Вдали морского побережья

      Спустя несколько дней Грейнджер вновь стучится в его дверь.       Северус приглашает её войти и, следуя недавней привычке, принимается заваривать чай. Знакомая обстановка действует успокаивающе. Тепло, наполняющее дом, приносит умиротворение. И всё же в её отсутствие тревога внутри него лишь растёт. Северусу нужно больше информации, чем она готова ему предоставить. Он ощущает напряжение, неуверенность и где-то на задворках сознания — липкий страх. Ему необходимо узнать истинную причину её визита — действительно ли намерена увезти его в Англию? Или лишь исполняет роль надзирателя? А может, ждёт прибытия министерских шавок, чтобы застать его врасплох и осуществить нечто, ведомое только им?       Грейнджер садится за стол, рассеянно ведя пальцем по узору, выгравированному на столешнице.       — Как давно вы здесь живёте? — спрашивает девушка, наблюдая, как он неторопливо заваривает чай.       — С окончания войны.       — Вы больше нигде не были?       — Куда ещё я мог пойти?       Северус ставит перед ней чашку.       Грейнджер пожимает плечами и перехватывает его взгляд.       — А как долго находитесь здесь вы, Грейнджер? — он усаживается напротив и делает глоток обжигающей жидкости.       — Такое ощущение, что целую вечность.       Он кивает, ощущая, как в душе зарождается трещина, которая постепенно расползается, превращаясь в бездонный разлом.       — Согласен, здесь время порой течёт совершенно иначе.       Грейнджер молчит, и они неспешно пьют чай, погружённые каждый в свои мысли. Пропасть между ними растёт, затягивая его всё глубже. Как никогда прежде, он осознаёт, что больше не в силах терпеть ни это тягостное молчание, ни её намеренное уклонение от разговора.       Наконец Северус откидывается на спинку стула и пристально оценивает гостью.       — Грейнджер, что ты здесь делаешь?       Она вздрагивает.       — Что?       Он обводит рукой свой дом.       — Здесь. Что ты здесь делаешь? Ты нашла меня две недели назад, и я понятия не имею, что у тебя на уме.       — У меня на уме?.. — тихо переспрашивает Грейнджер, словно эти слова причинили ей боль.       — Сначала я подумал, что ты пришла за мной — чтобы увезти обратно в Англию, заставить искупить грехи. Но я никогда не замечал за тобой подобной жестокости, чтобы так долго тянуть этот мучительный узел.       — Вы не…       — Грейнджер, — предупреждающе шипит он. — Вы — взрослая женщина. Перестаньте смотреть на меня таким невинным взглядом. Я совершал ужасные вещи и…       — Нет, — шепчет она. — Нет, я в это не верю.       — Есть основания?       И вот она снова смотрит на него невероятно большими глазами.       — Вы относились ко мне по-доброму. Что бы вы ни делали раньше… это всё в прошлом. Сейчас не имеет никакого значения.       Северус горько усмехается:       — Люди не меняются, Грейнджер. Я тот же человек, что и был раньше.       — Значит, вы всегда были хорошим человеком. Любого можно заставить делать плохие вещи.       Он нервничает. От этого заявления его охватывает неприятное чувство, а уклончивый ответ только усиливает раздражение. Северус так и не приблизился к разгадке, что именно привело Грейнджер на побережье. Что-то внутри него сжимается, словно предупреждая о надвигающейся угрозе. Он ничего не понимает, но ощущение, что он шагает по зыбкой почве, не покидает его.       — Ещё раз, — требует Северус, пытаясь разрешить эту дилемму. — Что вы здесь делаете?       Девушка задумчиво водит пальцем по ободку фарфоровой чашки.       — Наверное, я и сама уже не знаю.       — Весьма красноречиво.       Грейнджер вновь неопределённо пожимает плечами, почти выглядя побеждённой.       — Ну это же правда, — она смотрит ему прямо в глаза. — Я когда-нибудь лгала вам, Снейп?

***

      Северус в замешательстве. А когда он в замешательстве, то отправляется на прогулку, чтобы привести мысли в порядок. Неровная холмистая местность разительно контрастирует с каменными коридорами Хогвартса. Там полы всегда приятно поскрипывали под его поступью. Здесь же Северусу приходится довольствоваться тем, что есть. По крайней мере, сейчас ему не нужно уклоняться от несносных подростков.       Он не обращает внимания на направление, пока шагает вдоль побережья. И чётко осознаёт, что его мысли совсем не там, где должны быть — голова переполнена мыслями о Грейнджер.       Девушка необычна и в то же время загадочна, и Северус не знает, что с ней делать. Чтобы избавиться от её присутствия, он может уйти прямо сейчас. Признаться, следовало это сделать гораздо раньше — глупо оставаться на этом месте так долго, особенно в свете нынешних событий. В конце концов, Грейнджер до сих пор не раскрыла причины своего пребывания. Одного этого достаточно, чтобы исчезнуть далеко и надолго. А ещё этот предупреждающе-странный голос, что с каждым днём настойчивее твердит о надвигающейся опасности.       Был ли способ убедить Грейнджер покинуть это место — и его заодно? Северус был предельно осторожен, чтобы замести все следы, но Грейнджер тоже не глупа. Если бы она действительно намеревалась заставить его вернуться в Лондон, то уже бы придумала, как это сделать. Возможно, её присутствие здесь — лишь игра, попытка убедить его вернуться по доброй воле. Может, с ней всё же удастся договориться и отправить восвояси?       Нет, Северусу не нравится эта идея.       Он так долго жил в одиночестве, что теперь ему трудно понять, с чего начать возвращение в общество. Северус забыл, каково это — вести обычный разговор с кем-либо, кроме владельцев небольших лавочек. Задавать вопрос и получать ответ. В его душе разгорается борьба: между нежностью, что, спустя столько лет, вновь проснулась в его сердце, и страхом, переплетающимся с растущим подозрением, что шевелится где-то в животе.       Чёрт, ругается Северус. Ему нравится общество Грейнджер.       Но это, по умолчанию, делает пребывание здесь невероятно небезопасным.       Северус начинает подниматься на небольшой холм, образующий полуостров вдоль побережья. Добраться туда можно только пешком, когда отлив оголяет землю.       Но прежде чем он достигает вершины, Северус слышит её. Голос Грейнджер едва различим, унесённый ветром, но всё же доносится до его ушей. Девушка, должно быть, бросает камни в озеро — булькающие звуки слишком чётко пронзают тишину.       — Мне это не нравится.       Северус резко останавливается.       — Он хороший человек.       Приходится напрячь слух.       — Шпион однажды, шпион навсегда.       Тон Грейнджер становится резче:       — Нет, он всегда относился ко мне хорошо!       Она переступает с ноги на ногу, и Северус слышит, как её ботинки скользят по гальке, издавая лёгкий скрежет.       — Неужели это должен быть он? — взвывает Грейнджер, а затем, уже тише, добавляет: — Он мне нравится. Он. Мне. Нравится.       Внезапно осознав, что подслушал нечто, чего ему не следовало слышать, Северус толкает ногой большой камень. Тот с грохотом катится вниз по склону, нарушая тишину.       Грейнджер дёргается и вскакивает на ноги, а на поверхности водной глади образовываются кольца — словно что-то нырнуло на дно. Камень? Северус надеется, что не слишком её напугал.       Он задерживается на мгновение, прежде чем продолжить подниматься на вершину холма. Грейнджер стоит в нескольких метрах от него, внизу, на берегу.       Северус не присоединяется к ней.       — Грейнджер, — приветствует её.       Она отряхивает юбку.       — Снейп.       Он засовывает руки в карманы и оглядывает озеро Эриболл. Берег тянется вдаль, создавая ощущение, что исчезает в бесконечности.       — Здесь красиво, не так ли?       — Да, — отвечает Грейнджер. — В этом месте есть нечто особенное. Это становится видно только при низком уровне воды.       — Ну, вы всегда можете полюбоваться видом отсюда, — небрежно пожимает плечами. — Правда, в другие дни стоять здесь будет куда опаснее, не так ли?       — Да, насколько я знаю, это не запрещено, но…       — Опасно, — повторяет он, теперь пристально глядя на девушку. Тёмные глаза затягивают в ловушку карие.       Несколько мгновений они буравят друг друга взглядом.       — Хорошего дня, Грейнджер, — говорит он, разворачиваясь и направляясь обратно тем же путём, которым пришёл.