Пока тебе это нужно

      Демон рядом со мной потянулся за кубиками, чтобы создать переход. А я будто увидел нас со стороны. И так тошно стало. Показалось, что я выгляжу, как какой-то жигало или сутенёр. Там, куда мы идём, будет толпа подчинённых Хуа Чэна. Тех, кто его не только боится, но и уважает. И я. В расстёгнутой рубашке, с закатанными рукавами. Да, мой наряд тут чужероден сам по себе. Но для меня всё выглядело именно так. Пошло и дëшево. И потом, этот образ создавался, чтобы эпатировать Небеса, а не позорить Князя Демонов.       Все эти мысли и эмоции промелькнули за те доли секунды, что потребовались на бросок костей. И в Призрачный город шагнул уже даочжан. Если Хуа Чэн и удивился, то никак этого не показал.       Мы шли по улице, заставленной лотками с разными непонятными предметами и снующими туда-сюда существами. Некоторые из них был жуткими и мерзкими. Некоторые выглядели почти обыкновенно. В любом случае, я никак не выдавал своих эмоций и с интересом всё рассматривал. Вокруг было шумно, отовсюду доносились гомон, смех, споры. Обычная жизнь обычного города. Никто никого не рвался убивать. Я вообще не заметил ярко выраженной агрессии. Даже в спорах она была какая-то напускная, что ли. Будто это просто такой стиль общения, не несущий в себе заложенной угрозы. Нет, я не ждал, конечно, что тут будет сплошное месиво. Но окружающая действительность приятно удивляла.       — Мне нравится твой город. Здесь красиво и, по-своему, уютно. — я говорил это искренне. И ощущал себя куда комфортнее, чем в Небесной столице.       — Я рад, что Его Высочество доволен. — Градоначальник улыбнулся, не заметив в очередной раз поджатых губ. С этим надо что-то делать. — Не желаете заглянуть в Игорный дом?       — Благодарю, но не сейчас. Я не особый любитель азартных игр.       — Тогда приглашаю в Дом Блаженства.       — Скажи, пожалуйста, что это не то, о чëм я подумал.       — Я не уверен, о чëм подумали Ваше Высочество, но Дом Блаженства — моя резиденция.       — О. Извини. — как он додумался до такого названия???       — Не стоит. Прошу, здесь недалеко.       Мы прошли до конца улицы и вскоре очутились у аллеи, ведущей к большому дворцу в красно-чёрных тонах. То ли дворец был сделан в стиле окружающей обстановки, то ли весь город был сделан в стиле самого Хуа Чэна. Мрачновато, но не лишено определённого очарования.       Демон провёл меня во дворец, в главном зале играли на музыкальных инструментах девушки, аккомпанируя другим, танцующим красавицам. Хозяин дома отослал их жестом руки и предложил мне устроиться на одном из диванчиков, что стояли у дальней от входа стены. Мы присели, и я позволил себе тихий выдох. Который, как оказалось, не остался незамеченным.       — Ваше Высочество выглядит уставшим. Когда Вы в последний раз ели и отдыхали?       О, Боги! Ты шутишь? Я нервничаю так, как не думал, что вообще могу. У меня все внутренности скручены в узел. Какая ещё еда?!       — Я не помню, — чуть хмурюсь, пытаясь вспомнить, — пятьсот или шестьсот лет назад. Может, четыреста. Какое это имеет значение?       — Ваше Высочество, я не знаю, где Вы были всё это время, но в этом мире даже Небожителям иногда требуется сон и еда.       Чëрт, это невыносимо. Я не понимаю, что происходит. Он заботится обо мне? Или это такой странный ход, чтобы усыпить мою бдительность? И это чувство, возникающее при обращении ко мне по титулу…       Твою мать! Я понял, откуда оно! Хуа Чэн — единственный, пусть будет, выживший из моего государства. Единственный, кого я так явно подвёл. Нет, я осознаю, что в то время мне нечего было противопоставить Безликому Баю. Понимаю, что и справиться с засухой мне одному было не под силу. К тому же, королём Сяньлэ тогда был мой отец. Но этот мальчик — другое дело. Есть ещё Ци Жун, конечно. Но, даже не смотря на то, что он мой кузен, я не вижу его своим подопечным. Не могу себя заставить заботиться о нём. Не после всех его выходок. И ещё, думается мне, что он вовсе не был так безумен, как тогда казалось. Просто человек с напрочь отсутствующими моральными ориентирами. Как и его биологический отец. И ту сцену, с маленьким Хун-эром в мешке, простить ему не смогу.       — Хватит. Перестань так назвать меня. — это разговор должен был состояться. Рано или поздно.       — Как? Ваше Высочество? — реакция Хуа Чэна была мне непонятна. Он улыбался, но взгляд его выдавал напряжённость.       — Да. Тебе не стоит так звать меня. Кому угодно, но не тебе. — я прикрыл глаза, пытаясь набраться мужества перед тем, что собирался сделать. И никогда прежде мне не казалось, что даже в самых отдалённых уголках моей души я не смогу наскрести его и грамма. Я должен был совершить поступок, столь несвойственный моему характеру, и столь же необходимый. В первую очередь, для меня самого.       Открыв глаза, я поднялся с дивана, встал лицом к сидящему Демону и опустился на колени, совершив традиционный поклон:       — Я приношу свои искренние извинения за то, что сделал и чего НЕ сделал восемьсот лет назад в Сяньлэ. Я совершил множество ошибок, что причинило тебе много боли и горя. Я не жду, что ты простишь меня, но, возможно, я смогу искупить поступки прошлого каким-то приемлемым для тебя способом. — я говорил это не поднимая, головы, а потому не знаю, какова реакция на мои слова.       — Ваше Высочество, пожалуйста, встаньте! — Хуа Чэн вскочил с дивана и двинулся было ко мне.       — Пожалуйста, не зови меня так. Это не мой титул.       — Вы родились в королевской семье… — начал он, но я перебил.       — Это не имеет никакого значения! Я потерял право на этот титул ещё тогда, во время гражданской войны. И с тех пор я прожил множество жизней, ни в одной из которых не был королевских кровей. Я утратил всяческую связь с этим званием уже очень давно, и восстанавливать её не собираюсь!       Повелитель бабочек помолчал пару секунд и сказал:       — Хорошо. Но как мне обращаться тогда к Вам?       — У меня есть имя. Се Лянь.       — Но я не могу… Не посмею…       — Гэгэ! Тебя устроит «гэгэ»? — черт с ним, пусть будет как в книге. Только не Ваше Высочество.       — … Ладно. Я понял. Гэгэ.       — И отбрось формальности, прошу тебя. - Боги, что за идиотизм. Я веду дискуссию о подобных вещах, стоя на коленях и прося прощения. Мне хотелось постучаться лбом об пол, на столько это ситуация казалась мне абсурдной.       — Так и поступлю. Но, гэгэ, прошу, поднимись. Мне не за что прощать тебя.       Я прикрыл глаза и выпрямился, не вставая с колен. Чего-то такого я ожидал. Теперь осталось выяснить один немаловажный момент:       — Поясни для меня, будь добр. Тебе не за что меня прощать, потому что ты не понимаешь, что я натворил? Или тебе не за что меня прощать, потому что ты не собираешься этого делать? — я открыл глаза и посмотрел Князю Демонов в глаза. В один. Но так даже было удобнее.       Мой собеседник подошёл ко мне и тоже опустился на колени:       — Гэгэ, ты ни в чëм передо мной не виноват. Это я должен просить прощения…       Вот уж нет! Это что ещё за новости?!       — А ну, стоять! Что-то неправильно сложилось у тебя в голове, Хуа Чэн! И мы сейчас это исправим! — я встал, поднял его на ноги и усадил на диван перед собой.       — Гэгэ, я пока не очень понимаю происходящее, — и по тебе это видно. Кажется, он всё ещё шокирован моей выходкой. — но могу я попросить тебя сначала об одолжении?       — Каком? — я нахмурился.       — Не зови меня этим именем.       Я приподнял левую бровь в недоумении:       — И как же мне тебя звать? Хун-эром? Умином?       — Ммм, нет. Я очень удивлён и рад, что ты помнишь, но зови меня… пусть будет Сань Лан.       Ох, всё же новелла. Ясно.       — Ладно. Сань Лан. Раз с этим разобрались, давай-ка теперь вправим тебе мозги.       — Это обязательно? — не этого явно он ожидал от нашей первой встречи. Хотя, непонятно чего он вообще ожидал, после увиденного в зале собраний Небес.       — Да. Обязательно. Ты должен уяснить одну важную вещь. Каюсь, мне самому потребовалось много времени, чтобы осознать это. Но опыт, полученный в разных жизнях, не оставил мне выбора. Тогда, когда мы впервые встретились, ты был ребёнком. А я — наследным принцем. Твоей задачей было просто жить. Задачей взрослых вокруг тебя — обеспечить тебе безопасную и сытую жизнь. Я, как представитель королевской семьи, нёс ответственность за своих подданных. И если мне попал в руки ребёнок с явными проблемами: признаками недоедания, побоями и всем остальным, я был обязан позаботиться о нём.       — Но я сбежал!       — Не важно. Ты думаешь, я не мог отрядить людей на поиски? Ци Жун же до тебя добрался! Я должен был не допустить и той отвратительной сцены. А потом, позже? Ты был слишком мал, чтобы вступать в армию. Да, я знаю, что времена были сложные и дети в пятнадцать лет уже отправлялись на фронт. Но это тоже недосмотр тогдашней власти! Дети не должны воевать! А конкретно ты не должен был брать на себя в дальнейшем обязанности по моей защите и помощи мне. Как тебе пришло в голову взять на себя проклятие за меня? Сумасшедший ребёнок! Я безмерно благодарен тебе за это. Конечно. Я всегда буду тебе признателен за твою верность и самоотверженность. Но в то время именно я должен был защищать тебя и заботиться о тебе. Да, я сам ещё был молод. Но гораздо старше тебя. К тому же, я был Наследным принцем и Небожителем. — я увидел как сжались губы Хуа Чэна, а сам он опустил голову, — Пойми, я ничуть не умаляю твоих заслуг. Ты — невероятный! Ты так много сделал и так много добился. Я очень горжусь тобой. Ты вырос удивительным человеком. Сильный, умный, решительный и несгибаемый внутри. При этом ошеломительно прекрасный внешне. Этому миру невероятно повезло, что у него есть ты. Но мне очень больно от того, сколько тебе пришлось испытать и пережить, ради того, чтобы стать таким.       Я подошёл к нему, присел на корточки и взял его руки в свои:       — Именно за это я прошу прощения. За свою безответственность, за пренебрежение своими обязанностями и невнимание к твоим нуждам и твоей боли в то время. Понимаешь?       Хуа Чэн молчал и не поднимал головы. Я протянул руку к его лицу, чтобы приподнять и посмотреть, всё ли в порядке.       Его лицо было подобно лику каменной статуи. Безжизненно и непроницаемо. Я не был уверен в его чувствах, но подумал, что ребёнок в нëм никуда не делся. Ребёнок, о котором никто не заботился и которого никто не любил. Хунхун-эр довольно рано оказался предоставлен сам себе. Совсем ещё малыш, он выживал сам, и ему не на кого было опереться, некому было его защитить. Пусть это было давно, но боль никуда не ушла. Восемьсот лет кажутся огромным сроком. Но тяжелые моменты из детства, зачастую, остаются с нами навсегда. Он нарастил броню, укрепил внутренний стержень и спрятал того маленького мальчика так глубоко, как только смог.       В некоторых своих перерождениях я получал не слишком хороших родителей. Были и побои, и голод, и издевательства. Мне никогда до конца не понять демона передо мной. Но хотя бы отчасти я пережил его боль и страх. Я помню, как это страшно, понять, что взрослый, который должен был защищать и оберегать тебя — отвернулся. Помню это чувство одиночества и безысходности, что накрывает тебя с головой. Непонимание и разочарование. Мало кому удаётся выжить в такой ситуации. И ещë меньшие смогут не ожесточиться. В большинстве своём — это волчата. Они не верят больше в добро и не доверяют взрослым. Никому не доверяют. Результаты такого прошлого я наблюдал во всех мирах. На себе и других людях. Кто-то из нас находил в себе силы справиться, отринуть прошлое и идти дальше. Но большинство тянуло этот груз за собой всю жизнь.       Сань Лан попытался отстраниться, но я не позволил. Встал и потянул его к себе. Обнял одной рукой за плечи, другую же положил на голову. Демон уткнулся мне в живот лицом, схватившись за одежды у бёдер. Я гладил его по голове, и сердце моё нестерпимо ныло. Внутри себя я оплакивал наше прошлое: мои потери, его боль и испытания, мои безрезультатные поиски и его одиночество. Не было всхлипов, шмыганья и прерывающихся вздохов. Мы просто вместе переживали заново произошедшее восемьсот лет назад. Каждый своё, и в то же время, одно и то же. Нам обоим это было нужно. Этот небольшой момент слабости, который даст нам сил идти дальше. Если и не забыв всю застарелую боль, то, хотя бы, приглушив её.       Я гладил его по голове и шептал, что больше не оставлю его, что буду заботиться о нём, что он всегда может на меня положиться и никогда больше не будет одинок. Эта сцена продолжалась не слишком долго. После очередного моего заверения, что никогда его не оставлю, Хуа Чэн поднял голову:       — Правда?       — Да, правда. Я ради этого и вернулся. — тихо ответил я и мягко улыбнулся ему, не желая нарушать магию момента.       Сань Лан обнял меня так, что я испугался за целостность своего позвоночника. Но мужественно молчал, понимая, что ему это нужно.       — Гэгэ, может, всё же поедим? — этот чертёнок немного приподнял голову и хитро поглядывал на меня, пряча остальное лицо в полах моих одежд.       Я рассмеялся, не в силах сохранять серьёзное лицо. Хорошо, что он не стал зацикливаться на этом эпизоде. Я рад тому, как всё разрешилось. Теперь я могу дышать свободно.       — Да, конечно. Всë, чего бы не пожелал Сань Лан.       — О, ты зря бросаешься такими словами, гэгэ! Я ведь могу пожелать чего угодно!       — Например? — что ты задумал, Демон?!       — Например, я могу пожелать рассказа о твоём прошлом. Или, чтобы ты теперь всегда был со мной, жил в этом городе.       Серьёзно? Это всё, что ты смог придумать? Какой-то не демонический демон.       — Рассказ будет очень долгим. И не точным. Я много не помню. А быть с тобой я уже пообещал. Хочешь, чтобы я жил здесь - хорошо, я не против. — так даже лучше, я всегда смогу присмотреть за тобой. — Скажешь, в какой части города я могу расположиться.       — Ни в какой. Прямо здесь, в моей резиденции. Я покажу тебе твои покои чуть позже, — пока мы говорили, девушки накрыли стол, — угощайся, гэгэ.       Чего здесь только не было. Ужин больше походил на пиршество, чем на трапезу двух персон.       — Благодарю. Но ты уверен, что мне стоит здесь жить? К тому же, у меня нет ничего, чтобы как-то отплатить тебе за гостеприимство. Я — нищий, Сань Лан.       — Гэгэ, мне ничего от тебя не нужно, кроме твоего присутствия. И я уж точно не обеднею из-за твоего здесь пребывания.       — Я совершенно не это имел ввиду…       — Гэгэ. Пожалуйста. Просто оставайся. Ты обещал быть рядом. Сдержи слово.       Когда я говорил это, не планировал стать нахлебником и приживалой. Надо подумать над этим. Явно же могу привнести какой-то вклад в устройство города или дворца.       — Хорошо. Спасибо тебе. А по поводу рассказа. Давай я буду рассказывать постепенно, от случая к случаю, ладно? Тем более, что многое ты услышал, подсматривая на собрании. — и этот демон даже не сделал вид, что смутился!       — Не так уж много я узнал. В основном то, что касается проблем мира. Но о себе и своём прошлом ты почти не упоминал.       — Ну, оно как-то не к месту было. Да и нет там никого, кому я хотел бы об этом поведать.       — А мне хотел бы? — хитрый лис! Я чуть не расхохотался.       — Ммм, почему бы и нет. — он немного надулся, о чём-то подумал и снова заулыбался.       Сань Лан — помесь лисёнка с чертëнком. Смешной и умильный хитрец. В детстве он не был таким. Я не помню, чтобы вообще видел в первой жизни его улыбку. Приятно, что сейчас всё изменилось.       — Гэгэ, ты сказал, что я «ошеломительно прекрасен». Ты действительно так считаешь? — и смотрит на меня оленьими глазами.       Я подавился и закашлялся. Вот, засранец! Не удивлюсь, если он запомнил всё, что я наговорил слово в слово! Ещё и момент выбрал, когда я только откусил от маньтоу. Он подал мне воды и похлопал по спине.       — Ты в порядке, гэгэ? — участливо спросил Демон.       Да он издевается!       Так, спокойной. Ты же знаешь, что он любит подшучивать над людьми. Тебя предупреждали. А ты ему ещё столько козырей выдал. Он не мог ими не воспользоваться.       А потом я повернулся и посмотрел на Хуа Чэна. При всей комичности ситуации, взгляд его не смеялся. Виделось некое напряжение. И я вспомнил кое-что. Сцену из прошлого. Вспомнил, как маленький мальчик не дал размотать бинты на своей голове, сказав только одно слово: «Уродлив». Не может же быть, что он до сих пор так думает о себе?! Не может, верно?! У него же явно есть зеркала. И окружающие его существа должны были не раз сказать ему о том, насколько он красив. Этот Демон был не просто красивым. Я даже не могу подобрать правильных слов. Ни в одной из жизней я не встречал кого-то столь привлекательного. Он был прекрасен именно той, мужественной красотой, дополненной невероятной силы харизмой. Его обаянием можно было завоëвывать государства. Как он мог сомневаться в себе?       — Да, я действительно так считаю. Ты нечеловечески красив. Ни в одном из миров я не встречал того, кто мог хотя бы приблизиться к твоему уровню привлекательности.       — Гэгэ гораздо красивее.       — Вот уж нет, — я рассмеялся, — я знаю, как выгляжу, Сань Лан. У меня симпатичная мордашка и хорошее тело. Но рядом с тобой любой будет гадким утëнком. — я увидел, как скривилось лицо Хуа Чэна, — ты не веришь мне? Думаешь, я - лгу?       — Нет, что ты, гэгэ. Просто ты несколько предвзят, наверное.       — Из нас двоих предвзят, как раз таки, ты. Я же абсолютно беспристрастен. Я видел множество существ и имел сотни лиц. В каждой жизни у меня была другая внешность, а в окружающей реальности — разные стандарты красоты. Моё мировоззрение не ограничено только этим миром. Поверь, я не принижаю себя и не возвышаю тебя. Я говорю то, что вижу. Ты — удивительно, повторюсь, нечеловечески красив. Я — довольно привлекателен. Это факт и обсуждению не подлежит. Но если тебе это нужно, я могу при каждой нашей встрече напоминать тебе о твоей красоте.       — Не стоит. Ты меня слишком захвалишь.       — Ты опять всё неправильно понимаешь. Это не похвала, не лесть или что ты там себе ещё напридумал. Я констатирую факт. Понимаешь?       — Понимаю. Кажется. Спасибо за столь лестную оценку этого недостойного.       — Да твою ж ты ж мать, Сань Лан! — блять, сорвался. Нервишки шалят. Может, сгонять на горячие источники, когда всё уляжется?       Взгляд Хуа Чэна говорил о том, что такая вспышка эмоций не входит в рамки его представлений обо мне. Ну, считайте у меня сегодня день такой. Шокирую всех подряд. А что? Я сильно изменился за то, время, что был не в этом мире. Живите теперь с этим.       — Прошу прощения. Я погорячился. Но не мог бы ты не говорить так о себе. Пожалуйста.       — Ладно. — взгляд Хуа Чэна был спокойным, но бровь над здоровым глазом вверх поползла.       — Слушай, ты должен был уже понять, что я — не тот Се Лянь, которого ты знал. Я не добрый, не понимающий и не всепрощающий. От того, кого ты знал, остались лишь внешность и имя. Если ты надеялся увидеть прежнего великодушного принца, стремящегося помочь всему миру, вынужден тебя разочаровать. Думаю, будет лучше, если я не буду жить рядом с тобой. Ты всегда можешь позвать меня и я приду. — этот спич я выдал, смотря в стол. Не было никакого желания наблюдать за тем, как мой друг разочаруется во мне.       — Это неправда, — услышал я тихий, но твёрдый голос Сань Лана.       — Что? — я поднял нахмуренный взгляд на него, — о чëм ты?       — Гэгэ, ты говоришь неправду. Ты — добрый. И понимающий. И прощающий. Я только что это наблюдал.       — Это касается только тебя. И мне не за что тебя прощать.       — А Бань Юэ? Пэй Су? Твои бывшие прислужники?       — Хорошо. Это касается тех, кто мне близок. Так лучше?       — Ты помог призраку в крепости Баньюэ.       — За него просил Смотритель.              — Ты простил Цзюнь У, — взгляд Демона стал тяжëлым и мрачным.       — Я не прощал его, Сань Лан. Он был болен. У него психическое расстройство.       — И ты спасаешь этот мир.       — Только из-за тебя.       — Что?! - казалось, бровь Хуа Чэна скоро встретится с линией роста его волос.       Я закрыл руками лицо, уперевшись локтями в колени. Это слишком для одного дня. Я не был к этому готов. Я надеялся, что наша встреча состоится гораздо позже и совсем иначе.       — Я спасаю этот мир только из-за того, что в нём есть ты, Сань Лан. — сказал я, не отнимая рук от лица.       — Гэгэ, я, наверное, что-то не так понял…       Я выпрямился и сцепил руки в замок на столе. Смысла юлить я не видел. Стоило сразу дать ему понять, как теперь обстоят дела. Ни к чему поддерживать иллюзии. Лучше уж он поймёт всё сейчас.       — Ты всё правильно понял. Мне плевать на этот мир и его обитателей. Мне плевать на все миры вместе взятые. Всё население вселенной может топать строевым шагом в закат. Я им даже флаг на дорожку вручу. Единственная причина, по которой я ввязался во всё это — твоё здесь присутствие. Если бы ты жил в другом мире, я бы спасал его.       Воцарились тишина. Я боялся посмотреть на Сань Лана. Знаю, я — трус. И ничего поделать с этим не могу. И мне самому не понятно, почему его мнение столь важно для меня. Не разобрался в себе. Нужно было больше времени для этого. Поэтому и надеялся оттянуть нашу встречу.       Я не готов к последствиям этого разговора. Внутренности снова скрутило узлом. Казалось, вот-вот и я расстанусь с содержимым желудка. Пожалуй, мне стоит покинуть этот гостеприимный дом, не дожидаясь пинков, которыми меня погонит прочь хозяин. Я встал:       — Благодарю за чудесный ужин. Я рад был повидаться. Если понадоблюсь, ты можешь связаться со мной через духовную сеть общения.       — Постой, гэгэ. Куда ты собрался?       — Тебе не стоит беспокоиться о моём ночлеге, это не проблема. — я продолжал смотреть на стол.       — Гэгэ, ты обещал остаться со мной. — Сань Лан подошёл и положил руку мне на плечо.       — Не думаю, что стоит.       — Ты слишком много думаешь, гэгэ. Не важно, насколько ты изменился. Не важно, что произошло с тобой за прошедшее время. Для меня важен лишь ты сам. Я видел тебя сияющим Наследным Принцем Сяньлэ и тем, кто хотел наслать проклятие на народ Юнъаня. Разве отвернулся я от тебя?       Я посмотрел на него и снова подумал, что Се Лянь — идиот. С чего я взял, что Хуа Чэн изменит своё отношение ко мне сейчас, если он видел всё, абсолютно всё, что случилось со мной восемьсот лет назад?       — Я отринул скромность и целомудрие.       — И пусть.       — Я стал эгоистичным и позволяю себе злиться.       — Хорошо.       — Я не сочувствую страдающим.       — Я понял.       — Мне плевать на весь мир.       — Кроме меня.       — Кроме тебя. Пока тебе это нужно.