Пока тебе это нужно

      Я умер. Снова.       И снова оказался на Перекрёстке миров. Я оказываюсь здесь после каждой своей смерти. Череда моих перерождений и смертей уже давно кажется бесконечной. Я не помню ни своего первого имени, ни как выглядел, ни когда это было.       На Перекрёстке всегда пустынно, ещё ни разу мне никто не встретился. Маловероятно, что я один сюда попадаю. Скорее, это сделано для удобства путников. Чтобы они могли спокойно обдумать свою прошлую жизнь или жизни и передохнуть какое-то время перед следующим перерождением.       Я сам назвал это место так, «Перекресток миров». Изначально окружающее пространство для меня выглядело как перекрёсток двух бесконечных коридоров, по бокам которых были расположены бесчисленные двери разных видов и форм. Тогда мне подумалось, что каждая из них ведёт в свой мир. И я, в панике поиска, боясь не успеть, влетал в первую же попавшуюся.       Но в эти коридоры мне довелось попасть не сразу. После своей первой смерти я оказался в месте, которое позже именовал Чертогами исправления душ. Там я проживал свои прижизненные ошибки снова и снова. Корил себя, что не сберёг самое дорогое в жизни. Семью, друзей, страну. Ненавидел и презирал самого себя за инфантильность, незрелость ума и отсутствие стойкости духа. О, как я измывался над собой. С упоением и полной самоотдачей. Но о том, что это всё было моих рук делом, узнал гораздо позже. Во время моего пребывания в Чертогах я искренне верил, что это кара, ниспосланная высшим судом. В какой-то момент мне захотелось изменить свои поступки в одной из петель и, к удивлению, всё получилось. Я раз за разом менял свои решения, чтобы найти наилучший выход из тех ситуаций, которые переживал. Как только выход был найден, переходил к следующей ошибке, за которую винил себя.       Я покинул Чертоги спустя долгое время, придя к решению, которое изменило всё. В очередной петле моего наказания пришло понимание, что я обязан попытаться найти ту единственную душу, что так много сделала для меня. Найти того, кто трижды погиб из-за моей недальновидности. Я не сберёг и не защитил единственного, кто этого по-настоящему заслуживал, кто не отвернулся от меня до самого конца. Чувство вины будет преследовать меня ещё бесконечно долго. Но зато я могу найти его в перерождении и сделать всё то, чего не сделал в первой жизни. Если новый мир будет благосклонен к нему, буду издалека наблюдать, чтобы прийти на помощь в случае необходимости. В обратном случае, сделаю всё, чтобы он был счастлив и ни в чем не нуждался. Пусть мне и придётся потратить на это всю оставшуюся вечность.              Но вот, уже не помню которое по счету перерождение, я не находил его. Безусловно, задача осложнялась тем, что при новом рождении терялась память о прошлых жизнях. И всё равно, мои воплощения сопровождались неистребимым желанием кого-то найти. Это было навязчивой идеей. Никто и ничто не помогало избавиться от этого зова. После каждый смерти, находясь на Перекрёстке, анализируя прошедшее бытие, понимал, что цеплялся за людей хоть чем-то на него похожим. Разрезом глаз, походкой, настороженным взглядом на мир или невероятной самоотверженностью. Я находил множество похожих, но не его.              В одной из жизней мне довелось наткнуться на книги о моей первой реальности. Это было невероятно больно. Чтение этой новеллы приносило какие-то невероятные муки и, вместе с тем, не позволяло отвлечься. Я был в ужасе и растерянности. И даже вполне себе счастливый конец произведения ничуть не утешил меня. В сердце, казалось, засела толстая игла, пробившая и постоянно расширяющая там дыру, которую ничто не могло залатать. Под конец того воплощения мне казалось, что я абсолютно безумен. Это было одно из самых сложных моих перерождений. Та жизнь не была приветлива ко мне.       Судьба было достаточно тернистой и подкидывала всё новые испытания. А сам я всё больше презирал себя за, как мне тогда казалось, ветреность и неспособность искренне любить и чем-то увлекаться. Неведомая сила тянула меня куда-то идти. Это не давало мне возможности погрузиться во что-то полностью. Будь то вовлечённость в какое-то дело, дружба или отношения. Всё время казалось, будто я не в том месте и не тем занимаюсь. Если бы я знал, что целью каждого моего существования были исключительно поиски потерянного соратника и друга. Но эти знания мне были недоступны, и я всеми силами пытался оправдать любовь и доверие, которые мне дарили.       Моя душа прошла ещё множество миров и прожила множество жизней, как мужчиной, так и женщиной. В некоторых был одинок, в некоторых у меня были партнёры. И, поначалу, мне казалось, что я искренне их любил. Но каждый раз в итоге понимал, что мои чувства к ним не могут занять всего сердца. И не находил ответа: отчего так? Пока снова не оказывался на Перекрёстке миров.       Сейчас, оказавшись здесь вновь, ощущаю какую-то вселенскую усталость. Я сменял воплощения почти без передышки. Бежал в стремлении поскорее найти, совершенно не понимая, что время в разных мирах течёт по-разному, а на Перекрёстке - почти стоит. Но сейчас мне нужен отдых. Я выжат, обессилен и стремительно теряю надежду.              Стою посреди перекрёстка с расфокусированным взглядом, пытаюсь собраться с мыслями и понять: что делать дальше? Я не знаю, сколько пробыл в этом замороженном состоянии, но вдруг заметил какое-то движение вокруг. И это так поразило меня в вечно статичном пространстве, что мне удалось собраться и оглядеться. Больше не было коридоров и множества дверей. Прямо передо мной, будто вися в воздухе, была одна единственная. Очень простая, из тёмного дерева, с латунной ручкой и расположившимся на уровне глаз изображением открытой книги.       Я взялся за ручку, толкнул дверь и, кажется, попал в рай. Это была какая-то идеально-невероятная библиотека. Множество уходящих вдаль высоких стеллажей с книгами, разбросанные по свободному пространству столы с удобными мягкими креслами и небольшими диванчиками. Рассеянный свет, создающий уютный полумрак и настольные лампы, для комфортного чтения. И всё это великолепие утопало в огромном количестве зелени. Растения и цветы, казалось, занимали все свободные участки. Трава и мягкий мох покрывали пол, а с книжных полок свисали ветви вьющихся растений. Я смотрел на всё это и думал, что для полного счастья мне, пожалуй, не хватает только любимого зелёного чая с цветами жасмина. Я так ярко представил чашку, с плещущейся ароматной жидкостью, что почти почувствовал его вкус. И вот, прямо на моих глазах, из воздуха соткалась матовая белая чашка в форме бочонка. Она стояла на ближайшем столике, и мне достаточно было протянуть руку, чтобы взять её. Конечно, я незамедлительно это сделал. Поднёс к лицу, вдохнул аромат, попробовал и выпал в осадок, осознав, что это и есть мой любимый чай. Боги, как, оказывается, мало нужно для тихого счастья. С чашкой в руке я пошёл к стеллажам. Проходя вдоль полок, вёл рукой по корешкам книг, наслаждаясь прикосновениями, запахами книг и горячего напитка. Здесь были названия на языках разных миров. Далеко не все были мне знакомы, и это было невероятно интересно, так как словари-переводчики между разными языками тут тоже нашлись. И я остался. Мне не требовались еда или сон. Не было необходимости посещать уборную или душ. А чай добавлял атмосферности и уюта. Кажется, в каждом воплощении я мечтал о таком месте, как эта библиотека.              Долгое время я провёл, читая книги. Поглощал знания с жаждой путника в пустыне, забыв обо всём. Спустя время мне довелось наткнуться на древние, по виду, фолианты. Казалось, они чудом не рассыпаются у меня в руках. Даже подумалось, что они здесь с начала времён. Это было собрание довольно толстых и увесистых книг в кожаных переплëтах с золотым тиснением. Страницы были плотными и пожелтевшими, исписанными каллиграфическим почерком на неизвестном мне языке. Потребовалось время, чтобы найти очередной словарь-переводчик, так как хорошо известных мне языков было не так уж много, как оказалось. Не имею ни малейшего понятия, сколько жизней я прожил, но явно недостаточно, чтобы выучить хотя бы десятую часть из существующих письменностей и наречий. Что удивительно, переводчики для тех древних книг нашлись на русский и китайский. Именно с ними мне приходилось сталкиваться чаще всего в перерождениях. Решил взять оба на случай, если интерпретация в одном из них покажется мне недостаточно ясной или приемлемой.              В библиотеке не было смены дня и ночи, как, впрочем, и часов. Поэтому отследить продолжительность своего увлечённого чтения и перевода я не мог. Не удивлюсь, если потратил на это несколько лет. Но оно того стоило. Открытия, представшие передо мной, стоили любого потраченного времени, ведь эти фолианты рассказывали о мировом устройстве. Хотя нет, не о мировом. Вселенском. Я узнал, что нахожусь в Безвременье. Это действительно место, куда сходились дороги в другие миры. Но для всех оно выглядело по-разному. Замки, пещеры, пустынные дороги… Всё зависело от души, что попала сюда. Пусть так, для меня это всё ещё Перекрёсток миров.       Книги поведали мне о том, что существует множество разных реальностей, с разными формами жизни. К каждой представлен Смотритель, который должен не просто наблюдать за развитием цивилизаций, но и отслеживать мировой баланс. Ведь в случае сильного его нарушения мир уничтожал сам себя, начиная с морально-духовного уровня. Менялось мировоззрение его жителей в ту или иную сторону, и это всегда доходило до абсурда. Были это фанатики от веры, утописты, тираны во власти, демонопоклонники — не суть, итог был один: цивилизация сама себя уничтожала.       Смотрители имели довольно обширную свободу действий, но не могли напрямую вмешиваться. Да, никто не запрещал им посещать подведомственные миры, это даже поощрялось, чтобы лучше понимать обстановку и нужды мира. Но предпринять какие-то действия собственноручно было нельзя. Во-первых, Смотритель тоже может ошибиться. Во-вторых, никто не отменял свободу воли, данную живым. В-третьих, сами жители были ответственны за свой мир. Смотритель же мог лишь косвенно направлять их.       Я вспоминал свои жизни и понимал, как же сложно обеим сторонам. Обитателям реальностей сложно распознать знаки Смотрителя, ему самому сложно что-то донести до живых. Невероятно тяжкий труд.       — Удивительно. Никогда бы не подумал, что кто-то из разумных сможет понять нас.       Я замер в неверии. Впервые со мной кто-то заговорил здесь. Я не знал радоваться мне или пугаться. На миг даже показалось, что у меня снова есть сердце. И оно прямо сейчас застряло где-то у меня в горле, не давая сделать ни вдох, ни выдох.       — Ну и чего ты так переполошился? Ты же только что выяснил, что здесь есть и другие существа.       За стол напротив меня присел мужчина, вполне себе человеческой внешности. У него были длинные тёмные волосы, собранные в высокий хвост с множеством тонких косичек в нём. Правильные черты молодого лица. Больше тридцати я бы ему не дал. Глаза довольно большие и немного раскосые, будто он был метисом азиатско-европейской крови. Но цвет их был удивителен. Они были отражением штормового неба, и казалось, в них вспыхивали маленькие молнии.       — С кем имею честь? — собственный голос казался мне чуждым и похожим на наждачную бумагу, трущуюся о дерево. Совершенно не помню, когда говорил вслух последний раз.       — Зови меня Арин. Я — Смотритель твоего первого мира.       Мой первый мир?.. Тот самый, о котором я совершенно не хочу вспоминать.       — Раз уж ты проявил такой интерес к мироустройству, я решил, что ты можешь заинтересоваться моим предложением. Твой первый мир на пороге самоуничтожения. И ты мог бы помочь это исправить.       — Зачем? Я не хочу туда возвращаться. Не хочу им помогать. Раз этот мир в таком состоянии, его жители сами привели к этому. Это их проблемы.       — Ну, всё не совсем так. Видишь ли, ты не должен был покидать ту реальность. Тебе суждено было продолжить жить и через некоторое время победить того, кто привёл к дисбалансу и занять его место. Но ты так сильно страдал и ненавидел себя, что сам загнал свою душу в, так называемый, ад. Мы же просто вернём тебя на прежнее место. Будто ты и не уходил никуда.       — Ад? Это то место, в котором переживаешь свои худшие моменты жизни? — хах, кажется, я всему дал не те названия.       — Да, оно самое. На самом деле это, конечно же, никакой не ад. Ада вообще не существует. Но это самое близкое название из тех, что придумали смертные. Хотя, твой вариант мне кажется более подходящим. И даже, в чём-то, поэтичным, — лицо Арина на мгновение посетила приятная улыбка. Такая, что я не смог не улыбнуться в ответ.       — Чертоги исправления душ? — я был невероятно польщён такой оценкой Смотрителя, хоть и старался не слишком показывать это, — Благодарю, мне показалось это наиболее подходящим названием.       Об этом месте я тоже прочёл. На самом деле, наказание себе каждый создавал сам. Ты переживал там то, за что сам винил себя. Туда могли отправить особо провинившихся, которым требовалось принудительное исправление. Но такие случаи были довольно редки. Чаще всего души самолично отправляли себя в ссылки. Но Смотритель мог и задержать душу там на неопределённое время, если считал, что это будет полезно. Тех же, кто не поддавался исправлению, обнуляли. С душ снимали все энергетические и информационные слои, а изначальное ядро возвращали в круг перерождений, чтобы начать всё сначала.       Возникла небольшая пауза, во время которой мой взгляд упёрся в стол, а Арин рассматривал меня с неким расчётливым интересом.       — Скажи, я могу называть тебя именем из моего мира? — Арин сказал это, склонив немного голову в бок, будто это помогало ему увидеть меня немного иначе.       — Ох, как тебе будет угодно. Я всё равно не помню своих имён.       — Ни одного? Ни из одной жизни? — брови Смотрителя сначала немного приподнялись, а затем он вернул их обратно и немного прищурил глаза.       — Иногда, если сильно задумаюсь о каком-то из воплощений, могу вспомнить некоторые. Но то, самое первое, не помню. — я давно уже перестал придавать именам хоть какое-то значение. Зачем? Если в каждом мире оно новое, а в Безвременье некому было к тебе обращаться.       — А имя того, кого ищешь, помнишь?       О, вот это удар ниже пояса. И Арин явно это понимал. Я уже понял, что мои мысли и, видимо, мои жизни для него тайной не являются. Полагаю, сбежавшая душа, что отказалась следовать судьбе, особенно такой, его напрягала.       — Нет, не помню. Но он и не называл настоящего. — я старался не выдавать своих смешанных эмоций, не понимая, как отношусь к первой жизни. В конце концов, за столько времени воспоминания и чувства затянулись патиной.       — Не вини его в этом. В первую вашу встречу он и сам не знал полного имени. А во вторую не хотел, чтобы ты связал его с тем мальчиком, которого спас.       — Я ни в чем его не виню. Только себя. — полагаю, не нужно быть телепатом, чтобы понять, что стояло за этими словами. Но я и не видел причин скрывать что-либо от существа напротив. Он и так всё видел и знал.       — Тебя звали Се Лянь. Наследный принц Сяньлэ. Бог войны в короне из цветов.       — Смешно. — я не смог сдержать ироничного смешка, — Особенно после прочтения этих книг. — сказал я, обводя ладонью фолианты.       — Ну, в рамках одного мира ваш пантеон действительно можно назвать небожителями. Скажем, на вашем пласте существования действительно имеют место быть боги, демоны и ещё куча всяческих духовных существ. Какая разница, что там на других пластах? Это всё равно вас никак не задевает. Каждый мир является частью Системы, но вместе с тем он обособлен.       — Зачем ты говоришь это мне, Арин? Ты хочешь, чтобы я вернулся и кого-то там сверг, чтобы восстановить равновесие? — моя левая бровь приподнялась в неком неверии. Привычка, которую я подцепил в одном из перерождений. У меня в голове не укладывалось, что моё существование имеет хоть какое-то значение для мира.       — Да, Се Лянь. Хочу. И ты не прав, считая, что не имеешь значения. Вот смотри: равновесие каждого мира зависит от его обитателей. Но каждый обитатель имеет свою долю влияния на гармонию всего сущего. Некоторые несут всего каплю, действия же других подобны штормовым волнам в океане. Естественно, большая часть жителей не имеют собственного большого влияния. Но ты и ещё пара представителей той цивилизации несут основную часть равновесия. Боюсь, без тебя действительно не обойтись.       — Допустим. Но я уже давно не стремлюсь кого-то спасать. Я помню, что когда-то хотел помогать всем и каждому. Но эта наивность давно покинула меня. Как говорили в одном из миров: «спасение утопающего — дело рук самого утопающего».       — А если я скажу, что в том мире живёт тот, кого ты так давно и безуспешно ищешь?— Арин поднял глаза к потолку и чуть наклонил голову. Будто бы и не он сейчас сказал, что Се Лянь - абсолютнейший идиот. Я не мог выдавить из себя и звука. Мне казалось, что я оглох, ослеп и вот-вот потеряю сознание. Хотя, было бы что терять, не имя тела.       — Это какая-то уловка? — мне всё ещё не удавалось поверить в то, что услышал. Но я решительно не находил смысла лгать. Слова слишком легко проверить. Стоит лишь попасть в ту реальность.       — Нет. Он действительно там. И всегда был. Его душа так и не покинула мой мир.       — Почему же ты раньше не пришёл ко мне? Сколько времени я потратил на бессмысленные поиски?! — я понимал, что Смотритель ничего мне не должен, но эмоций сдержать не смог.       — Ох, да я не сразу понял, что что-то вообще не так. Когда ты оказался в гробу, то был жив. И этот узел в твоей судьбе был статичен! У него не должно было быть ответвления, где ты умираешь! — о, раздражение Арина можно было черпать ложкой, — Пойми, я не отслеживал твоё состояние постоянно. У меня ещё куча всяких задач. Я увидел, что всё идёт в соответствии с линией предначертанного и занялся другими делами. Когда я вернулся проверить тебя, в том мире прошло уже почти столетие, ты как раз должен был выбраться из заточения, а твоя душа сменила немногим более тысячи жизней!       — Сколько??!!? — нет, я знал, что много миров прошёл, но цифра, называемая моим собеседником, была слишком велика!       — Се Лянь, ты в Чертогах исправления душ провёл примерно девятьсот лет, ещё около семи тысяч прыгал по мирам, как неугомонный мячик! Ты в этой библиотеке сидишь безвылазно уже четыре сотни лет, Се Лянь! — он, вроде бы, не кричал. Просто был очень эмоционален. Но мне казалось, будто он орёт так, что закладывает уши. Видимо, так сказывался эффект от полученной мной информации. Боги! Я потратил более восьми тысяч лет непонятно на что.       — Эй, Высочество, очнись! — Арин щелкал пальцами перед моими глазами. Кажется, я завис, переваривая сказанное. Сфокусировал взгляд и перевёл его на Смотрителя, — Послушай, ты не зря потратил время. Ну, если только совсем чуть-чуть перестарался. Тебе нужно было пройти всё это, чтобы многое понять и принять. Твоей душе нужно было повзрослеть и закалиться. И время среди книг ты провёл не зря. Вон, сколько всего узнал. Всё в порядке.       — Сколько времени прошло в том мире? — о, как я боялся услышать ответ.       — Не много, около ста пятидесяти лет. И тот, кого ты ищешь жив, здоров и не чихает. Ну, почти. Только, боюсь, это не на долго, если ты не поможешь. Твой визави довольно силён для того мира. Я бы даже сказал, один из сильнейших. Но он не может в одиночку исправить ситуацию.       — Почему? Если он так силён, то и влияние на равновесие должен оказывать значительное. — Я понимал, что просто оттягиваю своё согласие. Меня совершенно не нужно было уговаривать, после таких новостей. Но я должен был выяснить все подробности, чтобы обезопасить мир, в котором живёт человек, заслуживающий, как минимум, моих извинений и моей же бесконечной благодарности.              — Так. Я понял. Мне придётся провести тебе невероятно подробный и полный ликбез. Иначе ты и сам с места не сдвинешься, и меня не отпустишь. Ладно, я всё объясню и расскажу. А так же дам тебе довольно обширные полномочия в рамках того мира. Полагаю, злоупотреблять ими ты не будешь. Смотри, у тебя одна задача: привести реальность к равновесию. Какими путями — решать тебе. Но не советую уничтожать всё население. Придется потом потратить кучу времени на выращивание новой цивилизации. Но убирать тех, кто ведёт мир к гибели — можешь и должен.       — Что будет, если я превышу свои полномочия или злоупотреблю ими? И могу ли я отправлять вредителей в Чертоги исправления душ? — знаю, глупо, но убивать лишний раз всё ещё не хотелось.       — Я тебя убью, конечно же. В смысле, развоплощу твою душу. Совсем. Тут с этим строго. А по поводу вредителей: да, конечно. Для того Чертоги и нужны.       — Тогда мне нужны чёткие понятия «превышения» и «злоупотребления полномочиями». — строгие правила мне были понятны, ответственность очень велика. Но рамки надо бы обозначить. Мало ли. Всё же мои понятия далеки от местных.       — Хм. Ну, смотри. Если ты начнёшь измываться над населением мира по чем зря или будешь намеренно вредить балансу реальности — тебя сотрут. Ты должен соответствовать изначально заложенным тобой же принципам морали: никакой ненужной жестокости, подлых поступков и так далее. В конце концов, ты на светлой стороне. Если ты внезапно переквалифицируешься в демона, придётся срочно искать тебе замену, а это невероятно сложно, практически нереально теперь. Уж больно много духовных сил ты накопил за время всех своих скитаний. Законы мироздания менять, конечно, не сможешь, но будешь гораздо сильнее коллег по пантеону. Так что, это будет рассматриваться как намеренное нарушение баланса. И тех, кто являются основными столпами тёмной стороны тоже перетаскивать в Небожители нельзя. Ясно?       — Понял. — Я всё ещё не понимал что именно требуется и как к этому вообще подступиться. Но был вопрос, который волновал меня намного больше. — А что после? Что будет со мной после выполнения твоего задания?       — А это тебе решать, Се Лянь. Ты можешь остаться в том мире, а можешь вернуться сюда. Или уйти на перерождение. Ты уже перешагнул ту грань, после которой для тебя все двери открыты. Если хочешь, вернись сюда и займи какую-нибудь должность в Системе. Тут работы всегда хватает.       Я слушал своего собеседника и пытался осознать открывшиеся возможности. И понимал, что интересует меня лишь одна. Конечно же, для Арина мои размышления не были секретом.       — Если хочешь остаться с ним, это твоё право. Никто насильно тебя оттуда вытаскивать не будет.       — Я пока не уверен. Мне бы хотелось этого, но, думаю, стоит решать по ситуации.       — И да, сейчас его зовут Хуа Чэн. Так же известный, как Князь демонов, Собиратель цветов под кровавым дождём. Теперь ты понимаешь, почему он не может самостоятельно решить проблемы равновесия?       — Да, теперь понимаю. — а ещё я понимаю, что он, скорее всего, ненавидит небожителей. Это не внушает оптимизма.       Безусловно, я вспомнил частично новеллу, прочтëнную в одной из жизней. Но это всего лишь книга. Интерпретация событий автором, а где-то её фантазии. Нет, я не против однополой и межвидовой любви. Или любой другой. Любите себе, сколько влезет. Но как можно любить того, кого не видел восемьсот лет. Невозможно, чтобы разумный не изменился за столь длительный срок. Да, в новелле личностное развитие Се Ляня очень быстро замедлилось, почти остановилось, после второго низвержения. Но в жизни так не бывает. И уж тем более, так не может быть после тысячи перерождений. Да и я никогда не рассматривал свои чувства как романтические. Сначала он был ребёнком, а потом совсем не до романтики было. Плюс, я совершенно не уверен, что Хуа Чэн в принципе не мечтает распустить меня на ленточки после всех выкрутасов, что я учинил. Такого безответственного, инфантильного и импульсивного Небожителя ещё поискать надо. Тот, кто по моей вине трижды погибал имеет полное право ненавидеть и хотеть мести.       — Не торопись с выводами. Прибудешь на место, разберёшься в ситуации, как ранее сказал, и потом решишь, как быть. Сейчас я расскажу тебе в чем там проблема, как её решить и кто абсолютно точно должен быть обезврежен и почему. А потом отправишься в мой мир.              — Хорошо. Только одно уточнение: в той реальности могу ли я кому-то говорить о существующем мироустройстве, наличии равновесия и обо всём с этим связанным?              — Да хоть всем! Может, это им мозгов прибавит. Я уже задолбался стучаться в закрытые двери их черепных коробок. Всё, давай к делу…