The Promised Queen

      Покои Харренхолла были столь огромны, будто их возводили не для людей, а для великанов. Полуэтажом ниже опочивальни лорда располагался солярий – за что Эртур молча благодарил Семерых. Это, по крайней мере временно, спасало их от скандала. Принц привёл в свои покои бывшую невесту, и они не выходили до самого рассвета. Было бы катастрофой, если бы её увидели, покидающей комнату Рейгара при свете утра. Но поскольку солярий находился этажом ниже, она могла уйти, не вызывая слухов.       Большой очаг давно остыл, а на дубовом столе стояли две нетронутые чашки чая. В коридоре за дверью стояла тишина, не было ни звука шагов слуг. Эртур стоял на страже за дверью. Тишина за окном подсказывала ему время: шум с кухни начинались примерно через два часа после часа соловья. Пока что было слишком рано, чтобы слуги метались по Внутреннему двору, разнося еду в шатры, где располагались лорды и леди.       Сквозь подвальное оконце Эртур мог разглядеть зал, занимавший весь этаж. Покои лорда Уэнта были величественными, словно зал небольшого замка – даже в Звездопаде, родовом замке Дейнов, главный зал едва ли был просторнее лордских покоев в Харренхолле.       — Горячий мятный чай с мёдом, должен помочь от головной боли. Помню, это был твой любимый, – сказал принц, сцепив пальцы и положив руки на живот. Рейгар был в чёрной тунике, свободно накинутый поверх рубахи. Рядом сидела леди Рослин, всё ещё в зелёном шёлковом платье, в котором она была в прошлым вечером. Оба выглядели небрежными. Её густые чёрные волосы, распущенные, спадали до талии, а серебряные пряди Рейгара рассыпались по плечам.       Даже с уставшим лицом и взъерошенными волосами она оставалась красивой. Эртур вздохнул и отвёл взгляд, когда она поправила волосы, обнажив слабые красные следы на бледной шее. Он никогда бы не подумал, что Рейгар – именно тот, кто отведёт пьяную женщину в свою постель. Двигали ли им отчаянная любовь, или он просто пленён её красотой, как и многие другие? У Эртура не было ответов. Но ни одно из этих объяснений не делало случившееся уместным.       Возможно, это был не первый случай. Он не раз задавался вопросом, что же на самом деле произошло в ту ночь, перед внезапным отъездом леди Рослин. Рейгар не был человеком, подвластным страстям. Долг Эртура обязывал его сопровождать принца почти каждый раз, когда тот покидал Красный замок, и ни разу их путь не вёл в бордель, и ни одна шлюха не была доставлена в твердыню Мейгора.       По милости Матери, на верхнем этаже башни было мало обитателей, которые могли стать свидетелями поведения Рейгара прошлой ночью. Сам принц там занимал свои покои, а рядом располагались комнаты Эртура и сира Герольда; у короля тоже были просторные покои, которые он делил с двумя стражами Королевской гвардии. Сир Ливен и сир Освелл охраняли короля днём и ночью. Сир Барристан не дежурил, вероятно, по замыслу принца – Рейгар не желал, чтобы рядом с его отцом находился кто-либо действительно надёжный.       Комнаты леди Рослин располагались в западном конце коридора, и, по-видимому, она была единственной из тех, не входившая в королевскую свиту, кому выделили покои на этом этаже. Эртур сомневался, что это было простым совпадением. Хотя на этаже оставалось немало пустующих комнат, ещё в самом начале принц настоял, чтобы их заняли. Однако он не привёз с собой столь многочисленную свиту, чтобы оправдать их заполнение, и слуг разместили в подвальные комнаты. Эртур подозревал, что это было сделано нарочно – чтобы ограничить лишние глаза и уши, не дать праздным слугам шастать по башне, а главное, чтобы помешать королю сорвать созыв Великого Совета. Сторонники короля всё ещё прятались в тени, недовольные грядущим концом своей власти. В таком свете размещение леди Рослин выглядело далеко не случайным; Эртур видел, как Рейгар обсуждал что-то с управляющим днём ранее и дал согласие на открытие комнат ещё до скандала с Брандоном.       — Это не тот чай, который я просила, – сказала Рослин, поднимаясь с мрачным выражением лица. В её голосе звучала холодная острота, резко контрастировавшая с мягкостью тона принца.       — Хочешь послаще? Я могу их попросить, – предложил он, тоже вставая, почти с искренним рвением.       — Перестань притворяться, Рейгар. Мне нужна чаша лунного чая за наше вчерашнее баловство, – произнесла леди Рослин голосом полным горя. – Если в тебе осталось хоть капля доброты, сделай это для меня.       Принц глубоко вдохнул и потянулся к её руке.       — Тебе это не нужно, раз… – Он запнулся, будто хотел дать обещание, но она прервала его.       — Что значит не нужно? – её голос зазвенел, как натянутая струна. – А если я забеременею? Для тебя бастард ничего не изменит – Серсея Ланнистер всё равно станет твоей женой. Но ты подумал, что будет со мной?       — Наш ребёнок никогда не будет бастардом. Он станет моим наследником и однажды сядет на Железный трон. Я не женюсь на леди Серсее.       Эртур провёл ладонью по лбу, слыша то, что уже давно подозревал. Причина, по которой Рейгар обставил бывшие покои королевы в её вкусе, его безразличие к решению короля завербовать Джейме в Королевскую гвардию, его настойчивость найти Рослин после скандала с Брандоном Старком и его смелость привести её в свои покои.       Когда Эртур собрал воедино всё, он понял, что намерения принца Драконьего Камня были ясны с момента их прибытия в Харренхолл. Ещё тревожнее было то, что Рейгар начал действовать задолго до того, как узнал о бастарде Брандона. Если бы лорд Родрик Рисвелл тогда не выступил, принц рисковал оскорбить сразу два великих дома.       Вот почему он не осудил поступок Джейме. Лорд Тайвин почувствовал бы себя униженным, если его дочь обойдётся без внимания, но он был бы вынужден принять это – ради сына. А лорду Рикарду придётся выбирать: выдать дочь за многообещающего и красивого наследника или за уродливого карлика, моложе Лианны на несколько лет.       Но никто не мог предсказать, что Джейме Ланнистер и Лианна Старк окажутся настолько глупыми, чтобы сбежать. Эртур поправил шлем. Он лично тренировал Джейме годами. Мальчик был исключительно одарён во владении мечом, но его недостатки были столь же очевидны. Джейме было суждено стать легендарным рыцарем, образцом доблести, но обречённым на смерть по глупым причинам, как обычно изображают песни и сказания. О чём вообще Джейме думал, когда осмелился взять с собой дочь Верховного лорда? Лорд Рикард утверждал, что отправил Лианну назад, а скандал её брата прикрыл её исчезновение. Но если приглядеться внимательно, было несложно догадаться, куда она на самом деле направлялась.       Одного лишь мастерства с мечом было недостаточно, чтобы стать достойным наследником отца. Эртур и сам отказался от притязаний на Звездопад по схожим причинам. Несмотря на его превосходство в бою и признание меча Зари, его брат Герольд был более пригоден для титула лорда.       Его мысли прервал голос леди Рослин.       — Ах, думаю и король Эйгон Недостойный говорил такое о великом с Деймоном Блэкфайром, – язвительно бросила она, слёзы ярости блестели в её синих глазах. – Наверное, те же обещания он шептал принцессе Дейне. Как трогательно, что ты учишься у лучших правителей в истории.       Рейгар был явно напуган её видом и попытался обнять её, утешить, но Рослин шагнула прочь, не позволив ему приблизиться.       — Ты станешь моей королевой после Великого Совета, – вновь повторил Рейгар, уверяя её.       Но леди Рослин, похоже, ему не поверила.       Она с силой потёрла виски, как будто стараясь заглушить нарастающее раздражение, затем подошла к гобеленам, резко отдёрнула их и распахнула окна. Ледяной утренний воздух ворвался в комнату, пронизывая её холодом, который ощутил даже Эртур. Тёплые дни начало года обманули многих, создав иллюзию приближающейся весны, но на самом деле зима ещё не отступила. Дни были тёплыми, но затяжной холод ночей напомнил ему, что Речные земли совсем недавно пережили ливень, и град обрушился на них всего за несколько месяцев до турнира.       Леди Рослин слегка дрожала, опершись о стену. Ветер не облегчал головную боль – напротив, только усиливал её. Рейгар тут же оказался рядом, протягивая чашу с дымящимся чаем. На этот раз она не отказалась.       — Королевой? – повторила она с горькой усмешкой. – Я уже не наивная четырнадцатилетняя девочка, чтобы верить таким словам. Станнис невыносим, но в одном он прав: я слишком легко доверяю красивым речам. Ты мог послать гонца в Штормовой Предел, к моему отцу, в любой момент за эти три года до моего отъезда на север. Но ты этого не сделал. Вместо этого ты обручился с леди Серсеей. Почему же вдруг ты так внезапно передумал?       — Это никогда не было официально. Лорд Тайвин просто предложил, – сказал Рейгар дрожащим от тревоги голосом. – Ты ведь знаешь, где на самом деле моё сердце…       Боль в его взгляде была несомненная, почти мучительной, которую Эртур редко видел в нём. Но даже это не помешало леди Рослин обрушить на него свои слова.       — Вот только ты себя так не вёл. Мою помолвку дважды расторгали, и теперь ты думаешь, что можешь брать меня, когда вздумается, без последствий? – Её голос стал резким, в глазах бушевали гнев и боль. – Ты затащил меня в свою постель и надеешься оставить с бастардом, чтобы у меня не осталось выбора, кроме как стать твоей любовницей, пока ты женишься на дочери Десницы. Таков твой план? Я не жалела об этом сначала, но теперь… – продолжала она, горько рассмеявшись. – Полагаю, это честь – быть матерью великого бастарда. Не терпится попросить Станниса возглавить восстание ради претензий моего сына после твоей смерти!       Сравнение лишили Рейгара красок, сделав его бледным, как никогда прежде. Губы его шевелились, но слов не было слышно. Недоверие, звучавшее в её голосе, лишили его дара речи.       Эртур закрыл глаза, понимая её недоверие. Обещание было слишком хорошим, чтобы быть правдой. А отказ Рейгара достать ей лунный чай… в глазах принца он собирался женится на ней, возможно, через месяц после Великого Совета. Ему было двадцать два, и он отчаянно нуждался в наследнике и не желал терять ни единой возможности.       Но леди Рослин ничего не знала о его планах, которые были настолько рискованными и абсурдными, что даже сам Эртур поначалу не решился поверить. Король Эйрис держал при себе любовниц, и вполне было естественно опасаться, что его сын пойдёт по его стопам. Рейгар был благородным, но кто скажет, что Эйрис когда-то не был таким же в молодости? Четыре года разлуки создали пропасть между некогда близкими людьми. После всего пережитого леди Рослин слишком устала, чтобы верить.             — Я бы никогда так с тобой не поступил, – прохрипел Рейгар, голос его был хриплым от боли. Он вынул из кармана серебряную цепочку с лунным камнем – кулон засверкал в утреннем свете. – Это серьга, которую ты оставила на моей постели в ту ночь. Я носил её каждый день. Ни на миг не забыл о тебе…       Он вложил в её ладонь серебряную цепочку, и леди Рослин посмотрела на него молча. На миг в глазах Рейгара мелькнула надежда, но её следующие слова уничтожили её.       — Значит, ты носил её, когда танцевал с леди Серсеей, – пробормотала она тяжёлым от усталости голосом. – Жаль, что я нашла тебя той ночью. Было бы проще, если бы не нашла. Если ты не принесёшь мне чашу лунного чая – я найду её сама. Скоро час трапезы, мне пора. Давай сохраним хоть крупицу достоинства и закончим этот бессмысленный спор. Прошлая ночь была ошибкой. Но это не повод придумывать столь нелепую ложь.       Она ещё раз взглянула на лунный камень – грустно, почти прощально, прежде чем выбросила цепочку в распахнутое окно.       — Заменить свою Ланнистерскую невесту мной, когда я всё ещё, пусть формально, обручена с Брандоном? У тебя было три года, Рейгар. Но ты ничего не сделал. Даже Ренли смог бы понять, как абсурдно это звучит теперь.       Она прошлепала по ковру и вышла из комнаты. Принц остался стоять на месте, словно её слова лишили его всех сил. По его щекам текли сверкающие слёзы. Эртур стоял у двери, испытывая глубокое беспокойство. Впервые за много лет он увидел плачущего Рейгара.       Как же всё дошло до этого? – подумал он. Когда-то они были многообещающей парой. Леди Рослин умела вытянуть Рейгара из его мрачных настроений, её жизнерадостность вызывала у него улыбки. Она обладала непревзойдённым влиянием на него, умея исцелить своего сломленного, меланхоличного кузена. Но теперь, понял Эртур, она также обладала силой, способной сокрушить его так, как никто другой.

***

      — Милорд, мы обыскивали Королевский тракт и Золотую дорогу два дня, – доложил сир Освелл Кеттлблэк, облачённый в красный плащ гвардейцев Ланнистеров. Он осторожно поднял голову, желая понять по лицу Тайвина, можно ли продолжить. – Но их не видели ни на одной из дорог. Если бы они направились на север, кастелян Дарри непременно заметил бы их.       — А как насчёт Золотой дороги? Личестер, Жёлуди, Стоунхедж – ты спрашивал там? – Тайвин с трудом сдерживал ярость. – Они взяли с собой только двух лошадей; им пришлось бы где-то остановиться. Вы проверяли постоялые дворы?       Сир Освелл умолк, опустив голову с видом виноватого человека.       — Стая безмозглых тупиц! – кулак Тайвина с грохотом опустился на стол. – Насколько далеко они могли уйти за два дня? Самое большее, куда они могли добраться, – это городок возле Стоунхеджа, если ехали без отдыха. Вы должны были обыскать каждый уголок в этих местах – ярмарки, рынки, харчевни возле Линчестера и Жёлудей. А на гостинице на перекрёстке вы были?       — Трое наших туда заглядывали, милорд, – быстро ответил сир Освелл, схватившись за возможность ответить хоть на что-то. – Прислужницы сказали, что ни рыцаря с золотыми волосами, ни девушки с каштановыми не видели.       Тайвин Ланнистер редко прибегал к брани, но теперь стиснул зубы, обдумывая самые язвительные проклятия, какие слышал со времён смерти этой злосчастной женщины, Эллин Рейн. Как мог пропасть Джейме? Он предупреждал сына десятки раз: не совершай глупостей, потерпи – и Рейгар, как только взойдёт на трон, избавит тебя от белого плаща. Тогда никто не посмеет тронуть его наследника.       Но этот глупый мальчишка, влюблённый в свои турниры и пресловутое рыцарство, рискнул всем ради жалкого состязания. Не о чем беспокоиться, сказал себе Тайвин, когда Эйрис объявил о назначении Джейме в Королевскую гвардию. Рейгар, став королём, отпустит Джейме; новый монарх не станет удерживать того, кто не желает служить. Рейгар был умнее и рациональнее своего безумного отца, и он примет правильное решение. И, с Серсеей в роли будущей королевы, Джейме не останется в белом.       Однако Джейме выбрал путь, ведущей к гибели. В глазах королевства он был жертвой, но его дезертирство лишило их всех рычагов влияния. Хотел он того или нет, но побег из Королевской гвардии – это измена.       И всё же Тайвин успокоил себя, заверив, что его наследник будет в безопасности. Наследный принц не посмеет оскорбить его, даже несмотря на побег Джейме. Если что, он мог бы потребовать погашения долгов – и добиться освобождения сына.       — Продолжайте прочёсывать дороги, – приказал он, голос обжигающий, как кипящее вино. – Не упустите ни одного трактира, ни одной деревушки. Они наверняка прячутся где-нибудь. Куда ещё могли деться зелёный мальчишка и юная девица? Если вы снова не принесёте полезных вестей – вы не достойны служить настоящему лорду.       До Великого Совета оставалось всего три дня, и Тайвин был уверен, что новый король объявит о своём выборе невесты. Рейгар танцевал с Серсеей на пире открытия, подавая ясный сигнал. Тень, брошенная поступком Джейме, исчезнет, как только королевская корона украсит голову Ланнистерской дочери.       Тайвин сделал глоток вина, когда долговязый Освелл Кеттлблэк покидал его покои. Он прикрыл глаза, размышляя о следующих шагах.       Верховный септон прибыл вместе с королевской свитой. Было бы уместно, чтобы Рейгар короновался прямо перед собравшимися лордами и леди – их верность он должен был закрепить сразу. Торжественная церемония в Великом зале Харренхолла будет идеальным началом.       Что до Эйриса, то его следовало бы заточить. Возможно, на Драконий Камень, чтобы погасить остатки надежд у его немногих сторонников.       — Милорд, – раздался стук в дверь, прерывая его мысли.       — Войди, – скомандовал Тайвин, подняв голову.       Это был его оруженосец, Аддам Марбранд, худощавый мальчишка с рыжевато-золотыми волосами.       — Лорд Рикард желает видеть вас, милорд.       — Передай, что у меня гость, – отмахнулся Тайвин.       — Он уже ждёт за дверью, – осторожно возразил Аддам.       — Хорошо. Скажи слугам, пусть принесут чай в мои покои. Я приму его через несколько минут, – Тайвин сощурился, возвращаясь к размышлениям.       Рикард Старк обвинил Джейме в похищении дочери и требовал объяснений и компенсации. Тайвин уже уверил его, что Лианна станет леди Утёса Кастерли, вне зависимости от исхода. Хотя Тайвин не собирался завещать Утёс Тириону, предложение руки могло умиротворить лорда Рикарда – если вдруг, в невероятном случае, Джейме не вернётся. Но это маловероятно. Они, скорее всего, сбежали вместе, а значит, вернутся парой.       Обвинение было нелепым: Джейме не стал бы похищать девушку. Она ушла добровольно. Виноват сам Рикард – его наследник только что устроил великий скандал, а дочь оказалась настолько легкомысленной, что сбежала.

***

      День выдался долгим. Эртур взял у слуги тарелку с пирогом и кувшин с чаем и направился в солярий. Сцена, свидетелем которого он стал на рассвете, всё ещё стояла у него перед глазами. Рейгар, охваченный отчаянием, приказал ему и нескольким слугам обыскать траву у подножия башни в поисках утерянного кулона, но ничто не блеснуло среди густой изумрудной зелени.       Сегодня состоялись финальные поединки в стрельбе из лука и в пешем бою, но ни Эртур, ни Рейгар на них не появились. Они участвовали лишь в рыцарском турнире, финал которого должен был состояться через два дня, на девятый день турнира.       Днём принц встретился с лордом Родриком, и с тех пор не выходил из своих солярий. Эртур всегда восхищался способностью Рейгара сохранять самообладание; тем утром он серьёзно поссорился с кузиной, но уже через несколько часов тот вновь занялся делами, будто ничего не произошло.       Лорд Родрик Рисвелл прибыл требовать справедливости за свою дочь: леди Барбри была опозорена, а Брандон Старк по-прежнему неженат. Он должен был взять на себя ответственность и жениться на ней. Однако, судя по слухам, Старки не выказывали намерения расторгать помолвку Брандона. События пира были всё ещё свежи в памяти, и лорд Родрик понимал, что должен добиться чего-то до возвращения на север. Его сюзерен мог и не иметь влияния здесь, в Харренхолле, но если он вернётся ни с чем, судьба дома Рисвеллов будет весьма незавидной. Рейгар утешил встревоженного лорда с присущей ему благородной мягкостью, пообещав, что во время Великого Совета настанет день, когда и лорды, и леди со всех концов Семи Королевств смогут подать свои прошения.       — Ваше Высочество, вам принесли ужин, – позвал Эртур, распахивая дверь. Но ответа не последовало. Когда он шагнул вперёд, то чуть не выронил тарелку от увиденного.       Рейгар сидел в том же месте, что и раньше, в руке он сжимал кинжал с рукоятью, инструктированной драгоценными камнями. На его предплечье были свежие порезы, из которых стекала кровь, капая на дубовый стол. Лезвие всё ещё частично вонзилось в плоть. Но страшнее всего было выражение лица принца: почти умиротворённое, будто нанесённая боль приносила ему странный покой.       Прежде чем Эртур обрёл дар речи, он поспешно опустил тарелку и метнулся к принцу, выхватив кинжал из его руки. Рейгар поднял на него затуманенный, растерянный взгляд, словно он только что пробудился от сна.       — Мейстер должен быть во Вдовьей Башне, у птичника. Я приведу его немедленно, – выдохнул Эртур, слова срывались с его губ торопливо, дыхание было прерывистым.       Но Рейгар лишь спокойно закатал рукава и потянулся к пирогу с невозмутимым видом.       — Не стоит тревожить мейстера, Эртур, – сказал он тихо, отворачиваясь. – Это всего лишь небольшие раны. Спасибо, что принёс ужин.       По спине Эртура пробежал холодок. Он не раз замечал на теле принца новые раны, когда они были в Красном замке, и приписывал их к королевскому наказанию. Коросты на ладонях, окровавленные пальцы, неглубокие порезы – всё это вызывало в Эртуре ужас и ненависть к жестокости Эйриса.       Но теперь в его голове начало вырисовываться более ужасающее объяснение.