The Promised Queen

      Серсея вошла в покои своего отца. Тайвин Ланнистер сидел за резным письменном столом, держа в руке перо. Его золотистая борода была аккуратно подстрижена, а глаза холодны, как каменные статуи, которые он хранил в зале Утёса Кастерли, лишённые тепла и радушия даже к собственной дочери. Отец всегда считал, что власть лорда держится на величии и отстранённости, в отличие от её деда, лорда Титоса, который был слишком добрым и потому слабым.       Разве что Джейме – единственное исключение, которое получит его заботу и ласку, подумала она с горечью. Это было несправедливо, как и всё в её жизни. Именно ей должно было достаться всё внимание отца. Принц Рейгар обошёл её стороной и в день коронации выбрал королевой свою кузину, но отца волновал только Джейме, его драгоценный Джейме. Он был в ярости из-за решения Рейгара, и Серсея тогда ожидала, что отец пообещает ей всё исправить и избавится от Рослин Баратеон, как он обещал сделать её королевой.       Тайвин Ланнистер был самым могущественным человеком в королевстве. Именно он годами фактически правил Семью Королевствами. Ему должно быть легко убрать одну женщину ради дочери.       Но единственное, что она добилась от своего лорда-отца, – это просьбы подождать. Она плакала, кричала, разбивала вазы и стекло в своих покоях. Она должна была стать королевой. Её корону украли, но отец лишь взглянул на неё разочарованно, не удостоив ни обещания, ни утешения.       Львица не теряет самообладание из-за временной неудачи, сказала она себе. Но ярость всё равно клокотала в груди, не давая покоя.       — Сядь, – произнёс Тайвин, не потрудившись поднять взгляд.       Будучи десницей короля, её отец был вечно занят. Его стол напоминал поле битвы из пергаментных бумаг, никогда не пустовавшее, и слугам приходилось постоянно наполнять чернильницы.       Нет, он не так уж и занят, поняла она. Когда дело касалось Джейме, время у него находилось всегда. Когда Серсея запиралась в своих покоях, лорд Тайвин часами распрашивал рыцарей, ответственных за поиски Джейме.       Серсея придвинула стул и села, натянув шёлковый плащ на своей стройной фигуре – не от холода, а от напряжения, сжимавшего её внутренности. Зачем он её позвал? Тайвин Ланнистер не тратил время на пустяки, особенно на разговоры с детьми. По крайней мере, с ней.       Когда-то, в детстве, они с Джейме забирались к отцу на колени, он обнимал их, проявляя редкую нежность. Но это было раньше. До смерти матери. До того, как они с Джейме стали слишком разными. До того, как её завернули в шелковые платье и запретили тренироваться на поле. Они появились на свет в один день, но Джейме стал для отца золотым сыном, даже когда пренебрегал учёбой и не смог освоить арифметику и буквы. Он был наследником, тем, кого лорд Тайвин обожал. Серсея была лучше: умнее, сообразительнее, решительнее – но она не была сыном.       Её мысли метнулись к близнецу. Прошёл месяц с тех пор, как Джейме исчез, растворившись словно тень на рассвете. Её отец послал своих рыцарей через королевство – по Золотому и Речному тракту, вдоль берегов Трезубца. Даже сейчас люди прочесывали восточные Речные земли и Лунные горы, выискивая его следы.       Но никто не вернулся с вестями о Джейме.       Поползли слухи, шёпот, который лорд Тайвин не желал слушать. Клятвопреступник, некоторые прозвали Джейме. Говорили, что он утонул в какой-то реке или был зарублен разбойниками. Другие утверждали, что он замёрз насмерть в холодную погоду Ложной Весны, скитаясь в темноте, ибо это было то, что он заслужил за дезертирство. Троих слуг из Вдовьей Башни высекли за то, что они посмели заговорить о судьбе Джейме. Лорд Уэнт был недоволен, но кто он такой, чтобы возражать? Раз его прислуги проявляют себе злословить о Ланнистерах – сам виноват, плохо держит своих людей в узде.       Но он это заслужил, подумала Серсея. Брат бросил её, и вот его награда. Где был Джейме, когда король отверг её, когда она была унижена? Он должен был поддержать её, предложить свою силу. Вместо этого он сбежал с этой девчонкой Старк. Лианна Старк была невзрачной и скучной, с плоской грудью и тусклыми каштановыми волосами, не красивее трактирной служанки. Ей бы только навоз месить вместе с конюхами. И всё же именно её он выбрал, не Серсею.       Они утверждали, что лорд Рикард отправил свою дочь обратно на Север, но Серсея знала правду. Лианна с Джейме – предательство брата ранила её, будто клинок под рёбра. Джейме, который должен был быть её второй половиной, отрёкся от неё. Он должен был любить её, должен был быть рядом, но вместо этого выбрал какую-то глупую девчонку.       Пусть уходит, подумала она с холодной отстранённостью. Джейме сделал свой выбор, и он заплатит за него. Если он не вернётся, Утёс Кастерли будет принадлежать ей. Отец любил их мать, и Серсея знала, что он не женится снова. А раз Джейме больше нет, кому ещё принадлежать Утёсу? Не Тириону же. Карлику не стать наследником. Утёс достанется ей – единственному идеальному ребёнку Тайвина Ланнистера, той, что унаследовала его мудрость и красоту матери.       Она медленно вздохнула, успокаиваясь. Отец наконец закончил писать, отложив перо в сторону. Свет лампы отбрасывал резкие тени на его суровое лицо.       — Отец, – произнесла она мягким, нежным, отточенным голосом, – не приходили ли вести о Джейме?       — Эти болваны ничего не нашли, – отозвался Тайвин ровным и холодным, как сталь, голосом. Серсея внимательно наблюдала за ним, гадая, останется ли его тон таким же спокойным, если ему принесут тело Джейме. Но никто не осмелится даже намекнуть на такое. Любого, кто посмеет принести Тайвину Ланнистеру подобные известия, ждёт быстрый и жестокий конец, провал, недостойный прощения.       — Твой брат в безопасности, – сказал он. – Он умелый мечник. Никто не посмеет причинить ему вред.       Отец больше ничего не сказал, его слова были столь же скупы, когда речь заходила о Джейме. Его молчание сказало Серсее всё, что ей нужно было знать: он был встревожен, не желая думать о том, что может скрываться в тени. И всё же для неё это молчание несло тайную надежду. Чем дольше Джейме оставался пропавшим, тем вероятнее было, что он погиб где-то далеко. Однажды её отец поймёт истину – что сами боги избрали её, единственную достойную наследницу Утёса.       — Каждый день я молюсь о его безопасности, – крепче сжимая пальцами ткань шелкового платья.       Тайвин кивнул, но напряжение в его челюсти не ослабло.       — Мы возвращаемся в Королевскую Гавань через неделю, – сказал он, словно разговор о Джейме был исчерпан. – Король идёт на поправку. Ты присоединишься к королевской свите в качестве фрейлины будущей королевы.       У Серсеи перехватило дыхание. Фрейлина? Рослин Баратеон? Как отец мог так легко смириться с таким унижением?       — Нет, – сорвалось у неё прежде, чем она успела сдержаться. – Отец, нет! Я не вернусь ко двору служанкой! Это я должна быть королевой!       Глаза Тайвина метнулись вверх, недовольство было заметно по тому, как нахмурились его брови.       Серсея осознала, что сказала слишком резко. Отец не любил, когда дети осмеливались ему перечить.       — Тогда скажи мне, – произнёс он таким холодным тоном, что она вздрогнула в тёплой комнате с ярко пылающим очагом, – что бы ты сделала? Ты встала бы перед всем королевством и обвинила бы короля в нарушении слова? Или станешь упрекать его за то, что он сдержал обещание, данное Баратеонам?       — Но он выбрал меня! – Голос Серсеи дрожал от разочарования. – Его Величество выбрал меня для первого танца на пиру. Он…       — Рейгар умнее своего отца, – перебил Тайвин. – Он всех нас обманул. Без официального объявления все его жесты ничего не значили. Он мог бы танцевать с тобой всю ночь и всё равно выбрать другую.       Рейгар даже не пригласил её на второй танец, с горечью осознала она. Он стоял у края зала, ожидая, пока песня за песней сменится, чтобы взять кузину за руку. Зачем? Рослин Баратеон ничем не походила на него – шумная, дикая, лишённая изящества. Дочь лорда Стеффона вечно ходила с распущенными волосами, иногда даже не заплетёнными, и проводила дни, скачивая верхом или охотясь с ястребом, в окружении громогласных друзей. Когда её белый ястреб сидел у неё на плече, под спутанными прядями, она больше напоминала дочь сокольничего, чем благородную леди.       Неудивительно, что она так хорошо ладит с Лианной Старк. Кто может быть лучшей спутницей для сокольничего, чем конюх? Пусть обе гниют там, где им место – среди навоза и птичьего помёта, а не за высоким столом Утёса Кастерли.       Волосы Серсеи всегда были ухоженными и блестящими. Её служанки могли часами плести сложные косы, вплетая ленты и закрепляя драгоценными украшениями. Она не стала бы тратить время на то, чтобы чистить перья скучных птиц. Музыка, поэзия, пение, танцы, вышивание… она владела всем, что подобает знатной леди, хотя и презирала, что её принуждали к этим занятиям.       Я бы справилась куда лучше в деле Джейме, если бы мне только позволили. Она подавила обиду.       Серсея умела играть на высокой арфе под наставничеством септы Саранеллы; она могла поспорить, что девчонка Баратеонов никогда не удосужилась этому научиться.       Королю нужна была такая, как она – скромная и сдержанная, кто понимал бы его задумчивую меланхолию. Не та женщина, что наполняла залы своим раздражающим смехом. Рейгар не любит свою кузину. Он лишь стремится умирить Баратеонов после оскорбления короля Эйриса, сказала себе Серсея.             — Если бы Рослин Баратеон умерла, – сказала Серсея тихо, пробуя почву, – то я была бы единственным выбором. Те, кто попирает наш дом, должны заплатить. Падение с лошади, поскользнуться и упасть с Божьего Ока… всякое случается.       Взгляд Тайвина стал ледяным. — И все поймут, кто виноват. – Его голос пронзил её, словно лезвие. – Уже ходят шёпоты. Король приставил к ней Королевскую гвардию для защиты. Барристан Селми неотлучен при ней днём и ночью. Ты правда считаешь, что сейчас самое время встать против лорда Стеффона, когда король ищет повод убрать меня из Башни Десницы?       Он никогда не говорил с ней так холодно, и Серсея почувствовала, как у неё перехватило дыхание, не зная, как ответить.       — Да, убить её было бы нетрудно, – продолжал Тайвин непреклонным голосом. – Но что будет потом? Ты видела, какие глупости совершает король ради неё. Думаешь, лорд Стеффон будеть сидеть сложа руки, пока его дочь убьют? А король закроет на это глаза?       Он поднялся со стула, нависнув над ней, как гора. Серсея застыла, лихорадочно пытаясь найти ответ.       — Но… но, – пробормотала она, хватаясь за первый попавшийся аргумент. – Лионель Баратеон поднял восстание, когда принц Дункан разорвал помолвку. У нас больше золота и людей, чем у Штормовиков. Мы сокрушили Рейнов и Тарбеков. Мы сможем сделать это снова.       Она думала, что изложила верную точку зрения, но взгляд отца лишь потемнел от разочарования.       — А после того, как ты начнёшь войну против Железного трона, что потом? – спросил он ровным голосом. – Ты правда веришь, что король выберет тебя после этого? Тебе пятнадцать, Серсея, времени у тебя ещё полно, но ты всё ещё не понимаешь терпения. Я говорил тебе ждать, но ты никогда не слушаешь.       — Я велел тебе идти в башню Королевского Костра, чтобы ухаживать за королём, – продолжил Тайвин, голос его снова стал спокойным, хотя само это спокойствие тревожило её: это означало, что она снова подвела его, каким-то образом, который она пока не могла понять. – Неужели это было так трудно? Ты могла бы красиво одеться, взять книгу и смягчить его сердце своим нежным голосом. Может, он и переменил бы своё решение, лёжа больным в постели, если бы рядом была такая красавица, как ты. А что ты мне сказала?       Серсея застыла на месте, мысли рвались. «Я не позволю им называть меня любовницей короля, как они шептали о матери!» – сказала она ему. «Леди из Утёса Кастерли не опустится до дел служанки!» Рейгар должен был выбрать её в королевы – она была прекраснейшей девушкой Семи Королевств, из самого могущественного дома, а её отец – Десница Короля. Она заслужила лучшего мужчину в королевстве. Снижаться до того, чтобы соблазнить короля, словно дочь какого-то рыцаря? Никогда. Это король должен добиваться её, а не она его. Острые на язык гадюки вроде Янны Тирелл разорвут её на части со смеху, если она выполнит просьбу отца.       После той ссоры отец не разговаривал с ней три дня, приказав септе Саранелле запереть её в покоях для размышлений. Она перебирала всё случившееся в мыслях снова и снова, но так и не понимала, в чём её ошибка. Отец презирал слухи о том, что леди Джоанна была любовницей Эйриса. Он вырвал бы язык любому, кто осмелился бы об этом заговорить. Зачем же тогда он требует, чтобы его дочь опустилась до такого и была продана, как кобыла?       И всё же было странно – Серсею не волновало благополучие короля так, как следовало бы. В последний раз, когда она видела его, тот был сражен Брандоном Старком, и земля обагрилась его кровью. От одного этого зрелища у неё сжался желудок. Рейгар выглядел совсем не царственно, когда лежал там – задыхающийся, слабый, жалкий. В одно мгновение исчез тот непобедимый, неземной принц, которым она восхищалась. Так не должно было быть; Рейгар должен был легко победить Брандона, как он это сделал на турнире.       Серсея мотнула головой, пытаясь избавиться от этого образа. Человек, лежавший в грязи, израненный и истекающий кровью, был совсем не тем идеальным рыцарем из её грёз.       — Но… – хотела она возразить.       Тайвин вздохнул и махнул рукой, отпуская её.       — На сегодня достаточно. Ты займёшь своё место среди фрейлин королевы или будешь моим чашником. Аддам, проводи леди Серсею в её покои. На сегодня ты свободен.       Двери открылись, и вошёл сир Аддам Марбранд. Его рыжевато-золотые волосы отражали свет, а карие глаза смягчились при виде неё, слёзы готовы были вот-вот потечь по её щекам.       Как уместно, с горечью подумала Серсея. Аддам Марбранд, который обожал её, как и любой другой глупец, очарованный её красотой. Но почему её золотистые локоны и кремовая кожа никогда не привлекали внимание тех, кто заслуживал?       — Миледи, – тихо произнёс Аддам, предлагая ей руку и выводя из комнаты. Выйдя наружу, в тускло освещённом коридоре, он достал из кармана платок и протянул его ей с нервной неловкостью, которая делала его ещё более жалким в её глазах.       Серсея шла рядом, не говоря ни слова, украдкой разглядывая его. Он был по своему привлекателен – высокий, жилистый, с волосами цвета меди и золотистым отливом. На мгновение он почти напомнил ей Джейме. Почти. Но его золото никогда не могло сиять так ярко, как у её брата, и уж тем более не могло сравниться с неземной красотой Рейгара. И всё же он умел боготворить её красоту, и именно это ей сейчас было нужно.       Когда они добрались до её покоев, там царила темнота – ни свечей, ни тепла, чтобы встретить её. Служанку, которая этим занималась, следовало бы высечь, про себя она проклинала эту старую, нерасторопную женщину.       Аддам поставил масляную лампу на стол и зажёг ближайшую свечу. Серсея молча наблюдала за ним, её мысли были заняты чем-то новым.       — Сир Аддам, – произнесла она тихо, и в её голосе прозвучала нотка дрожащего страха. – Говорят, в Харренхоле водятся призраки. Мне… мне страшно.       — Я могу позвать для вас служанок, миледи, – ответил он дрожащим от смущения голосом. – Уже… уже поздно, и мне пора идти.       Идеально, подумала Серсея, чувствуя, как к ней возвращается контроль.       — Не уходи, – прошептала она, хватаясь за его рукав, глаза её блеснули влажными слезами. – Мне просто нужно с кем-то поговорить… с кем-то, кто знал Джейме. Его так долго нет, и я боюсь…       Договаривать не требовалось – рыцарская натура Аддама сделала всё за неё. Он неловко обнял её, словно юный рыцарь, старающийся утешить прекрасную даму. Серсея снова всхлипнула, уткнувшись головой ему в грудь. Она подождала несколько минут, чтобы коснуться его щеки.       Наверное, Аддам Марбранд сейчас вне себя от радости, думая, что у него есть шанс стать моим мужем. Насколько же глупым может быть наследник низшего лорда, мечтающий о Свете Запада? Он всего лишь жалкая замена. Несчастные случаи происходят сплошь и рядом. Надеюсь, Рослин Баратеон однажды сломает себе шею, упав с лошади, или умрёт при родах. Тогда корона достанется мне.       А дальше всё пошло проще. Когда он наклонился, чтобы поцеловать её, нежно и нерешительно, Серсея закрыла глаза. Она сказала себе, что это губы Джейме, или, может быть, Рейгара, но уж точно не этого глупого мальчишки.       На следующее утро Серсея проснулась в лучшем настроении. Отпустив влюблённого Аддама несколькими уместными нежными словами, призывая его к терпению, она села перед зеркалом. Другом Джейме было легко манипулировать – такой же глупый, как и её близнец. Сын Марбранда, доверенный оруженосец её отца мог пригодиться. Он был лишь инструментом, не более того, но полезным. Отец мог исключить её из своих грандиозных замыслов лишь потому, что она родилась девочкой, но это ненадолго.       Когда твои слёзы утопят тебя из-за валонкара. Пророчество эхом отозвалось в её сознании, теперь с новым смыслом. Джейме пропал без вести месяц назад, и, хотя это было в каком-то смысле печально, возможная его смерть её больше не тревожила. На самом деле, гибель брата мог бы сослужить ей хорошую службу. Как же удачно, что его судьба всё ещё может играть ей на руку.       Не нужно спешить, напомнила она себе. Отец был прав – терпение – вот что главное. Поездка в Королевскую Гавань ей не повредит. Со временем она так или иначе получит корону. А став королевой, она уберёт Тириона со своего пути. Отец вскоре узнает, что у него только один истинный наследник. И это не Джейме, а она.