Яндексишкин, ты чё наделал?

Внимание, вопрос: сколько сброшенных звонков оставил Руслан в диалоге с Даней? Правильного ответа он уже не узнает, ведь Коряков наконец отобрал свой телефон. — Вот скажи мне, ты ёбнутый? — Илья отчитывал друга, как школьника, — Руслан, ты ведь не себе ща проблемы создаешь. Мне! Мне как потом с Даней-то объясняться? Рус слушал, но слышать не собирался. Он и впрямь чувствовал себя тринадцатилетним школьником в кейсе романтической переписки во ВКонтакте — написал и вышел, ожидая и одновременно боясь ответа. Знал, конечно, что после стольких пьяных голосовых и разрывающегося от звонков телефона ему, скорее всего, никто отвечать не собирался, но прятал это знание ото всех. Надежду-то ещё никто не закапывал! На всякий случай владелец мобилы решил перепроверить свои переписки на наличие шкодств от двадцативосьмилетнего воришки. Мало ли что этот псих мог выкинуть? В недавних диалогах висел аккаунт Искандера, что странно, ведь они особо не общались. Илья зашёл в диалог и, кажется, разозлился еще сильнее. — Блять, ты и Искану наяривал?! Руся стыдливо отвёл взгляд куда-то к стене.

***

За иллюминатором почти четыре часа ночи, а сна у Дани не было ни в одном глазу. Он давно перевёл телефон в авиарежим; не хотел в очередной раз слушать словесный понос, что на него решил излить бывший лучший друг. Казалось бы, абстрагировался, как и всегда, но ситуация-то не отпускала. Он был очень зол, абсолютно на всех!.. Но больше всего — на себя. Как всегда, не сдержался, напиздел на Братишкина, хотя мог бы хуй положить и забыть об этом уже через пятнадцать минут. Тогда бы не был поднят тот самый «вечный вопрос», не было бы никаких сообщений, а вместе с ними и мерзкого чувства вины. Молодец! Сам себе насоздавал проблем! Вот теперь и лежи, мучайся бессонницей. Рядом с ним на разложенных задних сидениях вместительного джипа лежал Искандер. — Сидим с бобром за столом… — тихо-тихо завывал мужчина, — Вдвоё-ём!.. Вот он уж точно ни о чём не думал! ТикТоки листал. И никто до него не доёбывался. Счастливый человек! На его месте Данила бы уже давно дал храпака. Внезапно расслабленное лицо Искана меняется и он поворачивается к другу. — Дань, мне чёт Мазеллов звонит. Не знаешь, чё ему надо? — Сука-а… — голос Данилы полон раздражения, — Не отвечай. А лучше забань нахуй! — Ты чего? — Да это ебанат на Тушенцове балуется. — А-а… — понимающе протянул кореш, — Пиздец, ему всё неймется? — Видимо, да. — Конч, — заключение. — Вот и я о том же. Искандер похлопал друга по плечу, что означало «ну, крепись», и перевернулся на другой бок, на сей раз намереваясь заснуть. А Даня наблюдал за плывущей картинкой уральского леса и не мог понять, чем же таким тяжёлым Руслан огрел Илью по голове; ведь иначе он не мог объяснить, с какой стати его кент отдал свой аккаунт этому человеку. Они оба точно должны были знать — ничего стоящего от подобного мува ждать не стоит. Они никогда нормально не поговорят, не получится у них. Да и смысла в этом ноль. Его раздумья прервала свирепая мелодия Раммштайн — рингтон заснувшей на переднем сиденье Ани Марджеры. Она никогда не отключала звук, особенно во время тура; вдруг кто важный позвонит. Непонятно, конечно, какую такую невероятно важную информацию ей могли бы передать ночью, но Ане так было спокойнее. Она всегда была чрезмерно ответственна. Девушка приложила телефон к уху. — Да? Разобрать слова её собеседника Даня не пытался, но было слышно, как тот что-то нервно тараторил. — Ты что, обдолбаный?! — прикрикнула на него Аня, после чего вздрогнула и перешла на шёпот, — Не дам я тебе его, — она обернулась на салон, всматриваясь в два лежащих силуэта, — спит он. Но человек на другом конце провода сдаваться не собирался и продолжал что-то затирать бедному концертному менеджеру. — Если это так важно, скажи! Я передам. Нехуй вам по телефону обсуждать, — шум из трубки стал громче, а тон Марджеры обречённее, — Руслан, ты меня слышишь?! Я не буду давать ему трубку! Иди проспись! Услышав осточертевшее за сегодня имя аниного собеседника, Данила уже не выдержал. Поднялся на локтях, прокашливаясь, чтобы его заметили. — Руслан? — уточнил, стреляя бешеными глазками на смартфон. Кивок. — Дань, всё нормально, спи… — А передай трубочку, пожалуйста. Аня было хотела отговорить артиста от этой затеи, но услышала одобрительные возгласы Руса. До него явно долетела фраза Дани. Она прошипела что-то в динамик, после чего протянула телефон разъяренному Кашину. — Алло, — произнёс он сухо. — Даня! Даня, приве-ет!.. Кажется только сейчас рыжий наконец понял, что к чему. Руслан бухой в хлам! Супер! Вот он напился, творит всякую хуебору, а Данила, пожалуйста, разбирайся с этим, да?! По-тря-сающе! Свободная рука с набитым черепом сжалась в кулак, а тон его резко сменился: — Слушай сюда, ебланоид! Перебивать не советую. Знаете, Даня Кашин один из тех, кто никогда не стал бы убивать кулаками — ему достаточно было просто открыть рот. Его слово всегда имело вес, саднило, заставляя напрячься всех, кто его окружал (даже если он обращался не к ним). Он будто очерчивал купол, что-то типа парника, где сдавлен воздух и трудно дышать. Момент их с Русланом разговора не стал исключением. Все в авто, даже почти уснувший Искандер, повернули головы в его сторону. Кажется, никто не дышал, пока Данила говорил. — Ладно ты от меня отъебаться не можешь, я могу стерпеть. Но не смей доёбывать всех вокруг! Не смей делать из этого вселенскую драму, знакомых наших общих в это вплетать, друзей. Нахуй это никому не нужно, слышал?! — Дань… — Руслан пытался вставить хоть словечко в монолог своего собеседника, но тот не хотел его слушать. — Пиздак свой закрой и иди водник сделай, чучело! Привет Мазеллову! — он сбросил звонок и передал трубку обратно на переднее сиденье, — Ань, прости пожалуйста. — Забей. Кислород снова поступил в салон, и все пассажиры вернулись на свои места. Искан, тяжело выдыхая, лёг на своё место, водитель вновь завёл двигатель, а Аня развернулась вперёд, смотря куда-то вдаль и думая о своём. Хотела забыть об этой абсурдной ситуации, но всё-таки что-то не давало ей покоя. Она просунула руку меж сидений, нащупывая данину ногу. Тот протяжно промычал. — Ты голос его слышал? — Ну слышал. — Мне показалось, он там чуть ли не ревёт. Напряжение вновь залетело через открытое боковое стекло. Данила грузно вдохнул, стараясь не выходить из себя. Он не хотел агрессировать на Аню, всё-таки она участвует в этом пиздеце не по своей воле. — Бля, Ань… Похуй мне, ну вот честно. Страдалец хуев!.. — последнюю фразу он проворчал себе под нос, — Бухой он, вот и всё! — Я понимаю… Просто не злись на него сильно, ладно? Даня горько ухмыльнулся. — Да никогда! — он даже не пытался скрыть сарказма, — Было бы за что. Так, мелкие обидки.

***

На дворе был конец две тысячи двадцатого года. С выхода Синонима прошло чуть больше месяца. Альбом довольно неплохо зашёл, превосходя ожидания самого Данилы. Однако роялти, на которые он так рассчитывал, оставили его в дураках. Суммы из отчетов Сони Мьюзик оказались гораздо меньше, чем у его предыдущего британского лэйбла. А деньги были нужны ну просто пиздец! Где-то в июле на семью Кашиных обрушилась беда — бабушке Дани поставили очень серьёзный диагноз. Импортные препараты, платный стационар и мелкие процедуры были лишь верхушкой айсберга. Нужна была крайне дорогостоящая операция. Градус пиздеца повышало то, что таких операций в России качественно не делают — необходимо обращаться в заграничную клинику. Итого: перелёт в Германию, реабилитация после операции, сама операция, а ещё проживание там Светланы Викторовны — без неё бабушка лететь не могла. Озвучивать такие суммы вслух было бы просто неприлично. Сам Даня узнал об этом уже когда вложил больше миллиона рублей в клип. Все свои накопления! У него на себя копейки не осталось, что уж говорить о помощи семье. Выставил на продажу участок, купленный под строительство дома. Машину туда же. Думал и аппаратуру распродать, но вовремя осознал, что создание музыки — его единственный источник заработка. Хотя можно было и не париться, всё равно никто не торопился приобретать его имущество. На участок (удивительно) не было спроса, а в Кадиллаке всё время находили какие-то существенные недочёты: то сиденье прожжено сигаретой, то салон воняет, то фильтров каких-то нет. Пятый класс, вторая четверть! Соглашались забрать только с существенным понижением цены в полтора, а то и в два раза. Даня просто впал в отчаяние. Его семье было неоткуда взять таких денег. Они всегда жили средненько, и никто из их родственников никогда не обладал сказочными богатствами. Обил пороги всех своих друзей, но человека, готового занять настолько крупную сумму, не появлялось… Ему даже кредит не могли одобрить. Заработок, видите ли, нестабильный! Хоть органами иди торгуй, честное слово! Всё это время Руслан был с ним на связи. Он приезжал к другу денно и нощно, выслушивал, старался поддержать словом, ведь большим-то и не мог. Сам только недавно расплатился с долгами семьи, и то на деньги, заработанные с рекламы Беток. К слову, Даня тогда занимал ему приличную сумму, но не торопил с возвратом. Понимал, что у Руса не было возможности отдать. Да и как-то это не по-человечески! У лучшего друга проблемы, а он о бабках будет думать. Но когда ситуация перевернулась, Даниле пришлось пойти на этот неприятный разговор. Руслан всё понял и обещал вернуть всё так быстро, как только сможет. — Прости, что приходится… — Даня замялся, не зная как обозначить объект своих извинений, — Ну, вот так. — Дань, ты чё? — Руслан, сидевший вместе с ним на диване, придвинулся ближе и приобнял друга за плечо, — Я ж всё понимаю. Ты мне и так помог пиздец, а я тебе чё? Отдам, что должен, вот и всё. — Да просто… — парень недолго посверлил взглядом потолок, а после повернулся, смотря Русу глаза в галаза, — Вместо того, чтобы побираться, я бы мог там… видосики поснимать, рекламу повставлять… Хоть что-то сделать! Но у меня всё из рук валится просто. Он улыбнулся, нервно, а по щеке скатилась слеза. Ещё одна важная деталь — на тот момент Даня, сам того не осознавая, уже давно находился в глубокой депрессии. Его ничего не интересовало, он не выходил из дома, замкнулся, выгорел от всего на свете и очень сильно похудел. За день он мог съесть, например, небольшую пачку печенья или один банан. Частенько бывало, что он не ел вовсе. Просто забывал. А потом перед глазами стали появляться звёздочки, доводившие до обмороков. Перманентная вялость. И он ненавидел себя за свою никчёмность, не понимал, почему не может ебошить так, как раньше; но сделать ничего не мог. Оттого часто плакал. Тихонечко, закрывая рот ладонью. Не дай Бог кто услышит! Даже в собственной квартире. Плакать при Руслане вошло у Дани в привычку с тех пор, как он впервые рассказал о болезни бабушки. Оказалось, с другом такие моменты переживать куда проще. Он никогда не воспринимал слёзы как что-то ненужное и неправильное, всегда знал, какие слова подобрать, чтобы подбодрить, обнимал, так аккуратно и ласково, что всё вокруг теряло смысл. С Русом было просто, и проблемы казались куда менее страшными. — Это нормально, — сказал он, слегка похлопав Даню по плечу, — Ты сейчас в ситуации, которую не каждый здоровый человек вывезет. — А разве я вывожу? — всё так же с насмешкой, почти шёпотом, мямлил Даня, — У меня сил уже нет, Рус. Я каждый день думаю… да лучше бы на меня чёт такое свалилось! И нахуй лечить было б не надо. Сдох бы и всё! — Э-эй!.. Руслан тогда не на шутку перепугался. Ещё бы! Посмотрел бы он на ваше лицо, если бы ваш лучший друг ни с того ни с сего сказал, что мечтает откинуться! Одним движением руки он придвинул парня чуть ближе к себе, заключая в осторожные объятия. Даня обнял друга в ответ, а его плечи ощутимо затряслись. Он уже не сдерживался, хлюпал носом и мочил русланову футболку; а тот, кажется, не было против. Данила прижался чуть ближе. Так было нужно. — Она просто недостойна этого… Она самый добрый человек на свете… — он раз за разом повторял это, словно мантру, — За что… — Тиш… — Руслан успокаивающе гладил Даню по спине, — Ты молодец, Дань. Я верю, что всё у вас будет хорошо, слышишь? Всё в порядке… — он чему-то улыбнулся и стал зачитывать знакомые строчки, делая весомые ударения на вторых слогах, — Всё в порядке, мимо двигал, утром прозвенел будильник… Даня рассмеялся в его плечо. Ничто больше не имело значения. Время шло, а Руслан не торопился выполнять своё обещание. Ссылался на занятость, финансовые проблемы и прочий-прочий кал. А вскоре Даня узнал, что друг подписал сметы клипов на треки из грядущего альбома. И цифры там были космические; каждый клип стоил как один данин. А ещё Рус, оказывается, готовил новую коллекцию мерча, в которую, к слову, вложить нужно не меньше. Не подумайте, он не обиделся на то, что Руслан вбухал куда-то все свои бабки, часть из которых так-то должен был ему вернуть. Вкладывать любое свободное копьё в контент — это их работа. Много кто не смог помочь Дане по схожим причинам. Скажи Руслан сразу всё, как оно есть, он бы понял. Но на кой хуй давать обещания, которые даже копейки не стоят? Ну не можешь ты сейчас вернуть —просто, сука, скажи! К чему все эти пафосные слова? «Я понимаю», «всё наладится», «я рядом»… Нихуя ты не понимаешь! Нихуя не наладится! Нахуй ты мне рядом нужен? И Даня молча, без лишней грязи и разбора полётов, заблокировал Руслана во всех соцсетях. А тот, кажется, ничего не понял. Звонил, выпытывал хоть что-то через общих знакомых, пытался вывести друга на личную встречу. Но он уже не хотел его слушать. В феврале двадцать первого года, после выхода Пэйдея и хайпа Стикера, Руслан сдержал своё обещание. Только было поздно. Самолёт уже взлетел в Германию. Кашины уже продали квартиру в Казани, и Даня никогда себя за это не простит. Уже слишком поздно.