The Promised Queen

      — Ваше Величество, ночи становятся холоднее. Возможно, было бы разумно надеть… – мейстер в сером одеянии с трудом вымолвил эти слова, сжимая в дрожащих руках шерстяной плащ.       Эйрис схватил ткань, и его длинные, неухоженные ногти зацепились за нити. Сейчас это было его единственное оружие – острые и непреклонные ногти, способные без труда выцарапать глаза мейстеру. Его сын приказал лишить его всего, что могло бы послужить орудием; ни один меч, кинжал или кусок стали не допускался к нему. Рейгар, похоже, ощущал грызущую его вину и неуверенность, зная, что трон, который он держал, был украден.       И потому он держал собственного отца, законного короля, запертым, словно обычного пленника. Король, избранный так называемым Великим Советом? Среди этой толпы интриганов и предателей не было «законного» наследника. Его сын заслуживал быть лишённым права наследия.       Он потрогал пальцами ткань плаща, ощущая его тепло – тепло, достойное узника, с отвращением подумал он. Это было вовсе не королевское одеяние; исчезли соболь и багрянец дома Таргариенов, гордый трёхголовый дракон, красовавшийся на его груди. Вместо этого ему вручили простой, унылый серый плащ – того же цвета, что и робы скулящего мейстера перед ним.       — Дракону не нужны такие утешения для низкорожденных! – выплюнул Эйрис, швырнув плащ на пол кареты. Мейстер наклонился, чтобы поднять его, ссутулившись и дрожа.       Он боится ярости дракона, с жестоким удовлетворением отметил Эйрис.       — Е-если… если у вас есть ещё какие-нибудь пожелания, Ваше Величество, – пролепетал мейстер, – я… к вашим услугам. Он поспешно склонил голову и почти выбежал из кареты, торопливо захлопнув за собой дверь.       Эйрис усмехнулся. Он больше никогда не станет призывать такого труса. Он даже не потрудился узнать имя предателя, как и имена всех тех, кто теперь его окружал. Запоминать стоило лишь верных, а предателей же вскоре ждёт топор. Зачем тратить память на тех, кто уже почти мёртв?       В тот день, когда он вернёт себе трон, они заплатят сполна, стократно за каждое унижение, которое осмелились ему нанести. Этот серая крыса-мейстер посмел отравить его сонным вином под предлогом того, что якобы хочет успокоить нервы и помочь уснуть, – мерзкий заговор. С ночи переворота Рейгара они подмешивали в его вино пурпурное зелье, притупляя чувство, удерживая его в тумане сновидений, пока собственная плоть и кровь похищала его корону.       Когда он проснулся, начиналось настоящее заточение. По дороге в Харренхолл его заперли в этой так называемой «королевской карете», каждую ночь поя отравленным вином и постепенно лишая его чувств и ясности разума.       Все его королевские гвардейцы обратились против него, кроме одного. Его двор кишел неблагодарными ничтожествами, которые не сказали ни слова против его заточения и измены его сына. Они за это заплатят. Он был слишком милосерден, слишком снисходителен. Это сделало их дерзкими – они решили, что могут глумиться над драконом и остаться безнаказанными.       Великий совет – ещё один акт измены сына. Созвать такое собрание без повелевания короля было преступлением. Шесть великих лордов присягнули на верность узурпатору. Он был прав всё это время: Тайвин, Стеффон – они строили заговор против него годами. И Тиреллы, эти выскочки, лижущие сапоги Стеффона, жаждущие выслужиться перед короной. Лютор Тирелл и его жена, Оленна Редвин, – мятежники.       Эйрис теперь понимал всё яснее: злоба Лютора Тирелла, должно быть, зрела годами, с тех пор как его мать, королева Шейра, отвергла его и вышла замуж за собственного брата, короля Джейхейриса. Какое право имел род слуг таить в себе обиду на королевского отца Эйриса? Неужели Лютор вообразил себя достойным принцессы Таргариен? Оленна подходила ему куда больше – принц Дейрон скорее взглянул бы на мужчину, чем на неё. Её ведь называли Королевой Шипов? Эйрис усмехнулся про себя. Он позволит ей истечь кровью на этих самых шипах и сожжёт её заживо. Такой змее, как она, подобает конец Серелы из Мира.       А Тайвин – Тайвин поступил именно так, как и следовало ожидать. Этот человек мнил себя выше короля, но оставался всего лишь слугой и ничем больше. Кто сделал его Десницей короля, кто доверял ему, кто закрыл глаза на ту жестокость, с которой Тайвин расправился с Рейнами и Тарбеками, когда всё королевство взывало к справедливости? Это был Эйрис.       Но Тайвин извратил это доверие, предал его, возомнил себя выше короля, которому служил. Ланнистер осмелился мечтать сделать свою дочь королевой, в жилах которой не было ни капли валирийской крови.       Лицо Тайвина, должно быть, было бесценным, когда Рейгар обошёл леди Серсею стороной. Эйрис почти жалел, что не видел этого собственными глазами. Серсея Ланнистер – красивее Джоанны и куда более подходящая для служения королю, чем принцу. Сладкая маленькая пташка, послушная и честная, она пришла прямо к нему, истинному королю, чтобы выдать маскарад Джейме Ланнистера на турнире. Он позаботиться о том, чтобы она была вознаграждена за то, что указала на неверность своего брата.       Что до Джейме, то мальчишка сбежал, проявив неблагодарность даже по отношению к своей преданной сестре. Скорее всего, он уже мёртв, подумал Эйрис с вздохом, не испытывая при этом ни малейшего сожаления.       Он вцепился пальцами в подушку и расхохотался, представив себе, какое бешенство исказит лицо Тайвина, когда тот узнает о гибели своего драгоценного золотого наследника. Поэтическая справедливость. Тайвин, его дорогой друг, останется лишь со своим маленьким уродливым карликом в качестве наследника.       Эта мысль приводила Эйриса в восторг; когда он вернёт себе трон, он будет милосердным королём, щедрым королём – он позволит Ланнистерам сохранить Утёс Кастерли. Но он лишит этого его, назначив лордом Тириона: что может быть более подходящим возмездием? Да и способен ли карлик вообще зачать детей? Род Тайвина наверняка прервётся.       Что до Рейллы, её предательство так легко забыто не будет. Его сестра-жена потратила своё время на Драконьем Камне не в покаянии, а на тайные козни против него. Если бы она не родилась Таргариеном, он бы её давно отправил к Безмолвным Сёстрам.       И Стеффон, несомненно, приложил руку к её неверности; Эйрис всё ещё помнил болезнь, которую она перенесла там, без сомнения, попытку заразить его. Он был куда добрее к своей семье, чем они того заслуживали. Но если Рейлла родит ему ещё одного сына, крепкого и здорового запасного наследника для Визериса, он пощадит ей жизнь.       Когда они были молоды, Дженни из Старых Камней привела ко двору лесную ведьму, утверждая, что обещанный принц родится от его и Рейллы крови. Именно поэтому их родители настаивали на этом браке. Эйрис не возражал против валирийской невесты, но его сестра не подходила на роль королевы. Она была слишком тихой и кроткой. Рейлла с трудом выполняла свой долг королевы – давать Железному Трону как можно больше наследников.       Часть его всё ещё сомневалась, была ли возможная измена между ней и тем рыцарем, Бонифером Хасти. Их первенец в детстве проявлял некоторые способности, но со временем стал разочарованием и предателем собственного отца. Как его наследник, Рейгар должен был больше похож на него, однако мальчик пошёл в Рейллу и был лишён качеств дракона. Именно слабость Рейллы запятнал его род.       И их союз, и этот плод были жалкими, и в этом была её вина. Когда его дед зажёг великий огонь в Летнем замке, и она, и Рейгар должны были погибнуть там, как и было задумано. В юности Эйрис долго терзвлся сомнениями, зачем дед призвал свою глубоко беременную внучку присутствовать на той церемонии. Теперь же, после бесконечных размышлений в заточении, откровение снизошло на него: они должны были стать жертвами.       Последние годы правления его деда прошли в поисках древних знаний о разведении драконов в Валирии, и говорили, что король Эйгон снаряжал поход в самые дальние края, вплоть до Эсшая, надеясь отыскать тексты и тайны, не сохранившиеся в Вестеросе.       Отчаяние заставило его связать прочитанное с пророчеством лесной ведьмы. Дженни из Старых Камней и сама была ведьмой, околдовавшей дядю Дункана. Она была худощавой женщиной с длинными каштановыми волосами и плоской грудью. Эйрис не назвал бы её красавицей, и всё же ей удалось привлечь наследного принца. Чем ещё это можно было объяснить, если не магией? Именно её чары в конце концов привлекли внимание старого короля.       У деда не было личной неприязни к этой простолюдинке, Дженни, однако он всегда остерегался звать дядю Дункана и его жену-простолюдинку ко двору, опасаясь разгневать знать. В детстве Эйриса эта пара оставалась нежеланной в Красном замке – до тех пор, пока Дженни не явилась ко двору с той седовласой ведьмой и её пророчеством. Эйрис полагал, что именно тогда дед начал выстраивать свой замысел в Летнем замке.       Король Эйгон всё больше времени проводил, корпя над письменами на высоком валирийском, вероятно, понимая, что лишь драконья кровь способна вдохнуть жизнь в драконов. Таргариенские короли не щадили усилий, пытаясь вывести драконов, но все они шли ложным путём. Эйгон III призвал девять магов из Эссоса, чтобы пробудить драконьи яйца с помощью магии, но потерпел неудачу. И неудивительно – как может тот, в чьих жилах нет драконьей крови, надеяться вывести дракона?       Эйрис пришёл к этому выводу, находясь в заточении в башне Королевского Костра. Дни в заточении дали ему время на размышления, и ему казалось, что он наконец прикоснулся к сути тайного знания своего дома.       Король Бейлор молился Семерым, держа яйца рядом с собой. Глупец. Ему следовало молиться Четырнадцати Огням.       Когда он был молод, Эйрис сам пытался вывести драконов из яйц на Драконьем Камне. Он капал на них свою кровь и предавал их огню, следуя словам девиза своего дома: Огонь и кровь. Но из камня так и не вылупился ни один дракон. Позже он понял, что, возможно, использовал неверный способ.       Согласно семейной традиции, драконье яйцо клали в колыбель каждого новорождённого Таргариена, и ни один драконий всадник не прибегал к крови, чтобы пробудить своё яйцо. Они вылуплялись сами собой.       Однако никто из них не пытался использовать настоящую драконью кровь. Нескольких капель было бы недостаточно. Требовался куда более сложный обряд с жертвой в равной ценности.       Он до сих пор ясно помнил тот день, наполненный дымом и огнём. Эйрис не знал подробностей замысла своего деда; он мог только догадываться, опираясь на свои воспоминания. Когда ему было пятнадцать, он искренне верил, что собрание устроено в честь рождения его ребёнка, первого внука короля Эйгона. Он и Рейлла ехали туда в карете, и долгая дорога причинил ей неудобства. Когда они прибыли, Летний замок было не узнать.       В саду воздвигли огромный алтарь. Семь огненный магов сидели вокруг семи драконьих яиц, а Рейлле велели встать в центре – перепуганной и растерянной. Там были его бабушка, дядя Дункан, Дженни и ведьма, а также приближённые, которым дед доверял больше всего. Короля Джейхейриса там не было: его отец вновь занемог и остался в Королевской Гавани вместе с матерью.       Казалось, его дед был странным образом уверен, что Рейгар родится именно в тот день, – хотя в итоге ему так и не довелось увидеть своего внука.       Когда из трещин в яйцах начал виться дым, начался хаос. Наиболее ярче всего Эйрис запомнил разговор, состоявшийся за мгновение до того, как он потерял сознание, надышавшись едким дымом зелёного пламени.       — Отец, ты не можешь использовать своих родичей как… – кричал дядя Дункан, его голос дрожал.       — Я разгребаю твою ошибку! – спокойно ответил его дед, бледное лицо которого в свете огня приобрело болезненный зелёный оттенок. – Если бы ты и твои братья и сёстры не отказались от своего долга, мы могли бы подождать дольше.       — Но…       — Теперь это не имеет значения, Дункан, – произнёс король Эйгон, устремив взгляд на алтарь с редким для него упоением. – Мы собрали три головы дракона – мать, отца и обещанного принца из их крови. Если это сработает, у нас будет…       А затем всё взорвалось. Лорд-командующий Дункан вытащил их из пламени. Когда Эйрис пришёл в себя, его жена уже была в родах, а все остальные погибли в огне.       Эйрис глубоко вздохнул. Его дед был прав, но сир Дункан всё испортил.       Рейгар не должен был родиться. Смерть его жены и сына должны были вернуть драконов. Если бы Рейлла умерла в тот день, он завладел бы драконом. Она должна считать это за честь пожертвовать собой ради династии, ведь она больше не приносила никакой пользы.       С драконом он мог бы взять новую жену и вернуть дому былую славу. Джоанна стала бы прекрасной королевой. Она была стройной и умной, совсем не та тусклая Рейлла. Тайвин должен радоваться увидев Ланнистера на троне. И он, и Стеффон знали бы своё место, будь у короля дракон. Без рождения Рейгара не было бы восстания. Джоанна подарила бы ему детей, достойных Железного трона.       Она родила Тайвину близнецов; не было ни единой причины, по которой она не смогла бы сделать то же самое для него. А его сын мог бы жениться на собственной сестре-близнеце, и оба были бы драконьей крови. Не было бы в необходимости унижаться, беря в жёны дочь Стеффона.       Мысль о Стеффоне вызвала вспышку ярости, и Эйрису пришлось с трудом подавить его, чтобы не разнести хрупкое стеклянное окно кареты. Давать мейстеру повод войти с очередной порцией сонного вина было бы неразумно.       Предательство Стеффона он не забыл бы никогда. Эйрис обошёлся со своим кузеном щедро, не лишив его ни земель, ни титулов, когда расторг помолвку между Рейгаром и Рослин. И как же Стеффон отплатил ему? Тот турнир в Штормовом Пределе было ничем иным, как сборищем предателей. Сир Барристан не доложил ни о чём, и в этом он тоже не оправдал доверие своего короля.       Как ловко его кузен скрывал свои амбиции, шепчась с Рейгаром, чтобы его дочь вновь видели королевой. Рейгар даже не дождался, пока уляжется пыль после Великого совета, прежде чем жениться на ней. О, какая трагическая история – его сын, обвенчавшийся с Рослин на смертном одре, столь отчаянно и романтично, что теперь эту повесть знали все.       Эйрису следовало выдать Рослин замуж в тот же миг, как он заметил неповиновение Стеффона. Кассандру Баратеон в правление Эйгона III отдали старому лорду с дюжиной детей – Рослин заслуживала той же участи за поступок своего отца.       Вместо этого его сын зашёл так далеко, что вызвал на поединок будущего мужа Рослин, чтобы вернуть её руку. Этот безрассудный поступок лишь сыграл на руку Эйрису. Пока его сын лежал в постели раненый и без сознания, один из королевских гвардейцев вспомнил о своей присяге донести весть законному королю.       Так Эйрис в конце концов и узнал, что происходило во время его заточения, и именно тогда начал рассылать собственные послания. Сир Барристан тоже должен был сохранять верность, но Рейгар намеренно отослал рыцаря прочь от него. С того дня переворота он больше не видел Барристана Селми.       Мятеж Люцериса Велариона провалился, однако Эйрис знал, что его верные слуги всё ещё ждут, готовые подняться по первому его зову. Рейгар был слишком мягок, позволив сторонникам Эйриса сохранить свои земли и титулы в стремлении создать себе славу милосердного правителя. А может, дело было в том, что Рейгар попросту не способен пользоваться властью короля.       Лорда Саймонда Стонтона убрали из Малого совета, но он должен помнить, кто его истинный король. Оуэн Мерривезер заперт в своих покоях в Красном замке. У этого труса не хватит смелости взять на себя большую ответственность, но и примкнуть к сторонникам Рейгара он тоже не осмелился. Кварлтон Челстед был перевёртышом, которого следовало бы бросить в огонь… Масси ещё могут пригодиться, как и Хейфорды.       Эйрис заснул, часами размышляя о возможных союзниках. Во сне он снова увидел себя сидящим на Железном троне, могущественным и величественным. Под его ногами лежали головы шести великих лордов. Рейгар стоял на коленях, рыдая и признаваясь в своих грехах.       — Ты лишён наследства, сын мой, – сказал он, поглаживая железный подлокотник трона. – Как же мне поступить с тобой? Стена подойдёт тебе как нельзя лучше. Старки обязательно устроят тебе праздник, когда будешь проезжать через Винтерфелл. – Он услышал собственный смех.       Хотя лучше дать Рейгару узнать, как Дарклины пытали его отца, злобные мысли пронеслись в голове Эйриса. Шрамов на спине и на руках недостаточно.       — Сир Барристан! Отведите принца в темницы и приведите трёх мужчин из любых борделей на Шёлковой улице, – приказал он, оскалившись. – Леди Рослин тоже может присутствовать, если ей будет угодно посмотреть на своего мужа.       Приятный сон рассеялся с наступлением утра, и его разбудил шум снаружи, когда королевская свита достигла Свиного Рога, небольшого замка дома Хоггов.       — Как далеко мы от Хейфорда? – рявкнул он, резко постучав в окно кареты.       — Четыре дня, Ваше Величество, – ответил сир Джонотор Дарри.       Четыре дня – достаточно времени, чтобы лорд Риккер всё подготовил. Эйрис откинулся на сиденье, и на его губах появилась едва заметная улыбка. Его сын не знал, что его вскоре ждёт. Риккеры не забыли, кто даровал им Сумеречный Дол.