Мои счастливые 20-е

Первое сентября. Дата, которая у большинства школьников вызывала одновременно раздражение и лёгкое волнение. Конец свободы, начало нового этапа. Лэйн перешла в девятый класс. Жаркое солнце нещадно палило, и стоять на линейке было настоящим испытанием — особенно в строгой белой блузке с галстуком и чёрной юбке-карандаш, которая предательски липла к ногам. На каблуках, чёрных и совершенно не предназначенных для долгих стояний на асфальте, она казалась выше и старше, чем была на самом деле. Её чудом пропустили в школу в этой обуви — видимо, учителя решили, что пусть хоть кто-то на этой линейке выглядит достойно. Через плечо у неё висела большая белая тканевая сумка, украшенная брелоками: лотос, клубничка, крошечная фигурка Лары Крофт. Всё это шумело и тряслось при каждом движении, привлекая внимание и выдавая в ней человека с фантазией и вниманием к деталям. У Лэйн не было подруг. Она ни с кем не сближалась по-настоящему и держалась особняком — не странная, не пафосная, просто... сама по себе. Большинство одноклассников относилось к ней равнодушно: кто-то называл её «серой мышью», другие — обычной «нормисской», той, что не выделяется, не высовывается, просто существует рядом. Но одна деталь всё же бросалась в глаза — её макияж. Лэйн каждый день тщательно вырисовывала себя заново, будто собирала лицо как маску, идеально выверенную, продуманную до мелочей. Контуринг, румяна, стрелки, консиллер, длинные ресницы, подчёркнутые тушью, и тенями выделенные глаза — всё это занимало не меньше сорока минут. Но она не жаловалась. Подъём в шесть утра был для неё привычным делом. В это время, пока весь дом ещё спал, она превращалась из обычной девочки в ту версию себя, которую можно было выпускать в люди. Стоя в толпе утомлённых школьников, на душной и затянувшейся линейке, Лэйн рассеянно разглядывала свой маникюр. Молочный оттенок, миндальная форма, аккуратная длина — четвёртая, как она любила. Пальцы выглядели ухоженно и строго — в тон её облику. Она старалась не обращать внимания на одноклассников, возбуждённо шептавшихся про новеньких. Обычно эти разговоры её не интересовали. До тех пор, пока взгляд не зацепился за сцену в стороне: учительница труда с характерным выражением недовольства на лице отчитывала какого-то беловолосого парня. — Ты, случайно, не забыл, какой у нас дресс-код? — произнесла она, уперев руки в бока и прищурившись, словно собиралась пронзить взглядом. — Первый день. Не привык ещё, — пожал плечами он, без особой заинтересованности в диалоге. — Первый день, говоришь? Да ты взрослый парень, одиннадцатиклассник! Это что за вид, скажи на милость? — повысила голос она, ткнув пальцем в его выбеленные волосы. Парень лишь закатил глаза, отвернулся и что-то буркнул ей в ответ — недостаточно громко, чтобы можно было разобрать, но вполне отчётливо, чтобы это было дерзостью. Развивать сцену учительница не стала, бросив лишь недовольный взгляд ему в спину. Лэйн невольно усмехнулась. Он определённо не из тех, кто склонен прогибаться. *** После утомительной линейки, больше похожей на пытку под солнцем, Лэйн поспешила домой. Не потому что скучала по дому — скорее, чтобы сбежать от людей, шума, фальшивых улыбок и разговоров, в которых ей не было места. Она знала, что дома её никто особенно не ждал. Отец вечно пропадал на работе, погружённый в бесконечные смены и отчёты. Мать вспоминала о её существовании лишь тогда, когда что-то шло не так: если комната была не убрана, оценки — не идеальны, а лицо — слишком "наглое". С детства Лэйн ощущала нехватку тепла и внимания. Родители не слышали её, а сверстники не замечали. Иногда даже казалось, что она существует в каком-то параллельном слое — рядом с ними, но не с ними. Обидно ли ей было? Конечно. Но она научилась прятать это глубоко. Со временем боль стала тусклой, будто частью интерьера её души. Остались только четыре постоянных гостя — разочарование, злость, печаль и смирение. Остальное она редко позволяла себе чувствовать. По дороге домой Лэйн решила свернуть в ближайший магазин — взять себе кофе и купить корм для бездомных котов, что жили неподалёку от её дома. Эти хвостатые были её единственными "друзьями", кто действительно ждал её. Или хотя бы не убегал. Когда-то она часто умоляла родителей приютить кошку или хотя бы щенка. Но те каждый раз находили сто причин, чтобы отказать. «Шерсть повсюду», «ответственность», «денег и так нет», «ещё и с животными возись»... На самом деле, им просто было всё равно. Незапланированная дочь с её прихотями не вписывалась в их планы. Задумавшись, Лэйн не сразу поняла, что уже оплатила покупки на кассе самообслуживания. В руке был прохладный карамельный фрапучино, в пакете — булочка с вишней и несколько маленьких пакетиков кошачьего корма. Она часто ускользала от реальности в интернет: мемы, анонимные форумы, видео с макияжем, музыка. В онлайне можно было быть кем угодно, и главное — тебя никто не трогал. Вот выверенная и стилистически отредактированная версия этого фрагмента — он отлично раскрывает внутренний мир Лэйн, её отчуждение и стремление к свободе: Там, в интернете, можно было спокойно отключиться от реальности — утонуть в играх, чатах, коротких видео и стать кем-то другим. Или вообще — никем. У Лэйн было немало виртуальных друзей. С некоторыми она даже встречалась вживую: гуляли по городу, смеялись, а иногда и выпивали втихую — особенно в разгар пубертата, когда хотелось забыться. Сейчас она почти перестала этим заниматься. Почти. Это шло в ход только в крайних случаях — если даже электронная сигарета, успокоительные и бесконечный скролл ленты не спасали. Раньше Лэйн часто винила себя в том, что родители её не замечают. Она пыталась быть лучше, ярче, тише — как угодно, лишь бы её увидели. Хотела стать «самой яркой звёздочкой на небе» вместо того, чтобы продолжать тянуть эту пустоту за собой. Но ничего не выходило. Её держали в этом мире лишь мечты. Поступить на айтишника, уехать подальше и жить своей жизнью — без вечного чувства вины, одиночества и отверженности. Просто исчезнуть, раствориться в чужом городе, стать кем-то новым. Там, в этих фантазиях, было тепло. Там её никто не трогал. Лэйн — это тот тип человека, которого смело можно назвать современным мучеником. На её плечи взвалилось слишком многое, слишком рано. Ей пришлось взрослеть тогда, когда другие ещё играли в куклы. И она привыкла: молчать, сжимать кулаки и просто ждать, пока станет легче. Или пока не наступит новый день. Иногда, по дороге домой, Лэйн чувствовала, как к глазам подступают слёзы. От мыслей. От того, что она — чужая. Всегда и везде. Будто живёт не в своём времени, не среди своих людей, не в своём теле. Такая далёкая… будто всё вокруг — ошибка. Все её отношения заканчивались одинаково печально. Особенно, когда она вдруг понимала: никакой великой любви не будет. Ни той, что спасает. Ни той, что греет. Ни вообще никакой. *** Погружённая в эти думы, она незаметно дошла до автобусной остановки. Села на холодную лавку, достала телефон и начала просматривать сообщения. Ответила всем, кто писал, но особенно её обрадовало одно — от подруги, которая звала её поиграть в «Майнкрафт». Лэйн любила эту игру всем сердцем. Её любимый биом — заснеженные равнины. Она могла часами бродить там одна, особенно ночью, когда медленно и красиво падает снег. В этой тишине было что-то чарующее. Уютная пустота, которую она не боялась. Напротив — она там дышала. Нашей главной героине пришлось ждать маршрутку около тридцати минут. Благо, проезд был бесплатным — один из немногих приятных бонусов школьной жизни. Её жилой комплекс находился всего через две остановки от школы. Район был достаточно престижным и тихим, с ухоженными дворами и деревьями, выстроенными в ряд. Здесь можно было найти хоть какое-то успокоение — особенно после тяжёлого дня. Минут через двадцать Лэйн уже шла мимо знакомых подъездов. Чуть дальше, за углом у продуктового магазина, находилось её маленькое святилище — место, где она кормила бездомных котиков. Там всегда стояло несколько металлических мисок, расставленных заботливыми руками таких же, как она — неравнодушных. Достав из сумки два мягких пакетика корма, Лэйн аккуратно высыпала их содержимое в миски. Почти сразу раздался знакомый шорох в кустах. Из тени вышли два пушистика: чёрный, с острыми ушками, и беленький, с пятнышком на носу. Она присела рядом, наблюдая, как они осторожно подходят к еде. Эти моменты были для неё самыми тёплыми — единственными, в которых она чувствовала себя нужной. Со спины вдруг послышался голос незнакомца: — Не знал, что их тоже кто-то подкармливает, кроме меня. Удивительно — большинство просто проходят мимо, — сказал он с лёгкой усмешкой. Лэйн обернулась. Перед ней стоял высокий юноша с тёмными волосами и выразительным шрамом, тянущимся от левой скулы к подбородку. На нём была светлая рубашка и чёрные, свободные брюки, будто он только что вернулся с линейки. — Я Авель. А тебя как зовут? — произнёс он дружелюбно и чуть наклонил голову, словно показывая, что не собирается лезть в душу. — Почему я должна знакомиться с тобой? — бросила она сухо. — Эй, полегче. Я же нормально разговариваю... Зачем так грубо? — удивлённо усмехнулся он. — Прости. Я просто... — Забей. Не стоит извиняться. У всех бывает плохой день, — сказал он, опуская взгляд на котов, жующих корм. — Я Лэйн. Приятно познакомиться, Авель, — наконец сказала она чуть мягче. — Лэйн... Интересное имя. Родители, наверное, любили аниме? — спросил он с полуулыбкой. — Нет... Совпадение, наверное. Точно не знаю, — пожала плечами она. — Давно тут живёшь? — С семи лет. А ты? Первый раз тебя вижу. Сам видишь — городок маленький, тут все друг друга знают. — Я просто из другого конца. Почти с окраины. До школы ехать минут тридцать, до центра — двадцать, — сказал он, мельком глянув на серое небо. — Понятно... — А ты где живёшь? — Рядом, минут двадцать пешком. — В каком ты классе? — Перешла в девятый. А ты? — Я в десятом. — Ты из какой школы? — Сто тринадцатой. А ты? — Тоже, — усмехнулся он. — Ну надо же, вот это совпадение. Дай угадаю... У тебя есть брат или сестра? — Нет. Я одна в семье. — М-м... Интуиция меня сегодня подвела, — пожал плечами он. — Не хочешь зайти в кофейню? — Почему бы и нет. *** Минут через десять они уже сидели за маленьким столиком у окна. За стеклом моросил лёгкий дождь. Лэйн заказала карамельный айс-латте и круассан с начинкой. Авель — лавандовый раф и пару макарунов, один из которых тут же дал ей попробовать. Этот момент был... странно спокойным. Она давно не чувствовала себя настолько непринуждённо с незнакомцем. А может, просто было приятно, что кто-то заговорил с ней не из жалости, не из обязанности, а просто так. Без причины. Кофейня была оформлена в мягком вечернем стиле: приглушённый свет, пастельные тона, уютные диванчики. Бариста оказался приветливым парнем с лёгкой улыбкой, который шутил с каждым гостем. На столах горели маленькие свечи, в вазочках стояли полевые цветы, а салфетки лежали на изящных кованых подставках. В воздухе витал запах корицы и ванили — всё казалось тёплым, почти домашним. На удивление, заказ Лэйн принесли очень быстро. Настолько, что она даже не успела прокрутить в голове все мысли — уже выходили на улицу с напитками и пакетиком сладостей. Пройдя пару кварталов, Авель внезапно предложил: — Слушай, давай сделаем фотку? На память. И в сторис, если не против. — Ммм... ладно, — согласилась она, чуть смущённо улыбнувшись. Он быстро сфотографировал их вдвоём на фоне мягкого закатного света, потом — её с кофе, и, в конце концов, добавил фото в инстаграм, отметив её. Она сделала то же самое. Это было просто, непринуждённо — как будто они знакомы уже недели, а не часы. Время пролетело незаметно. Они бродили по району, обсуждали игры, любимые фильмы, даже спорили о том, какое мороженое лучше — фисташковое или клубничное. Только к шести вечера что-то в Авеле изменилось. Он замолчал, проверяя телефон, и словно немного побледнел. Лэйн, уловив перемену, осторожно спросила: — Что-то случилось? Он чуть помедлил, потом убрал телефон в карман и посмотрел на неё: — Я знаю, наверное, сейчас поступаю странно. Обычно я не открываюсь малознакомым людям... но, может, это как раз судьба. Я не знаю. Наверное, просто устал держать всё в себе. Он перевёл взгляд на тротуар и заговорил, уже тише: — У меня... не самые хорошие отношения с братом. У нас год разницы, и раньше он был для меня всем — пример, защита, друг. Но всё изменилось, когда у него начался пубертат. Он будто стал другим человеком. Я не знаю, что с ним было до моего рождения, но что-то явно сломалось в нём ещё тогда. Родители всегда больше от него ожидали. Слишком много. И в какой-то момент он сорвался. Начал протестовать, уходить в себя. Сменил школы — сначала нормальную, потом ту, где была совсем другая публика… А теперь вот снова новая школа. Никто не знает, что будет дальше. Он помолчал, выдохнул. — Он живёт у нашей тётушки, почти не выходит на связь. Мы с ним редко видимся. И почти не говорим. А я... я скучаю. Очень. Он стал другим, но я всё равно помню, каким он был. И если бы он сейчас сказал: "Прости, давай начнём сначала", — я бы простил. Без раздумий. Голос его дрогнул, и Лэйн вдруг стало до боли знакомо это чувство — когда ты теряешь того, кто казался тебе навсегда. Она не сказала ничего банального. Просто тихо кивнула и осталась рядом. Иногда — это всё, что действительно нужно. — Честно… я не знаю, что стоит говорить в таких ситуациях, — призналась Лэйн, опустив взгляд. — Но мне кажется, вы всё-таки начнёте общаться. Просто… кто-то из вас сейчас не готов. Или оба. Время лечит. Иногда. Она говорила искренне, не из вежливости — ей было по-настоящему жаль Авеля. — Так, а что там за сообщение такое? — осторожно спросила она. — Да всё та же история… — он горько усмехнулся. — Опять какие-то обвинения. Я ничего не делал. А ему лишь бы взбеситься. Авель говорил легко, не задумываясь, скрытности в нём не было. Лэйн понимала: ему уже всё равно, кто и что подумает. Он выговаривался — впервые за долгое время. — Какой-то кретин пустил слухи, будто он — бабник, эгоист, скандалист, да ещё и хулиган, — продолжил Авель. — А крайним оказался я. Кто, если не родной брат, может знать, что ударит больнее всего? Он смотрел перед собой, не моргая. — Его друзья не были на это способны. Они его не знают так, как знал я. Он замолчал. — Тогда Каин ещё подпускал меня к себе. Иногда. А теперь — просто пустота. И тут в голове Лэйн что-то щёлкнуло. Каин. Авель. Как в том рассказе, что она когда-то читала на форуме: два брата — один светлый, другой сломанный. Один молчит, другой страдает. Имён было не отнять. Совпадение? Она пыталась убедить себя, что, может, просто ищет смысл там, где его нет. Но слишком уж многое начинало сходиться. Странное чувство — будто всё вокруг вдруг перестало быть случайным. Она уже хотела задать вопрос. Открыла рот. Но… …ответ появился сам. И с ним — новый. Через несколько минут зазвонил телефон Авеля. Он резко обернулся, как будто не верил своим глазам, глядя на экран. Лицо будто застыло, а потом вспыхнуло удивлением. — Это он… — шепнул Авель, скорее себе, чем Лэйн. **~~Звонок~~** — Алло…? — Привет, — голос на том конце был глухим, но отчётливо знакомым. — Что-то хотел? — осторожно уточнил Авель. — Да так… — собеседник сделал паузу. — Узнать, как поживает мой младший брат. Кто это с тобой в сторис? Девушка твоя, что ли? Авель откашлялся и ответил быстро: — Нет. Просто подруга. — М-м… Понятно. Повисла неловкая тишина, будто никто из них не знал, как переходить к главному. И всё же Каин заговорил первым: — В общем, Ян… Я хотел сказать кое-что. Не обижайся. Я знаю, что был неправ. Он говорил сдержанно, будто опасался сломаться. — Я уже решил тот вопрос… Но ты тоже пойми. Мне тяжело. Слишком тяжело привыкнуть к твоим попыткам сблизиться. В его голосе слышалось что-то странное — не враждебность, нет. Скорее тоска. — В какой-то момент я подумал, что ты просто хочешь стучать на меня. Контролировать. Манипулировать… Он замолчал. Потом вздохнул. — Прости. Я просто… уже давно не верю никому. Даже тебе. А зря. Наверное. Авель слушал, прикусив губу. Лэйн невольно смотрела на него — и видела, как внутри него всё сжимается. Как он, не двигаясь, буквально проживает этот разговор, будто каждый глоток воздуха колется. — Я скучаю по тебе, Ян, — тихо добавил Каин. — Хоть и всё время злюсь. Трубка замолчала. То ли он сбросил, то ли связь оборвалась — неважно. Слова остались. Авель ещё долго сидел с телефоном в руке, не говоря ни слова. А потом вдруг выдохнул и тихо сказал: — Его зовут Каин. Не Ян. Я — Ян. Он впервые назвал своё настоящее имя — перед Лэйн. Они ещё немного постояли в тишине, будто не зная, как разойтись после всего сказанного. Ян посмотрел на часы. — Уже почти шесть. Тебе, наверное, домой пора? —Ага. Спасибо за компанию, Ян… или всё-таки Авель? Он усмехнулся: — Для друзей — Ян. Лэйн чуть улыбнулась в ответ. Неожиданно для себя она почувствовала, что впервые за долгое время день был не таким пустым. Они разошлись у перекрёстка. Он свернул к трамвайной остановке, а она пошла в сторону жилого комплекса. Небо медленно темнело, будто втягивая все чужие и свои тревоги. *** Дорога до дома давалась тяжело. Но, вспомнив, что отец снова будет работать допоздна, а мать она, скорее всего, даже не увидит, Лэйн слегка улыбнулась. Это почему-то успокаивало. Она жила на седьмом этаже, квартира №67. Достав ключи, медленно отперла дверь. Внутри было темно и тихо — никого не было дома. Лэйн облегчённо выдохнула, разулась и сняла верхнюю одежду. Готовить не хотелось вовсе, и она просто заказала еду. Доставка обычно занимала двадцать—двадцать пять минут — как раз достаточно, чтобы включить ноутбук, покурить и немного послушать музыку. Пока играла фоновая мелодия из колонки, Лэйн прошла в ванную и смыла макияж — привычный, отточенный до автоматизма ритуал, занимавший не больше девяти минут. Затем снова вышла на балкон, сделала пару затяжек, лениво листая ленту в телефоне. В уведомлениях мигала отметка от Авеля. Она зашла в сторис — там была их фотография из кофейни. В комментариях кто-то написал: «Ян, не ожидал тебя там увидеть». Звук звонка. Заказ приехал. Забрав пакет у двери, она устроилась за компьютером и вошла в любимый сервер Minecraft. Сегодня они с друзьями строили зимнюю деревню. Лэйн выбрала свой любимый биом — заснеженные равнины. Там всегда была особая атмосфера: особенно ночью, во время снегопада. Она могла часами блуждать среди снежных сугробов, чувствуя умиротворение. Так проходили её вечера. Домашние задания она делала редко — разве что знала точно, что учитель проверит. Музыка всё так же негромко звучала на фоне, когда она спустилась в шахту искать редстоны и алмазы. Её комната была самой дальней в квартире. Просторная, с белыми стенами и зеркальным шкафом во всю высоту. Вместо кровати — большой серый диван. Игровое розовое кресло, мощный компьютер, и уютный балкон с видом на дорогу. Возле балконной двери — подоконник с небольшим окном, завешенным тёмной шторой. И в этом маленьком, выстроенном по собственным правилам мире, Лэйн, наконец, могла позволить себе быть собой. Без объяснений. Без ожиданий. Без давления.