оскорбил Баратеонов четыре года назад. Какое ей дело до того, кто победит?       Спустя несколько минут в жестокой схватке Брандон пал под натиском Рейгара. Когда принц выбил его из седла, он взлетел в воздух, отчаянно махая руками. Нед услышал глухой удар шлема о землю – к счастью, не череп. Толпа ахнула, но вскоре разразилась ликованием – не Брандону, а принцу, их любимцу. После того пира Брандон потерял расположение многих.       Принц даже не взглянул на него и не снял шлем. Рейгар прошёл мимо с холодным безразличием, готовясь к следующему поединку. Брандон стиснул зубы и покинул поле, с выражением разочарования на лице.       Затем последовал ещё один поединок, в котором сир Джонотор Дарри проиграл сиру Барристану. Сир Эртур был сбит с коня Рейгаром, сломав семь копий, и толпа ещё громче взревела, приветствуя своего принца. В решающей схватке сразились сир Барристан и принц Драконьего Камня.       В тот день Рейгар казался неудержимым, одолев четырёх королевских гвардейцев. Рядом с ним Бенджен ахнул от благоговения, а отец похлопал Брандона по плечу, когда тот снимал доспехи, его волосы были мокрыми от пота.       Когда поединок должен был вот-вот начаться, и два рыцаря выехали на центр поля, толпа достигла апогея.       — Пятьдесят золотых драконов для твоей сестры, Мейс, – поддразнила сына леди Оленна. Алери Хайтауэр посмеялась над мужем и поболтала с братом, сиром Бейлором, а принцесса Элия оттаскивала сына, который наклонился через край. Маленькая девочка перебежала от принца Дорана к Лионелю Хайтауэру – вероятно, это была принцесса Арианна.       Леди Серсея глядела на поле с мечтательной улыбкой. Если принц победит, наверняка, коронует её, подумал Нед. Ему было двадцать два – пора выбирать невесту. Он уже танцевал с Серсеей Ланнистер на пиру в честь открытия, и венок из роз станет тем объявлением, которое так нужно королевству.       Сражение было достойным. Сир Барристан был не так молод, как прежде, служивший в Королевской гвардии ещё со времён прадеда Рейгара, но он был всё ещё грозен. Несколько раз казалось, что он вот-вот собьёт принца. Нед внимательно наблюдал, как ломались копья, как всадники сталкивались и разбегались.       Лишь когда сир Барристан начал уставать, напряжение спало. Прежде чем кто-либо успел отреагировать, легендарный рыцарь упал от лёгкого удара, который, казалось, никто не ожидал, станет решающим. Принц объявил о своей победе, и раздавшиеся крики были такими громкими, что напугали лошадей. Теперь всё королевство знало, что их принц – грозный воин, подумал Нед. Это укрепит его позиции перед Великим Советом.       На его копьё водрузили венок из синих роз, когда он поехал вдоль трибун с ясной целью. Не было никаких сомнений, кого именно он коронует. Королева Рейлла отсутствовала, а из всех дам принц выказал внимание лишь леди Серсее Ланнистер. Она уже подалась вперёд, предвкушая цветы на своих коленях.       Но Рейгар проехал мимо неё. И не остановился, пока не оказался под золотым знаменем дома Баратеонов, где возложил венок на колени своей кузины, снимая шлем.       Рослин смотрела на него с растерянностью и недоверием, а над трибунами повисла тишина. Нед почувствовал, как напрягся Брандон рядом с ним.       И сам он тоже замер.       Он не мог поверить своим глазам, пытаясь найти хоть какое-то логичное объяснение этому абсурду. Это не скандал, убеждал он себя. Ближайшей родственницей Рейгара была его кузина, и в отсутствии королевы было разумно почтить её.       Если бы не было этой помолвки, длиной в двенадцать лет…       Формальной помолвки у принца не было, но лицо лорда Тайвина говорило само за себя. Нед не мог оправдать действия Рейгара, как и никто другой. Принц был не настолько глуп, чтобы не думать о последствий, если это был всего лишь семейный жест. Тут скрывалось что-то большее. Может быть, он просто хотел поддержать кузину после позора, нанесенного ей её женихом? Нед отчаянно хотел верить в это.       — Оскорбление нашему дому и её чести, – прошипел Брандон.       Нед закрыл глаза. Буквально несколько дней назад его брат сам опозорил её, и Баратеоны наверняка скоро сами разорвут помолвку. Но, похоже, его брат был настолько самоуверен и высокомерен, что всё ещё верил, что Рослин – его.