Ловушка искренности

— Знакомьтесь, это — Льюис, семьдесят второй уровень, раньше работал главным помощником, теперь помогает нам, — Ричард указывает на меня, а мои коллеги делают вид, что приняли к сведению. — К нему относиться как к моему подчиненному в рабочее время и как к другу Джея в нерабочее. Доверять, не проверяя — только в случае крайней необходимости. К Константину мы относимся как к гостю. Микки будет его временным помощником. Напоминаю, через три недели большое мероприятие, мы не должны подвести мистера Верона. Завтра привезут первые бумаги и список гостей, к этому моменту очистка комнат должна быть завершена. Сегодня вечером все проверю. Льюис, Кай введет тебя в курс дела, твоя задача на сегодня — вылизать библиотеку так, чтобы там не осталось ни одной не универсальной книги, остальные свои позиции уже знают. Вопросы? Посвежевший с нашей последней встречи Кай угрюмо на меня смотрит, но я ему не помогу: кто-то же должен рассказать о «мероприятии». Ежеутренняя летучка кончается без вопросов, все расходятся по, видимо, уже понятным всем, кроме меня, делам. Я уже догадываюсь, в чем дело, но нагоняю Кая в коридоре. — Итак? Доброе утро. К чему вы так готовитесь? Кай смотрит на меня исподтишка, напоминая, что никто в этом доме не горит желанием со мной разговаривать, вздыхает, и вместе мы поднимаемся по лестнице. — Двадцать шестого декабря мистер Шэн собирается провести здесь открытый прием для министров, обсудить новые стратегии, подписать документы. Встреча неформальная, но. — Все понятно, — киваю ему, пока мы идем вдоль еще закрытых дверей комнат. — Насколько нужно проверить, что нет мест для прослушки и так далее? Кай одним взглядом показывает, как он смертельно устал от моей непонятливости. А это всего лишь попытка поддержать диалог. И понять, почему такое важное для страны мероприятие собирается проводиться в жилом поместье. — Подчистую. — И чтобы никто даже не заподозрил, как мистер Шэн может думать? И, конечно, «случайно» не наткнулся на какие-то пометки? Милосердный кивок. Кай щелкает выключателем, и полутемный коридор впереди освещается электрическими лампами. Мы стоим на лестнице, и я снова ощущаю, как меня оценивают. Справа — бывший школьный кабинет Джея, легко было нарваться на него именно на этих ступенях, но сейчас по косточкам разбирает меня Кай. От его льда в теплых коричневых глазах становится не по себе, мы странно замираем в еще спящем доме. — Ты как всегда, Льюис. Не вполне уверенный — вообще не уверенный, — что имеется в виду, провожаю Кая взглядом по лестнице вниз и дальше по коридору, шевелю мозгами, но ничего умного не придумываю и разворачиваюсь к дверям библиотеки. Понимание того, какие книги относятся к сомнительным, за много лет перешло на интуитивный уровень. Очевидно, до меня здесь уже кто-то работал, потому что в поле зрения стоят сплошь учебники по истории Мелисы, биографии прошлых президентов и прочая чепуха для создания блистательного образа. Камин пропах сыростью, на столе не лежит бумаги и ручки, книги покрыты едва заметным слоем пыли. Возвращаюсь взглядом к столу. Вырывается жалобный стон. Вчера мы с Костей только поужинали, я показал ему часть дома, в которой разрешено находиться, и обмолвился парой фраз с Джеем. Только я увидел свою старую добрую кровать, как потерял любое желание проявлять признаки жизнедеятельности. В том числе, разумеется, я не написал эссе по философии, которое Джей мне наверняка припомнит вечером. И все же, начать решаю с разбора верхних полок книг. Только встав на табурет, тут же натыкаюсь взглядом на «Экономическая целесообразность использования угольных ресурсов» в пожившем переплете. Да, Льюис, ты здесь все-таки не зря. Утро проходит в разборе книг: безопасные ставлю на уровень глаз, вызывающие смутную тревогу внутренним рядом, сомнительные разворачиваю корешками к стенке шкафа, те, которые министру экономики читать не нужно запираю в столе и забираю ключ с собой. За окнами светлеет, при взгляде на часы оказывается, что я усердно проработал три часа без перерыва, что я решаю тут же исправить. В коридорах пусто, а вот из столовой доносятся голоса. Раздумья длятся недолго, и вот я уже стою у большого стола с остатками завтрака. Окна выходят на заиндевевший сад, мягко потрескивает камин, пахнет кофе и свежим хлебом. — Доброе утро, — машу Джею и взглядом спрашиваю оставшуюся слойку с корицей. Занятый кофе Джей нечленораздельно мычит и степенно кивает. — Льюис? Тео, в идеально сидящем костюме, с уложенной волос точно к волосу укладкой, не доносит ручку до блокнота и смотрит на меня откровенно удивленно, что в принципе редко себе позволяет. Довольно улыбаюсь и киваю, наливая кофе из графина господина. — Мистер Вэйн у нас с неожиданным визитом, — хрюкает Джей. — Вчера вот, например, решил, что он — моя муза и пел мне серенады под окном. Принес эссе? — Уже достал литературу, — слащаво ему улыбаюсь. — Привет, Тео. — Знаешь, в следующий раз было бы неплохо предупредить — я попрошу подготовить комнату, как ты, наверное, заметил, Йен в отпуске. И — сезон? Я не профессионал, но не удивлюсь, если мистер Шэн отнесется к бывшему помощнику своего сына, сиэльцу, с недоверием. — Я приехал дать показания по поводу убийства директора лампового завода и застрял здесь, — выкладываю ему, такому внимательному, все. — Изначально я сюда не собирался. — Полиции нужны были твои показания? — удивляется Джей. — И что ты им рассказал? — Что не заметил ничего странного? Что вместо Норриса дочь министра развития сопровождал Аруэль, что все окна были открыты и что при обыске твоего номера мы нашли всего одну прослушку. Ничего криминального. — А ты не хотел сообщить о том, что у тебя проблемы, мне, Лью? — Не думал, что это считается проблемой. Джей вздергивает брови и недовольно допивает кофе. Мы с Тео обмениваемся учтивыми приветствиями, от него узнаю, что никаких новостей по этому делу нет, что Мелису беспокоит. Ни разу не сомневаюсь. — Ладно. Раз мистер Вэйн достаточно самостоятельный, чтобы барахтаться в луже этой херни сам, и в моем обществе он также не нуждается. Тео, сегодня я возьму Рима, все остальное по отцовским документам сделаю вечером. А, да, у нас гость, смотри, чтобы ничего не разбил из чувства справедливости. Тео учтиво записывает, пока Джей поднимается. Я тяжело вздыхаю — придется в очередной раз объясняться перед остатками детскости в Джее, но это вечером. — Букет, сэр? Сегодня же четверг. Джей задумавшись, кивает, и лицо его озаряет несмелая улыбка. — Как обычно белый? Кивок. — Букет? — растягиваю я, переводя взгляд с Джея на Тео и назад. Но первый все еще играет в обиду, а второй легко пожимает плечами. — Личные дела мистера Шэна. Непробиваемая стена защищает начальника, пока тот уходит. Довольный собой, он все же разворачивается уже у дверей и кидает: — Можешь рассказать ему. Пристально смотрю на Тео, только дверь закрывается. Мы стоим молча, пока шаги не стихают. — Мистер Шэн шлет букеты мистеру Хаксли, это уже традиция. И каждый вторник у мистера Шэна встреча в бирюзовой кондитерской, — отчитывается Тео и едва заметно, почти неуловимо, улыбается. — Он — очень приятный молодой человек. Я не в силах сдержать изумление. Внутри растет что-то огромное и искрящееся. — Мэлон Хаксли?.. Заместитель прокурора округа? — С первой попытки. Вы знакомы? — Вау! Ага. Это новость даже лучше, чем я представлял! — Да, — Тео вдруг пускает озабоченность в голос, — и, надеюсь, мистер Шэн все-таки разрешит себе это. А теперь прости, пойду найду Рима. Хорошего дня. И — рад тебя видеть. Взаимно, но слишком занятому Тео это сейчас не важно. Провожаю его взглядом до двери и улыбаюсь так, что болят щеки. Не знаю, как это произошло, надо обязательно спросить, но новости изумительные. — Мэл, кстати, любит ромашки, на всякий случай. Монотонный разбор книг заканчивается к обеду. Еще раз довольно осматриваю свое творение «идеальный гражданин Мелисы» и оцениваю свой костюм. Все еще сиэльский, но лучший из тех, что был. Вчера не проинспектировал шкаф на наличие все еще моих вещей и сейчас надеюсь, что найду там что-то околоприличное на смену перепачканной в пыли одежде. Дверь неуверенно хлопает, когда я методично ловлю двумя пальцами закатившийся под стол шарик от огранки глобуса. Кто бы там ни был, он подождет, пока я вытащу негодника и верну обратно в его углубление. Получается легко, видимо, сосредоточился, и я, довольный, поднимаю себя из распластанного по полу состояния, отряхиваюсь, отдыхиваюсь и, насколько могу, элегантно разворачиваюсь. У камина стоит растрепанный Костя и во все глаза на меня смотрит. Машу ему, зажав золотую сферку между пальцев. — Доброе утро? — Утро? — недоверчиво откликается Костя и неуверенно осматривает высокие стеллажи. С удовольствием слушаю сиэльскую речь. — Время перевалило за час, ты знаешь? Я искал тебя полдня, пока мой… э… сопровождающий — Костя вопросительно на меня смотрит, — не сказал, где тебя найти. Что ты вообще тут делаешь? Кидаю в него сферу и, дождавшись, пока он со всех сторон рассмотрит, вернет назад и вскинет бровь, показываю на золоченый глобус: — Привожу все в идеальный порядок. — Горничной подрабатываешь? Тут персонала не хватает? — Ну, не очень близко. Я убираюсь не для чистоты, а для безопасности. Исключаю места, куда можно воткнуть прослушку, меняю замки на сейфах, расставляю приманки-пустышки для будущего приема. Это Мелиса, здесь нужно быть начеку даже с лучшими друзьями, особенно, когда ты имеешь какой-то вес. Стандартная процедура. Шарик, упав в последнюю лунку глобуса, защелкивает механизм и прячет дневники Джея от посторонних глаз. Костя еще раз оглядывается и неопределенно хмыкает. — И что, так каждый раз делается? — Ага. А потом мы будем каждый сантиметр проверять, чтобы нам ничего не подкинули. Знал бы ты, сколько я за свою жизнь вынул свертков наркотиков и микрофонов, и как ловко Ричи уже на глаз определяет, чья служба их оставила. — Этот дом — жуткий, — тянет Костя и приземляется в кресло. Смотрит на журнальный столик и замирает. — О, «Иллюзия»! Это же та книга, которую я тебе предложил в день знакомства. — Ага, я же говорил, что читал, — улыбаюсь в ответ. — Где ты оставил Микки? — Его так зовут? Он сказал, что, раз я собираюсь перейти под твой присмотр, он пойдет поработает. У меня от него мурашки по коже. — От Микки? — удивительное дело. — Почему? Костя кислым взглядом следит за моими подниманиями ковров и неуверенно растягивает: — Он выглядит хилым и маленьким. Но по тебе тоже не скажешь, что ты драться и стрелять умеешь, и это ужасный диссонанс — я смотрю на этого Микки и думаю, что он — пушинка, а потом закрываю глаза и понимаю, что он мне может голову одним выстрелом разнести. — Он этого не сделает, не переживай, — хмыкаю я, подобрав с пола перо от ручки, — он абсолютно безобидный. А уж с условием, что ты — мой друг, тем более. У него никогда не было проблем с послушанием, тем более, что он здесь самый младший. Да и вообще, — становится как-то грустно, — самая большая сука из сучек Джея — это я. Остальным можешь доверять смело. А еще я закончил, так что пойдем обедать? Замок Шэн к вечеру становится чище, чем при покупке. Не первый и не последний раз. Костя помогает мне расчистить холл и умудренно следует моему совету уйти на прогулку, когда Ричард собирается принимать комнаты. — Сегодня вечером привезут первую партию подготовки, документы — в сейфы левой гостиной, вино и бренди — в подвал. — Конечно, Ричард. Джей возвращается к моменту, когда Ричард раздает замечания по уборке, легко кивает всем и продолжительно смотрит, как Рим расчищает подъездную для автомобиля от наледи. Ужинаю я в компании помощников, чуть раньше, чем жильцы дома, машу уезжающему Тео и разгружаю ящики с неприметными блокнотами. Сейфами в левой гостиной занимался Кай, так что просто складирую секретные документы у дивана. Желания знать, что там еще собирается развивать мистер Шэн — никакого. Заканчиваем мы к девяти вечера, костюм весь в пыльных разводах, сознание уже не очень четкое. Я отвык от такой нагрузки в течение дня, хоть и не делал чего-то сверхъестественного. Только думаю, что пора свалиться на кровать, как стрела осознания пронзает тело насквозь. Борьба с совестью длится долго, но желание не быть морально растоптанным все-таки пересиливает. Взяв себя в руки, разворачиваюсь и возвращаюсь в библиотеку. Строчки прыгают перед глазами, но я старательно сосредотачиваюсь. Третий аргумент придумываю, вывернув цитату какого-то философа почти наизнанку, но надеюсь, что читаться это будет лучше, чем звучит сейчас в моей голове. Ставлю точку, довольный собой до невозможности. С середины второго листа открылось второе дыхание, и вывод я написал воистину виртуозно. Собираю листы, принципиально не смотря на время, и, разворачиваясь, самодовольно улыбаюсь. — Неужели закончил? Подпрыгиваю, едва сдержав девчачий визг. Джей сидит, развалившись в кресле, и весело на меня смотрит. На столике рядом — пустой стакан и тарелка с крошками от десерта. — Давно ты тут? — пытаюсь выглядеть контролирующим ситуацию. — Настолько, что уже начал сомневаться, что ты не спишь с открытыми глазами. Давай сюда. Удивляясь собственной вовлеченности в чужое эссе о философии, протягиваю листы. Он, даже не пробежав взглядом, забирает. — А вдруг я написал там манифест против Мелисы? Джей снисходительно улыбается и, поднявшись, манит меня к выходу. — Брось, Льюис. Ты уже слишком много раз ломал меня, чтобы сделать это таким пошлым способом. А теперь о серьезном, — смотрит на меня искрящим взглядом, — ромашки?