Путь к миру. От ледника до вулкана.

Как только лекция по… геополитике, что ли? Карлос наверняка не знал названия этой мудрёной науки, закончилась, Мэл приникла к фляге с водой, дав им всем время осмыслить водопад терминов и концепций, которые она только что обрушила на их головы. Карлос сидел, ощущая знакомое, тягостное чувство. Оно было похоже на то, что он испытывал, впервые пытаясь удержать шар пламени в ладонях — будто барахтаешься в трясине, которая засасывает тем сильнее, чем отчаяннее пытаешься вырваться. Война, мир, условия, экономика… Все эти слова казались ему скользкими угрями, которых невозможно ухватить. Он был Аватаром, должен был нести равновесие, но как можно уравновесить то, чего он даже не понимает? Он мог сокрушить армию, но не мог удержать в голове хитросплетения причин, что её привели на поле боя. Почесав затылок, он всё же спросил, с трудом выуживая из памяти самое запомнившееся, пусть и непонятное слово: — А что такое… реваншистские настроения? Прежде чем она смогла ответить, Ума, тоже выглядевшая ошарашенной, задала свой вопрос: — Колл… что админи… какой системы? Иви, набравшись смелости, выговорила самое длинное: — Транс… какой кризис экономики при переходе в мирное время? Джей, отложив точильный камень, возмущённо подвёл итог их общему замешательству: — Ты не могла бы перестать пугать нас всех своей учёностью? Мы уже поняли, что тебе с малых лет вкладывали знания из самых умных голов Нации Огня! Тяжело вздохнув, Мэл кивнула, и в её взгляде мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее усталую снисходительность. — Ладно, не буду. Но суть всей моей речи сводится к простому — если условия мира будут слишком жестоки к Нации Огня, то рано или поздно появится мысль, что надо устроить новую войну и со второй попытки всё-таки завоевать мир. Так что имейте это в виду. А всей этой многословной конструкцией я пыталась доказать это. Слишком хорошие условия — тоже не лучшая идея, так как есть соблазн решить, что прошлая война была удачной, и надо попробовать снова. И тут в голове у Карлоса что-то щёлкнуло. Не всё, конечно, но основной принцип стал ясен. Это было похоже на обучение магии — сначала ты не понимаешь, как вообще можно сдвинуть поток воды, а потом ловишь это неуловимое ощущение связи с водой, и всё получается. Пока до «получается» было далеко, но первый шаг сделан. — Хорошо, я это учту, — кивнул он, и в его голосе прозвучала твёрдость, которой он сам не ожидал. — Как ты поняла, у нас не было раньше особого плана на послевоенный мир. Мы просто летели на Северный Полюс, чтобы найти учителя магии воды, потом научиться магии земли у Резы, как-то найти учителя магии огня и… — он замолчал, чувствуя, как его старый план рассыпается в прах под тяжестью новых обстоятельств. — Как-то закончить войну до пришествия Кометы. Но сейчас этот план накрылся медным тазом, так как Реза… Он запнулся, подбирая слова, которые не напомнили бы Мэл лишний раз о её вине и не разожгли бы новую ссору. Она сама кивнула, закончив за него: — В плену. Если ты волнуешься, что его закрыли в железном гробу без возможности пошевелиться, то не нужно — в Золотой Клетке, куда его отправили, вообще нет телесных наказаний. Слишком ценных узников там держат, чтобы вредить им. Так что, как я говорила, ему грозит только старость — от чего-то ещё умереть ему не дадут, врачи там точно есть. Это немного успокоило Карлоса, хотя горечь от потери друга и союзника никуда не делась. Он мысленно отложил эту боль в сторону, как откладывал её много раз за последние месяцы. Быть Аватаром значило постоянно откладывать свою боль ради чего-то большего. — В общем, раз мы отправили письмо твоему отцу, то теперь летим на остров Мулан, чтобы я мог поговорить с ней о Состоянии Аватара, а потом в Ба Синг Се, по дороге завернув в Гаолин, чтобы поискать там учителя магии земли. Ни у кого план не вызвал возражений, а Ума хмуро заметила, выражая общую, невысказанную тревогу: — Хотя я до сих пор не верю, что можно просто сесть, поговорить всем со всеми и объявить войну оконченной. Мэл покачала головой, и её взгляд стал острым. — Это будет далеко не просто. Это будет тяжёлое решение даже для Нации Огня — а мы почти побеждали, пока не вернулся Аватар — не говоря уже о других странах, но это лучше, чем кровавая мясорубка, которая продлится неизвестно сколько и закончится непонятно чем. Карлос слушал её, и ему снова стало не по себе. Он смотрел на мир как на паутину, которую нужно аккуратно распутать, а Мэл видела в нём поле битвы, где даже мир приходится завоёвывать с помощью стратегии и расчётов. Он всё ещё барахтался, пытаясь найти свою точку опоры между этими двумя подходами. — И да, новый мир будет сильно отличаться от довоенного, — продолжала Мэл, её голос звучал как приговор. — Как минимум, некоторые колонии в Царстве Земли уже никогда не вольются в него снова. И это лишь то, что я могу назвать навскидку — последствия будут огромны. Но война закончится в этом году — если нам повезёт, даже до Кометы, как вы и хотите. И больше не умрёт никто. Больше не умрёт никто. Эти слова отозвались в голове Карлоса эхом. Это была его цель. Его единственная, отчаянная цель. И если для её достижения приходилось доверять бывшему врагу, погружаться в пучину непонятной политики и чувствовать себя беспомощным мальчишкой — что ж, он был готов заплатить эту цену. Джей, до этого точивший свой топор, сказал, возвращая всех к практическим задачам: — Так, давайте мы будем действовать постепенно. Сейчас нам надо — побеседовать с Мулан и найти учителя магии земли, а потом получить ответ от твоего папы. Кстати, в Гаолине действительно хорошие шансы найти учителя — там очень много магов земли, а местный турнир магов — невероятное зрелище. Мы были там по дороге на Южный Полюс и успели застать турнир — это было просто нечто! Сидящая в задней части седла Иви вдруг оживилась, и её лицо озарила улыбка. — О да! Турнир — это зрелище, которое стоит увидеть! Карлос кивнул, пытаясь представить это. Магия земли не как инструмент войны или строительства, а как искусство, как зрелище. Возможно, в этом был какой-то ключ. Возможно, именно так она и должна была использоваться — чтобы восхищать, а не разрушать. Мэл вдруг сообщила, разрушая его грёзы: — Кстати, в Гаолин вы отправитесь без меня. Там наверняка будут стражники, обученные вычислять магов огня — придётся либо раскрывать Карлоса, чтобы прикрыть меня, либо смотреть, как меня сажают на каменный кол. Ума ухмыльнулась, не упуская возможности уколоть: — Звучит интересно. Иви швырнула в неё одеялом, и все рассмеялись. Этот короткий, лёгкий момент был глотком свежего воздуха после тяжёлого разговора. Даже Мэл слегка улыбнулась. А Джей, продолжая точить топор, вернул всех к суровой реальности: — Еды до Мулан не хватит — задержка в болоте и после него стоила нам серьёзного крюка и десяти дневных порций. Остался только рис, но питаться им одним — плохая идея. Надо остановиться где-то ещё, закупиться припасами и только потом лететь на Мулан. Карлос быстро развернул карту, его глаза забегали по извилистым линиям дорог и точкам поселений. Он чувствовал ответственность тяжёлым грузом на плечах. Выбрать неверный путь — значит снова рисковать голодом, потерять время. Его пальцы скользнули по пергаменту и остановились на небольшом городке. — Можно долететь сюда. Шань. Крюк, конечно, но других мест я не вижу. Он посмотрел на остальных, ища подтверждения. Возражений не последовало. План был, путь ясен. Но внутри Карлоса по-прежнему бушевал шторм из сомнений и страхов. Он поймал себя на мысли, что снова сжимает кулаки, будто пытаясь ухватить хоть крупицу контроля над подвластными ему стихиями и совершенно неконтролируемым миром.

***

Расплатившись за корзину овощей, Иви почувствовала лёгкое головокружение от пестроты и шума. Городок буквально взрывался цветами — повсюду висели гирлянды из разноцветных лент, флаги с незнакомым символом, а воздух был густ от запаха жареных лепёшек и сладкой патоки. Каждый второй прохожий нёс в руках маленькие фигурки из теста или тряпичных кукол. Это был не просто базарный день, это был явно праздник. Осторожно, чтобы не выдать своего незнания, она указала на украшения и спросила продавца: — А что за праздник сегодня? Мужчина нахмурился, и его взгляд стал подозрительным, будто она спросила, почему небо голубое. Иви поспешила добавить, мягко улыбаясь и разводя руками в немом жесте извинения: — Мы путешествуем уже какое-то время и, видимо, немного потерялись в датах. Выражение лица продавца смягчилось, сменившись на снисходительное понимание. Он кивнул, вытирая руки о фартук. — День Великого Шань Ю. С улыбкой поблагодарив его, Иви присоединилась к друзьям, которые уже отошли к лотку с вяленым мясом. Её внутренний компас, всегда настроенный на атмосферу в группе, тихо забеспокоился. Они были расслаблены, любопытны — обычные путешественники на празднике. Но что, если праздник окажется с сюрпризом? — Кто-нибудь знает, что за Шань Ю? — тихо спросила она, сводя брови. Джей и Ума в унисон пожали плечами, слишком увлечённые выбором самой сочной грудинки. Карлос, разглядывавший диковинные сладости, обернулся и тоже покачал головой. А вот Мэл, стоявшая чуть поодаль с привычно скрещёнными на груди руками, нахмурилась. Её взгляд стал острым, обдумывающим. — Звучит знакомо, но не могу вспомнить, кто он такой. Скажу, если вспомню, — отчеканила она, и Иви почувствовала лёгкий укол тревоги. Если Мэл, с её знаниями, не могла сразу вспомнить, это могло означать что угодно. Закупив припасы и отнеся их в лагерь на окраине, они не удержались и вернулись в эпицентр веселья. Редкая возможность мирно прогуляться, не оглядываясь на следящих за спиной солдат Нации Огня, была слишком соблазнительной. Иви шла, стараясь сохранять беззаботный вид, но её внимание было разделено на части. Она незаметно направляла группу подальше от слишком шумных и пьяных скоплений народа, её взгляд постоянно скользил по толпе, выискивая знакомые затылки. Джей и Ума могли о себе позаботиться, а вот Карлос и Мэл были двумя полюсами, притягивающими неприятности — один своей наивностью, другая — самой своей сущностью. Как-то незаметно их подхватил и понёс общий поток людей к главной улице, где начинался парад. Иви оказалась зажатой между Карлосом и Мэл, чувствуя себя няней для двух очень строптивых и очень важных малышей. За танцорами и музыкантами ехал актёр на разукрашенной повозке, изображающий виновника торжества — статного воина в доспехах. Иви уже хотела предложить отойти, как вдруг увидела, что везут следом. По её спине пробежал холодок. На следующих повозках везли тряпичные куклы, до жути правдоподобно изображающие трёх последних Аватаров — Мулан, Тифона и самого Карлоса. Мэл вдруг резко наклонилась к ним, её губы почти коснулись уха Иви. — Нам лучше уйти, — прошипела она, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала не просто тревога, а нечто похожее на предостережение. — Я вспомнила, кто такой этот Шань Ю и чем он знаменит. И вам это не понравится. Иви тут же схватила Карлоса за локоть, пытаясь развернуть его и увести в боковую улочку. — Карлос, пошли, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно, но настойчиво. — Сейчас не время и не место для выяснений. Но Карлос упёрся. Его лицо побледнело, глаза были прикованы к кукле с его собственным лицом. — Нет. Я хочу посмотреть всё сам, — его голос дрогнул, но в нём слышалась сталь. Она не успела его переубедить. Процессия вышла на центральную площадь. Кукол-Аватаров выстроили в ряд перед актёром с луком. Кто-то из организаторов торжественно поднёс ему горящую стрелу. Иви сжала плечо Карлоса так сильно, что костяшки её пальцев побелели. Она поняла всё. Её сердце упало. Толпа, до этого весело гомонящая, внезапно разразилась скандированием, грубым и единодушным: — Долой аватара! Первый выстрел пронзил тряпичное сердце «Мулан». Второй вонзился в глаз «Тифону». Иви зажмурилась на секунду, чувствуя, как её тошнит от этого зрелища. Когда лук натянули в третий раз, целясь в куклу Карлоса, её терпение лопнуло. Это было уже не просто глумление, это был ритуал ненависти, направленный прямо на её друга. Она не думала о последствиях. Её пальцы сжались, и крошечный, почти невидимый ледяной клинок, сформированный из влаги в воздухе, точно рассек тетиву лука. На несколько секунд воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском горящей стрелы, упавшей на помост. Иви затаила дыхание, надеясь, что её выходка сошла за несчастный случай. Но удача отвернулась от них. Человек рядом, тот самый, что скандировал громче всех, ткнул в неё грязным пальцем: — Это она! Она пытается испортить нам праздник! Его крик распространился, как искра в сухой траве. — В темницу её! — проревел кто-то с другой стороны. Мэл резко дёрнула Иви за плечо, её лицо было искажено холодной яростью. — Идиотка! Бежим! — прошипела она, но было уже поздно. И тут Карлос сорвал с головы шапку и парик. Его лицо, бледное и искажённое болью и гневом, было обращено к толпе. Он выпрямился во весь свой невысокий рост, и его голос, усиленный магией воздуха, пророкотал над площадью: — Она помешала вам ради смеха поглумиться над тремя Аватарами, и мной в их числе! Гул толпы стих, сменившись шокированным, давящим молчанием. Сотни глаз уставились на него с животным страхом. Иви замерла, поражённая не только его поступком, но и той твёрдостью, что в нём звучала. Это был не испуганный мальчик, а Аватар, бросивший вызов. Мэл снова дёрнула их обоих, на этот раз с такой силой, что чуть не вывихнула плечо Иви. — Пошли отсюда, нам здесь явно не рады, — её шёпот был полон отчаяния и злости. Теперь они были в мышеловке, и щёлкнула она по вине Иви. Иви, опомнившись, кивнула и обняла Карлоса за плечи, чувствуя, как он дрожит. Она буквально впилась в него, пытаясь физически увести его от этого моря ненавистных глаз. — Карлос, идём, пожалуйста. Сейчас не время, — умоляюще прошептала она ему на ухо. Они начали пробиваться назад, сквозь толпу, которая расступалась перед ними, как перед прокажёнными. Иви чувствовала на спине жгучие взгляды. Они были уже на окраине площади, когда им в спину крикнули: — Вали, аватар! Вали туда, где был до этого! Карлос замер, а затем резко развернулся. Иви попыталась удержать его, но он вырвался. Его голос прозвучал не громко, но с такой болью, что у Иви сжалось сердце: — Почему? Почему вы так сильно меня ненавидите? Из толпы вышел мужчина в богато расшитой мантии, вероятно, местный старейшина или жрец. Он пригладил свои одежды, его лицо выражало не страх, а холодное, неприкрытое презрение. — Ты убил нашего лидера, Великого Шань Ю.

***

Услышав эти слова, Карлос почувствовал, как почва уходит у него из-под ног. В ушах зазвенело, а в висках застучало. Убийство. Это слово, которое он заставлял себя не произносить, даже мысленно, теперь было брошено ему в лицо как обвинение. В памяти всплыли образы, которые он тщательно хоронил в самом тёмном уголке сознания: тела людей — его врагов, но всё равно людей — разбросанные по палубам кораблей у Северного полюса, разбитые льдинами тела, ушедшие под воду силуэты. Он не был собой тогда. Вернее, он был не только самим собой — с ним был Дух Океана и его собственное Состояние Аватара — водоворот силы, ярости и мощи, где его собственная воля тонула, как щепка в океане. Он отгораживался от этой памяти, убеждая себя, что это был не он, а нечто древнее и безличное, что просто использовало его тело как проводник. Но вина, липкая и чёрная, всё равно точила его изнутри. Он ненавидел смерть. Ненавидел ту пустоту, что она оставляет после себя. Ненавидел себя за то, что был тем, через кого она приходила в этот мир. Но это обвинение было другим. Оно не было размытым. Оно указывало на конкретную жизнь, которую он якобы отнял. И он, к своему ужасу, не мог этого вспомнить. Паника, холодная и тошная, подкатила к горлу. А что, если он и вправду это сделал? Что, если под личиной Аватара скрывается не вечный миротворец, а очередной убийца, просто с большими полномочиями? — Когда? — выдохнул он, и его собственный голос показался ему чужим, хриплым от напряжения. Лидер деревни, старый мужчина с кожей, похожей на потрескавшуюся кору, едко усмехнулся. В его глазах читалось не только презрение, но и горькое, выстраданное знание. — Ты не помнишь? Что же, тогда я напомню тебе. Триста семьдесят лет назад, будучи ещё Аватаром Мулан, ты убил нашего прекрасного и мудрого вождя, Шань Ю. Карлос вытаращился на него, пытаясь понять, не дурная ли это шутка. Цифры не укладывались в голове. Триста лет… это было ещё до его рождения. До его первого крика. До того как он впервые подул ветерком на одуванчик. Джей, стоявший рядом, фыркнул, в его голосе звучало возмущение, граничащее с неверием. — Вы не можете обвинять его в убийстве почти четырёхсотлетней давности — ему только сто тринадцать лет! Это же абсурд! Кто-то из толпы, скрытый стеной лиц, крикнул, и в его голосе звенела незыблемая, слепая уверенность: — Какое бы имя и лицо он не носил, он всё равно остаётся аватаром! Вы все — одно целое! И кровь нашего вождя на всех вас! Эти слова вонзились в Карлоса острее любого ножа. Одно целое. Кровь на всех. Именно этого он и боялся. Быть не личностью, а звеном в цепи, ответственным за грехи всех своих предшественников. Быть сосудом не только для их силы, но и для их вины. Он почувствовал, как Иви сжимает его локоть, пытаясь удержать, как Мэл язвительно что-то шепчет ему за спину, наверняка призывая к бегству или силовому решению. Но он их не слышал. Внутри него что-то перемкнуло. Он устал бежать. Устал от обвинений, от ненависти, от этого тяжёлого наследия, которое он не выбирал. Если он Аватар, если он воплощение равновесия и справедливости, то он должен смотреть правде в глаза. Даже если эта правда была выкована триста лет назад. Прежде чем кто-то ещё из его друзей успел вмешаться, Карлос резко поднял руку, заставляя всех замолчать. Его движение было резким, почти отрывистым, но голос, когда он заговорил, прозвучал на удивление ровно и твёрдо. — Что я могу сделать, чтобы доказать свою невиновность? Толпа зашумела, но лидер, не отрывая от него тяжёлого взгляда, поднял свою руку, восстанавливая тишину. Он изучал Карлоса, ища в его глазах ложь или страх. Но видел лишь усталую решимость. После недолгого, тяжёлого раздумья, старейшина ответил, выговаривая каждое слово с ледяной чёткостью: — Предстать перед судом. Который пройдёт по всем нашим правилам. Ты будешь слушать обвинения. Ты примешь наш вердикт. Сердце Карлоса ёкнуло. Это была ловушка. Он понимал это по взглядам, что окружали его — в них не было и тени желания найти правду. Была лишь жажда возмездия, отложенного на столетия. Но что оставалось? Бежать как вор? Ударить магией воздуха, раскидав этих людей, чьих предков он, пусть и не лично, но возможно, действительно когда-то обидел? Нет. Он не мог. Ненависть к убийству, к любому насилию, была слишком глубокой. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как холодная тяжесть ложится ему на плечи. Он кивнул, один раз, коротко и решительно. — Хорошо, — сказал Карлос. — Я предстану перед вашим судом.

***

Глядя на этого малолетнего — или престарелого, смотря как считать — идиота, добровольно засунувшего себя в клетку, Мэл сдержанно вздохнула. Головная боль, начинавшаяся у висков, была знакомой. Такую она обычно чувствовала после особенно тупых советов генералов, предлагавших штурмовать неприступные крепости в лоб. Она мысленно поблагодарила отца за бесчисленные часы, проведённые за разбором судебных кодексов и изучением психологии свидетелей. Юриспруденция была наукой о том, как заставить правила работать на тебя. А то, что она делала сейчас, было её грязным, уличным подобием — искусством находить слабые места в человеческой глупости и давить на них, пока не треснет. Она повернулась к главному идиоту среди местных, её лицо выражало вежливый, почти подобострастный интерес. — Я бы хотела узнать правила, по которым проходит ваш суд. Желательно, в письменном виде, — сказала она, зная заранее ответ. У таких деревенских царьков никогда не было писаных правил. Их власть держалась на устных традициях и собственном произволе. Идиот, явно польщённый её вниманием, гаденько ухмыльнулся. — В этом нет необходимости. Всё просто — я говорю, что случилось, потом аватар говорит, что случилось, а затем я решаю, кто прав. В клетке Карлос поперхнулся воздухом. Мэл не стала на него отвлекаться. Её мозг уже анализировал схему, выстраивая стратегию. Единственный судья, обвинитель и присяжный в одном лице. Идеальная мишень для атаки. — Значит, вы фактически контролируете правосудие, — констатировала она, кивая с притворным восхищением. — Принимаете все решения, как и полагается сильному лидеру. Идиот важно надул грудь. — Да — я решаю здесь всё! «Зря ты это сказал, болван», — пронеслось в голове у Мэл. Сохраняя на лице маску почтительного внимания, она мягко заметила: — Один мудрец, чьё имя, к сожалению, ускользает от моей памяти в данный момент, как-то сказал: тот, кто принимает решение, несёт за него полную ответственность. Она сделала паузу, давая ему проглотить наживку. Принцип «ты — мне, я — тебе» — был ей знаком. Но здесь работал обратный принцип: «ты — всё, ты и отвечай за всё». Идиот, явно не ожидавший такой философской глубины от странницы, снова важно кивнул. — И это сказано абсолютно правильно! Я несу ответственность за всё, что происходит в деревне. Попался. Сдерживая довольную ухмылку, Мэл медленно подошла к странному колесу с жутковатыми картинками казней — примитивным, но наглядным пособием по садизму. Её палец лениво толкнул деревянный диск. — А за смерть Аватара вы тоже готовы нести ответственность? — спросила она, и её голос приобрёл лёгкие, леденящие нотки. Колесо остановилось. — Вы готовы столкнуться с последствиями… — она наклонилась, будто читая мелкий шрифт в договоре, — …варки его в кипящем масле? Она видела, как его уверенность дала трещину. Горло его сжалось. Она продолжила, наращивая давление, её слова падали, как точные удары молота по слабой кромке доспеха: — Вы готовы нести ответственность перед всем миром, который, без вмешательства Аватара, неизбежно будет завоёван Нацией Огня? Вы готовы знать, что все ужасы войны будут продолжаться, пока новый Аватар не войдёт в силу, из-за Вашего единоличного решения? И это при условии, что к тому времени что-то исправить вообще будет возможно. Она наблюдала, как по его лицу ползёт страх. Не страх перед божественным возмездием, а страх перед земными, конкретными последствиями. Перед долгом, который он не сможет отдать. Перед виной, которую не сможет с себя смыть. Он попытался парировать, но его голос уже дрожал: — За то восторжествует справедливость! Мэл демонстративно спокойно уселась на краешек письменного стола, заняв позицию превосходства. — Много ли справедливости в продолжении этой кровавой войны? — поинтересовалась она, как будто обсуждая погоду. — В смертях тысяч солдат и невинных каждый день? В страхе миллионов людей? Всё это будет торжествовать вместе с той «справедливостью», которой вы так жаждете. Готовы ли Вы нести за это ответственность? Не только моральную, но и физическую — едва ли хоть кому-то понравится идея… — её пальцы снова перебрали варианты на колесе, выбирая самый эффектный, — …отправить последнюю надежду мира на мир в яму с медведями. Она замолчала, дав ему утонуть в тишине, которую наполняли лишь призраки будущих катастроф, вызванные им на свет. Он молчал, явно нервничая, его пальцы теребили край одежды. Мэл видела, как в его глазах мелькают цифры — не денег, а возможных жизней, которые он не готов на себя взвалить. Карлос и Ума наблюдали за этим с завороженным ужасом и восторгом. Мэл поймала взгляд Умы и едва заметно подмигнула. Игра была почти закончена. — Решайте поскорее, — мягко подтолкнула она его, — Аватар нужен в другом месте… у него много… работы для общества всех людей. Она намеренно замедлила речь на последних четырёх словах, вкладывая в них особый смысл, подводя его к единственно верному для него выводу. И он додумался. Его лицо озарилось спасительной, эгоистичной догадкой. — Общественные работы! — выдохнул он, словно нашёл клад. — Мы ведь можем приговорить аватара к общественным работам и назвать спасение мира от войны такими работами! Мэл вежливо улыбнулась, встала и протянула ему руку для рукопожатия, как после успешного заключения договора. — Это было чрезвычайно мудрое и дальновидное решение, — сказала она уважительным тоном, глядя ему прямо в глаза. — Вы нашли компромисс между справедливостью прошлого и благополучием будущего. Гордо приосанившись, он удалился, явно довольный «своей» гениальной идеей. Как только дверь за ним закрылась, Мэл не выдержала. Она согнулась пополам, беззвучно трясясь от смеха, давящего горло, и закрыв рот ладонью, чтобы не выдать себя. Ума присоединилась к ней, её сдержанный смех звенел в каменной клетке. Даже Карлос, когда они смогли успокоиться, смотрел на Мэл с откровенным восхищением. — Я видел, как Иви и Джей торговались и убалтывали людей, — сказал он, — но разводов такого уровня я не видел никогда. Мэл выпрямилась, смахнула выступившую от смеха слезу и изобразила лёгкий, театральный полупоклон. — Таких, как он, я ем на завтрак. Она оглядела комнату с видом опытного стратега, оценивающего поле прошедшей битвы. — Что теперь будем делать? Ума пожала плечами. — Суд назначен на завтра, а Иви и Джей… уже улетели на Мулан. Предлагаю просто подождать их, а после этого фарса лететь, куда планировали. Мэл лишь кивнула. Мысль о том, чтобы оказаться на острове, где её так унизительно победили, не вызывала у неё энтузиазма. Но это была проблема будущего. — Ладно, — сказала она, направляясь к двери. — Попробую найти здесь походный набор для пайшо. Если нам предстоит сидеть в этой дыре, скрасим ожидание за достойной игрой. В ней, в отличие от здешнего суда, есть чёткие правила и стратегия, которую не заменишь чьим-то самодурством.

***

Вскоре после того, как земля скрылась позади них, растянувшись унылым коричневым пятном, Иви спросила, больше желая успокоиться, чем действительно интересуясь: — Как думаешь, они в порядке? Её собственный вопрос повис в воздухе, наполненный тревогой, которую она пыталась заглушить мерным гулом ветра. Она беспокоилась за всех троих. Карлос, запертый в клетке и закованный в кандалы, подавленный грузом чужой вины, — его дух мог сломаться куда вернее, чем тело. Мэл, чья острая стальная уверенность в любой момент могла обернуться против неё, если бы её раскрыли. И Ума, оставшаяся практически одна посреди враждебного поселения, с двумя такими непредсказуемыми товарищами. Мысль о том, что они могут не справиться, терзала Иви острее, чем холодный ветер. Джей, возясь с картой и пытаясь свернуть её против ветра, ответил, не глядя на неё: — Я думаю, что нам стоит как можно скорее собрать улики и вернуться, а не гадать. Потому что ничего толкового на «месте преступления» мы не нашли. То, с каким скепсисом он относился к версии жителей Шаня — коварное убийство на выходе из храма без причины, свидетелей и каких-либо внятных мотивов, — было заметно даже без взгляда на него. Иви слегка кивнула, её пальцы бессознательно сжали складки платья. — Да, мне тоже вся эта история кажется крайне сомнительной. Но как мы должны опровергнуть то, что произошло или не произошло триста семьдесят лет назад? Это же пыль истории. От неё ничего не осталось. Джей тяжело вздохнул и пожал плечами, сдаваясь в борьбе с картой. — Не знаю. Но если где и искать ответы, так это здесь. Мулан — единственная, кто могла бы сказать правду. Значит, её следы — наше единственное доказательство. Иви перехватила поводья поудобнее, пытаясь найти утешение в этой мысли. Остров Мулан был их единственным шансом, последней соломинкой. Она молилась духам, чтобы они нашли там хоть что-то. Пару часов спустя они, наконец, долетели до острова, и Иви с удивлением отметила, что и здесь явно что-то праздновали — повсюду виднелись гирлянды из ракушек и сушёных водорослей. С трудом найдя местечко в кольце деревянных домов, она посадила Чуви на небольшую площадь посередине деревни. Почти мгновенно бизона окружили радостные жители, особенно дети, тянувшие руки, чтобы погладить его мохнатые бока. Найдя взглядом мэра — седого, но подвижного мужчину в простой, но опрятной одежде, — Иви спустилась с бизона и, отойдя в сторону, очень коротко и сжато рассказала, что привело их сюда, опуская самые опасные детали о Мэл. Джей спрыгнул рядом и, положив руку на рукоять топора, добавил более прямолинейно: — Нам бы какую-то биографию Мулан, потому что мы вообще не знаем, что произошло на самом деле. Нашего друга обвиняют в убийстве, которого он не совершал. Мэр нахмурился, его дружелюбное выражение лица сменилось на озабоченное. — Шань Ю… Да, мы слышали эту тёмную историю. Пойдёмте, — он сделал приглашающий жест рукой, — я проведу вас в наш небольшой храм в её честь. Возможно, летописи или реликвии помогут вам пролить свет на эту тайну. С трудом догнав семенящего по дороге мэра, Джей вдруг спросил, оглядываясь: — А где Лонни и остальные воительницы? Обычно они первые встречают гостей. Сделав несколько глубоких вздохов, мэр рассказал, и в его голосе прозвучала горечь: — Они уехали на север, чтобы принять участие в войне. То нападение принцессы Огня заставило нас всех понять, что никакого истинного нейтралитета, который мы так долго держали, не существует — рано или поздно пепельники придут и сюда, чтобы забрать всё, что мы имеем. Вежливо кивнув, Иви отстала на пару шагов, и в её голове вдруг щёлкнула неприятная мысль. Все эти «держатели нейтралитета» включились в войну именно тогда, когда появилась реальная надежда её закончить, благодаря возвращению Аватара. Это казалось каким-то циничным и неприятно неправильным. Они были готовы прятаться, пока буря свирепствовала над другими, и вышли из укрытия лишь тогда, когда увидели шанс на победу. Она с силой тряхнула головой, выбивая из неё неприятные мысли. Сейчас не время для философии. Сейчас важнее спасти Карлоса от жестокой и несправедливой смерти. В памяти всплыло жутковатое колесо с десятком изощрённых казней, и по её спине пробежал холодок. Они должны найти доказательства. Храм оказался небольшим, но просторным и наполненным тихим, почти осязаемым покоем. Вдоль стен были с большой осторожностью расставлены и разложены под стеклом и на бархатных подушечках различные реликвии — вещи, важные для Аватара Мулан. Здесь была её походная одежда из прочного шёлка, боевые веера с выцветшей росписью, изящная чайная пара и другие бытовые мелочи, говорящие о человеке, а не о легенде. Иви с самого начала пригляделась к паре гигантских, потрёпанных сапог, выставленных на отдельном постаменте. — Джей, помнишь тот след у храма в Шане? Они сказали, что это след Мулан, но посмотри на эти сапоги. Они явно на несколько размеров больше. Он до этого изучал какой-то пожелтевший гобелен, но обернулся и, оценив сапоги взглядом, пожал плечами. — Они могли и соврать, чтобы не признаваться, что у их лидера были маленькие, «не мужские» ноги. Многие старики до сих пор верят в эту чушь, будто размер стопы усиливает магию. Интересная деталь, но так себе улика. Он снова повернулся к гобелену и ткнул пальцем в вышитую в углу дату, повернувшись к мэру. — А что здесь изображено? Здесь указана сегодняшняя дата, но ровно триста семьдесят лет назад. Мэр гордо вытянулся, его глаза загорелись. — Этот гобелен изображает великое событие — рождение нашего поселения на этом острове. В этот день Аватар Мулан отделила его от Царства Земли, имея на то разрешение Царя. Благодаря этому мы до сих пор считаемся независимыми. Церемония прошла на этом самом месте, хотя само поселение потом перенесли к более удобному для рыбалки берегу. Иви задумчиво нахмурилась, её мозг лихорадочно сопоставлял факты. — Один и тот же день, но два разных, громких события в разных частях света. Могло бы сойти за железное алиби, но… мы сами пролетели это расстояние всего за два часа. Для Аватара это не препятствие. Их надежда снова начала таять как дым. Но тут Джей вдруг оживился, его взгляд снова загорелся. — А вот тут ты ошиблась! Во-первых, тот деревенский идиот нам сказал, что убийство произошло на закате. Мы на северном берегу, а посмотри на тени на гобелене — они падают направо, то есть… — он повертел головой, представляя стороны света, — …на восток! Иви тут же догадалась, куда он клонит. — Значит, солнце было на западе! Это был закат! И если здесь, на острове, в тот момент тоже был закат… Джей кивнул, довольный своей догадкой. — Именно. Она физически не могла быть в двух местах одновременно. И второе — мы не знаем, был ли у Мулан летающий бизон, чтобы перемещаться так же быстро, как мы сейчас. Он повернулся к мэру с вопросом, и тот покачал головой. — Нет, своего постоянного летающего бизона у неё не было. Она какое-то время в юности путешествовала со своим учителем магии воздуха на его бизоне, но после обучения предпочитала передвигаться самостоятельно. На кораблях или пешком. Джей торжествующе хлопнул себя по коленке. — А на корабле доплыть от сюда до Шаня — это, что, дня два, не меньше? Значит, у неё алиби! Она была здесь, в момент убийства находилась за много миль от того места! Иви тяжело вздохнула, в её глазах снова мелькнула тень безнадёжности. Логика была железной, но… — Вот только эти люди, Джей… они не воспримут эти улики. Они верят в то, во что хотят верить. А эта картина… — она с сомнением посмотрела на гобелен, — насколько она вообще точна? Мэр развёл руками. — Она очень старая, ей почти триста лет. Но насколько художник рисовал с натуры, а насколько что-то додумывал или следовал канону, я не знаю. Она была написана уже после смерти Аватара Мулан, когда создавался этот храм и формировался её культ. Иви устало потёрла висок. Очередная стена. Косвенные улики, старинное искусство, которое могли приукрасить… Всё это было зыбко и ненадёжно как дым. Они могли вернуться в Шань с этими доводами, и их просто высмеяли бы. — Значит, у нас нет никаких железных, неоспоримых улик, — с горечью констатировала она. — Значит, нужен другой план. Силовой, наверное. Может, мы сможем вытащить их ночью… Но Джей, до этого задумчиво чесавший затылок, вдруг ухмыльнулся. В его глазах вспыхнул знакомый огонёк авантюризма, который Иви не видела уже очень давно. — Силовой — это скучно и рискованно. Помнишь, как мы сбегали от банд в Ю Дао? Воспоминание тогдашнего ужаса теперь казалось почти весёлым приключением. Иви тоже невольно усмехнулась, начинав понимать, к чему он клонит. Она повернулась к мэру, её голос прозвучал твёрдо и деловито. — Нам нужно кое-что из ваших запасов. Древесные опилки, мука, сахар, селитра, древесная смола и несколько небольших глиняных горшочков. Мэр посмотрел на них с откровенной, нарастающей обеспокоенностью, явно представляя, что можно сделать из такого набора. Но, видя решительность в их глазах, он лишь тяжело вздохнул и кивнул. — Хорошо. Всё будет доставлено. Только, умоляю, не подожгите храм.

***

Джей сидел, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Каждый мускул в его теле был напряжён, как тетива, готовый в любой момент выбросить его вперёд, чтобы вытащить друга из этой клоунады, которую эти деревенщины называли судом. Когда Карлос шагнул вперёд, снимая эти дурацкие колодки, Джей неосознанно начал притопывать ногой — ритмичный, нервный стук, отбивающий такт его растущему беспокойству. Сидевшая рядом Мэл наклонилась, её голос прозвучал тихо и обманчиво спокойно, словно она комментировала погоду. — Не волнуйся. Даже если его признают виновным, ничего страшного не произойдёт. Джей лишь поморщился, сдержав язвительный комментарий. Он не верил ни на грош в её «теневые договорённости» с этим выжившим из ума старцем. Его собственный, выстраданный на улицах опыт подсказывал ему одно: когда толпа жаждет крови, никакие логические доводы не работают. У него в карманах лежала перестраховка — несколько самодельных дымовых шашек, туго набитых смесью селитры, сахара и древесной смолы. План «Б». Неэлегантный, дымный и опасный, но зато он был его планом, и он не зависел от милости идиотов. Идеальным исходом, конечно, было бы признание невиновности и их спокойный, достойный уход. Но, глядя на озверевшие лица вокруг, Джей мысленно уже прощался с этой призрачной надеждой. Карлос, вытащив из кармана листок с речью, которую Мэл вбивала в него несколько часов, прочистил горло и начал. — Вы все обвиняете меня в убийстве, которого я не совершал. Я и не мог его совершить, так как оно было совершено за двести пятьдесят семь лет до моего рождения, но вы не видите разницы между Аватарами, поэтому я не буду напирать на этот неоспоримый факт. Джей ободряюще улыбнулся и показал большой палец, мысленно желая ему удачи. — Вы думаете, что след, отпечатавшийся в камне, оставлен Аватаром Мулан, но это не так, — продолжал Карлос, и тут в игру вступило их главное вещественное доказательство. — У неё были ноги гораздо большего размера. И у меня даже есть доказательство этого — её сапоги! Иви, действуя с почти религиозной осторожностью, подстелила под массивные, потрёпанные сапоги чистую ткань и выставила их на обозрение. Джей одобрительно кивнул. Уговорить мэра одолжить реликвию было непросто, но это того стоило. Жаль, гобелен не дали — последний довод о церемонии на острове без визуального подкрепления мог и не сработать. Дав зрителям посмотреть на сапоги, Карлос продолжил: — Убийство произошло на закате в этот самый день ровно триста семьдесят лет назад. Но Мулан не могла быть здесь в это время — она была на церемонии основания острова, который позже назвали в её честь, очень далеко отсюда. Если у неё не было летающего зубра, а такой информации нет, то она никак не могла успеть и на церемонию, и на убийство. На основании всех этих фактов я невиновен. Джей снова показал ему большой палец и, наклонившись к Мэл, сквозь зубы процедил: — Неплохая была идея заучить речь. Может, его даже сочтут невиновным. Он был вынужден признать её заслуги. Пока он мастерил дымовые шашки и прощупывал периметр на предмет слабых мест в ограждении, она занималась политикой и риторикой. Оба плана имели право на жизнь. Его — для немедленного спасения, её — для попытки сохранить лицо. Мэл слегка кивнула, но ничего не сказала, а Джей обменялся с Иви и Умой кивками и незаметно вытащил из кармана несколько дымовых шашек. Иви унесла сапоги, которые ещё надо будет вернуть в храм, а Ума вытащила из кармана бизоний свисток Карлоса. Всё было готово. И тут их худшие опасения подтвердились. — Я объявляю тебя виновным! — провозгласил старейшина. — Принесите колесо наказаний! Толпа взревела от восторга. Джей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он уже было начал вытаскивать одну из шашек, но Мэл тихо, но властно прошипела: — Подождите немного. Может, пойдёт по моему плану. Джей, стиснув зубы, кивнул и убрал руку. Ладно. Мирный исход всё ещё был предпочтительнее бегства под градом камней и стрел. Когда притащили то зловещее колесо с изображениями изощрённых казней, Джей с трудом сдержал рвущийся наружу гнев. Карлос, бледный, но собранный, подошёл к нему. Джей видел, как тот на секунду оглянулся на них, и едва удержался от ободряющего жеста. Нельзя было показывать, что они готовы ко всему. Пока колесо крутилось, а толпа выкрикивала названия казней, Джей мысленно перебирал пути к отступлению. Дымовая завеса, схватить Карлоса, позвать Чуви и сбежать, пока не опомнились. Духи, почему этим людям так хочется убить мальчика, только потому что его позапрошлая жизнь убила их лидера? Как будто они вообще помнят, что было в те времена! Колесо остановилось. Стрелка указывала на схематичное изображение подметающего человечка. Общественные работы. Толпа взорвалась гулом разочарования, а старейшина, с неохотой выполняя свою часть «сделки», провозгласил: — Раз духи дали тебе шанс искупить свою вину, Аватар, то иди и закончи эту войну. Карлос, сохраняя лицо, кивнул с подобающей серьёзностью. А Джей, не дожидаясь, пока эти кретины одумаются и передумают, тут же встал и резко дёрнул головой в сторону выхода. — Всё, уходим. Пока не передумали, — прошипел он, и в его голосе не было места для дискуссий. Они поспешно, почти бегом, покинули площадь, прихватив ошалевшего, но послушного Карлоса, бдительную Иви и, что невероятно важно, сапоги. Едва оказавшись на открытом пространстве, они взмыли в небо на спине Чуви, развернувшись на юг. Откинувшись в седле, Джей выдохнул. — Повезло. Мэл фыркнула. — Можешь назвать это везением, а можешь — удачной сделкой. На колесе был скрытый грузик — оно остановилось именно там, где было нужно. Я же говорила, что всё пройдёт так, как я спланировала. Джей рассмеялся — иногда он был от Мэл в полном восторге.

***

Поставив на место одолженную реликвию с почтительным трепетом, который, как ему казалось, должен испытывать внук к вещам бабушки, Карлос с новым интересом осмотрел это небольшое, но до боли знакомое святилище. Воздух в нём был другим — не просто старым, а настоянным на времени и покое. Он повернулся к мэру, стараясь, чтобы вопрос прозвучал просто любопытно, а не как упрёк: — А почему вы не водили нас сюда во время прошлого визита? Тот развёл руками, и на его лице мелькнула тень смущения. — Не успели. Я хотел сначала немного привести всё в порядок, разложить реликвии получше, подготовить достойную встречу… Но потом напала эта тварь. Карлос неуверенно кивнул и поспешно отвернулся, чтобы мэр не уловил в его глазах ни малейшей искры понимания. Мысль о том, что «эта тварь» сейчас сидит в седле его бизона и делает вид, что её не существует, вызывала в нём странную смесь вины и абсурдного веселья. Чтобы окончательно сменить тему, он прошёлся по комнате, и его взгляд упал на веера, лежащие на бархатной подушке. — Это было её оружием, верно? — спросил он, указывая на них. Мэр важно кивнул, явно радуясь возможности блеснуть знаниями. — Да. Она использовала их для фокусировки своей магии воздуха и земли. Сейчас наши воительницы применяют их, чтобы задувать пламя, но и против немагов они весьма эффективны за счёт закалённых стальных лезвий. Карлос лишь слегка кивнул в ответ. Его пальцы сами потянулись к веерам, но он удержался, сжав ладони в кулаки. В памяти, не его, а какой-то более глубокой и древней, всплывали отголоски — мышечная память о плавных, сметающих всё на своём пути движениях, о свисте рассекаемого воздуха, о чувстве полного контроля над стихией. Всё в этой комнате — и походный набор, и чайная пара, и эти веера — навевало не просто чувство знакомости, а щемящее ощущение утраченного дома. Это было похоже на туманные образы Тифона, но чуть дальше — ещё более далёкое прошлое. Выбрав место посреди комнаты, где свет из окон падал ровным, тёплым кругом, он опустился на пол, скрестив ноги в позе лотоса. — Я хотел бы немного помедитировать здесь, — тихо предупредил он. — Если вы не возражаете. — Конечно, Аватар! Всё, что вам нужно! — мэр почтительно склонил голову и отступил к выходу, давая ему пространство. Карлос закрыл глаза. Связаться с Тифоном у него так и не выходило — тот Аватар оставался где-то в далёкой, недосягаемой дали. Да и подходящих мест для глубокой медитации почти не находилось. Болото было живым, дышащим, но его сознание было слишком разрозненным, слишком чужим. А здесь… здесь всё было пронизано одной-единственной, могучей волей. Здесь он чувствовал себя не гостем, а… вернувшимся хозяином. Нащупать в глубинах своего разума образ Мулан получилось на удивление легко — будто она сама ждала его. Уже после нескольких медленных, выверенных вдохов и выдохов она сидела перед ним, не призрачная и не размытая, а живая и реальная, точь-в-точь как на портрете, висевшем на стене у неё за спиной. В её глазах читалась не надменность великой воительницы, а спокойная, усталая мудрость. Карлос изобразил вежливый поклон, не меняя позы, и решился заговорить первым, чувствуя, что время ограничено. — Я хотел узнать у вас о Состоянии Аватара… — он немного поколебался, но твёрдость, появившаяся после судилища, заставила его добавить: — А ещё — что же всё-таки произошло триста семьдесят лет назад? Мулан внимательно посмотрела на него, и в уголках её глаз обозначились лучики морщинок — подобие улыбки. — Забавно. Но ответы на эти два вопроса, юный Карлос, связаны куда теснее, чем ты думаешь. Я начну со второго… Всё вокруг заволокло сизым, быстро бегущим туманом. Когда он рассеялся, Карлос уже не сидел на полу храма, а стоял на краю высокого утёса. Внизу, до самого горизонта, простиралась армия. Десятки тысяч солдат в доспехах Царства Земли. А против них, на самом краю пропасти, стояла одна-единственная фигура — Мулан. Её спина была прямой, руки были спокойно сложены за спиной. За его спиной раздался её спокойный, повествовательный голос. — Это было бурное, жестокое время. Царь Ба Синг Се начал завоевания во все стороны, пытаясь подчинить своей воле весь известный ему материк. Я долгое время не вмешивалась, полагая, что объединение положит конец вековым междоусобицам десятков карликовых царств. Я устала быть вечным миротворцем в их бесконечных сварах. — Значит… вы поддерживали это завоевание? — тихо спросил Карлос, с ужасом глядя на море стали внизу. — Не совсем. Моя родина — этот полуостров — формально не входила ни в одно царство, сохраняя независимость. У меня была личная договорённость с Царем: мы присоединимся к его империи добровольно, но он не будет пытаться приказывать лично мне. Он был мудр и понимал — власть над Аватаром слишком великое искушение для любого смертного, она развращает самого сильного духом. Карлос медленно кивнул, стараясь уложить это в голове. Это была не слепая ярость и не каприз. Это была политика, о которой так много говорила Мэл. Он кивком указал на марширующую армию. — И что же пошло не так? — Царь умер. Слишком рано и внезапно. На трон взошёл его малолетний сын, ребёнок пяти лет отроду. Править он, разумеется, не мог. Бразды правления взял в свои руки регент. Им стал когда-то верный генерал… Шань Ю. Имя, прозвучавшее как приговор, заставило Карлоса вздрогнуть. — И что произошло? — Поначалу всё шло своим чередом. Но слишком многих своих людей он назначал на ключевые посты, слишком много полномочий забирал себе, слишком настойчиво продвигал идею брака юного Царя со своей внучкой. Аппетит, как водится, пришёл во время еды. Карлос сглотнул, начиная понимать весь ужас той ситуации. — Он хотел власти для себя. Настоящей, абсолютной. — Именно так. И в тот день, когда он привёл свою армию к границе моего дома, он потребовал, чтобы все мы — и я, в том числе — склонились и признали его власть. Не власть Царя. Его. Личную. Это стало последней каплей. И тогда стоявшая против целой армии Мулан сделала плавное, раскрывающее движение веерами. Земля под её ногами ответила глухим, мощным гулом. С треском, который, казалось, исходил из самых недр планеты, полуостров начал отделяться от материка. Гигантская трещина прошла по его основанию, и вся масса суши, с городами, лесами и горами, пришла в движение. Мулан, не меняя позы, с той же лёгкостью, с какой Карлос на Северном полюсе двигал магией воздуха небольшие льдины, отодвинула огромный остров в открытый океан. Карлос, проводив взглядом уплывающую землю, не удержался от восхищённого шёпота: — Вы… вы двигаете целый остров! Это… это потрясающе! В голосе Мулан, когда она снова заговорила, послышались отзвуки той былой, титанической силы и лёгкая, почти незаметная грусть. — Да. В тот день я была на пике своих сил. И для этого я использовала Состояние Аватара, о котором ты спрашивал. Это особое состояние, когда барьеры между жизнями рушатся. Ты получаешь доступ не только к силе, но и ко всем знаниям, всем умениям, всей мудрости твоих предыдущих воплощений. Ты становишься сильнее, чем тысяча магов вместе взятых… но при этом уязвимее, чем когда-либо. Предостережение в её тоне заставило Карлоса насторожиться. — Уязвимее? Но как? В таком состоянии, казалось бы, тебе ничего не страшно. — Страшно, — её голос стал твёрдым и суровым. — Если тебя убьют в Состоянии Аватара, погибнешь не только ты. Прервётся вся цепь. Цикл перерождений остановится. Нового Аватара не будет. Никогда. Поэтому входить в это состояние — величайший риск. И использовать его нужно с величайшей мудростью. Ледяная тяжесть этих слов легла на плечи Карлоса. — Но я не могу его контролировать! — вырвалось у него, в голосе слышалась отчаянная мольба. — Я не решаю, когда в него войти и когда выйти! Я не контролирую, что делаю! Как мне обрести этот контроль? — Путь к контролю лежит через практику и самопознание. Таков был мой путь. Но начался он с открытия чакр — энергетических узлов, связывающих твоё физическое тело с духом. Тебе стоит этим заняться. Без этого фундамента любая попытка будет подобна строительству замка на зыбучих песках. В её словах он услышал первый за долгое время конкретный совет, луч надежды в туннеле его невежества. — Вы… вы не могли бы мне помочь? Научить? — робко спросил он. Мулан мягко, но неумолимо покачала головой. — Для этого тебе нужен наставник в мире живых, тот, кто сможет вести тебя шаг за шагом. Я, увы, могу лишь указать направление. Но не тревожься. Все Аватары до тебя проходили этот путь. Получится и у тебя. В своё время. После этих слов видение начало таять, расплываясь тем же сизым туманом, что и возникло. Ощущение могущества и древней силы сменилось знакомой тяжестью собственного тела. Карлос медленно открыл глаза. Он снова сидел на прохладном каменном полу святилища, а за окном медленно спускались сумерки. Он потёр глаза, чувствуя себя так, будто пробудился ото сна, длившегося столетия. Встал, его мышцы заныли от долгой неподвижности. Выйдя наружу, он рассеянно поблагодарил мэра, в голове у него бушевал вихрь из полученных знаний — о власти, предательстве, невероятной силе и чудовищной цене, которую приходится платить за неё. Пора было двигаться дальше. Но теперь у него, наконец, появилась не просто цель, а дорога. Путь к контролю. Путь к пониманию того, кем он является на самом деле. И первый шаг на этом пути назывался «чакры».

***

Цербер злился. Глубокая, тихая ярость, которую он носил в себе всегда, сейчас клокотала, требуя выхода. Обычно это заканчивалось взрывом — красивым, громким, очищающим. Но тут взрывать, кроме своих людей да груды почерневших камней, было нечего. Он бы и этих приставленных ему недоумков давно разнёс в клочья, но они, как ни верти, пока ещё были нужны. Как отмычка, без которой не взломать дверь. Его раздражало всё: вонь гари и крови, смешавшаяся в воздухе, туповатые лица его подручных, эти ничтожные деревенщины, из которых Щекотун с таким сладострастием выбивал каждое крупицу информации. Но больше всего Цербера в этот момент бесила головная боль. Тупая, раскалывающая череп боль, что пульсировала в висках в такт заглушённым стонам, доносящимся из-за дверей. Ему хотелось прикончить и того, кто орал, и Щекотуна, чьи умелые руки продлевали эти мучения. Иногда крики на секунду затихали, и в наступившей тишине Цербер мог перевести дух, но потом они возобновлялись с новой силой, и его голова готова была взорваться сама по себе. Он уже собрался пойти к Мудрецу и потребовать у него какую-нибудь травяную дрянь, когда, наконец, наступила тишина. Не та, что от потери сознания, а окончательная. Дверь скрипнула, и наружу вышел Щекотун, неспешно вытирая о тряпицу толстые, корявые пальцы, залитые кровью по самые запястья. — Готово, шеф, — его голос был спокоен, почти ленив. — Принцесса была здесь. Не представлялась, не светилась. Пришла вместе с аватаром, с ним же и ушла. Но история вышла занятная… Цербер, скрестив руки на груди, слушал, не двигаясь. Его единственная живая рука сжимала локоть металлической, издавая лёгкий скрежет. Рассказ о том, как аватара судили за какое-то нелепо древнее убийство, а потом Маленькое Высочество провела его так, что он сам же и вынес нужный ей приговор, заставил губы Цербера подёрнуться подобием улыбки. Умная девочка. Вся в отца. В голове на мгновение всплыл образ: маленькая девочка с умными глазами, ловко шевелящая пальцами, требовала на языке жестов научить её так же всё взрывать. Она была единственной, кто с самого начала не пялился на него с жалостью или брезгливостью, а просто говорил с ним. На его языке. Это он ценил больше всего. Он тогда в итоге сдался и попытался, но у неё получилось только поджигать сухие листья взглядом — уже дальше, чем продвигался кто-либо. Жестом, отточенным до автоматизма, он спросил: Куда? Щекотун развёл руками. — Этот кусок мяса не знает. Можно других потрепать, если время есть. Цербер резко мотнул головой и отмахнулся: Не трать время. Придётся снова ждать, пока этот проклятый летающий ковёр не заметят в другом месте. Он развернулся и, не глядя, сделал жест в сторону лагеря: Сворачиваемся. Щекотун кивнул и крикнул через площадь: — Мудрец! Кончай глазеть на древности, помоги упаковать игрушки! Их лекарь, сокольничий и картограф, оторвавшись от изучения полуразрушенной статуи какого-то местного героя, неспешно направился к дому, с которого уже доносился звон монет — это Бык, мощный детина с молотом и цепью, методично обшаривал карманы и сундуки. Звенья его цепи брякали, и от этого назойливого звука голова Цербера раскалывалась с новой силой. Он грубо пихнул Быка в плечо и отрывисто показал: Собирай остальных. Сейчас. Бык спешно кивнул, намотал цепь на плечо и рявкнул так, что задрожали стены: — Шут! Кончай свои фокусы, не трать взрывчатку! Из-за угла донесся обиженный, почти детский голос: — А статую можно взорвать? Ну, шеф, а можно? Она же некрасивая! Цербер, уже отходя, просто махнул металлической рукой в его сторону. Сейчас ему было всё равно. Ему нужно было к Мудрецу. Тот, покончив с упаковкой инструментов для «убеждения», уже ждал его с небольшим деревянным ящичком. Он молча протянул Церберу маленькую глиняную кружку с мутной, горько пахнущей жидкостью. Цербер залпом опрокинул её в горло, поморщился и запил парой глотков воды из своей фляги. Спиртное он не пил — от него мир расплывался, а его выстрелы теряли свою сокрушительную точность. Вскоре отряд был в сборе. Красавчик, их меткий стрелок и следопыт, и Жеребец, верткий боец с парными мечами, поспешно отрывались от местных девчонок, на ходу натягивая снаряжение. Шут примчался последним, и по его сияющей, полной торжества роже было ясно — он таки устроил свой маленький праздник. Церберу было плевать. Они уже выезжали из деревни, взяв курс на Гаолин — следующее место, где должна появиться их цель — когда сзади раздался оглушительный взрыв. Земля дрогнула, и обломки статуи важного мудака, в которого ещё недавно вглядывался Мудрец, шумно взмыли в воздух. Шут заржал, довольный собой. Цербер, не оборачиваясь, наотмашь ударил его тыльной стороной металлической руки. Гренадер хлюпнул носом и притих. Скорей бы закончить и поубивать их всех. Хозяину не нужны те, кто слишком много знает. Мысль о Хозяине, Лорде Огня Аиде, на мгновение успокоила его ярость. Тот, кто много лет назад вытащил его, обугленного и немого, из-под завала, дав ему новую руку, новую цель и новое имя. Тот, чьей воле он служил безоговорочно. Хозяин велел вернуть его дочь. И Цербер её вернёт. Живую и невредимую. А всех, кто встанет на пути, он просто взорвёт.