The Promised Queen

      — Я слишком стар для подобной службы, Ваше Величество. Когда-то у меня был быстрый ум, но теперь… теперь голова старика больше не в силах удержать тяжесть законов и счетов, – голос лорда Аррена звучал скромно. – Будь я на двадцать лет моложе, не колебался бы ни мгновения, чтобы служить в вашем совете.       Джон Аррен и вправду был стар. Его редкие волосы когда-то отливали песчаным золотом, но теперь поседели полностью. Для своего возраста спина его под синим бархатом оставалась прямой, но даже с расстояния в несколько дюймов Эртур уловил кисловатый запах его дыхания, едва прикрытый мятой, которую тот жевал.       Рейгар хотел, чтобы лорд Аррен занял место мастера над законами. Выбор был взвешенный. Джон Аррен пользовался большим уважением, да и воспитывал Станниса Баратеона, будущего шурина Рейгара. Он хотел наладить связи с как можно многими лордами, как только взойдёт на престол. Малый совет Эйриса в основном состоял из лордов Коронных земель, и большинство из них были пустыми фигурами – пока всеми управлял лорд Тайвин. Вполне логично было, что Рейгар предпочёл собрать собственный совет, а не довольствоваться тенью власти Тайвина.       — Мой наследник, Элберт, готов служить вам в любом качестве, какое вы сочтёте нужным, – добавил лорд Аррен искренним тоном.       — Для меня будет честью видеть сира Элберта при своём дворе, – ответил Рейгар со слабой улыбкой. Он откинулся на изголовье кровати; лицо его всё ещё оставалось бледным, как снег, хотя теперь он был куда крепче, чем в первые мучительные дни, когда даже сесть было ему не по силам. – Он будет принят в мою свиту и может отправиться со мной в Королевскую Гавань, если он того пожелает.       Джон Аррен поклонился и направился к выходу.       — Благодарю вас, Ваше Величество. Не стану вас больше докучать. Все мы желаем вам скорейшего выздоровления.       Эртур открыл перед ним дверь. Он задумался: кого же Рейгар назначит на должность? Сначала ему казалось, что это будет лорд Стеффон, поскольку тот восемь лет служил при Эйрисе мастером над законами и справлялся хорошо, но, похоже, у короля были другие планы. Эртур даже перехватил дыхание. Если речь шла о назначении Стеффона Баратеона Десницей короля… он уже мог вообразить себе реакцию лорда Тайвина. Никогда ещё в истории Баратеоны не поднимались так высоко: и королева и десница одновременно.       За те недели, что Рейгар оставался в постели, лорды приходили и уходили, ища аудиенции, их мысли были сосредоточены на пустующих креслах Малого совета. Подхалимов уже отстранили, и теперь на место мастера над монетой рассматривались лорд Хостер, лорд Мейс, сир Бейлор и сир Киван.       Хостер Талли пользовался большим уважением как лорд Риверрана, хотя Эртур сомневался в его талантах к счёту и книгам. Ни разу он не слышал, чтобы лорд Хостер прославился увеличением доходов своих владений. Он был среди кандидатов главным образом благодаря своему статусу. Амбиции у лорда Талли были несомненные – он выдал дочерей за представителей великих домов, но сама по себе амбиция ещё не делала человека хорошим распорядителем казны.       Киван Ланнистер, напротив, казался куда более способным. Его кандидатуру выдвинул его брат. В отсутствии лорда Тайвина именно Киван управлял Утёсом Кастерли и хорошо знал тонкости торговли и финансов. И всё же опасность от Ланнистеров всегда витал в воздухе. Джейме уже был прощён за дезертирство, но требования Тайвина шли куда дальше – он хотел большего, чем смеет просить любой человек. Рейгар всё ещё не назвал Кивана членом совета, и Эртур гадал, не потому ли, что король не желал давать Тайвину ещё больше власти.       Другим возможным вариантом был сир Бейлор Хайтауэр. С тех пор как возмужал, он помогал отцу править Староместом и имел опыт управления портовым городом. Выбор надёжный, пусть и не самый честолюбивый.       Если Бейлор прибудет в Королевскую Гавань, за ним могла бы последовать и Элия. Эртур вздохнул при этой мысли. Сколько лет прошло с тех беззаботных дней в Водных садах, когда они все были молоды и счастливы? Он отогнал воспоминания. Не о детстве нужно было говорить с Элией – а об Оберине. О том пергаменте, спрятанном среди страниц леди Рослин… сердце Эртура сжалось. Оберин был смел, даже безрассуден. Как он мог предложить нечто столь опасное – побег с будущей королевой?       Эртур покачал головой, решив обсудить этот вопрос сегодня. Мысли его снова вернулись к кандидатам. Мейс Тирелл, младший из четырёх, предстал так, словно явился на королевский пир. Его зелёно-золотая туника сияла цветочной вышивкой, а пояс, усыпанный самоцветами, блистал в свете свечей. Человек мог увешать себя всем богатством Хайгардена, но это мало что говорило о его умении распоряжаться деньгами.       Мейс был на год старше Рейгара, но Эртур не видел в нём и крупицы мудрости. Тиреллы не пожалели средств на выражение соболезнований после ранения Рейгара, рьяно демонстрируя верность, вероятно, в надежде укрепить союз. Янна Тирелл, которая должна вскоре выйти замуж за Станниса, вероятно, вернётся ко двору в качестве спутницы леди Рослин, когда та станет королевой. Но когда же состоится эта свадьба? Эртур не имел ни малейшего понятия. Рослин, похоже, и сама не выглядела готовой к замужеству.       Поначалу казалось, что пара постепенно налаживает отношения. В самые мрачные часы Рейгар лежал в её объятиях, охваченный лихорадкой и бредом, шепча её имя таким слабым голосом, что сердце могло разорваться от жалости. Должно быть, это разбило и её сердце, поскольку в первые дни её глаза были покрасневшими от слёз.       Когда Рейгар достаточно окреп, мейстеры разрешили ему принимать гостей. Рослин приносила ему книги из библиотеки Харренхолла. Однако время, которое они проводили вместе, были неловкими. Сначала она читала ему вслух, и Эртур заметил, как веки Рейгара тяжелеют. Он-то знал, что то была лишь усталость, но Рослин приняла это за скуку.       — Если я читаю слишком медленно, можешь взять книгу сам, – сказала она однажды тихим голосом.       — Прости, – ответил Рейгар в панике, Эртур никогда раньше не видел его таким смущённым. – Я не хотел утомить тебя…       Годы разлуки дали о себе знать. Оставшись наедине, они с трудом находили слова для разговора. В Харренхолле их встречи проходили либо в порыве сильных чувств, либо под маской вежливости, вынужденной присутствием других. Теперь же молчание между ними стало тяжким грузом, которое никто из них не мог вынести.       Если бы Рейгар не увёл её в свои покои той ночью, всё ли сложилось бы иначе? Не его дело, как королевского гвардейца, подвергать сомнению решения короля, но иногда Эртур жалел, что не вмешался, не прервал тактично ту вспышку гнева. Быть может, горькой ссоры между ними и вовсе бы не произошло.       Это была его ошибка, с болью подумал Эртур. Он заранее решил, будто они всё ещё обручённые, как прежде, и не остановил поведение Рейгара, когда было очевидно: леди, которую он удерживал, была пьяна и не желала этого. Но хватило бы у него смелости остановить собственного короля?       Принц любит её, и им нужно поговорить, пытался он убедить себя, но в глубине души всё ещё чувствовал, что совершил ошибку. Брандон Старк унизил её, а Рейгар лишь утешал. Конечно же принц лучше заносчивого северянина.       Разве? Скандал сыграл на руку Рейгару, но Эртур не мог не задуматься: стал бы он вновь звать её в свои покои, не случись скандала? Не стал бы, убеждал себя Эртур, но уверенности в том не было.       Когда Эртур решил отдать свою преданность принцу, а не королю, он верил, что благородный и доблестный Рейгар никогда не заставит его впасть в дилемму, что Королевские гвардейцы при Эйрисе, но, похоже, он ошибался. В глубине души он понял, что он ничем не лучше тех, кто исполнял приказы Эйриса. Он с грустью осознал, что между ними больше нет никакой разницы.       С того дня Рейгар стал читать в одиночестве, держа книгу на коленях, а Рослин сидела рядом, сохраняя холодную дистанцию. По печали в глазах Рейгара Эртур понял, что её отстранённость глубоко ранит его, но и сам молчал, боясь, что любые дальнейшие слова лишь ещё больше оттолкнут её.       — Я тебя утомляю? – тихо спросил Рейгар однажды днём, его голос звучал неуверенно. – Могу сыграть тебе на арфе, если хочешь. Эртур, будь так добр, принеси…       — В этом нет необходимости, – перебила Рослин слишком резко. – Твоя рука ещё не зажила.       Казалось, она тут же пожалела о своих словах, едва их произнося, потому что Рейгар вздрогнул, словно от удара.       Когда Рейгар вновь обрёл достаточно сил, чтобы принимать лордов, у Рослин наконец появился повод покидать его покои. Сначала принц относился к этому терпеливо, но чем короче становились её визиты, тем сильнее росла его тревога. Эртур видел, как в нём нарастает раздражение. Когда-то они было так близки, а теперь между ними осталась лишь тягостная тишина, и Рослин словно бежала от его присутствия.       Эртур гадал, не мешают ли ей собственные чувства к кузену – или же всё было куда хуже. Он закрыл глаза, вспомнив тот лист пергамента с солнечным гербом, что выпал из книги, когда она уронила её. К счастью, именно он заметил его первым, а не Рейгар. Чернила ещё не успели высохнуть, и Эртур без колебаний бросил находку в огонь.       Ему нужно поговорить с Элией. Оберин оказался куда смелее, чем даже предполагал Эртур, и если не предпринять что-то в ближайшее время, последствия будут плачевными. Красный Змей редко внимал даже собственному брату, но был близок с сестрой. Если Элия заговорит с ним, он прислушается.       И Рослин. Эртур боялся, что она в какой-то миг пойдёт прямо к кузену, заявит, что не желает брака, и станет умолять его расторгнуть помолвку. Она вполне могла это сделать. С Рейгаром она всегда была прямолинейна, и он, как правило, исполнял её просьбы.       Но Рейгар уже был другим человеком. Эртур не смел даже представить, что последует после подобной просьбы. Паранойя прорастает не сразу. В юности король Эйрис казался столь же многообещающим, как ныне Рейгар, но, потеряв детей один за другим и пережив пытки в Сумеречном Доле, он сошёл с ума.       Он уже чувствовал ростки той же тени в Рейгаре – и не имел права позволить им прорасти. Если Рейгар узнает, что его возлюбленная всё ещё хочет уйти от него после всего, что он сделал… Эртур заставил себя не думать о своём короле в таком ключе, но вынужден был признать, что опасается, что Рейгар повторит путь отца и начнёт ограничивать её свободу. А такая женщина, как Рослин, никогда не смирится с этим, как Рейлла.       Он должен был вмешаться, прежде чем это недоразумение приведёт пару к гибели.

***

      — Я говорила вашему отцу, чтобы он повременил ещё немного в Штормовом Пределе, но он спешил выдать вас замуж, – произнесла леди Оленна, её маленькая ладонь пыталась похлопать Рослин по плечу. Рослин стояла неловко: для женщины роста и сложения Оленны это оказалось делом непростым – слишком уж высока была Рослин для её короткой руки.       Королева Шипов фыркнула и пренебрежительно махнула рукой.       — Впрочем, милая девочка, я знаю, что вы станете королевой, – продолжила она резким тоном. – А это упрощаёт всё! Янна и ваш брат могли бы обвенчаться в септе Бейлора до конца года – прямо как лорд Тайвин и леди Джоанна. Моя младшая всегда мечтала о такой свадьбе. Ну и она, конечно, останется при дворе в качестве одной из ваших фрейлин.       Рослин выдавила улыбку.       — Я буду рада обществу Янны. Уверена, вдовствующая королева тоже скучает по ней, – смогла вымолвить она, хотя мысли её блуждали далеко.       Где я окажусь к концу года? В Красном замке? В Волантисе? В Дорне?       Леди Оленна, довольная, наконец отпустила её, ослабив хватку.       — Приятного вам дня, юная леди. И не забудьте сообщить мне, когда Его Величество окончательно решит, кто станет мастером над монетой.       Рослин кивнула, не выражая никаких намерений, прежде чем выйти из шатра Тиреллов. Турнирное поле постепенно пустело: менее знатные лорды и рыцари уже начали разъезжаться, оставляя лишь тех, у кого остались незаконченные дела. Накануне она столкнулась сёстрами Талли – леди Кейтилин поприветствовала её тепло, хотя встреча вышла короткой. Мартеллы почти все вернулись в Дорн, кроме, разумеется, Оберина. Лорд Лейтон Хайтауэр тоже уехал, увозя с собой половину многочисленного семейства, хотя принцесса Элия и сир Бейлор остались. Бейлор представил своих сестёр Лейлу и Дениз – детей у лорда Лейтона было так много, что Рослин с трудом могла вспомнить имена всех.       Принцесса Элия, как она подозревала, либо ничего не знала, либо не одобряла безрассудный план Оберина. Иначе бы она не намекнула бы так тонко, что любая из девушек Хайтауэр с радостью согласились бы служить Рослин при дворе.       Рослин остановилась у шатра Станниса. Её брат и Нед как раз выходили.       — Миледи, – пробормотал Нед, торопливо склонив голову, прежде чем почти убежать. Рослин вздохнула. С тех пор, как состоялся поединок, говорить с ним стало трудно. Он избегал её – в этом она уже не сомневалась. Однажды она даже заметила его у озера, но едва он увидел её, тут же исчез, словно вспугнутый заяц. Глупость Брандона не имела к Неду никакого отношения, но он вёл себя так, будто вина лежала на нём.       Когда они уселись внутри, Станнис поднял пустой кубок, лицо его было таким же мрачным, как всегда.       — Есть чай и лимонная вода, – предложил он без особого энтузиазма.       — Я предпочту вариант, который ты не назвал, – ответила Рослин.       Станнис закатил глаза, но налил ей вина из кувшина. Она сделала глоток, и вдруг почувствовала, как в животе неприятно скрутило.       — Это вино испортилось? – спросила она, чувствуя, как во рту усиливается кислый привкус тошноты.       Станнис пожал плечами.       — Я не пробовал. Но Нед пил – и ничего не сказал.       — Неважно, – пробормотала Рослин, прижимая ладонь к виску. – Что он хотел от тебя? Рейгар уже помиловал Джейме.       — Он пытается быть полезным, – сказал Станнис. – Думает, что вступление в Королевскую гвардию поможет королю узаконить бастарда Брандона. Лорд Рикард торопится уладить всё до их возвращения на Север.       Бедный Нед, подумала она. Вечно вестник. Станнис поддерживает дружбу с ним, но это не значит, что он готов помогать Брандону избавляться от неприятностей.       Их короткий разговор прервали. Рослин поднялась, смирившись.       Снаружи шатра их ожидал сир Эртур. Под его белым плащом сверкали доспехи, украшенные серебряной гравировкой. Завидев их, он учтиво поприветствовал.       — Прошу прощения за вмешательство, миледи. Сир Станнис, если вы не возражаете, я хотел бы переговорить с леди Рослин наедине.       — Конечно, сир, – вежливо кивнул Станнис и отошёл, не задавая лишних вопросов.       Рослин приняла руку Эртура, и рыцарь Королевской гвардии повёл её прочь. Сегодня он был без шлема, и, в отличие от чёрных локонов леди Эшары, его волосы оказались песочного цвета, словно выгоревшие на солнце.       — Это по поручению короля? – спросила Рослин, заметив, что их путь ведёт вовсе не к башне Королевского костра.       — Нет… речь о другом деле, – после короткой паузы признался Эртур. – Я объясню, как только мы окажемся в более безопасном месте.       Они шагали молча около пятнадцати минут, пока не вышли к берегу Божьего Ока. У самой воды покачивалась небольшая лодка, и Эртур жестом пригласил её сесть. Сомнения Рослин усилились, но она всё же приподняла юбки и взобралась внутрь. Эртур последовал за ней.       Что за семь адов замыслил Эртур Дейн, затащив меня в лодку? Подумала она, наблюдая, как он берётся за весла.       — Не знала, что вы умеете грести, сир Эртур, – заметила он, пытаясь разрядить напряжение.       — Я вырос у реки, миледи. Научился ещё в шесть лет, – ответил он, не отрывая взгляда от воды.       — Полезный навык. Хотя, если вы задумали утопить меня здесь, предупреждаю – я умею плавать. Меня воспитал морской воздух. Могу хоть сейчас прыгнуть за борт и избавить вас от хлопот. – Она пожала плечами.       Выражение лица Эртура смягчилось, и на нём отразилось что-то близкое к веселью.       — Вы остались столь же остроумной, миледи. Но боюсь, вы меня недооценили. – Его тон изменился, стал серьёзнее. – Правда в том, что я привёл вас сюда, чтобы попросить не делать безрассудного шага. – В глазах его светилась тревога – редкое чувство для меча Зари.       Сердце Рослин пропустило удар.       — О чём вы говорите?       В памяти вспыхнула записка, переданная ей Оберином. Несколько дней она жила в полном смятении, безумная идея сбежать в Эссос улетучилась, когда она увидела раны Рейгара и его хрупкое состояние. Мысль о том, чтобы всё бросить, теперь казалась ей глупой – больше всего на свете она жаждала уюта своих покоев в Штормовом Пределе, вдали от любого хаоса.       Голос Эртура прорезал её мысли:       — Маленький клочок пергамента, вложенный между страниц «Высокого валирийского словаря», если вы понимаете, о чём я.       У неё перехватило дыхание.       — Хватит, – сказала она, слова давались ей с трудом. – Я… я не… – Она попыталась оправдаться.       Эртур посмотрел на неё с терпением и пониманием.       — Не волнуйтесь, миледи. Я бросил его в огонь. – Он глубоко вздохнул, и в его голосе звучала серьёзность. – Но умоляю вас – не следуйте за ним. Ни ради себя, ни ради короля. Принц Оберин любит такие игры, но расплачиваются за них всегда женщины.       — Я не ответила ему, – пробормотала Рослин, чувствуя, как стыд волной накатывает на неё от его пристального взгляда.       Лицо Эртура омрачилось искренностю.       — Что же касается короля… Я знаю, что он вас обидел, миледи. Но я клянусь вам, он никогда вам не лгал.       Рослин молчала, напрягшись всем телом, пока Эртур продолжал.       Рейгару пришлось многое пережить. Четыре года король Эйрис наказывал его так, как вам и представить трудно. Он терпел, чтобы удеражать подозрение отца и подготовить почву для великого совета, что однажды может спасти королевство от безумия короля. Его заставляли часами стоять на коленях перед Железным троном, заставляли играть на арфе до тех пор, пока пальцы не начали кровоточить. А иной раз… – Эртур запнулся, голос его был хриплым от печали. – Бывало и хуже.       Рослин вздрогнула, руки её задрожали, пока она слушала.       — Когда Рейгар выходил из покоев отца, на его теле нередко оставались свежие раны – на руках, спине. После вашей ссоры он сам порезал себе руку, наказывая себя за то, что причинил вам боль. Он никогда не хотел обидеть вас, миледи. Его безрассудство дорого ему стоила, но цену он заплатил.       У Рослин перехватило дыхание, глаза наполнились слезами. Она закрыла лицо руками, слова Эртура проникли в её душу глубже, чем она могла вынести.       — И всё же он никогда не отказывался от вас, миледи, – голос Эртура был мягким, но с оттенком укоризны. – Перед нашим отъездом в Харренхолл Рейгар приказал заново обустроить покои королевы в вашем вкусе. Светло-зелёные шёлковые занавеси, точно такие же, как в ваших прежних покоях. Он готовил это четыре года.       Рослин едва могла слушать. Она уткнулась лицом в ладони и тихо всхлипывала. Чувства были настолько сильны, что слова застревали в горле.       Она ощущала себя мерзкой и трусихой. Пока Рейгар страдал под рукой безумного отца, жертвуя собой ради королевства, что делала она? Скакала по чужим дворам, кокетничала с рыцарями, упивалась в чужом внимании, тешила своё тщеславие.       Что ты делала, пока твой кузен страдал? С горечью спрашивала она себя. Флиртовала с оруженосцами и была довольна собой? Пила, охотилась, уклонялась от своих обязанностей?       Все вокруг неё несли свою ношу. Рейгар сносил безумие Эйриса, жертвуя своим благополучием ради будущего великого совета; боги, как же смешна она теперь, считавшая это простым делом. Нед пытался искупить вину за ошибки своего брата, хотя вины на нём не было. Станнис исполнял свой долг, согласившись жениться на девушке, к которой не испытывал особой привязанности, и обращался с ней со всей возможной вежливостью; он всегда следовал воле отца. А она? Отец дал ей всё, исполнял каждую её прихоть, баловал её – и она подвела его. Брак с королём мог бы укрепить её дом и помочь друзьям, но её волновала только она сама.       Насколько же эгоистичной она была, подумывая бросить семью и раненого кузена? Сбежать в Волантис? Она никогда всерьёз не задумывалась о своём будущем, лишь искала путь бегства от проблем, вместо того чтобы встретить их лицом к лицу.