Яндексишкин, ты чё наделал?

Сложно описать, что Руслан чувствовал на следующий день. Впервые за долгое время он так напился! Ладно, алкоголь на концертах и после них — абсолютная норма. Не норма — просыпаться с разрывающейся башкой и неумолимо тренькающим телефоном. А главное, его расплющенный ночным гудежом мозг не мог воссоздать адекватную картинку их дружеских посиделок. Проще говоря, он ничё не помнил. Хотя, может, оно к лучшему? Не вспомнит, и Бог с ним! Не нужно будет кринжевать, ненавидеть себя и мириться с последствиями собственных выкрутасов. Если таковые вообще были. Но, видимо, его грешки возымели слишком жёсткие последствия. Иначе никак не объяснить под тридцать сообщений от Ильи и пропущенные от Ани. Чёрт, всё-таки на что-то нарвался! Руслан попытался разглядеть содержание писанины Мазеллова и, опираясь локтями, присел на кровати. Ответом ему стала резкая головная боль и короткий тик. Решил, что это не лучший звоночек и медленно встал, направившись на кухню. Сначала чай, а уж потом печаль, друг, печаль! По-хорошему нужно было закинуть ещё хоть что-то в топку, но жрать по утрам он не привык. Да и чувствовал, что самый маленький кусочек еды мог привести к фонтану в унитаз. Воротило будь здоров. Щелкнул по рычажку на чайнике и уселся за барную стойку; единственный стол на современной кухне. Один раз Руслан уже ёбнулся с неё в обморок. Приятного было мало. Сантиметр в сторону, и он рассёк бы себе башку. А в тот момент дома не было никого, кто бы смог ему помочь. Так бы и сдохла заезда, истекая кровью. Решив больше не вспоминать об этом казусе, он открыл Телеграм, чтобы загрузиться уже другим. Среди кучи сообщений, содержащих что-то типа «Руслан, я тебя убью!», была и голосовуха, которую Рус включил. — «Сука… Вот мне сейчас пишет Даня. Спрашивает, чё это было», — Илья делает почти театральную паузу, — «Мне вот чё ему ответить, а?! Что у меня друг конченый? А-а-а!.. Пиздец блять!» Руслан, честно говоря, сам и не знал, что ответить. И мало представлял, каким тут боком Данила. Загадка на загадке! Без бабушки Шошо никак! Чуть ниже нашлись несколько сообщений, пересланных из другого чата. Глаз задёргался, когда он вчитался в их содержание.       mzlff 12:47       дань прости пжалуста! я идиота кусок. вчера смотрел вашу с шефом срачку и оставил телефон руслану       mzlff 12:47       мы оч пьяные были я даж не подумал что он решит такой хуйней заниматься       mzlff 12:49       крч извини нас обоих мы ебланы. такого больше не повторится, клянусь       dsalddiakd930jssdlow 13:01       Ну то что вы ебланы факт.       Мне честно похуй кто там и под чем был. Просто суть в том что он вызванивал не только мне. А ВСЕМ кто был со мной.       Так я бы хуй положил, если бы он только до меня доебался       dsalddiakd930jssdlow 13:06       Пожалуйста проследи чтобы впредь у него не было доступа к моим личкам       dsalddiakd930jssdlow 13:07       И до него это как-то донеси плиз И впрямь, лучше бы не вспоминал. По-тихонько пазлик всё-таки стал собираться, а шестерёночки зашевелились. Чёта там Братишкин, Кашенцовы… сообщения в чате… звонки посреди ночи… и Даня. Даня-Даня… Даня ему ответил!.. Сука, ну какой же пиздец! Можно было подумать, что Даня — его бывшая, которую тот всё никак не может забыть. Возможно, в каких-то фанфиках такой сюжет обыден, но точно не в жизни! Руслан же прекрасно знал, как этот человек относится к попыткам камбеков людей из прошлого. И строго-настрого запретил себе ему писать, чтобы вот так обосраться! Красавчик! И как теперь это расхлёбывать действительно непонятно. Но как-то совершенно точно нужно. Аня же ничего ему не писала. Звонила парочку раз, да и всё. Но вопрос, что она хотела обсудить, лежал на поверхности. Решая не откладывать это в долгий ящик, Руслан нажимает по уведомлению, перезванивая своему манагеру. Она подняла трубку после пятого гудка. — Русь, что-то важное? — интонация была суетливой, — У нас запуск скоро. — Да не особо… — он заюлил, — Извиниться хотел просто. — А-а… Ты об этом?.. — казалось, Аня была подготовлена к разговору, — Забей, я не злюсь, — задумалась и всё же добавила, — Почти. — А он? — Он уже нет. Но нервов ты ему потрепал знатно, конечно. — Как он? — интересуется, почти не дыша. — Да хуёво. Не спал почти. Тут же плюс два к Москве, а ты хуярил до пяти утра. — Бля-я… — выстанывает Рус, — Передай, пожалуйста, что я долб и мне стыдно. — Лучше не стоит. — Значит злится. — Господи, Руслан!.. — Марджера начинала выходить из себя, — Через него сейчас человек пятьдесят на митке пройдёт, а потом ещё концерт. Не стоит эту тему поднимать вообще. Забыл, и слава Богу. — Извини… — Да не, — девушка слегка подуспокоилась, — Я понимаю, что ты хочешь как лучше. Поверь, мне самой было бы куда проще, если бы вы уже поговорили наконец. Но он так не хочет, и это нужно уважать. Конечно. Нужно уважать. Даже если всем от этого хуёво. — Понял. — Ну молодец! Давай тогда, спишемся. — Давай. Руслан повесил трубку. Он-то всё понимал. Лучше всех! Но принять, что всё останется так, и останется навсегда, не хотел. Хоть и осознавал, что сам до того довёл.

***

Осень две тысячи двадцатого. У Дани проблемы. Планетарного масштаба. Каждый день новые сложности, слёзы и самобичевательные шуточки. Он, кажется, не видел никакого выхода из ситуации, и смотреть за этим было невыносимо. Он гас на глазах, ссыхался и гнил. Единственный плюс — хотя бы не закрывался от Руслана. Но пытался. Первое время делал вид, что всё как раньше. Редко, но отвечал на сообщения, скидывал демки, участвовал в обсуждении грядущего фита. Короче, сделал всё, чтобы создать видимость адекватно функционирующего человека. Но получалось у него скверно. С каждой личной встречей становилось всё яснее, что у друга что-то не так. Видок у него был гнетущий, глаза тусклые, движения вялые. До него очень долго доходило всё, что ему пытались сказать друзья. Даже смех был какой-то не такой. Выдавленный, что-ли. И спрашивать «что с тобой?» казалось Руслану бестактным. Не рассказывает, значит делиться не готов. Спектакль закончился на одной из тусовок, когда Рус просто отошёл до туалета. Стоит отметить, что тогда появление Дани на людях было чем-то из списка чудес. Его вообще редко можно было куда-то вытащить без веской на то причины. Каждый раз находил новые и новые отговорки: то над альбомом поработать надо, то он приболевает, то ещё чёта… Когда же набор скриптов на очередное предложение встретиться иссякал, ему всё же приходилось вылезать из своей конуры. Так оно было и тогда. Руслан толкнул дверь сортира, и сначала думал, показалось. Перед ним, оперевшись одной рукой на раковину, стоял Данила. Второй тёр глаза. Парень шмыгал носом чаще, чем обычно, и было слышно, что шмыгать ему было чем. Когда тот повернулся в сторону вошедшего, лицо его было красным. Он поспешно отшатнулся, но Руслан уже всё понял. — Дань? — ответа не последовало, — Что-то случилось? — Нет! — тот попытался бодриться, — С чего ты взял? — Может с того, что ты только что слёзы доедал? Даня зажмурился и закрыл рот свободной ладонью. Тело его затряслось, а плитка отражала приглушённые всхлипы. — Ты чего? — Руслан стал медленно подходить ближе, пока не оказался совсем рядом, — Я могу чем-нибудь помочь? — Нет, — парень поднял взгляд к потолку, — Не знаю. — И чего ты головой вертишь? И тут Данила наконец развернулся к другу, как тот и просил. — Так лучше? Он широко улыбнулся, но одна мышца предательски дрогнула, а за ней, как карточный домик, рухнул весь выстроенный фасад. Лицо из лживо насмешливого стремительно исказилось в рыданиях. Сил поддерживать напускную браваду у Дани не осталось. Руслан испугался, но виду не подал. Лишь с жалостью посмотрел на друга, а после сократил дистанцию до нуля, чтобы обнять. Руки Дани всё ещё свисали канатами. — Ну ты чего?.. — тихо-тихо, чтобы не спугнуть искренность из уборной, произнёс Рус, — Я тут, Дань. Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё. — Русь, я… — душа сжалась. Он впервые назвал Руслана так. По-серьёзному, — У меня бабушка болеет… очень. Я не знаю, что мне делать, понимаешь? Сердце укатило куда-то гулять. А Даня продолжал сознаваться. — Деньги нужны. Много. Очень. И столько у меня нет. — Сколько «столько»? — Столько, что можно квартир пять в Муряткино купить и сдавать их себе спокойно, — Даня нервно рассмеялся. Защитная реакция. — Пизде-ец… Он хотел задать ещё много вопросов. Как давно это стало известно? Почему он молчал? Что собирался делать, один-то? Но тогда это точно никому не было нужно. Руслан почувствовал, как данины руки обвили его спину, и решил оставить всё на потом. Главное, перед ним наконец открылись. — Всё будет хорошо, — не раздумывая выпалил Рус, — Мы найдём кэш, обязательно. Обещаю. — Спасибо… — Да ты чё! — он отстранился, но ненадолго. Смял рукав толстовки в кулаке, чтобы вытереть им его слёзы, — Прорвёмся, бро! Я бы тебя никогда не оставил с этим, слышишь? Затем они вместе вышли к компании и сделали вид, что ничего не было. В тот вечер Даня впервые за долгое время смог искренне посмеяться. Понял это только Руслан. Так и завелось. На людях Даня стал появляться чуть чаще, и только в компании Тушенцова. А после они ехали домой к рыжему, чтобы в очередной раз провести сеанс психотерапии. Да, тогда уже многие знали о ситуации с даниной бабушкой, но всецело доверить свои чувства он мог только Руслану. Ведь никто больше не видел его слёз и не слышал того, о чём просто подумать было страшно. Но рассказать другу — совсем не проблема. Всё становилось проще, когда доходило до ушей Руса. Делить проблемы — язык их братской любви. И они оба ценили эту близость. А как-то Данила написал, что хотел бы очень серьёзно поговорить. Руслан терялся в догадках, о чём же пойдёт речь, ведь друг до победного скрывал предмет разговора. К вечеру, наконец расправившись с делами, вызвал такси со скорейшей подачей, не обращая внимание на стоимость. Доехал за двадцать минут, что по меркам Питера ой как быстро! Даня встретил его мягкой улыбкой и любимым чаем; травяным с какими-то пряностями. Производитель заявлял, что в составе была корица, но её вкуса не чувствовалось совсем. Однако это не делало напиток менее привлекательным. — Если ты меня так задабриваешь, значит разговор действительно серьёзный, — отшутился Руслан, чтобы разбавить обстановку. Даня до сих пор молчал. — Серьёзней некуда. — он как-то нервно сделал глоток, — Расскажешь, как съёмки прошли? Вопрос был абсолютно не в тему, но Рус догадывался, что другу нужно время, чтобы собраться с мыслями, поэтому стал в красках рассказывать о грядущем ролике, траблах со звуком и прочей обыденной для каждого блогера белиберде. А Даня слушал, кивал и улыбался. Местами смеялся даже. И глядя на него, на душе становилось тепло. Как же Руслан был рад, что тот решился открыться ему! У него никогда не наблюдалось намёков на завышенное ЧСВ, но тогда он почувствовал, что его поддержка что-то да значила. — Ну, как-то так, — подытожил Руслан, почесывая затылок, — Так… Ты готов поговорить? — А!.. Да-да, конечно! Даня резко изменился в лице. Было видно, насколько некомфортно ему начинать этот диалог. Рус не стал его поторапливать, не задавал наводящих вопросов. Тем более, он даже не знал, на что наводить. Если бы случилось что-то страшное, вряд ли тот стал бы мешкать. Сказал бы напрямик. А что ещё могло вызвать такую неловкость, Руслан даже не представлял. — Помнишь, я тебе как-то занимал?.. Блять! Конечно же он помнил! В семье Руслана тогда были крупные финансовые трудности. На них свалились кредиты его дядьки, и каким-то раком в поручителях оказалась мать Тушенцова. Им ничего не оставалось, кроме как их выплатить. Руслан же стал ебашить как не в себя; даже в тур собирался ехать, хотя до этого никогда не имел опыта выступлений. И когда Даня спросил, почему тот так торопится, он всё и вывалил. Скрывать было в общем-то и нечего. Тогда, кстати, именно Даня предложил поехать вместе, чтобы привлечь как можно больше народу. Даже прибыль решил поделить не пополам, оставляя процентов так семьдесят Руслану. Тогда он был на своём пике, — мерч-то продавался отлично — потому смог ещё и добавить от себя кругленькую сумму. Руслан несколько раз обещался всё-всё ему вернуть, но Данила чётко обозначал, что денег не примет. И сам никогда этот долг не вспоминал. А слово «занял» упоминал лишь единожды, уговаривая Руслана принять его помощь. Естественно, тогда он и подумать не мог, что сам окажется в подобной ситуации. — Бля-я!.. — только и смог выдавить из себя Рус, — Прости, я мудак! — Не-не-не! — Даня замахал руками перед его лицом, — Руслан, я не то имел ввиду! Просто… мне сейчас очень нужны деньги, понимаешь?.. Если бы не это, я бы никогда… Он знал, что Даня говорил искренне. Его друг — человек слова. Сказал, что возвращать не нужно, значит никогда не примет назад. И при ты против него хоть танком, хоть ядеркой — бестолку. Оттого было ещё паршивее осознавать, что отдавать ему нечем. Буквально месяц тому назад он одобрил три крупные сметы на клипы. Готовился к релизу альбома по полной. А в тот самый день ему отчитались с производства мерча. Блять, узнай он хоть чуточку раньше!.. И похуй на бабло, альбом и растущие прослушивания. С Даней почему-то не успел этим поделиться. Как-то к слову не приходилось. И он бы мог хотя бы тогда рассказать обо всём. Мог, да не сказал. Потому что не нужны Дане сейчас чужие головняки; своих достаточно. Он ведь всё равно найдёт, как всё отдать. Так он и думал, поэтому не задумываясь, прервал глупую оправдательную речь друга. — Дань, я всё понимаю. Ты можешь на меня расчитывать. У меня сейчас столько нет, прости, но я верну всё до копейки, обещаю. — Да не извиняйся ты, блять! Это я должен… — он вновь опускает взгляд куда-то на ковёр, — Прости, что приходится… Ну, вот так. — Дань, ты чё? — Руслан вновь встрепенулся. Невыносимо было слушать извинения ни за что, — Я ж всё понимаю. Ты мне и так помог пиздец, а я тебе чё? Отдам, что должен, вот и всё. И он действительно поставил себе цель — отдать любой ценой. Снимал ролики и брал под них столько реклам, сколько ему могла позволить тётушка Совесть. Но бестолку. Не хватало. Даня… щедрый пидорас! А он-то реально чё? Мало того, что помочь не мог, так ещё и долги не возвращай. Сука, знай он в две тысячи восемнадцатом хоть мыльный контекст сложившейся ситуации, под всеом дробаша бы из рук Данилы ничего не брал! Даже чипсы, ведь за них тогда тоже становилось стыдно. Какая дурость! В один из таких «прекрасных» дней Руслан и обнаружил надпись «был очень давно» в их с Даней диалоге. Этого-то он и боялся. Разочарования. Сам-то давно в себе разочаровался, и теперь он не один! Естественно, он догадывался, даже не так… знал о причине блока, но животное желание оправдаться и любыми способами сохранить друга перевешивало ощущение справедливости. Стал писать в инсте (где его также вскоре заблочили), звонить с номеров общих знакомых, выспрашивать у тех же знакомых, сказал ли им Даня хоть что-то. Нет, не говорил. Правильный дохуя? Руслан правильным быть никак не мог. Контракт с бетеркой уже был продлён, долг висел, а друг проёбан. Отличный текст для песенки, кстати! Один месяц сменял другой, цифра на накопительном счету увеличивалась и когда, наконец, достигла поставленной отметки, отправилась переводом Даниле Владимировичу К. Это была надежда на искупление, долгожданное прощение. Но его молитвы не были услышаны — банковское уведомление с пополнением на ту же сумму. И подпись: «Лучше проставь на фонбете бро». И поделом.