Ловушка искренности

Вряд ли в Мелисе найдется более оборванный LX, чем я. По костюму расплылись разводы, на щеках вылезла жесткая щетина, под глазами обосновалась «беззвездная ночь», а в ушах шумит от полу бессонной ночи под гул колес. И все же, это не остановило меня от того, чтобы стоять сейчас в центре столицы Мелисы на крыльце двухэтажного дома старой постройки. В очередной раз зеваю в ожидании. Да, в пять утра я хотел бы быть в кровати, но долг превыше всего. Очень дрессированная сучка. Или очень патриотичный гражданин чужого государства. Дверь открывается, из-за нее выглядывает лицо со скептическим выражением. Мужчина внимательно осматривает меня и молча щелкает замком снова. После третьей проверки меня-таки пропускают внутрь. В дорого обставленном доме темно, тихо и шмыгает незаметная прислуга, как и полагается персоне такого статуса. Без вопросов и без предисловий меня провожают к неприметной двери в углу прихожей и одним взглядом приглашают внутрь. — О, и правда Льюис. Ты решил, что мы теперь снова друзья? Или даже больше, что чтобы орать у меня под окнами? И что за вид? Растрепанная хозяйка трет глаза и зевает, старательно на мне сосредотачиваясь. В кабинете для обмена информацией нет окон, а дверь тут же закрывают снаружи, и узкое пространство освещают только два светильника над стульями и витиеватая лампа посередине круглого стола. И время суток можно определить только по шелковому халату Хлои и тому, как часто она хлопает ресницами. — О, ну что ты, — взглядом спрашиваю обитый тяжелой тканью стул и беззвучно отодвигаю, — куда мне до тебя? Доброе утро. Я твое время задерживать не буду, я ненадолго. — Что за?.. — Хлоя трет глаза и сосредотачивает на мне взгляд. — Ты выглядишь как нелегальный мигрант, кто тебя вообще пустил сюда в таком виде? Это не ждало до утра? — Ты настолько плохо меня знаешь? Взгляды наши пересекаются, и вот мы начинаем говорить. — Это касается безопасности? Киваю. — Почему ты здесь лично? Почему не через Ричарда Ллейна? — Это — не та информация, которой нужно манипулировать. Даже если манипуляции на благо, сейчас это лишнее. Хлоя вскидывает бровь. — Слушаю. Я рассказываю. Начинаю с компании Демаро и заканчиваю тем, что откупиться — лучший вариант из придуманных мной. Хлоя слушает внимательно, изредка задает вопросы, хмурится и дергает носом, когда слышит в моих словах проблемы, и щелкает пальцами, пока думает. Мои методы добычи информации ее не интересуют, и я не вдаюсь в подробности. Время в подпольной переговорной имеет странные очертания, его невозможно отследить, остается только прикидывать, расцвело ли уже за стенами дома. — Ладно, — говорит она после долгого молчания. — Поняла. Спасибо. — Поднимается и идет к двери. Стучит тремя короткими, двумя длинными и снова одним коротким. Комнату режет полоска холодного света. — Пойдем. В доме уже вовсю суетятся — кажется, мы проболтали не меньше пары часов. Хлоя спрашивает время — четверть восьмого — и щелкает пальцами. Появившийся молодой слуга в переливающимся ошейнике несет нижний слой одежды брючный костюм. Хлоя скидывает халат и забирает протягиваемое белье, потом ждет, когда ей застегнут бюст, и залезает в брюки. Я делаю вид, что никакого отношения к происходящему не имею и мои биологические потребности мне абсолютно неинтересны. — Завтрак, госпожа? — Нет. Машину. Подвезти тебя? — спрашивает мимоходом, застегивая сережки. — Буду очень благодарен. Завидую ее равнодушию к отсутствию завтрака, но радуюсь ее включенности в мой рассказ. Хочу знать, что она будет делать, но отлично понимаю, что это мне не светит. Остается только надеется, что Хлоя, как и я, не захочет разменивать жизни в бессмысленной схватке. Мы сидим на заднем сидении точно такой же машины, что должна была увести меня из Мерелин-холла, и за окном мелькают здания столицы. — Хорошо, что мы с тобой выбрались из этого, да? — спрашивает она вдруг и проводит пальцем по своей тонкой шее. — Не приходится зависеть от кого-то типа меня. Бедняги. — Я должен смутиться и убедить тебя в обратном? Для меня — жаль, что нам пришлось «выбираться» в принципе, — жму плечами. — А я думаю сейчас, что все сложилось наилучшим образом, — она безмятежно улыбается и щелкает пальцами. — В конце концов, выживает сильнейший. Мы с Хлоей не разговаривали года три, не позволяя другим понять, как хорошо мы знакомы. За эти три года положение Хлои взлетело так, как она и хотела, а мое колебалось от самого низа до LX-80. Кажется, мы расстались слишком давно. — Знаешь… ты стала очень соответствовать мелискому гражданству. Хлоя слету читает подтекст. Хмыкает и надменно улыбается. — Я должна смутиться и убедить тебя в обратном? Но я, пожалуй, приму за комплимент. И попрошу в следующий раз являться ко мне все-таки в другом виде. Мой почти персональный транспорт тормозит у ворот на территорию сада, водитель терпеливо открывает окно, чтобы представиться. — Не стоит, я прогуляюсь, — говорю прежде, чем тот предъявит документы, и открываю дверь машины. — Спасибо, Хлоя. — Не стоит благодарностей, мистер Вэйн. Вот так я и назвал ее Хлоей в последний раз. Машина тут же разворачивается и берет курс на квартал министерств. Я киваю тут же узнавшему меня охраннику, предъявляю все свои скромные пожитки и прохожу на территорию. Бодро шагаю мимо поместья Иволи и оказываюсь у главного, даже незапертого, входа в свой дом. Из гаража доносится гудение — видимо, Арчи греет машину. Здороваться с ним желания не возникает, так что я безостановочно поднимаюсь по крыльцу. Тяну на себя дверь, и та оказывается даже незапертой. Я утыкаюсь точно в него. Идеальным попаданием четко во взгляд оливковых глаз, сначала удивленный, потом — радостный и остановившийся на скепсисе. — Доброе утро! — выжимаю из себя все остатки позитива. Джей медленно моргает, вскидывает брови и не дает накинуть пальто себе на плечи. — О, — чистейшая констатация факта, — Льюис. Тебя что, возили лицом по асфальту? И, по-моему, костюм выглядел чуть иначе пару дней назад. Мне куда-то звонить — в министерство внутренних дел, мисс Ним? — Эм, нет, — становится как-то неловко от отсутствия его эмоций. — Я в порядке, если ты это хотел узнать. Я… соболезную насчет твоего отца. Джей уныло вздыхает и позволяет одеть себя. — Да, я тоже, — говорит с досадой, но не отчаянием, будто ничего серьезного не случилось. — Рассказывать что-то будешь? А то мне еще на работу. Вопрос ставит меня в тупик — я так и не продумал стратегию поведения и количество информации, которое могу разглашать. Заминка получается слишком долгой. — Тогда вечером, — Джей кивает мне. — И извинись хорошенько. — Я… да. Извини. Так обстоятельства сложились, я не хотел… — Да не передо мной, идиот! — яростно сверкает глазами, оказывается рядом и рычит мне в лицо. — Мне-то что, я уже привык, что ты можешь прийти, уйти, исчезнуть в любой момент и не давать о себе знать месяцами! Перед девчонкой твоей извинись, она извилась вся, всю ночь ревела, что ты умер. Хотя я ей сразу сказал, чтобы не переживала, ты просто в загуле, но она, наверное, будет не против увидеть, что ты как ни в чем не бывало снова здесь. Он хочет выплеснуть эмоции, но я слишком устал, чтобы потакать ему. И все же, дело сделать нужно. Быстро пробегаюсь взглядом по холлу. Вроде бы охраны, но ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. Добродушно обнимаю его за шею и притягиваю к себе, Джей от удивления даже не сопротивляется. — Рад, что ты переживал! Я Мэла твоего спасал… — шепчу ему в ухо. Джей прекращает попытки протеста, отлипает от меня и прожигает пораженным взглядом. — Что?.. — Обними меня. Не хочу, чтобы нас подслушали. Я — самое ценное, что есть у господина, судя по его аккуратным движениям и тому, с какой нежностью он кладет голову мне на плечо. — Пришлось вытаскивать его из не того времени и не того места. Недалеко от границы с Манилой есть деревушка Ханос, в ней — кабак «Три зерна. Найдешь его там, если поторопишься, под фамилией Вэйн. Лучше — прямо сейчас. И, пожалуйста, скажи ему, что со мной все нормально, чтобы он не устраивал междоусобные вторжения. На лице Джея столько эмоций, что становится ужасно смешно. Он мечется между неверием, ошарашенностью и непониманием, и я помогаю ему определиться в приоритетах: — Быстрее. Или мне придется тебя опередить. Меня сжимают в жарких объятиях, клюют в щеку, и глаза Джея блестят огнем предвкушения. Он стискивает мои плечи, вместо слов отчаянно выдыхает, кричит: «Рим, меняем планы» и уносится на улицу. Провожаю его взглядом, киваю Риму. — Привет, Льюис, — не удивляется он. — Надеюсь, мы едем не разгребать за тобой кучи дерьма. Лучезарно улыбаюсь в ответ и наблюдаю, как с его лица ступенчато сходит улыбка. Остаюсь очень доволен собой и, пока Рим почесывает средним пальцем нос, качаю головой. — Нет, вы поедете пить пиво. Рим всем видом выражает обреченность, и, провожая его взглядом, я его совсем не жалею. Ты выбрал карьеру, дружок, так что, пожалуйста, получай. Я же разворачиваюсь в сторону давно знакомого холла. Оставляю в гардеробной ободранные ботинки с манильской униформой и шагаю мимо притихших горничных наверх. За дверью тихо. Стою в нерешительности, вдруг в полной мере ощутив себя виноватым во всем на свете. Снова облажался. Снова заставил ее нервничать. Не дав себе времени на раздумья, тяну ручку двери. Утренний свет заливает спальню, распотрошенную кровать и нечто среднее между отдаленно знакомым мне силуэтом и мохнатой мочалкой. Меня сносит ураганом так, что спиной упираюсь в дверь. Свет меркнет, свежий воздух сменяется запахом разгоряченной кожи, чужие волосы лезут в ноздри. Она сжимает меня, что чуть не трещат ребра, и я ее неловко, на пробу, в ответ. — Лью! — Граймс, раскрасневшаяся, с увлажнившимися глазами и лучезарной улыбкой смотрит мне в глаза. — Ты как раз вовремя. — Да?.. — Конечно! А то не успел бы на завтрак. Я не успеваю хмыкнуть, как Граймс вцепляется в меня с желанием, похоже, вдавить меня в себя. Она не обвиняет. Не спрашивает. Не требует объяснений. Принимает. Я безнадежно врал Каю своим «не потрясающе глубоко». — Да, только в душ хочу сходить. Подождешь?