Ловушка искренности

Джей красив. Эта мысль приходит ко мне иногда, когда приходится подолгу рассматривать его. Его волосы цвета миндаля, всегда аккуратно уложенные, создают эффект крупных волн, его глаза на грани цветов между зеленым и светло-карим, идеальный баланс между отцовскими и материнскими, никогда не выдают страха. Он красиво сложен, повезло забрать от отца пропорциональность, но не низкий рост, и поза со скрещенными на груди руками только придает ему стати. Он — верный генный расчет Верона, само внешнее воплощение знати. Он редко смотрит как мать, истеричная, неэмпатичная и знающая, как и кем управлять, воплощение которой родилось в Доре. Но сейчас смотрит. Джей — само воплощение агрессивной сексуальности. Он полустоит, полусидит, опершись на край дорогущего стола. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, голые щиколотки перекрещены. Он здесь главный и знает это, совсем как в наш первый секс. Я стою напротив, утопая в ворсе мягкого ковра и своей слишком домашней, слишком низкосортной для антуража одежде, но без ошейника на шее. — Я устроил скандал, — начинаю, так и не дождавшись вопроса. Взгляд Джея недвижим. — Прости, я не хотел, эмоции навалились. Приношу извинения. — Можешь оставить себе. Я тебе и слова по этому поводу не сказал. Джей — самая закрытая поза из возможных. — Нет, это было некрасиво, и мы оба это знаем. Так что можешь начинать мне высказывать, я заранее скажу, что ты прав. — Нет, все нормально. Что вы решили с Ричардом? Воздух в кабинете слишком затхлый, им не получается надышаться. — Я все ему рассказал, там много сведений, в этом плане вылазка прошла очень успешно. Ты еще не был у него? — Нет. — Вы?.. — Вы? — недоуменно переспрашивает Джей. — Вы еще не были? — Мне нахер не нужно твое уважение, Льюис! А как хотелось, чтобы получилось так просто откупиться! — Я его не заслуживаю. Джей бросает это с вызовом и угрожающе смотрит в глаза, так, как давно не смотрел, и никогда — на меня. Вокруг слишком много стекол, сквозь которые утекают отражения, и ни одного зеркала. — Что вы имеете в виду, господин? — осторожничаю. — Что я имею в виду? Это неясно? — Джей всплескивает руками и вскакивает на ноги. — Я проиграл тебя в карты, твою мать! Тебя! В карты! Что еще тебе объяснить? Что я позволил Ричарду сделать вид, что у него все под контролем? Что не стал вдаваться в детали? Что ты важен для меня, а ты позволил себе оставить меня на полтора месяца! Второй раз за сегодняшний день молча выслушиваю льющуюся на меня тираду и стараюсь отделить себя от обвинений. — Прошу прощения, господин. — Закрой рот! — рявкает Джей и опаляет горячим дыханием. — Никакого господина в моем доме! Как ты посмел согласиться на это дерьмо?! Как ты решил, что можешь мне доверять?! — Да как всегда вроде, — жму плечами. — Ах ты сука, — шипит он, хватает меня за запястья и впивается ногтями в синяки. — Ну-ка повтори. Еще немного, и у меня останется десять шрамов на запястьях. Его надушенная кожа источает запах повеливания, горячие пальцы пускают боль по рукам. — Я доверяю тебе, Джей, — улыбаюсь его свирепству доверительно. — И мне не страшно. Профессионально довожу людей до белого каления. Джей рычит, скалится, чуть не вспарывает мне вены, откидывает прочь, пинает кожаное кресло, вихрем раскидывает бумаги со стола, рвет, бросается ко мне, отходит прочь, тяжело дышит и мечется по огромному кабинету отца как лев в клетке. Позволяю себе вдохнуть, когда Джей, не смотря на меня, пинком разворачивает кресло и со стоном падает в него. Откидывает голову назад, кладет ноги на подлокотник и закрывает глаза. Тяжело дышит, грудь его вздымается и опадает, и напряженные мышцы образуют жесткие линии. Сглотнув, думая, что потом придется-таки поорать в подушку от накопленного стресса, тихонько приближаюсь. Стараюсь не загораживать свет и не издавать громких звуков, и, подойдя вплотную, совсем легко касаюсь пальцами его руки. — Уйди нахер, Вэйн! Так же ненавязчиво кладу вторую ему на плечо. — Я же сказал, отвали! Теперь обе руки лежат у него на плечах, и пальцы легко движутся по грудной клетке вниз. — Наслаждайся, пока можешь, — печально усмехаюсь я. — Через три дня меня здесь не будет. — О, да ну? Решил свалить в лучшую жизнь? — бурчит он. — Наконец-то хоть одно правильное решение за эти месяцы. Продолжай, Лью, ты движешься в верном направлении. — Да нет, просто у меня СХ отобрали. Ты не слышал? — Мне Мэл сказал, — Джей приоткрывает глаза и смотрит мутным взглядом куда-то за окном. — Он очень переживает из-за процесса. — Ему нечего — он и так сделал максимум. — Да, я тоже ему так сказал, но он как будто иногда живет в суперидеальном мире, где все счастливы, все друг друга любят, а Льюис Вэйн на втыкает ножи в руки своих хозяев. — Он ничего обо мне не знает, — смеюсь я. — Ага, нихера. — Джей запрокидывает голову, смотрит в глаза и весело улыбается. — Не станем его разубеждать. — Как скажешь, — подмигиваю и делаю оборот пальцами по задубевшей шее Джея. — Я опять тебя чуть не потерял. Я устал чувствовать себя виноватым каждый херов раз, потому что каждый раз ошибаюсь. Ты жесток ко мне. Ты каждый раз даешь мне это долбаное право распоряжаться твоей жизнью. Ты мстишь мне, и это изощренно настолько, что я восхищаюсь. И попадаюсь. И восхищаюсь. И так по кругу. — Я не мщу тебе. И это ужасно, если ты серьезно так думаешь. Но, в любом случае, скоро это закончится. — О, — Джей благодарно кивает, полностью вернувший контроль над собой, разочарованно осматривает разгромленный кабинет и возвращается на ноги. — Я дам тебе свой LX. Вместо звуков мира в ушах стучит кровь. Пялюсь на него не в силах переварить услышанное и связать воедино все происходящее. Пальцы холодеют, ладони морозно потеют, и слова никак не приходят на ум. Я стою и просто пялюсь на то, как он, склонив голову, бегло оглядывает развороченные документы на полу. — Что?.. Джей вопросительно жмет плечами. — LX, еще не забыл, что это такое, мистер из Сиэля? Моргаю. И сглатываю. Моргаю. В ушах барабанит кровь. Джей, кажется, понимает, что все серьезно, оставляет свое занятие, подходит и кладет руки мне на плечи. Их жар обжигает ледяное тело. — Нет, Джей… — шепчу я. — Не надо… — Льюис? — Ты сдурел? Какой LX?.. — Восьмидесятый, если получится, — как ни в чем не бывало рассуждает Джей. — Но надо будет пересдать языковой экзамен и физическую подготовку. Но ты должен справиться. — Нет, Джей, я не возьму его, — собрав всего себя в руки, говорю как можно увереннее. Кто я такой, чтобы быть LX Джея Шэна? Он кладет руку мне на щеку, холодный металл кольца больно отзывается в царапинах, и легко гладит. В оливковых глазах — чистая нежность, полное принятие. — Это была моя ошибка, мне и исправлять. Этот вопрос решен. Нет. — Прерывает, только пытаюсь открыть рот. — Решен, я сказал. Но у меня есть два условия. — Какие?.. — я совсем потерялся в эмоциях и витаю далеко отовсюду. — Во-первых, ты больше не будешь на меня работать. Все. Хватит. Ричард когда-то сказал мне, что дружба с охраной хорошим не кончится и, пора признать, он был прав. Я не хочу больше терять тебя. Хватит. Ты не незаменим мне как помощник, но абсолютно необходим как друг. Это ясно? Кто я и что происходит? Неуверенно киваю в надежде, что правильно уловил суть его слов. Пальцы Джея легко поглаживают меня по щеке. — Второе — ты ничего не расскажешь Мэлу о наших отношениях. Резко возвращаюсь, с разбегу запрыгнув назад в физическое тело. — Что? — спрашиваю, давая ему время сказать, что он пошутил. Заметивший перемену Джей хмурит брови и вопросительно смотрит. — Не рассказывать Мэлу? — отступаю назад, разрывая физический контакт между нами. — Вот, что ты обо мне думаешь? Что я буду тебя шантажировать? — горькая разочарованность бежит по венам. — Что расскажу Мэлу обо всем? Здорово же я выгляжу в твоих глазах! Злость переполняет, и я выливаю ее в скрещенные руки и полный уничтожающего негодования взгляд. Вот они — восемь лет преданности. Джей смотрит в глаза без страха, даже надменно, и наша локальная битва воли абсолютно нема. Он выдыхает и закрывает глаза. — Я просто боюсь его потерять. И весь его силуэт выдает нескончаемую усталость. Я тут же перестаю злиться, и на ум вдруг приходит насмешливое «Вы еще очень молоды» от Эверлинга. Меня передергивает. — Он — мой свет в темноте, и я просто не хочу… — оправдывается Джей, пока я заключаю его в объятия. — Прости. Я доверяю тебе, просто… — Я ничего не расскажу Мэлу. Никогда. И не потому, что ты мне запретил, господин Джей. Я даже не думал этого делать. Обещаю. Он прислоняется лбом к моей ключице, и мышцы его расслабляются. Мои — тоже. Мы стоим, легко обнимая друг друга, посреди разрушенного кабинета и стрекочущих ламп, отложив всю недосказанность и все дела на следующий день. У нас херово получается любить друг друга, а быть друзьями — еще хуже. Но мы стараемся.