Обет поневоле

      — Утро доброе, Чжань-эр, золотце моё! Не разбудила? Решила заскочить к тебе перед тем, как ехать к Вэнь-цзе. Бери вот эти сумки, неси на кухню. Тут курица, фрукты, специи, разберёшься. Нет, этот пакет оставь, тут плед и новое покрывало в гостиную — мне не нравится то, которое оставили хозяева. Надо было сразу поменять. А ты чего опять босиком? Где те тапочки, которые я тебе подарила? Ой, Орешенька, моя внученька встречает!       Сюй Яньжэнь вторглась в жилище, тараторя без умолку. Она втащила в гостиную несколько сумок и объёмных пакетов, сгрудила их возле дивана и сцапала кошку.       — Ты ж моя шладкая, ты ж моя маленькая, дай я тебя полюблю!       Любопытство стоило Орешек свободы — госпожа Сюй прижала её к себе, потёрлась о голову лицом, что очень не понравилось кошке. Она жалобно мяукнула и посмотрела на Сяо Чжаня, ища заступничества. Он только-только догнал родительницу в гостиной.       — Мам, зачем ты опять столько всего навезла? В холодильнике полно еды, а вещей тут и так много, я не всем пользуюсь… Какой плед, на улице лето!       Сяо Чжань чуть не добавил, что всё это ему не нужно, к тому же захламляет чужую квартиру. Но мама обижалась и расстраивалась, когда он говорил это, упорно не хотела понимать. Ей было важно заботиться о нём сейчас, когда он добился права жить отдельно.       — На улице, может, и лето, а у тебя тут снег скоро пойдёт, — возразила мама. — Ты слишком занижаешь температуру кондиционера. Боюсь, простынешь. Неужели нельзя выбрать щадящий режим?       Сяо Чжань сдержался, подавил поднимающееся раздражение. Ради Ибо. Негоже ему видеть чужие разборки с предками. Кстати, где он?       — Мам, а почему ты не позвонила, не предупредила, что приедешь? Я бы тебя встретил, помог донести… — попенял Сяо Чжань, а сам незаметно заглянул в кухню. Но к его удивлению, Ван Ибо там не оказалось. Куда он делся?       — Ничего, я донесла, мне не тяжело. Зачем звонить, если я всего на пять минуточек. Сейчас разгружусь и поеду. Что такое, Ореша? Не нравится? Ты разве не соскучилась? Ну ладно, иди, капризуля, вся в своего отца, — смирилась госпожа Сюй, когда кошка в очередной раз пожаловалась на несвободу.       Напоследок нашлёпав по крупу, госпожа Сюй выпустила её. От подобного пренебрежения к свободолюбивой кошачьей натуре, та немедленно помчалась в спальню и запрыгнула на кровать.       — Ай, блин! — немедленно раздалось оттуда сдавленное шипение, и Сяо Чжань поджал губы, чтобы не рассмеяться. Вот и нашлась пропажа.       — Там кто есть? — госпожа Сюй застыла. — Чжань-эр, ты не один?       Отпираться было поздно. Ибо сдал себя с потрохами. Но Сяо Чжань не разозлился на него, а как будто даже напротив, обрадовался, что тайна раскрыта. Какое-то шкодливое чувство внутри подначивало показать маме Ибо. Похвастаться, что ли, хотелось?       Он не успел придумать легенду, да она, собственно, и не требовалась — заслышав разговор, Ибо показался из спальни с рюкзаком в руках.       — Здравствуйте, госпожа, — представился он, склоняясь в поклоне. — Я там вещи собирал, никого не трогал, но всё равно помешал Орешек. Оказался на её пути.       Сяо Чжань скосил глаза на мать и чуть не усмехнулся: госпожа Сюй смотрела на Ван Ибо, не мигая. Это он мог понять, он сам залип так же в первый раз.       Мама знала, что он по мальчикам. Он не собирался признаваться, но она спалила, как он целовался с парнем, чуть ли не под дверью их квартиры. Потом последовала череда изнурительных разговоров с отцом, в результате которых Сяо Чжань и съехал из дома. Кроме истраченных нервных клеток нотации ни к чему не привели — болтовнёй ориентацию не изменишь. И Сяо Чжань был благодарен родителям, что его не сдали в лечебницу исправлять «дефект».       Мама тогда почти всегда отмалчивалась, не принимая ничью сторону в спорах, и Сяо Чжаню было тяжело видеть всегда позитивную говорливую госпожу Сюй расстроенной. Но что он мог сделать? Поставить крест на себе в угоду родителям и общественному мнению? В конце концов, это его жизнь, ему принимать решения. Он свой выбор сделал.       В глубине души Сяо Чжань подозревал, что смелости признаться самому не хватило бы и нужен толчок: ситуация, когда обратного пути не будет. Чтобы исключить сомнения родителей, он намеренно повёл себя неосторожно. И пусть поимка с поличным такой себе каминг-аут, но он был рад, что они узнали. И даже немного гордился, что отстоял своё право любить того, кого хочет, несмотря на то, что это могло разрушить его отношения с родителями.       Однако не прошло и пары недель его свободной жизни, как мама нагрянула, как ни в чём не бывало. Помогая ему обустраиваться, она как бы между прочим заметила, что ей всё равно, с кем он будет встречаться, лишь бы был счастлив. Ей просто требовалось время смириться, что она никогда не станет бабушкой, что у неё не будет невестки, и всего того, что бывает у типичных родителей. Но она приняла, что её сын отличается от других. Какая разница, он всё равно оставался её сыном, которого она очень любила.       Орешек она считала своей полноправной внучкой. И даже начала выведывать, встречался ли Сяо Чжань с кем-то, переживала, что он один. Пару раз пыталась принять участие в его личной жизни, предлагая познакомить с симпатичными мальчиками из университета, где преподавала, или с кем-то по соседству. Это очень веселило Сяо Чжаня. Не сразу, но он донёс до мамы, что не каждый смазливый юнец — нетрадиционной ориентации, и даже если так — не факт, что Сяо Чжань ему понравится, и наоборот.       Не всё так просто. Сяо Чжань предпочитал не рассказывать, как именно он знакомился в последнее время и где всё это заканчивалось. Он не то, чтобы не верил в серьёзные отношения, он не прилагал усилий их завязать. Та единственная на данный момент попытка обожгла. Тот самый парень, которого он «познакомил» с родителями, оскорбил его и запретил приближаться к себе. «Ты меня публично унизил!» — заявил он, смываясь в закат. Сяо Чжань понимал, что поступил, по меньшей мере, некрасиво, не предупредив о своих планах, но там же, в глубине жаждущей любви души, надеялся, что его поймут и простят. И будь он дорог и любим, его, вероятно, простили бы. Сяо Чжань обманулся в своих ожиданиях и предпочёл не заморачиваться. Если в следующий раз и случится вспышка, он не приложит к этому усилий. Вот так, впихнув ключи от своей личной жизни госпоже Вселенной, он и жил. Пока не появился Ван Ибо и не затребовал ключи себе.       Или Сяо Чжань снова обманулся?       Ибо стоял перед мамой во всей красе. Широкоплечий, подтянутый, офигенный. И вышел он из спальни. В мятой футболке и укусом в основании шеи. Сяо Чжань не представлял, как иначе можно трактовать ситуацию, и по загоревшимся глазами матери понял, что она предположила именно этот вариант событий.       — Мам, познакомься, это Ван Ибо, мой друг, — поспешил он развеять её чаяния. — Ибо, это моя мама, госпожа Сюй.       — Приятно познакомиться. Теперь я знаю, от кого у моего друга Чжань-гэ такие красивые глаза и природное очарование.       — Маленький льстец, — отмахнулась мама, но улыбка не сходила с её лица. — Я тоже рада знакомству, Чжань-эр редко знакомит меня со своими друзьями, — она повернулась к нему, стрельнула глазами, и Сяо Чжань чуть не издал страдальческий стон — у них тут что, шоу, кто многозначительнее произнесёт слово «друг»?       — Вы уже пили чай? Я принесла шаобины, ещё горячие. На всех хватит.       — Да нет, я, наверное, пойду… — Ибо смущённо поджал плечо. — Не буду отвлекать вас.       — Разве ты отвлекаешь? — удивилась госпожа Сюй. — Это я нагрянула без приглашения. Давай, давай, положи рюкзак обратно, что ты в него вцепился? И пойдём на кухню.       — Да я просто забежал кое-что отдать, — Ибо уставился на Сяо Чжаня, подавая красноречивый сигнал, мол, дальше сам.       — Да-да! — немедленно закивал тот. — Ибо принёс мне… — шестерёнки усиленно завертелись, но импровизация никогда не была его сильной стороной, поэтому пауза стала вопиющей.       — Геймпад от плойки, — всё-таки помог Ибо. — Мой накрылся, и я попросил у Чжань-гэ — уж очень хотелось игру допройти.       Госпожа Сюй внимательно посмотрела сначала на него, потом на Сяо Чжаня, и широко улыбнулась.       — Чжань-эр, ну вы меня за дуру-то не держите. Я хоть и немолода, но думаешь, не поняла, что Ибо у тебя ночевал? Между вами же прям электричество, — захихикала она.       — Мама! — воскликнул Сяо Чжань, смущаясь. Вообще-то его такое не смутило бы, скажи кто другой, но, чёрт побери, не родители.       — А что «мама»? Я же не запрещаю. Это всё естественно, каждый имеет право на счастье и отношения. Ибо очень симпатичный мальчик, я одобряю твой выбор. Только, пожалуйста, Чжань-эр, предохраняйтесь. Вам эти болячки не нужны.       Степень смущения перешла все пределы. Уши Ибо заалели, Сяо Чжань потерял дар речи. Ненадолго. Обрёл он его максимально быстро.       — Мама, да мы не спали! Вернее, именно, что просто спали. Ничего не было! Как ты можешь вести такие разговоры!       Ибо кивком подтвердил слова Сяо Чжаня. Госпожа Сюй снова внимательно оглядела обоих, а потом всплеснула руками.        — О, небеса! Я подумала… Боги, как неловко! Ребята, простите! Как увижу красивого друга у Сяо Чжаня, всё пытаюсь ему сосватать. Извини, пожалуйста, Ибо. Я правда, подумала, что вы с Чжань-эром встречаетесь. Нужно было спросить, я правда, извиняюсь…       — А мы встречаемся, — вдруг выпалил Ван Ибо. — Так ведь, Чжань-гэ?       Госпожа Сюй застыла в очередной раз. Сяо Чжань не знал, смеяться или плакать. Хотел же поговорить об отношениях, и вот — пожалуйста — убил одной стрелой двух ястребов. Мало того, что парня заимел, так ещё и с родителями познакомил. Он снова вспомнил того парня, которого «засветил» маме. И вот ситуация отзеркалила: сейчас на свет вывели его. И Сяо Чжань не нашёл в себе возмущения или протеста за этот поступок. Только ощущение, что всё правильно, и происходит именно так, как и должно.       — Да, мам, мы вместе. Недавно начали встречаться, — Сяо Чжань бросил игривый взгляд в Ибо. Тот шутку оценил и криво ухмыльнулся. — Поэтому ничего ещё не было. Мы решили пообщаться, узнать друг друга получше, прежде чем переходить к более близким отношениям.       Ну да, заливать он, конечно, мастер. Если бы не Ван Чжочэн и выставленное условие, член Ибо уже побывал бы у него во рту. И не только…       Сяо Чжань посчитал, что хорошо сказал, но, когда посмотрел на мать, выражение её лица сбило с толку. Она смотрела с нежностью и восторгом и как будто даже с влажными глазами, что в подобной ситуации казалось неуместным.       — Мам? Ты чего?       — Нет, ничего. Просто… — госпожа Суй встряхнула головой. — Мой сын стал совсем взрослым. Принимает важные решения, поступает ответственно и обдуманно. Я так рада, что ты нашёл кого-то, с кем решил начать серьёзные отношения. Я так тобой горжусь!       Она подступила и порывисто обняла Сяо Чжаня. Тот ошарашено моргнул. Серьёзные отношения? Речи как бы не было… Он бросил взгляд на Ибо из-за головы матери. Этот поганец зажал рот, чтобы не рассмеяться. Сяо Чжань насупил брови, Ибо ухмыльнулся.       Госпожа Сюй отлепилась от Сяо Чжаня и повернулась к Ибо.       — Бо-эр, ты учишься? Работаешь? Чем увлекаешься?       — Учусь и работаю, — склонил голову Ибо. — Учусь в Пекинской академии танца, на хореографа, работаю в кофейне. Увлекаюсь скейтбордом и компьютерными играми.       Госпожа Сюй склонила голову, принимая ответ, и вдруг подступила и сцапала лапищу Ибо.       — Бо-эр, я, правда, желаю, чтобы у вас всё получилось. Мы с тобой ещё познакомимся поближе, но ты уже мне очень нравишься.       Настала очередь Сяо Чжаня ухмыляться. Ибо считал насмешку в его взгляде, но нисколько не растерялся от напора женщины.       — Это взаимно, госпожа Сюй, — вежливо склонил голову он. — Буду рад пообщаться. Вам не о чем волноваться, мои намерения в отношения вашего сына самые что ни на есть серьёзные. Можно звать вас тётушкой?       — Ой, конечно, Бо-эр, конечно! — воскликнула госпожа Сюй.       Ибо ухмыльнулся в сторону Сяо Чжаня из-за её спины. Вот же засранец!       — Мы там завтракали, когда ты пришла, не хочешь присоединиться? — спросил он.       — Ой, нет! Меня ведь Вэнь-цзе ждёт, я побежала! А вы обязательно попробуйте шаобины. Чжань-эр, неси уже сумки на кухню, чего ты их здесь бросил? Провожать меня не надо, идите кушайте! Пока-пока! Я позвоню вечером, — предупредила она сына и ушла так же стремительно, как появилась.       — Кхм, — кашлянул Ибо, прерывая возникшую долгую паузу. — Мама у тебя, как электровеник. В хорошем смысле слова, конечно, — поспешил заверить он и обвёл рукой многочисленные сумки. — Заботливая. Вон сколько всего притащила.       — Вот именно. Она таскает и таскает, а мне всё это не нужно, — фыркнул Сяо Чжань, подхватывая ручки сумок и таща их на кухню. — Я говорю ей, что не надо, а она не слышит. От этого я завожусь, и иногда мы ругаемся. Не терплю, когда лезут в мою жизнь, а она как будто хочет всё в ней контролировать. Вплоть до того, какое покрывало я стелю на диван!       Ибо появился в створе дверей через пару секунд и прислонился к косяку.       — Это не контроль. Она так выражает свою любовь. Ты единственный ребёнок в семье, а сейчас ты съехал, ей хочется быть ближе. Думаю, все эти покупки — просто повод.       — Она может приезжать без повода, — буркнул Сяо Чжань, выгружая сумки.       — Да, но это будет уже не то. Да и гостинцы она подбирает с душой, — пожал плечами Ибо и немного помолчал. — Моя не такая. Она просто даёт мне карточку раз в месяц, чтобы я обновил гардероб. Отец поступает также. Их любовь ко мне измеряется юанями.       Сяо Чжань остановился и посмотрел на поникшего Ибо. То, что раздражало Сяо Чжаня, очень не хватало Ибо — заботы. Сяо Чжань должен был, наверное, что-то сказать, но ему, никогда не испытывающему дефицита внимания и любви в семье, казалось, что любое сказанное слово сейчас прозвучит лицемерно.       — Пусть ваши отношения не такие близкие, но родители дают тебе средства без ограничений, а значит, свободу жить, как хочется, — начал он осторожно. — Ты сам выбираешь, что носить, что есть. Привыкаешь к самостоятельности и рациональным тратам, а всем нам рано или поздно придётся отпочковаться от предков.       А ещё они вряд ли будут против отношений сына с парнем. Однако Сяо Чжаню всё же было важнее мнение самого Ван Ибо.       — Что ж, а ты как будто прав, — Ибо одобрительно хмыкнул и повеселел. — В общем, не буду парится. Пойдём уже, закончим с завтраком.       После еды Ибо помог с уборкой кухни и мытьем посуды, и хоть Сяо Чжань порадовался тому, что занимался этим не один, ему стало грустно от того, что они закончили слишком быстро. Отпускать Ибо не хотелось по-прежнему.       Тот, похоже, испытывал схожие чувства. Он прошёл по залу, потрепал прикорнувшуюся на диване кошку, огляделся.       — Чем займёмся? — спросил Сяо Чжань, видя замешательство Ибо. — Можно в плойку поиграть или кино посмотреть.       — Да я уже пойду, наверное. И так злоупотребил твоим гостеприимством.       — Будь ты знакомым, который просто привёз меня бухого домой, я, может, так и сказал бы. Но как мой парень, ты автоматически попадаешь в разряд исключений.       Ибо улыбнулся, довольный услышанным, а Сяо Чжань подумал, что не имей они запретов, быстро нашли бы занятие, чтобы ликвидировать остаточное смущение между ними. Впрочем, как он сказал маме, это хорошее время, чтобы узнать друг друга получше. Вдруг всё это, и правда, выльется во что-то серьёзное?        — Это, конечно, здорово. Но я всё-таки пойду. Заскочу к друзьям, которых вчера бортанул. Потом поиграю несколько часов. Заходи ко мне на стрим, если захочешь. Кину ссылку в вичат. Кстати, дашь мне номер?       Сяо Чжань кивнул и отправился за телефоном. Дал отсканировать qr-код.       — Я напишу, — пообещал Ибо.       И перед тем, как уйти, надвинулся и ткнулся в губы. Сяо Чжань не успел войти во вкус, как поцелуй оборвался. Но даже этого хватило, чтобы огонь потёк по венам.       Закрыв за Ибо дверь, Сяо Чжань подумал, что неделька предстоит непростая.              * * *              Первым делом они обменялись графиками своей работы. В понедельник оба трудились в первую смену, но Сяо Чжань заканчивал раньше. Он пришёл в кофейню, заказал лавандовый раф и листал ленту вейбо, дожидаясь, пока его парень освободится, чтобы прогуляться. Он ждал около двух часов и ещё буквально вчера подобная трата времени показалась бы ему вопиющей, но сейчас экран позабытого телефона то и дело гас, потому что наблюдать за тем, как Ибо обслуживал клиентов, было гораздо интереснее. Как студент он работал неполную смену, но во второй половине дня, в самый наплыв посетителей. Сяо Чжань грешным делом подумал не из-за того ли, что в его часы выручка была сумасшедшей — симпатичный бариста однозначно привлекал посетителей.       Сяо Чжань хмурился и пыхтел, видя, как милые девушки строили Ибо глазки. Но надо отдать должное, Ибо не выделял никого, улыбался всем одинаково: подчёркнуто вежливо. В чёрной рубашке с загнутыми до локтей рукавами и угольного цвета фартуке он выглядел отстранённым и сосредоточенным. Холодный, неприступный и одновременно, горячий, как поцелуй возлюбленных. Сяо Чжань радовался, что в кофейне работали кондиционеры, иначе он умер бы в персональном аду. Хотелось затащить Ибо в подсобку, задрать этот чёртов фартук, и отсосать так, чтобы звёзды из глаз просыпались.       Ох, и долгая будет неделя! В следующий раз он попросит кофе со льдом.       К тому моменту, когда они вышли из кофейни, жара уже спала. Гуляли по ближайшему парку и пустеющим улицам. Провести время друг с другом казалось лучшим завершением дня. Медленно смеркалось, а они всё болтали и не могли остановиться.       Находя сходства в увлечениях, радовались. Обнаруживав различия, размышляли о возможностях. Сяо Чжань был готов дать второй шанс тому, что нравилось Ибо. Кроме баклажанов, конечно. Этих товарищей он не подпустит к своей тарелке! Ибо в свою очередь с неподдельным интересом внимал предпочтениям Сяо Чжаня, и один раз даже достал телефон, чтобы записать фамилию зарубежного художника, чтобы погуглить на досуге его творчество.       А когда окончательно стемнело, они целовались под деревьями рядом с погасшим фонарём. Это единственное, что им оставалось, поэтому возможность они использовали по полной. Лизали губы друг друга, играли в догонялки языками, сладко и долго сосались. Захмелев от страсти, кусали распухшие губы, вбирая так жадно, словно действительно хотели съесть друг друга. А когда Ибо языком трахал рот Сяо Чжаня, тому казалось, что он сейчас кончит в штаны, даже не прикасаясь к себе.       Подрочил он, едва вернулся домой и помыл руки с улицы. Оргазм был такой силы, что тело рассыпалось алмазной пылью. Сидя на диване со спущенными штанами, он по крупицам собирался обратно в человека. Орешек обтиралась об ноги, норовя запрыгнуть на колени и понюхать салфетку, которую хозяин так ревностно оберегал. Скомкал в кулак и не давал ей. Там, наверняка, что-то вкусненькое.       — Орешенька, кажется, твой папаня втрескался по уши, — проговорил Сяо Чжань, погладив её чистой рукой.       Обрадованная долгожданным вниманием, кошка боднула ласкающую руку и прерывисто мяукнула.       — Вообще-то ничего смешного! — притворно оскорбился Сяо Чжань. — Ты напротив должна поддержать меня, сказать: «Ибо классный! Я одобряю, папочка!» Ну же, давай!       — Мяу! — послушно отозвалась Орешек, и Сяо Чжань рассмеялся.       — Другое дело. Ты меня понимаешь. Не то, что этот… друг.       Сообщения от Чжочэна висели непрочитанными в личном чате. По обыкновению, сначала он спросил, как дела. Рассказал свой сон и как провёл день. Прислал несколько прикольных картинок и постов. Сяо Чжань пробежал взглядом сообщения в шторке уведомлений, увидел, что ничего важного, и не стал открывать. Ничего страшного не случится, если он не ответит сегодня. Уже поздно, он устал. А вот Ибо с его «Ты дома, гэ?» ждать не мог.       Не выдержав молчания в эфире, Чжочэн позвонил на следующий день. Когда Сяо Чжань в одних трусах и спадающих тапках зевал на кухне около часа дня. Он уже позавтракал и поболтал с Ибо. И честно собирался ответить Чжочэну — нельзя же столько его бойкотировать — как тот позвонил.       — Алло, ты чего меня игноришь?       — Да не игнорю я. Вот только глаза продрал. А вчера был занят.       — М-м-м, и я даже представляю чем. Видел фотки в «моментах», — с обидой в голосе отозвался Ван Чжочэн.       — Много понял по чашке кофе и закату в парке? — передразнил Сяо Чжань, чувствуя, как заводится. — Ты поругаться, что ли, позвонил?       — Нет, вообще-то, — буркнул Ван Чжочэн. — Это ты, похоже, хочешь поругаться. Таким тоном со мной разговариваешь.       — А каким ты хотел? После того, что ты похлеще родителей решил, что имеешь право контролировать мою жизнь. Думаешь, я сам не могу определить, подходит мне человек или нет? Гондон он конченный или стоящий парень?       — Когда человек влюбляется, то не видит недостатков, — проворчал Ван Чжочэн, чем ещё сильнее взвинтил раздражение Сяо Чжаня.       — Ну спасибо, что так в меня веришь! Ладно, я дебил! Влюбился без разрешения, и что теперь, убить меня? Зато ты хороший и верный друг! Это ты пытаешься донести?       — Ничего такого я не пытаюсь донести. Слушай, я не хочу ссориться, тем более из-за Ван Ибо. Мы с тобой много лет дружим, а его ты пару дней знаешь…       — Это не значит, что его можно травить, — возмутился Сяо Чжань.       — Да подожди ты, я не договорил, — недовольно оборвал Чжочэн и вздохнул. — Я не об этом вообще. Я о том, что ты поверил ему, едва узнав. А так как я доверяю тебе, то задумался, может… — он кашлянул и немного замялся. — Может, я что-то упустил, и Ван Ибо не такой уж говнюк, как кажется? Ты же что-то в нём разглядел. В общем, я решил дать ему второй шанс произвести первое впечатление. Давайте снова потусим, пообщаемся.       Ван Чжочэн закончил нарочито пренебрежительно, словно его это нисколечко не интересовало, но Сяо Чжань почувствовал — нервничает. От этого его раздражение враз улетучилось. Он сначала ушам своим не поверил. Ван Чжочэн, чуть не признал, что не прав? Естественно, не открыто, но желание узнать человека, которого Сяо Чжань выбрал, — было достойно уважения.       — Потусить можно, идея неплохая, — осторожно начал он. — Не верится, что ты это говоришь. Но надо пользоваться, пока не передумал. Давайте завтра соберёмся у меня в компьютерном клубе. Я позову Ибо, в игры вместе поиграем. Добавлю его в наш общий чат, — воодушевился он.       — Дай тебе палец, всю руку откусишь, — проворчал Чжочэн.       — Ты неисправим, — закатил глаза Сяо Чжань.       — Какой уж есть. Тогда до завтра.