My husband

— Ещё чего! — крик раздаётся совместно звоном битой посуды. В помещение, что зовётся Нефритовым Залом, повисла гробовая тишина. Заклинатели, перешёптываясь между собой, оборачивались друг на друга. Неслыханная дерзость. Перечить главу семейства, который к тому же является Главой Клана. Однако парень по имени Чон Уён, клал на порядки. — Уён! — рычит брат, вставая со своего места. — Это не обсуждается! — заканчивает он и уходит за свой трон, в сторону двери. Парень так и остаётся на своём месте, судорожно дыша. Его фиолетовое одеяние, по порыву ветра двигается в разные стороны. Губы поджимаются, а сам парень нахмурился. Чон сжав кулаки, оборачивается на других заклинателей, из Совета Старейшин их клана, и готов был пустить по ним волну, однако чужой рукой был остановлен в одно мгновение. — Успокойся, Уён. — шепчет друг, перехватывая кисть в свою руку покрепче. — Прошу прощения, господа Старейшины. — вежливо улыбается парень, и уводит шипящего друга прочь из Нефритового Зала. Уже на улице он отпускает парня, слегка толкая в плечо. — Чон Уён, ты совсем с катушек слетел?! — злится друг, взмахивая руками. — Нет, Ёнджун, я в порядке. А вот Юнхо действительно обезумел! — кричит Чон, пытаясь перекричать друга. — Выдавать меня замуж без моего согласия, да где такое видано?! Да и ещё за этого каменного! — возмущается парень, пиная камень, лежащий на земле. Ёнджун хмурится, складывая руки на груди. Вся его поза говорит о том, что Уён его задел. Но он же не имел ввиду всех такими. Хотя их общий друг из этого же клана. — Я не имел ввиду Субина, но согласись слово “убожество”, адепты этого клана говорят одинаково. — фырчит Уён, вздёргивая подбородок. — Не спорю, однако твои слова это прямое оскорбление. Это у них, между прочим, прописано в правилах. — на этих словах Уён закатив глаза, изобразил рвотные позывы. — Ты же понимаешь, что брак с этим Саном погубит меня! В их Клане даже смеяться не в том тоне нельзя. — обречённо звучит Чон, теряя силы спорить с другом дальше. — Так поменяй! Влюби Сана в себя так, чтобы он ради тебя пошёл на такие уступки со стороны своего клана. — мягко улыбаясь Ёнджун обнимает Уёна, за предплечья. — Всё будет хорошо. К тому же Юнхо далеко не глупец, если тебе будет плохо он обязательно потребует развода. Однако сейчас... — Ему выгодно. — договаривает за парня Уён, лишая смысла всего вышесказанного. На это Ёнджун тяжело вздыхает. — Клянусь, когда-нибудь я тебя убью, Чон Уён. — шипит Чхве, отпуская парня. Уён на это лишь заливисто смеётся, седлая своего коня, и куда его на этот раз занесёт бездумный галоп по степям, никому неизвестно. Но обдувающий лицо, ветер, дарит спокойствие, умиротворение и свободу. Ощущение того, что ты чувствуешь его всем телом. Уён сын степи и свободы, лишив которого он перестанет быть собой. Уён без свободы никто и без степи он больше не адепт своего клана. Степи — это дом Уёна. Чон несётся галопом, вдоль реки, из которого всплывают рыбы, то и дело плескаясь в воде. Они с его другом вновь сбежали от надоедливого Совета Старейшин, и зримого везде глаза его брата. Он свободен. И может скакать и пропасть хоть на неделю, хоть на месяц. Таков стиль жизни Уёна, и он им очень доволен и рад ему. Закат, красиво переливающийся на горизонте, означало начало празднеств в их клане, по случаю воссоединения всех кланов вместе вновь. Уёну там быть не хочется, даже если его там ждут. Ведь там обязательно будет маячить, а точнее, послушно сидеть за столом рядом со своим отцом, его женишок. Его каменное лицо, прямая спина, широкие плечи и сильные руки сильно бросаются в глаза. И лишь мозолят их. Ведь он идеальный сын своих родителей, которому пророчат больше будущее. Который во время Большой Беды, был рядом и помог всем. А Уён, сын и адепт клана которого почти стёрли с лица земли. Брат в поте лица и не жалея себя, восстанавливал клан, привлекал адептов и вновь сделал его великим. Чего же он тогда сам не выйдет за этого Сана? А потому что обременять себя браком, Юнхо не хочет, именно поэтому подстрекает на это Уёна. Сан ладный заклинатель, у которого запас энергии Хим, больше, чем у кого-либо. Он заклинатель и завидный жених. Однако Уёну он был бы не по зубам, если бы не брат. Приближаясь к воротам клана, Уён тянет за поводья своего скакуна, замедляя его бег до простой ходьбы. Конь, дёргает головой, и спокойно движется к воротам, проходя их. На улицах никого, а это значит все собрались в центре. Однако его дом тоже находился недалеко от центра, потому ему придётся оставить своего друга в конюшне и идти дальше пешком, передвигаясь на своих двоих. Шаг за шагом, Чон передвигался, прячась за домами. Он остановился перевести дух, как тут же на его плечо ложится чужая рука. Это пугает Уёна, и готовый выйти из своего укрытия и закричать на всю округу от испуга, он оказался прижатым к стене дома. А во мраке ночи, на него смотрели драконьи глаза Сана. — Не кричи. — просит парень, и отпускает свою руку, однако Уён просто так сдаваться не собирался и уже разинув рот для крика, Сан вновь его закрывает. — Тш-ш-ш, не порть людям праздник, своими бездумными криками. — ладонь лишь крепче прижимается к чужому рту. Уён мотает голову, пытаясь укусить, однако ничего не выходит и он принимает решение лизнуть. Однако, не получив по лицу, да и в целом реакции на свой поступок, ради которого пришлось перешагнуть себя, Чон выгибает бровь. — Ты думаешь это вызовет во мне отвращение? Хах. — на губах Сана появляется слабая улыбка. — Мне ещё жить с тобой, поверь мне я готов ко всему. — ведает Уёну, Сан со спокойным выражением лица. Чужим телом прижатый Уён, закатывает глаза. Готов пф. Готов ли он к этому. Его колено стремительно поднялось вверх, в попытке ударить парня по заветному месту. На удивление Уёна, Сан останавливает чужое колено, раздвигая её в сторону прижимая к стене. Чхве жмётся ближе, а Чон краснеет, сбивчиво дыша. — Знаешь, сейчас я готов нарушить правило своего клана, только ради тебя. — сбивчиво произносит Сан, опуская руку со рта парня на его грудь. Уён молчит, теперь молчит, словно воды в рот набрав. Лишь его раздувающиеся ноздри напоминают о его дыхание. Рука Сана тем временем опускается на талию парня, на которой завязка, развязав которую, можно открыть больший доступ к телу. Чхве, конечно, дёргает за неё и одеяние Уёна распахиваются, являя лишь белые подкладки под одежду. Смутившись Уён отворачивается от зрелища того, как Сан его обнюхивает. Притирка, явное предложение уйти если Чону так захочется. Но рука Уёна тянется к затылку Сана прижимая к себе ближе. Восприняв это за положительный ответ, Чхве тянется ко второй завязке. Она поддаётся так же легко, как и первая, но эта одежда откроет больше доступа к телу, к которому Сан хотел притронутся очень давно. Просто оно уходило от него всё дальше и дальше. Розовые соски, так приятно каменеют под пальцами, в то время как сам Уён готов был расплавится под горячими и крепкими руками Сана. Рот Чона раскрывался в немом стоне, каждый раз как его пальцы находили розовые бусины на его груди. — Я готов ко всему тому, что ты выкинешь Чон Уён. — шепчет Сан, прежде чем накрыть губами ореол соска. Уён громко вздыхает, прижимая тыльную сторону ладони к раскрытым губам. Его тело горит, а энергия Хим, отданная Саном обволакивает его со всех сторон, лаская открытые участки кожи, своим теплом. С ниточкой слюны у уголка губ, Чхве отстраняется от груди парня. Что тяжело вздымалась при каждом вздохе. — Нашу свадьбу я воспринимаю как дар Судьбы. Не иначе. — в самое ухо мягким баритоном произносит Сан, целуя за ухо, где была метка клана. — Ведь тогда на горе Ынбитсан, я боялся найти твой труп. — прерывистый шепот, заставляет Уёна поднять взгляд на Сана, встречаясь взглядами. Именно на горе Ынбитсан случилась Большая Беда. На котором адептов клана, в том числе и родителей Уёна и Юнхо, истребили и сожгли. Позже развеяв прах над лесом Ынбитсуп, что находился у подножья горы. Юнхо спрятался в пещере горы и из-за своих тяжёлых ранений, потерял сознание. Сам Уён был на обучение в другом клане, потому, когда пришли первые известия, было поздно что-либо делать. — Что? — ладони Уёна мягко обхватывают лицо Сана, поворачивая его на себя. — Ты не ненавидишь меня? — удивление в тихом голосе Уёна таки и сквозит. — Нет. Моё отношение к тебе в самом начале, было обусловлено тем, что ты мне казался ветренным. — тихо усмехается Чхве, крепче обхватывая талию парня двумя руками. — А “убожество”, что слетало с твоих уст, каждый раз, когда я появлялся в поле твоего зрения, я так понимаю, было признанием в любви? — паясничает Чон, закрывая своими одеяниями, тело. Хриплый смех Сана, Чон чувствует своей кожей. При этом руки, что завязывали узел, были остановлены. Чёрные глаза Сана, поднимаются на Уёна и вздохнув прохладного, ночного воздуха Чон поддаётся рукам Сана. — Хорошо. Нарушай свои правила, но только быстрее, сюда заявится может кто угодно. — снисходительно бросает Уён, прислушиваясь к звукам. —Хорошо, мой дорогой муж. Сделаю в лучшем виде, думаю ты будешь доволен.— тянет уголки губ вверх заклинатель. Рука Чхве снова пробирается под одежду, щупая худой стан. Тем временем Уён кусает губу, цепляясь своими пальцами о загривок Сана. Поцелуй за поцелуем Сана спускался всё ниже и ниже, а грудь Уёна вздымалась всё выше и выше.Щёки, как и поцелованные Саном, участки кожи краснели словно на них облили горячий воду. Воздуха, как и остатки разума покидали тело Чона, с каждым новым действием Сана. Вот и проворные руки заклинателя достигли его штанов, из-под которого торчал вставший в полную готовность член. Сан языком проходится по члену, сквозь плотную ткань штанов, при этом поддерживая зрительный контакт с Уёном, котором захотелось взвыть. Так это приятно и невыносимо горячо было. Тело проходится лёгкой судорогой, когда Чон пытался выпрямится, а не стоять на последних остатках своей, уже давно расплывшейся воли. Сан тянет уголки губ вверх, от оказанного действия на Уёна. Что тот от такого уже готов был лечь. Видимо действительно его до этого ласкал только ветер, это же он решает озвучить. — Я так понимаю, ты не жрец любви и до этого тебя ласкал только ветер. — со смешком отмечает Сан, спуская с Уёна штаны. Тот, слегка потупив взгляд, сначала просто смотрел на Сана, а потом мотнув головой, обвил шею Чхве. — Мой путь самосовершенствования, исключал алкоголь и плотские утехи. — тихо произнёс тот, когда как рука Сана замерла. — Исключал говоришь? Что поменялось? — продолжил он заговаривать парня, когда штаны с бёдер Чона благополучно упали, обнажая стояк заклинателя. — Ты поменялся. Я стал рукоблудьем заниматься, как с тобой познакомился. — на это Сан вскинув брови, тихо засмеялся. — Первые дни дрочил как не в себя. — признаётся на ухо Чхве, Уён, сцепив свои руки за его шеей. — Раз уж я виноват, то должен взять ответственность за совершенный поступок. — на это Уён согласно кивает, и тянет того для поцелуя. Поцелуй выходит влажным и быстрым, что не успевший опомнится Сан, почувствовал, как Уён самостоятельно стал толкаться в его ладонь. Дыхание Чона сбивается уже через небольшой промежуток времени. Сан сжал руку в кулак и с особым пристрастием стал водить по органу вверх и вниз. Пока лицо Уёна не оказывается у него на плече, и сам он не содрогается в тихих стонах. Пару инициативных движений и Уён, укусив заклинателя за плечо кончает прямо в кулак. Переводя дыхание, он чувствовал, как Сан, аккуратно чистой рукой, гладил его по спине и что-то успокаивающие шептал прямо в ухо. Сам Уён полностью разобрать всё, что сказал Чхве не смог. Накопившиеся усталость за день дала о себе знать, и Чон уснул на плече ничего не подозревающего Сана, оставляя задачу по уборке и перемещения его сонной туши до его спальни, на Чхве. Когда послышалось мерное сопение, Сан сначала ушам не поверил. А позже вновь прислушавшись, и ощутив мерное биение сердца, понял. Уён уснул, после того как Сан ему на рукоблудил. — К такому я не был готов. Точнее был, но не думал, что ты уснёшь прямо сейчас. — под нос бубнит Сан, надев одной рукой парню штаны и усадив его на землю, огляделся для того, чтобы найти чем руки вытереть. Увидь кто на руках Сана “семя любви”, ещё не его мужа, кто-то из адептов клана, сразу слухи пойдут. Что сын главы нарушил правило находясь вне территории их клана. Глаза бегали по покрытым мраком ночи домам и пока ничего нужного Чхве не обнаружил. Однако обернувшись, у его лица блестел метал кинжала, на рукояти которого блестел змей. Жёлтая радужка смотрела на него с темноты и из мрака на него вышел Ёнджун. Он из клана змееносцев и сам та ещё змея. Не свободолюбивый Уён, у которого, словно вечный период бунтующего подростка. А хитрый, тихий и ядовитый на слова, змей в образе человека. Однако свои клыки и яд свой, прячет только рядом с Уёном боясь потерять их многолетнюю дружбу. — Ты что здесь делаешь? — шипит парень, а когда на глаза попадается сонное тело Уёна, его взгляд звереет и к кинжалу, добавляется секира. — Решил убить Уёна, ты... — С-сан? — гневную тираду Ёнджуна останавливает сонное бормотание Чона, что, потянув руки искал что-то или же кого-то. Поняв, что друг жив и вроде как его жизни ничего не угрожает, секира мгновенно испаряется. Однако кинжал, всё ещё острием в сторону Сана глядит, да не добро поблёскивает, словно предвкушая крови. Взгляд змееносца опускается на руки Сана и заметив сперму, Ёнджун шипит с удвоенной силой. Сан же, поняв, что так разозлило парня, мгновение ока спрятал руку за спиной, словно это могло ему помочь. Однако кинжал теперь оказывает у горла Сана, а сам Чхве оказался прижат к стене, в которую до этого любовно прижимал вздыхающего от его ласк, Уёна. — Чхве Ёнджун, это не то, о чём ты подумал. — Сан решил сначала успокоить парня, и заверить, что ничего плохого для Уёна он не сделал. — Да? Ты уверен? Чхве Сан праведный сын главы клана Долины Ветром, занимается рукоблудием над сонным телом, своего ещё даже не мужа, считай чужой человек. — ядовито шипит Ёнджун, проходясь кинжалом по скуле Чхве. — Что? О нет, боже. Просто помоги мне унести Уёна в его комнату, и там я тебе всё объясню. — на это Ёнджун зло хмыкает, усмехаясь. — Прошу только не наводи шуму, а то Уёну тоже прилететь может, за его долгие прогулки. — усмешка исчезла с лица так же быстро, как и появилась. Видимо в голове парня, пошёл мыслительный процесс и взвесив всё за и против, он опускает свой кинжал. Сан, выдохнув хотел было подойти к телу спящего заклинателя, как шипение и мимо пролетевший кинжал, заставляет остановится на месте. — Я сам его понесу, обеспечь нам дорогу. — кладя кинжал себе за пояс, шепчет Чхве и поднимает своего друга на руки. Сан кивает, ведь понимает с этим змееносцем спорить не то, что бесполезно, а даже гиблое дело. Кто знает где его секира, клыки и кинжалы окажутся воткнутыми в тело Сана. Не рискуя своей жизнью и не обрекая Уёна на статус вдовца, ещё даже официально не став мужьями, Чхве проводил друзей до спальни Чона. Однако дорога туда ему оказалась закрыта и на страже сна парня встал змееносец, что красноречивым взглядом послал куда подальше, намекнув, что серьёзный разговор состоится утром.