Ловушка искренности

В столице мне ничего не нужно, спокойно оглядываю ее из окна поезда. Нагруженный разноперыми зданиями город под стук колес остается позади. Три часа скрипучей поездки, и я снова буду дома. Искренне надеюсь, что к северу тучи мокрого снега рассеются и не придется вымокать второй раз за день. Желание оправдывается, за станцией «Южный транспортный узел» дождь перестает хлестать по окнам, а на своей станции я выхожу уже в переменную облачность. Как там Граймс? Надеюсь, ее поездка к замку Фирнель не омрачилась погодой. Сопровождать ее я тактично отказался: во-первых, вряд ли я буду ей действительно нужен в компании университетских друзей; во-вторых, в замке Фирнель, после родительских поездок к нему на выходные, вряд ли что-то за десять лет изменилось. Надо пообедать, но решаю сначала вернуться к делам. Уютные улочки укрыли лужи ночного дождя, и прохожих навстречу почти не попадается. Украдкой смотрю на дорогу к центральной улице, но Костя и новая партия биографических книг подождут, и бодро шагаю в сторону центральной площади. Оставляю по правую руку мэрию, которую без боя оккупировал мистер Нейстон, и тяну на себя резную дверь двухэтажного дома. Обдувает теплом и запахом пыли. Ставлю зонт, скидываю пальто, киваю Лоре — бойкой розовощекой секретарше за письменным столом. — Льюис. Там мистер Риттер, — скрывая волнение, она останавливает меня на третьей ступеньке. Тяжело вздыхаю. Внутри растет волнение каждой новой минуты. Я обещал Валенсии разобраться с ее договорами как можно скорее, все же, она отпустила меня на два дня в столицу посреди рабочей недели, и остро чувствую необходимость действия. — Просила подождать? Лора качает головой, в глазах ее отблескивает сожаление. Поняв ее предостережение без слов, кивком благодарю и поднимаюсь. Мистер Риттер — совладелец юридической фирмы Валенсии, человек, безусловно, умный, но не утруждающий себя сдерживанием негативных эмоций. Благо, опыта в общении с такими мне не занимать. Стучу без страха, неразборчивый бубнеж за тяжелой дверью стихает, и тяну тяжелую ручку на себя. Валенсия сидит, сложив руки перед собой домиком, мистер Риттер, грузный и раскрасневшийся, в дорогом костюме и шляпе, нависает над ней. Ее взгляд — спокойная открытость, его — готовность доказывать. Я прервал что-то разгоряченное, и теперь, неловко переводя взгляд с одного совладельца на другого, не понимаю, хорошо это или плохо. — О-о-о, Валенсия, еще и это! — отмирает мистер Риттер первым и машет в мою сторону шляпой. — Я даже не знаю, где ты это отрыла. Если наши партнеры узнают, я не представляю, как это объяснять. Кабинеты в книжном, дети без образования… Ладно, — он выпрямляется и надевает шляпу. Стреляет взглядом в меня, потом в Валенсию. — Увидимся. — До свидания, мистер Риттер, — выдаю скорее на дрессировке, чем осознанно, пока дверь хлопает. — Я… прошу прощения? Валенсия массирует виски и смотрит на меня приветливо. — Нет, что ты. Как поездка? — Намного лучше, чем я предполагал, — становится как-то неуютно. — И я… простите, действительно не стоит уезжать посреди рабочей недели. — Ой, — начальница пренебрежительно машет рукой и протягивает мне стопку исписанных бумаг, — не бери в голову. Честно говоря, — вдруг смотрит на меня пристально, — я не понимаю, почему ты выбираешь меня, когда можешь работать на мелискую фирму, я ведь верно помню? Вот бы Риттер узнал… Она грустно улыбается. Кажется, разговор снова шел о слиянии с «Красной розой», одной из лучших юридических фирм Сиэля. Знаю, что Валенсия не хочет объединяться, прекрасно понимаю — она слишком независимая для того, чтобы стать частью огромной системы, но, видимо, мистер Риттер другого мнения. Глубоко вздыхаю и отодвигаю стул. — Я могу быть с вами откровенным? — Конечно, — она едва заметно удивляется. — Я устал от Мелисы и от мелисцев. Их стиль во всем — поразительно продуктивный, они великолепно распоряжаются ресурсами. Но это, — на шее чувствую фантомное дыхание, — заставляет и всех остальных подстраиваться. Наверное, вам смешно слышать это от девятнадцатилетнего пацана, но я уже предпочту что-то поразмереннее. К тому же, мне очень нравится ваш книжный. Мы улыбаемся друг другу на прощанье. Валенсия провожает меня долгим взглядом, чувствую, что нужно еще что-то добавить, но не до конца уверен, что она хочет услышать. Киваю Лоре и выхожу на улицу. Кипа немаленькая, разбирать ее придется дней пять. На автомате прикидываю количество листов и решаю, что после обеда работать буду куда продуктивнее, потому сворачиваю к своему району. Граймс в выходные готовила рагу, его я и достаю. Она не любит готовить одна, но вместе мы делаем это прекрасно. Пока греется еда, раскладываю бумаги по категориям, вспоминаю, что нужно будет прочитать завтрашнюю газету, и скидываю свой лучший костюм — исключительно для сопровождения Джея, чтобы он точно не решил, что мне опять чего-то не хватает и не играл в благодетеля. Настойчивый звон настигает меня уже с вилкой в руке. Недовольно морщусь, но послушно иду к телефону. — Алло? — холодная трубка щекочет ухо. — Лью, — голос Граймс взволнованный, с какой-то неясной нотой, — привет, надеюсь, ты не занят. Мне нужно, чтобы ты забрал меня из Шелдона, это очень важно. Брови ползут вверх. Граймс не звучит напуганной, и это радует, так что разрешаю себе не волноваться сразу. — Из Шелдона? Вы же должны вернуться оттуда вместе? — Ага, но все остальные и Жанна уже сели на поезд, и мне придется возвращаться одной. — Что?.. Что случилось? — Конечно, я могу и одна, если у тебя совсем нет времени, — корит она, прекрасно зная, что я такого не позволю. — Это очень важно. От нас есть поезд в три семнадцать, будешь в Шелдоне в шесть. Я не знаю, что сказать. Конечно, ты не занят, Льюис. Конечно, Граймс нужно забрать, что бы она там ни вытворяла, а она явно что-то задумала. Смотрю на часы и тяжело вздыхаю — видимо, ты сегодня не хотел обедать, Лью. — Отлично, вот адрес, — она справедливо принимает мое молчание за согласие. Так я забираю со стола яблоко, хватаю зонт и снова иду на вокзал. Злюсь, ничего не понимая, но это, видимо, и не требуется. Снова плюхаюсь на деревянные скамьи поезда и провожаю взглядом начинающиеся сумерки. Топаю по незнакомым улицам я в странном расположении духа. Город окутан в полумрак, ориентироваться по купленной на вокзале карте непросто. И все же, петляя между керосиновых фонарей, выхожу на нужную улицу — благо, сиэльские города совсем небольшие. По обеим сторонам улицы вразнобой натыканы приземистые домишки. Поясницей чувствую холод металла ножа, оглядываюсь у пустой лужайки и дважды стучу в дверь. Граймс придется мне все объяснить. За занавешенными окнами мелькает силуэт, напрягаюсь на непредвиденный случай, домашнее тепло просачивается в январь. Забываю, как дышать. Глаза распахиваются, кровь отхлынывает, тело замирает. Я выдыхаю, но не вдыхаю вновь. Она смотрит огромными глазами, узкие брови ее кривятся в изгибе, тонкие губы приоткрываются. Мы смотрим друг на друга молча, в бескислородном пространстве. Наконец, я сглатываю: — Мам?..