Пока тебе это нужно

      Я вернулся в Дом Блаженства, надеясь застать там Демона:       — Дорогой, я дома!       Из другого входа появился улыбающийся Сань Лан:       — С возвращением, гэгэ? Голоден?       — Боги явно благословили меня тем, что ты есть! Как здорово по приходу домой не бежать на кухню готовить! Да, я очень голоден, Сань Лан!       Демон кивнул и передал по духовной сети приказ накрывать на стол.       — Гэгэ не любит готовить?       — Почему же? Люблю. Просто с моей готовкой есть небольшая проблемка. Маленькая такая, но совершенно неразрешимая.       — Расскажешь? Может, я смогу помочь.       — Не думаю. Видишь ли, ещё в первой своей жизни я очень любил готовить. Но те, кого я угощал, очень не любили мою еду. Редко кто не терял сознание после первой же ложки.       Сань Лан улыбался, но молчал.       — Вот. И за столько жизней я, конечно, научился нормально готовить. Но небольшой привет из первой жизни остался. Если у меня плохое настроение, что бы я ни приготовил — получается концентрированный яд!       Демон хмыкал, стараясь не смеяться.       — А самое ужасное, что по виду не скажешь! Оно хорошо выглядит и вкусно пахнет. Это не какая-нибудь там жуткая жижка, нет. А попробуешь, и срочно зови лекаря!       — Не может быть всё так плохо, гэгэ. — широко улыбаясь сказал это лис.       — Я тебе серьёзно говорю! Я даже приглашал профессионального повара! Он наблюдал за всем процессом от начала до конца! Вид, запах, консистенция, даже вкус — идеальны. Но любой, кто съест — отправиться на больничную койку. Я даже отдавал в лабораторию, на хим.анализ! Ничего не нашли. Но оно — яд!       — Гэгэ, что такое хим.анализ?       — эээ… А как я… Да тут… Погоди, я знаю как объяснить… Но тут-то как?.. Тут же химии нет. А я вообще не химик! Вот вообще ни разу! Да как я?.. Блять. Погоди. Сейчас придумаю.       Хуа Чэн посмеивался, наблюдая за моей растерянностью. Ибо я выглядел сущим болваном, не иначе. И Се Лянь думал. Потому что объяснить что такое хим.анализ в мире, где есть химия — просто. А сделать это в мире времëн древнего Китая — та ещё задачка.       В итоге я попросил бумагу и уголь. И рисовал. Рисовал молекулы и объяснял что это такое. Объяснял что такое химия и с чем её едят. Каким образом и зачем проводят химические реакции. И даже что такое микроскоп. Я вытащил из головы всё, что проходил когда-то в школах разных миров. Очень отрывочно, без подробностей. Я никогда не специализировался на этом предмете. Но оказалось, что помню немало. Да я долбаный гений! Потому что спустя три часа взмокший, с опухшей головой, но смог таки объяснить Демону из древних времён, очень смышлёному Демону, надо заметить, что такое химический анализ.       А потом до меня дошло:       — Сань Лан. Тут же есть алхимия, верно?       — Да, гэгэ, — он улыбался так широко и казался столь счастливым, что, испытываемый мной стыд, казался не такой уж большой платой, — но мне всё равно было очень интересно!       — Оооо, я — идиооот! — взвыл и спрятал лицо в ладонях.       — Не стоит так переживать, ты рассказал о многом, чего не знают наши учёные.       — Не надо меня утешать! Раз зазнался, стоит получить щелчок по носу, — возомнил себя знатоком. Тоже мне, гений из другого мира.       — Гэгэ, а ты много таких наук знаешь? — прозвучал заинтересованный голос Хуа Чэна.       — Не особо. А что? — я вынырнул из потока самобичевания, подняв глаза на вопрошающего.       — Это же может дать неплохой толчок для развития…       — Нет, — перебил я, — мы не будем никому об этом рассказывать. А всё, что я тут нарисовал — сожги.       — Гэгэ? — Сань Лан поднял бровь в немом вопросе.       — Этого нельзя делать. Быстрый технический и научный прогресс угробит этот мир. Организовать симбиоз науки и веры — невероятно сложно. Чем больше знают люди о мире вокруг с научной точки зрения, тем меньше они верят в богов, демонов и чудеса. Ты предлагаешь мне положить начало концу света. Нет, естественный процесс развития цивилизации будет. И противодействовать ему не нужно. Но пусть всё идёт своим чередом. Разве что, придётся отслеживать, чтобы развитие науки не отрывалось от наличия в мире духовных сил. Иначе Боги, в большинстве своём, уйдут в небытие.       — Я понял. Никакого прогресса.       — И никакого самодовольного Се Ляня. — я кивнул, а потом улыбнулся, — Но кое-что из прогресса других миров мы привнесëм. В Дом Блаженства. Я, знаешь ли, в некотором роде, сибарит. А отсутствие водопровода мешает в этом моём начинании. Но это потом. Когда со всем разберёмся. Очень уж масштабная работа нужна.       — Как скажешь, гэгэ.       — Слушай, Сань Лан, а у тебя были на сегодня планы?       — Нет, я полностью свободен. Ты что-то хотел?       — Мне нужно посетить одно место. Могу я попросить тебя составить мне компанию?       — Конечно. Куда отправимся?       — Почтить предков.

***

      Мы прибыли на гору Тайцаншань. Когда-то здесь был мой храм. Сейчас же — только обгоревший остов и обломки вокруг. Мы подошли к колодцу       — Нам вниз, Сань Лан, — я прыгнул в колодец, и приземлившись, прошёл немного вперёд.       Хуа Чэн спрыгнул следом. Я нащупал нужные блоки и нажал на них.       — Прости, дальше довольно узкий лаз.       — Ничего, гэгэ. Не беспокойся.       Добравшись до конца тоннеля, я зажёг огонь. Всё вокруг покрывал толстый слой пыли. Видимо, заклинание, что хранило порядок в гробнице — иссякло. Нужно будет обновить. Я прошёл в самый конец помещения, ощущая, Демона позади себя. Наконец, мы дошли до места захоронения моих родителей.       Мне сложно было решиться на то, чтобы прийти сюда. Да, в других жизнях у меня были другие семьи. Но эта — была самой первой. Какая-то старая, полузабытая тоска проснулась внутри меня при виде их могил.       Князь Демонов вместе со мной поклонился в приветствии и отошёл назад. Не уверен, как скоро решился бы прийти сюда без его поддержки.       Я раскладывал подношения, что взял с собой и разговаривал с мамой. И тут я заметил кое-что странное. Пыль вокруг гроба моего отца была на месте, тогда как вместилище матери было частично от неё избавлено. Я подошёл ближе и стал рассматривать поверхность крышки гроба. Оглянулся, посмотрел на пол. Как же я не заметил следы? Они не яркие, их уже тоже успело присыпать пылью. Но всё же, на фоне остального слоя, они чётко выделялись.       — Гэгэ, что-то не так?       — Посмотри, здесь кто-то был. Видишь, третья пара отпечатков ног. Более старая.       — Вижу. Но кто-то не просто был. Он открывал этот гроб. Край не плотно прилегает к крышке, будто немного раскрошился.       — Мародëр? Как он залез сюда? И почему тогда не тронули останки отца?       — Не похоже на расхитителей гробниц, ты прав. Давай проверим.       Мне не хотелось тревожить маму, но Сань Лан был прав. Следовало проверить, в чëм тут дело. Я отодвинул крышку каменного гроба и мы увидели в нём два скелета. Один явно принадлежал Королеве Сяньлэ. Второй же был мне не известен.       — Как думаешь, зачем он это сделал?       — Спрятать труп в чужой могиле — неплохой вариант.       — Погоди, — на неизвестном скелете оставались полуистлевшие тряпки, — эти одежды мне знакомы.       — Уверен?       — Да. Минуту, дай подумать.       Я рылся в своей памяти, пытаясь раскопать что-то из далёкой первой жизни. Вспыхивали разрозненные воспоминания, но не находилось хоть чего-то отдалённо похожего.       — Гэгэ, это не может быть тот, кого мы ищем?       — Ци Жун? Ты думаешь, он настолько глуп?       — Почему же глуп? Отличное место. Чужак сюда не заберëтся. Кому придëт в голову прыгать в колодец?       — Но есть же я. Он не мог не понимать, что рано или поздно я приду в Королевскую усыпальницу.       — Он мог быть уверен, что тебя больше нет в этом мире. А значит, он единственный, кто мог знать об это месте. С другой стороны, даже в случае твоего прихода ему тоже нечего было бояться. Если бы не пыль, тебе бы и в голову не пришло открыть гроб. Разве нет?       — И правда… — у меня перед глазами появился тот момент, когда последний раз видел кузена живым. — Да, когда мы встречались в последний раз, на нём было надето что-то подобное. Сложно сказать точно. Но, пожалуй, ты прав, Сань Лан.       — Тогда нас можно поздравить. Прах Ци Жуна найден. Но даже если это не он, мы просто запретим другой нечисти есть людей. Или эта душа ушла и на неё это вообще не окажется никакого влияния. Так что, можно сейчас наложить ограничение на поедание человеческой плоти.       — Прямо здесь?       — А почему бы и нет? Сейчас вернусь, гэгэ, подожди пару минут.       Демон бросил кубики и ушëл. Я же остался ждать его, не зная, что делать. Но он вернулся очень быстро, неся какой-то мешок.       — Гэгэ, постой пока в стороне. Я сам всё сделаю.       Хуа Чэн стал выкладывать из мешка бутыльки, свёртки и мелки. Я с интересом наблюдал за тем, что происходило. Не каждый день Князь Демонов на твоих глазах кого-то проклинает.       Он нарисовал какую-то печать, уложил в неё скелет моего кузена и стал покрывать её письменами, макая кисточку в какую-то жидкость. Кажется, это чья-то кровь, смешанная ещё с чем-то. Задавать вопросы я не решился, опасаясь сбить его. Процесс казался весьма кропотливым.       После того, как всё художества были нанесены, Демон начал читать катрены на языке мне не знакомом. В процессе прочтения сначала засветилась печать, потом письмена на костях. С последним словом свечения погасло, а печать и письмена исчезли.       — Готово. Куда денем прах? — спросил Сань Лан.       — Оставим на прежнем месте. — я не считал, что стоит слишком уж усложнять.       — Ты уверен? Он может забрать его.       — Уверен. Здесь всё равно следовало обновить защитное заклинание. Только я его немного изменю. Раньше оно пропускало всех королевской крови. Теперь же оно пропустит только меня и тебя.       — Благодарю за доверие, гэгэ.       — Это тебе спасибо. Что пришёл сюда со мной. И что помог с Ци Жуном. Ладно, пойдём к выходу.       Мы вышли и я поставил новый купол на гробницу. Никто, кроме Арина, пробить его не сможет. А ему это без надобности.       — Как думаешь, скоро он поймёт в чëм дело? — спросил я у Хуа Чэна.       — Не знаю. Но даже, если каким-то образом проберëтся сюда, заклинание на костях он не распознает, да и снять не сможет.       — Хорошо. Пойдём домой? — я повернулся к Демону.       — Да, гэгэ, пойдём, — улыбнулся он мне в ответ.       Как быстро я стал считать Дом Блаженства своим домом. Не совершаю ли я ошибку, привязываясь к Сань Лану, его городу, его дому? Не смотря на то, что мы поговорили и всё выяснили, я продолжаю сомневаться в правильности своих решений. Я не оракул. Всего лишь небольшое Божество в местном пантеоне. И не могу знать, какое из моих решений к чему приведёт.       Как только мы вернулись, я хотел направиться к себе, но Хуа Чэн остановил меня:       — Гэгэ, мы можем поговорить?       — Да, конечно.       Мы расположились, как и прежде, в главном зале. Он не особо подходит для задушевных бесед, но как-то всегда было не к месту просить о другом варианте.       — Гэгэ, ты помнишь, я сегодня отправлял с тобой бабочку.       — Да, конечно. Как я мог забыть? Полагаю, тебя повеселило происходящее на Небесах.       — Отчасти. Когда ты пил чай со своим бывшим слугой, ты кое-что сказал, — задумчиво протянул Демон.       — Что именно? — я перебирал в голове беседу с Фэн Синем.       — Ты сказал, что знаешь обо мне всë. Это правда? — Хуа Чэн наклонился, заглядывая мне в глаза.       — Нет, конечно! Ничего я не знаю. Просто сказал, чтобы он отвязался. — я очень старался не отводить глаза, честно!       — Гэгэ, ты лжёшь сейчас?       — Самозабвенно! — Се Лянь, ты — псих.       — Почему?       — Чтобы не говорить тебе правду, ясно же!       — Гэгэ, как много ты знаешь? Скажи мне. — взгляд Демона был сложным. Я не мог понять, о чëм он думает.       — Не слишком. — лгать я не буду, но и всей правды говорить, явно, не стоит, — Я знаю о твоих родителях и немного о детстве. Знаю, как ты стал Призрачным огоньком, а потом призраком. Что очень быстро прошёл Тунлу. Из-за чего и как создал Эмина. И ещё, что ты любишь рисовать и ваять скульптуры. Как-то так.       — Действительно, не много. Но и не мало. Это всё?       — Ммм, дай подумать. О, ещё знаю, что это ты приносил белые цветы в мой храм. И что ты — мой единственный верующий. А, и что у тебя ужасный почерк! — я рассмеялся. Это была попытка разрядить обстановку. Но удалась она не до конца. Сань Лан немного улыбнулся, но напряжённость из взгляда до конца не ушла.       — Гэгэ, а ты знаешь, кого я изображал на картинах и в скульптурах?       Блять! И что мне ответить? Что я читал про пещеру тысячи божеств, а Арин ничего не подтвердил, но и не опроверг?       — Эм, не совсем. Видишь ли, есть знания, мне недоступные по ряду причин.       — Какие же? — бровь Сань Лана снова поползла вверх.       — Те, что касаются твоей личной жизни. Мне могут быть известны некоторые факты из жизни какого-либо человека. Но то, что относится к любви, романтическим отношениям и постельным делам — не входит в мою зону доступа. — я не лгал, эту информацию Смотритель мне не озвучил. На такого рода знаниях действительно стояло что-то вроде ограничения. Их можно было получить только если это влияло на баланс.       — Вот как… — Хуа Чэн отвёл глаза. Я не мог понять, расстроен он или просто задумался.       — Так что не волнуйся, ничего личного мне не известно.       — Я не волнуюсь, гэгэ. Это не было бы плохо, — сказал Сань Лан как-то отстранённо.       — О. Тогда я не понимаю…       — Не переживай, я просто хотел уточнить, что именно тебе известно. Вот и всё. — выдохнул демон и откинулся на спинку дивана.       Врёт, редиска. Но это его право.       — А ты бы хотел знать, гэгэ?       — О чëм? О том, сколько женщин у тебя было за эти годы? Нет, уволь, — меня почему-то коробила мысль об этом. Не хочу знать совсем. Ничего.       — Их не было, гэгэ.       — Ну, мужчин. Какая разница? Это твоя жизнь. Я не предвзят, если что. Мне не важно, кто тебе нравится, мужчины или женщины.       — Я понял, — он слегка улыбнулся, — а кто нравится гэгэ? — я же говорил, хитрый лис!       — Понятия не имею. Это сложный вопрос.       — Почему? — он снова подался вперëд.       — Ну вот смотри. Эта тушка, — я указал на себя, — жила, держа целибат. Чистота тела, помыслов и так далее. То есть, в своей первой жизни я вообще ни с кем ничего не имел. Даже мысли такой не допускал. В последующих своих жизнях я занимал разные тела, разного пола. В некоторых рождениях были партнёры, в некоторых — не было. Иногда я увлекался только противоположным полом, иногда — не делал различий. На это влияло слишком много факторов.       — А сейчас? — кажется, эта тема была очень интересна Сань Лану.       — Не знаю. Пока у меня не было времени обратить внимание на данную сферу жизни. Больше похоже на те варианты, когда для меня не было разницы: мужчина или женщина. Но если тебе нужно отлучиться на свидание, не стесняйся. Я не буду тебя осуждать.       — Я понял, гэгэ, — кажется, мой ответ не слишком понравился Демону. Он не показал никаких эмоций. Его лицо снова стало безжизненным.       — Послушай, Сань Лан, я не совсем понимаю, но если я чем-то обидел тебя, извини. Я не хотел тебя задеть.       — Нет, ты ни чем не задел меня, гэгэ. Не стоит переживать, — и он снова легко улыбнулся.       А переживать стоит. Я не знаю какова ситуация в этой реальности. Если верить книге, то тут любовь-романтика и все дела. Но я-то не в новелле. Не могу же я просто спросить у Демона, любит ли он меня. Хотя, почему нет? Могу, наверное. Но не сейчас. Сначала нужно в себе разобраться и узнать его получше.       — Гэгэ, я хотел тебе кое-что отдать.       — Что же?       — Я кое-что нашёл. Случайно. Подумал, может, тебе пригодится. Это духовное оружие. Я заметил, что ты не носишь клинка.       Демон протянул мне на ладонях белую ленту, которая тут же встрепенулась и начала ко мне ластиться.       — Жое?! Ты нашёл Жое?! Невероятно! Как ты, милая? Соскучилась? О, я уже и не думал увидеть тебя! Где ты нашёл её, Сань Лан? — я гладил извивающуюся ленту, что норовила намотаться на руки или шею.       — Гэгэ, тебе знакома эта лента? — Демон приподнял бровь.       — Не просто знакома. Это моё духовное оружие. Она появилась из-за меня. Мы были вместе так много лет. Когда я умер, она была на моей руке. Не думал, что ещё когда-нибудь увижу её. Спасибо, Сань Лан. Огромное спасибо. Ты вернул мне доброго друга. — я улыбался так широко, что сводило челюсть.       — Я рад, что смог осчастливить гэгэ, — ответил мне этот невозможный человек, довольно сверкая своим единственным глазом.       — Но всё же, где ты нашёл её?       — Забрал у одного торговца в городе. Он явно не знал, что с ней делать. Большую часть времени она не подавала признаков жизни. Когда я зашёл к нему в лавку, она ринулась ко мне с такой скоростью, что мне показалось, будто это покушение. А она просто обмоталась вокруг меня и ни в какую не хотела отцепляться. Теперь я думаю, что она почуяла твою энергию на мне.       — Вот как? Какая ты умница, Жое! Сразу поняла, что тебе нужно к Сань Лану на ручки! — я рассмеялся.       — Она и с Эмином быстро поладила.       — Кстати, когда ты нас познакомишь?       — Зачем тебе, гэгэ? Обычный ятаган.       — Давай его сюда, не вредничай, — я уже тянул лапки, в ожидании этого легендарного оружия.       Князь демонов призвал своё духовное оружие:       — Вот, гэгэ. Это Эмин. Эмин, это гэгэ. — сказал Хуа Чэн, укладывая ятаган на стол передо мной. Тот посмотрел на меня своим алым глазом и чуть прищурился.       — Здравствуй, — взял я его в руки, — Ты ведь не будешь против, если я тебя поглажу, правда?       Я переложил его себе на колени и пробежался пальцами по клинку. Жое выглядывала у меня из-за плеча и иногда подлетала ближе к Эмину и осторожно его касалась. Он был прекрасен. В руке он был тёплым, а его энергия казалась очень приятной, почти родной.       — Какой красавец! Хозяин хорошо за тобой ухаживает? Ты посмотри только, как ты хорош! Чудо, а не клинок, — Эмин мелко подрагивал и щурил глаз от удовольствия.       — Гэгэ, брось ты эту железку. Ничего интересного.       — Глупости! Я много оружия повидал. Эмин действительно прекрасен, как и всё, что создаёт его хозяин. Береги его, — сказав это, я вернул клинок.       — Ты устал, гэгэ? Хочешь чем-нибудь заняться? — спросил Хуа Чэн, отвлекая меня от тягостных мыслей. Воссоединение с Жое отвлекло меня не на долго, но я продолжал копаться в себе, пытаясь понять, что чувствую.       — Не уверен. Пожалуй, пойду лягу, Сань Лан. Извини.       — Нет, что ты, отдыхай. Приятных снов, гэгэ.       — Да, спасибо. И тебе приятных.       Следующие два часа были потрачены на самоанализ. Успехом они, понятное дело, не увенчались. Я совсем недавно вернулся. Слишком мало увидел, слишком мало общался с Хуа Чэном, чтобы что-то понять. Ясное дело, мне нравилось быть с ним, заниматься чем-то. Он был умным и интересным собеседником. Да даже молчать вместе было приятно. Меня грела его забота. Но я не мог понять: я так вцепился в Хуа Чэна, потому что искал его тысячелетиями или потому что мне нужен был он сам. Это был вопрос, на который я пока не мог найти ответа.       И что-то взгрустнулось мне так. Я вылез через окно и пошёл на главную улицу. Взял у какого-то торговца вина, забрался на крышу чуть в отдалении и приступил к распитию алкоголя. К концу второй бутылки стало скучно пить просто так. И я запел. Ну как, запел, завыл. В свои великие музыкальные таланты я не особо верю. Вспомнил уйму песен из разных миров, на разных языках. Даже «Любэ» вспомнил. Про поле и коня. А что? Задушевно пелась. А народ внизу всё равно русский не знает, им там пофиг. Они сначала знатно обалдели от такого концерта. Но потом увидели, кто поёт и перестали пытаться меня снять с крыши и прибить. Бедняги. Терпят теперь.       — Чем занят, гэгэ? — рядом уселся Хуа Чэн. Явно горожане на меня нажаловались. Предатели.       — Не видишь? Я страдаааю.       — И по какому поводу?       — У вас вкусняшек нееет.       — Чего у нас нет?       — Вкус-ня-шек. Чего не понятного? Ни чипсов, ни мармеладок кисленьких, ни мороженки в стаканчике. А я может воблы хочу?! А у вас ни воблы, ни пива! Припëрся в это средневековье, а тут ни вкусняшек, ни интернета, ни водопровода.       Если поначалу Сань Лан удивлялся куче неизвестных слов, то теперь он ржал. Я укоризненно посмотрел на него и отхлебнул ещё вина.       — Гэгэ, а сделать эти твои вкусняшки можно?       — Можно, конечно. Не совсем так, как там, но можно. Да даже какой-никакой водопровод замутить можно. Вот с интернетом, конечно, не выйдет. Но оно и у лучшему. Извратят всё человеки.       — Ну, так давай сделаем, чего там тебе хочется.       — Давай сделаем, — кивнул я, — но потом. А сейчас я страдаю. Не мешай.       Нет, он пытался сдерживаться. Но получалось плохо.       — Да смейся, чего уж. Ты думаешь, я завтра протрезвею и мне будет стыдно? Нифига. Я даже не опьянел толком. У этой тушки регенерация — капец. Я, может, напиться хотел и побуянить. А как, если не пьянею? С другой стороны — похмелья не будет. Это ли не счастье.       — Побуянить и так можно, гэгэ. Хочешь, я даже компанию тебе составлю?       — Неее, так не интересно. А вот если бы я бегал по крышам, ввязался в драку, разнёс какую-нибудь лавку, спëр вывеску какую… А ты бы потом укоризненно на меня вздыхал и разруливал тот бардак, который я натворил. Вот тогда — да. А вместе с тобой какой смысл? Горожане сами всё отдадут, порушат, набьют себе морды и спасибо скажут.       — Гэгэ, они и без меня всё это сделают. Здесь нет никого, кто не знал бы тебя в лицо.       — Ну, так-то да. Вообще грусть-печаль…       И я опять запел. О любви, тоске и одиночестве. Я хотел б спеть что-то весёлое, но слова не шли. Моё сердце ныло, даже изображать веселья я был не в силах. Из меня лились песни на разных языках. Те, что сами приходили в голову. Потому что мысли мои были далеки от настоящего.       Я мог нести какую угодно чушь, только бы не говорить правду. Я сам её не знал. Те чувства, что жили во мне, разрывали меня на части. Что заставляет меня испытывать эту тянущую тоску? Я нашёл того, кого так долго искал. Он рядом и, кажется, даже рад мне. Так чем я недоволен? Что не так? Как вообще возможно, что прожив тысячу жизней, я не могу разобраться что со мной?       В моих воспоминаниях, пусть и нечётких, живёт Хун-эр. Малыш, что так нуждался в защите и помощи. А так же Умин. Отважный подросток, что не пожалел жизни и души для спасения своего Божества. И Призрачный Огонёк, что так яростно бросался на моих обидчиков. Каждый из них дорог мне. Так же, как и Хуа Чэн. Но почему я не могу объединить все эти образы в один? Почему не могу увидеть в Сань Лане не только прошлое, но и его настоящего? Взрослого, сильного, самодостаточного. И невероятно привлекательного мужчину. Признайся уже сам себе, что тянет тебя к нему не из признательности, Се Лянь. Но нет, я, с упорством мула, продолжаю видеть в нём ребёнка из своей первой жизни.       Возможно, потому что тогда ему не нужна будет моя помощь. Я боюсь, что буду не нужен? Глупо. Могу я принять действительность или нет, а защитник Князю Демонов не требуется. Зато нужен тот, кто просто может быть рядом. А мне, эгоистичному засранцу, стоит уже осознать, как обстоят дела на самом деле. Я не хотел, чтобы Хуа Чэн жил иллюзиями, но с таким упоением пичкаю ими самого себя.       — Гэгэ, какой это язык?       — Разные. Из разных жизней и миров.       — И сколько ты их знаешь?       — Не так много, как хотелось бы, — усмехнулся я, — знаешь, на Перекрёстке есть библиотека. Пока я там был, выяснил, что мои познания — ничтожно малы. Это и удручает, и даёт надежду.       — А песни о чем? Переведёшь?       — Хм. Почему бы и нет.       И я перевёл несколько. Без задней мысли. И так увлёкся переводом, стараясь хоть немного подобрать рифму, что забыл кому и что перевожу.       Взгляд Сань Лана сказал о многом.       — О ком ты пел, гэгэ?       — Это важно? — я смотрел на раскинувшийся город, не желая встречаться взглядом с Сань Ланом.       — Для меня — да. — Почему?       — Я хочу знать, кого любит мой гэгэ.       — Сань Лан… Я не вкладывал особого смысла, просто песни красивые, под настроение, — сказал и, кажется, покраснел. Это всё из-за алкоголя! Точно! — и вообще, спать пора. Нагулялся. — я спрыгнул с крыши и пошёл в сторону Дома Блаженства, стараясь не переходить на бег. А Демон остался задумчиво смотреть мне вслед.       Но до комнаты я не добрался. Несколько дней назад я повесил сигнальные заклинания по периметру Призрачного города, на всякий случай. И одно из них сработало. Я помчался к сигналу. Что за чертовщина тут происходит? Ровно перед контуром жители окраинных домов сцепились с какой-то нечистью.       Понятно, почему не примчались стражники, границу города чужаки не пересекли. Приглядевшись, я понял, что это живые трупы. Кажется, это они зовутся «дикими рабами». Не уверен. За теми тварями обязательно идут более сильные монстры, но здесь только эти красавцы, больше никого. Жители пытались противостоять им, но они не были воинами и, к тому же, сильно растерялись. Как вовремя ко мне вернулась Жое. С основным потоком мы справились достаточно быстро, без особых заморочек, разрубая нарушителей. Я подспудно ожидал пришествия более сильной нечисти. Но больше никого не было. Не понимаю.       Но как только я закончил здесь, сигнал пришёл с другого конца города. Я обновил метку, и помчался туда, выяснять в чем дело. Там ситуация была примерно той же. К концу второй битвы вся моя одежда была в крови. Я осматривал себя и мечтал о душе. Но чаяниям моим сбыться было суждено не скоро. Остаток ночи я скакал по всему городу, не понимая что происходит. Только с рассветом это нашествие остановилось. Стоит сообщить Хуа Чэну или нет?       По-хорошему, надо бы. Но мне почему-то не хотелось это делать. Множество жизней я прожил с мыслью, что стоит мне его найти, и я сделаю всё, чтобы облегчить ему жизнь. Моё шествие по мирам сопровождалось этой мыслью. Заботится, оберегать, отплатить за всё, что этот ребёнок сделал для меня. За его веру и преданность. Да, до встречи с Арином у меня были только догадки о том, что Хун-эр и Умин — один человек.       Конечно, у меня были сомнения. Вся теория держалась на том, что у обоих были забинтованы лица с одной стороны. И ещё на взгляде. Так на меня смотрели только два этих ребёнка. Я понимаю, что изначально всё было притянуто за уши. А уж история с призрачным огоньком — тем более. Всё время это было лишь неясное ощущение, что душа мне знакома. Чувство смятения и потери, что объяли меня с гибелью Умина от проклятия, были настолько оглушающими, будто это был самый важный человек в моей жизни.       Разговор со Смотрителем многое расставил по местам. И то, что раньше мне казалось чем-то надуманным, какой-то навязчивой идеей, стало простым и понятным. И я ещё больше уверился в своём решении сделать жизнь своего верующего более счастливой. И если для этого нужно спасать этот мир и защищать Призрачный город, что ж, значит так тому и быть. Даже если это зацикленность долгоживущего, у которого иначе не будет смысла продолжать существование.       Я решил, что заявляться в таком виде в Дом Блаженства, не стоит. Очистил себя духовной энергией и отправился домой. По приходу сразу попросил подготовить купальню. Я, может, энергией и очистился, но ощущение — мерзкое. На завтрак вышел Сань Лан. Мне показалось, что он не в курсе ночного инцидента, и я решил не сообщать ему. Зачем лишний раз беспокоить Градоначальника, у него и так забот хватает. Всё равно ситуация уже разрешилась.       Так я думал. Пока не пришла ночь.