Вдали морского побережья

      На следующее утро, после завтрака и лёгкого чтения, мисс Грейнджер снова стучит в его обшарпанную дверь.       — Значит, ваш ответ «да»? — безо всяких приветствий спрашивает Северус, накидывая на плечи шерстяное пальто и широко распахивая дверь, чтобы впустить гостью внутрь.       — Смотря что вы имеете в виду, — она поправляет шаль, которая, по-видимому заменяет ей плед, и завязывает на груди узел.       Северус закатывает глаза и вдевает руки в рукава пальто.       — Грейнджер, за эти годы вы были кем угодно, но только не дурочкой.       — Извините, — робко отвечает Грейнджер, слегка кланяясь, и её проклятая большая шляпа заслоняет ей лицо.       Он страдальчески вздыхает:       — Вы уже решили, как мы будем добираться до Дурнесса?       — А, — она выпрямляется во весь рост. Сапоги, должно быть, прибавляют ей пару дюймов, — думает Северус, не припоминая, чтобы Грейнджер была такой… высокой. — Аппарация. Но, — девушка вскидывает руку, — обратно, если что, я могу изменить свой выбор. Просто имейте в виду.       — Хорошо, — уступает Северус. — Постараюсь перенести нас как можно плавнее.       Он жестом приглашает её встать рядом. Северус предполагает, что мог бы просто предложить ей руку или даже обхватить пальцами её платок, чтобы она не потеряла равновесие. В прошлом он аппарировал других людей из затруднительных ситуаций и с меньшими усилиями. Но тепло, исходящее от женского тела в этом тесном доме, пробуждает в Северусе вчерашнюю тоску. Масса, напоминающая сладкую вату и наполняющая грудь, одновременно сдавливает и окрыляет. Не хочется отталкивать её от себя, хотя бы сейчас, пока она по непонятным причинам ошивается у его жилища. Разве он не может позволить себе хоть одну слабость?       Когда Грейнджер становится рядом, он кладёт руку ей на плечо, а другую — на спину. Она на мгновение замирает, а затем смотрит на него своими невероятно большими глазами, на что Северус лишь ухмыляется, едва заметно приподняв уголок рта.       И прежде чем Северус успевает передумать, он крепко сжимает её плечо:       — Вперёд, Грейнджер.

***

      Оказавшись в Дурнессе, в переулке рядом с его любимыми магазинами, Грейнджер спотыкается и её тут же выворачивает наизнанку.       Северус отворачивается, стараясь оставить ей хотя бы видимость уединения. В груди вспыхивает искра сожаления. Можно ли было сделать перемещение более плавным? Хотя, по правде говоря, оно прошло почти безупречно. Тогда почему мисс Грейнджер отреагировала так, словно никогда прежде не аппарировала?       — Грейнджер, вы когда в последний раз аппарировали? — мягко, насколько это возможно, спрашивает Северус.       — Недавно.       Выждав ещё несколько секунд и удостоверившись, что девушка успела прийти в себя, он оборачивается к ней.       — Что ж, обратно, видимо, придётся лететь.       Она, разглаживая юбку, кивает.       — Да, конечно, если только…       Северус вопросительно приподнимает бровь, побуждая закончить озвученное.       — Только если вы не хотите вернуться домой один, — Грейнджер поднимает на него нерешительный взгляд. — Уверена, что найду дорогу обратно.       — Чепуха, — отрезает он, внутренне ощущая внезапное желание защитить эту девушку. — Вы хоть понимаете, в какой стороне находится ферма? Путешествовать в одиночку по незнакомой местности небезопасно. Оставлю вас здесь одну — не сносить мне головы. Ваши дружки не упустят случая.       — Да, вы правы. Но они вовсе не такие уж и плохие… — она делает несколько шагов вперёд и останавливается. — Может, пойдём? Мне нужно вернуться к…       — Вернуться к чему? — спрашивает он, подходя ближе.       — Нет, нет, ничего, — Грейнджер неопределённо ведёт плечами. — Оговорилась.       Она ловко избегает его взгляда, внезапно проявив живой интерес к тому, что происходит на другом конце аллеи.       — Грейнджер, вы никогда не умели врать, — усмехается Северус, но не настаивает на ответе. Не только он имеет право на секреты.

***

      Ходить с Грейнджер по магазинам становится для Северуса настоящей мукой. Она восторженно разглядывает свежие продукты, с наслаждением вдыхает аромат трав, улыбается, когда видит, как спешащие родители хватают своё чадо под руки и тащат к выходу из прилавка, и радостно кружится, подставляет лицо падающему снегу. Грейнджер — олицетворение праздника, искрится от безудержного веселья. Похоже, у неё давно не было таких спокойных, беззаботных дней, как этот. Либо не было вовсе, мысленно подмечает Северус. Он ощущает, как странная тяжесть в груди разрастается с геометрической прогрессией, превращаясь в нечто любопытное — опасное — похожее на… счастье? Нельзя поддаваться подобным эмоциям, это неправильно, но при этом так искушает.       Последняя на очереди оказывается мясная лавка. Над деревянной дверью мелодично звенит колокольчик, оповещая о прибывших посетителях. Мисс Грейнджер очарована крылатым быком, изображённым на витражной стеклянной панели двери, и не сводит с него больших изучающих глаз.       — Тобиас! — радостно восклицает хозяин магазина. Пара одновременно оборачивается.       — Харви, — столь же дружелюбно приветствует его Северус, позволяя себе лёгкую улыбку.       Грейнджер явно сбита с толку, переводит взгляд с одного мужчины на другого.       — Тобиас? — тихо шепчет она.       — Осторожность никогда не помешает.       — И кто же эта юная леди? — интересуется Харви, лениво облокотившись на прилавок.       — Я Герм… — начинает она, уверенно делая шаг вперёд, но Северус мгновенно её перебивает, осознавая, какой риск она может на себя навлечь, столь необдуманно назвав своё имя.       — Дальняя родственница, приехала погостить на несколько дней, — Снейп бросает на неё многозначительный взгляд. — Скажи, пожалуйста, — он снова поворачивается к Харви, — у тебя сегодня ещё что-то осталось?       — Пара кусков дикого кабана, свежие фазаны — вчера как раз привезли, и… — Харви поднимает палец, затем направляется к витрине. — Взгляните. Доставили после роскошной свадьбы в поместье Гуалино. Настоящий деликатес. Для истинных гурманов.       — Грейнджер, вы где успели мозги подрастерять? — резко шепчет Северус, пока Харви отходит в сторону с толстым куском мяса, завёрнутым в вощёную бумагу. — Сколько Гермион вы знаете? Вам не стоит терять бдительность даже сейчас… — он замолкает так же резко, внезапно осознав, что именно он сделал. Поверил этой девчонке, несмотря на то, что она так и не раскрыла истинную причину своего пребывания здесь. Кажется, ей даже в радость было притвориться его дальней родственницей. И в следующий миг, на грани зарождающийся головной боли, его вновь захлёстывает волной сомнений и паранойи.       Грейнджер медленно кивает, переводя взгляд на Харви. В её облике появляется неестественное спокойствие — та же напряжённость, что сквозила в ней вчера, когда она впервые переступила порог его дома.       — Это… — еле слышно. Если бы Северус не стоял так близко, он едва ли смог бы уловить её слова.       Тем временем Харви с явным удовлетворением извлекает из бумаги своё новое приобретение — большой кусок мяса.       — Привезли с континента. Восхитительный viande chevaline! Когда-нибудь пробовали?       Мисс Грейнджер становится бледной как полотно.       — Кто… как… почему…       — Вы в порядке, мисс? — спрашивает Харви, запоздало осознавая, что, возможно, юная леди сочтёт его вопрос неприличным.       — Мне нужно уйти, — шепчет она Северусу, торопливо выбегая из лавки, не оглянувшись. Колокольчик над дверью яростно звенит у неё за спиной.       — Я сказал что-то не то? — растерянно бормочет Харви.       Северус несколько секунд стоит, не в силах пошевелиться, но затем собирается с духом и поворачивается к хозяину лавки. Стук сердца глухо отдаётся в ушах, а внезапная, почти болезненная потребность броситься за ней пугает его до чёртиков.       — Понятия не имею, — глухо отзывается он. — Несколько лет назад она пережила не самые лучшие события в своей жизни, — тщательно подбирая слова, объясняет Северус, — возможно, с тех пор она сама не своя.       Харви понимающе кивает.       — В полной жопе, значит, была?       — Я бы так не сказал, — сухо отвечает Северус, прекращая дальнейшие расспросы. — Покажи уже этих своих фазанов, — он делает неопределённый жест в сторону витрины и, расплачиваясь, прилагает усилия не думать о том, что Грейнджер сейчас нет рядом с ним.

***

      Грейнджер стоит неподвижно под уличным фонарём. Снег уже густо покрыл её шерстяной платок, накинутый на плечи, и заодно вьющиеся волосы.       — Вы купили его? — не поворачиваясь, спрашивает она едва слышным голосом, не громче самого тихого шёпота.       — В чём дело?       — Мясо… то мясо, — надломленно.       Северус качает головой и, обойдя девушку, становится прямо перед ней, пытаясь понять, почему это так сильно её расстроило.       — Нет, фазан. Готовится дольше, но мясо идеально подходит для рагу.       — Спасибо, — её плечи с облегчением опускаются. — Я ценю это, больше, чем вы можете себе представить, — она поднимает голову, в её глазах блеск слёз. Сердце, каменное сердце, сжимается от противоречивых чувств.       — Я даже спрашивать не буду, почему вы так отреагировали на кусок мяса, Грейнджер, — тихо говорит Северус, вторя её тону. Он поднимает руку и стряхивает с её непослушных волос снег, задерживаясь всего на мгновение, чтобы не посчитать заминку неуместной, прежде чем убирает руку обратно в карман. — Но в любом случае, рад, что вам пришёлся по душе мой выбор.       Меж ними мелькает лёгкая улыбка. Боль в груди отступает, позволяя тёплому ощущению окутать его тело, и Северус с удивлением осознаёт, насколько красива эта девушка и как же ненадёжно он стоит сейчас на краю пропасти, балансируя между желанием и здравым смыслом. Ему некомфортно и страшно, но он понимает, что нельзя так слепо игнорировать тревожные звоночки. Грейнджер появилась у его дома совершенно внезапно и до сих пор молчит о причине своего прибытия. Важно помнить об этом и не позволять радости от общения с человеком затмить всё остальное. Но, несмотря на всё, Северус хочет поддаться ей и этому искушению — слишком долго был узником одиночества. Под этим мучением скрывается нелепая надежда, в которой, признаться, сам не до конца уверен.       Северус галантно протягивает ей локоть, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, несмотря на бурю мыслей, что одолевают его разум:       — Давайте-ка лучше прогуляемся немного, а потом я перенесу нас обратно.       — А мы, — Грейнджер колеблется, — мы можем вернуться? Прямо сейчас? Мне уже пора… — она бросает ненавидящий взгляд на мясную лавку и хмурится. — Мне здесь не нравится, Тобиас.       Он усмехается при упоминании своего псевдонима.       — Обращаться ко мне по фамилии, — Северус наклоняется к её уху, баритоном скользя по тоненькой шее, — когда мы наедине — всё ещё можно.       Грейнджер кивает, и, кажется, её зрачки увеличиваются вдвое. Что-то в этом вызывает у Северуса прилив гордости. Он сделал это. Девушка наконец подала хоть какие-то человечески признаки, эмоции. Надежда, что таилась где-то в глубине души, теперь рвётся наружу, словно вулкан, бурлящий в груди. Она стремительно разрастается по всему телу.       — Уверены, что хотите аппарировать? — с явным беспокойством спрашивает он. — Что, если вам снова станет плохо?       Грейнджер крепче сжимает его локоть.       — Прошу, Снейп. Просто перенесите меня обратно.       Он сдаётся и ведёт её в пустынный переулок, в который они аппарировали ранее. И если бы кто-то спросил его, замедлил ли он шаг, чтобы продлить этот чудесный момент, когда они идут под руку, Северус, возможно, соврал бы, если бы ответил «нет».

***

      Вернувшись к его дому, Грейнджер сразу отстраняется и поворачивается спиной. Тяжело ступая, она направляется к окну, опирается на подоконник и случайно смахивает несколько книг на пол. Северус с изумлением наблюдает за её действиями, фиксируя побелевшие пальцы — с такой силой она цепляется за деревянную поверхность. Он делает шаг вперёд, намереваясь успокоить её, и неясная пелена сомнений вновь обрушивается на него лавиной. Вряд ли она верно истолкует его жест, и потому Северус просто отворачивается. Сегодня он уже достаточно насытился её близостью.       — Мерлин, — тихо ворчит Снейп, раскладывая продукты, — ещё раз спрошу: когда вы аппарировали в последний раз? — он ищет ответы, не задавая прямых вопросов. — Вы походите на шестикурсника, впервые освоившего данный вид перемещений.       — Я… я… — запинается Грейнджер, тяжело дыша. — Я не хочу об этом говорить.       Северус внезапно вздрагивает, осознавая, почему ей, возможно, так плохо, и на него наваливается очередное непосильное чувство вины.       — Простите, — выпаливает он.       Девушка мгновенно оборачивается — широкие поля её шляпы скрывают половину лица. Она напряжена, словно ожидая, что он скажет дальше.       Во рту появляется металлический привкус. Он моргает и перед глазами мелькает целый спектр разноцветных вспышек — напоминающих проклятья, проносящихся мимо, по пути в дом. В прошлом году. В мае. Если Северус сосредоточится, шум за окном начнёт напоминать ему крики павших в бою.       — Это всё из-за войны, да?       Грейнджер ничего не отвечает, просто отворачивается к окну.       — Не хочу лезть не в своё дело, но… — Северус искренен. Теплота, которая возникла меж ними в Дурнессе, полностью исчезает, уступая стремительно падающему тяжёлому камню. Война — война всегда будет нависать над ними тёмными тучами, разрушая любое подобие мира, который они попытаются воссоздать.       — Вас там не было, — скорее утверждение, чем вопрос.       — Не было, — отвечает он честно. — И мне никогда не узнать и не понять, что на самом деле вы трое пережили в…       — Мы можем закрыть эту тему? — неожиданно спрашивает Грейнджер. Её плечи поникают, и, словно увлечённая своими мыслями, она давно уже не с ним и не здесь, отстранившись, снова прячется в свой панцирь.       Северус кивает и делает шаг вперёд, но девушка, испуганно вскидывая взгляд, отшатывается от его книжного шкафа.       — Грейнджер, — обеспокоенно начинает он.       Грейнджер смотрит на него снизу вверх, стоя на коленях, и начинает собирать разбросанные по полу книги.       — Я их уронила, — шепчет она.       Северус забирает книги, и их пальцы соприкасаются. На этот раз между ними нет электрического напряжения, но он ощущает внутренне опустошение. Воспоминания о войне всё ещё кружат вокруг них, преследуют и отравляют воздух вокруг.       Он обходит её, чтобы вернуть книги на полку, и вдруг слышит за спиной приглушённый голос:       — О, подождите, тут ещё одна.       Северус слышит, как книга падает на пол, и с опозданием осознаёт, что Грейнджер слишком долго возится с фолиантом, который сама же и вытащила. Любопытство берёт верх, но, заметив, как она сильно прижимает книгу к груди, не может разобрать, какой именно том её заинтересовал.       — Всё в порядке?       Грейнджер, кажется, собирается повернуться к нему, но вдруг наклоняет голову вбок, как будто уловила что-то, чего не слышит он.       — Мне пора, — коротко отрезает она, с резкостью распахивая дверь и впуская в дом холодный ветер, смешанный со снежной вьюгой.       Ветер свистит, проносясь вдоль стен дома, и вскоре нарастает низкий, протяжный вой, который становится всё громче. Он напоминает человеческий крик. Когда звуки достигают своего пика, Грейнджер аккуратно кладёт книгу обратно на полку и прячет руки в складках юбки.       При звуке, который он мгновенно узнаёт, Северус с раздражением вспоминает своё ночное приключение на прошлой неделе. Он быстро подходит к девушке, вставая рядом с ней.       — Снова эта чёртова лиса.       Грейнджер мельком смотрит на него, прежде чем шагнуть через порог.       — Что? Нет, это…       Но в этот момент ветер срывает с её головы шляпу. Грейнджер тут же хватается за голову, чтобы убрать волосы с лица. Шляпа тем временем летит по земле, отдаляясь всё дальше от хозяйки.       — Нет! — громко вскрикивает Грейнджер и от неожиданности спотыкается на месте.       — Вы ведьма или нет, Грейнджер? — кричит он сквозь бурю, чтобы его было слышно.       Но она, кажется, не слышит. Грейнджер явно растеряна и не знает, что делать: броситься за шляпой и попытаться вернуть её, то ли продолжить свой путь, как планировала, оставив предмет гардероба на произвол судьбы. Волосы развеваются на ветру, а многослойные юбки нещадно бьются друг о друга. Северусу удаётся разглядеть только носки её коричневых ботинок и тяжесть подола юбки, который, несмотря на его первое впечатление, явно согревает её.       Северус оборачивается, выходит из дома и лёгким движением руки призывает шляпу. Та мгновенно подлетает и оказывается в его протянутой ладони. Он поворачивается к Грейнджер и, не говоря ни слова, протягивает головной убор.       Несколько долгих секунд Грейнджер переводит взгляд с его лица на шляпу, затем, не сказав ни слова, выхватывает её из его рук и поворачивается спиной. Северус замечает нечто бархатное в её волосах — возможно, ободок. Он невольно мысленно констатирует, что бедняжке определённо не помешает научиться ухаживать за своей гривой.       — Спасибо.       Северус кивает ей.       Лиса снова издает свой пронзительный крик, который то нарастает, то утихает, словно ветер разносит его по округе.       — Мне правда нужно идти, — выдыхает она, поворачиваясь и поспешно направляясь вниз по склону. Ветер яростно обвивает её хрупкую фигуру, а усилившийся снегопад угрожает превратить её в статую из снега.       Похоже, лисица пугает её гораздо меньше, чем самого Северуса. Интересно, как долго Грейнджер живёт в этих местах, если успела привыкнуть к таким тревожным крикам?       Где-то неподалёку щебечет несколько птиц.       Две чайки кричат над незваным гостем на пляже — огромным филином, который копается в чём-то, вероятно, в останках недавно умершей выдры. Сова, игнорируя птиц, останавливается и устремляет взгляд на Северуса. Оранжевые глаза проникают в самую душу. Вздрогнув, он отворачивается и начинает искать Грейнджер, но та уже каким-то образом успела раствориться в снежном пейзаже.       Поздним вечером, устроившись в уютном кресле, Северус берёт книгу, которую Грейнджер случайно уронила на пол. Это старый фолиант по зоологии магических существ — скорее справочник, чем материал для лёгкого чтения. Перелистывая страницы, он замечает нечто странное: между записями о бесах и низзлах отсутствуют несколько страниц. Они вырваны. Но ещё более тревожным кажется то, что он не может припомнить, что именно должно быть на этих страницах.       Зачем она это сделала?