Вплетаясь в тебя

‐ Ты... – звериный оскал Анна заставил Яра медленно отступать к стене. Анатэль был в бешенстве, лицо мужчины исказилось до неузнаваемости. Яр не узнавал его. Перед ним был убийца... Зверь, который не понимал, свой ты или чужой. Разум вампира застилала ненависть. – Глупый человечишка... твоя жизнь никчёмна, и сломать тебя ничего не стоит! Анн медленно приближался к юноше, в ужасе прижимающемуся к стене. Воспоминания о том, что Анн сделал с человеком в сторожевом домике Лиазновского, стояли перед глазами Ярослава во всех красочных подробностях. – Что ты возомнил о себе? – злобные, чёткие слова били в самую душу. – Что ты особенный для меня?? С чего ты это решил? Ты – обычная еда, не больше! Не нужно было тебе злить меня! Хочешь моей любви? – ощерившийся рот вампира обрастал острыми зубами. – Изволь! Я дам тебе то, что ты так жаждешь! – Н...н...нет... – распахивая в страхе глаза, хрипнул пропадающим голосом Яр. Анн, подобно голодному хищнику, крадучись приближался к своей жертве. Ни капли сожаления или проблеска жалости в глазах не было. На Яра глядела сама Бездна. Он, не надеясь на спасение, закрыл лицо руками, сползая по стене на пол. Безнадёжные всхлипы рвались из груди, надсаживая мышцы и причиняя боль. – Ты – пища! Посмотри мне... Уже фоном Яр услышал отлетевшую с громким стуком дверь и шум возни. – Ты совсем с катушек слетел, блядь? – грозный рык Николая отдавался болевой волной в висках. Яр ещё сильнее скукожился, не отнимая рук от головы. – Тебе какого чёрта здесь надо?! – раздался не менее злобный рёв Анна. – Спаситель сирых и убогих! Ты чуешь его, что ли?? Бессильно опустив руки, Яр наконец равнодушно отметил, что мужчины готовы вцепиться друг другу в глотки, и это уже было серьёзно. Интересно, как ещё другие сотрудники не сбежались поглазеть на этот скандал? Правда, архив находился в самом конце коридора, где и кабинетов уже не было. – Ну и мразь же ты... — с презрением бросил Николай. – Я тоже беспринципный кровопийца, как и ты! Но я бы никогда не смог причинить боль тому, с кем был когда-то! Даже если не было любви, не смог бы! – Не-ет! – отдышавшись немного, Анн свирепо разглядывал бывшего друга. – Ты не я! Ты святой, сука, Николай! На тебя теперь молиться надо! Спас бедняжку от клыков злобного кровососа! Только не переусердствуй в своей святости! Не зарекайся! Илья тоже человек, а для тебя хоть и любимый, но звериную натуру не переделаешь! Для тебя люди точно такая же пища, как и для меня, Коллен! Анн быстрым шагом вышел из кабинета, по пути отшвырнув ногой стоявший на пути стул. Николай отвёл взгляд в сторону. Анн был отчасти прав. Инстинкты охотника побороть нельзя, но их можно было затушить, было бы желание. А Анн чуть не убил того, к кому был неравнодушен. Ведь Николай чувствовал, что Анн испытывал к Яру больше, чем симпатию! Но что же, дьявол его дери, могло пойти не так? Что произошло с уравновешенным мужчиной? То, что они были вампирами, ничего не значило, ведь многие люди были на порядок кровожаднее. – Вставай! — Николай подошёл к сидящему на полу парню, но реакции не последовало - Яр находился в глубоком шоке. Вздохнув, Николай легко приподнял юношу, удерживая за плечи. – Давай отвезу тебя домой. Потом скажу шефу, что тебе нездоровилось, а мне ещё нужно домой... там Илья! Едва ли понимая смысл сказанного Николаем, Яр кивнул, позволяя покорно увести себя из архива. Яр был убит, раздирающая мысль не выходила из головы – его любимый мужчина хотел его убить. Анн ненавидел его, и если бы не Николай, то... Лучше бы он его прикончил, чтобы не было так больно внутри, лучше бы!

***

Двое подростков шатались по улицам, невзирая на гнетущую обстановку в городе. Следить за юнцами было некому, родители братьев в очередной раз надирались где-то в соседних домах. В замызганной квартире на плите – кастрюля вчерашнего испорченного супа и пара варёных засохших картофелин на столе. Близнецы почти с самого детства привыкли добывать себе еду самостоятельно. Братья давно поняли, что никому до них нет дела, в школе на ободрышей закрывали глаза, делая вид, что в семье всё хорошо, а соседям было откровенно наплевать. Намечался дождь. Август вышел прохладным месяцем, небо серело с утра, и первые крупные капли заставили забежать подростков в открытый подъезд старой трёхэтажки. Один из братьев настороженно прислушался – в квартирах было тихо, как в склепе. Не было слышно ни голосов, ни звука телевизора. – Да пошли уже наверх! Там дождь обождём! – раздражённо подтолкнул в спину брата тощий пацан. Миновав второй этаж, братья замерли, разглядывая стену, на которой красной краской красовалась рваная надпись — ОНИ ЗДЕСЬ! По краям букв загустели красные капли. Один из мальчиков слегка провёл подушечкой пальца по букве, в неверии уставившись на запачканный палец. Он знал, какая на ощупь... – Блядь! Пашка! Это кровь! Блядь! Оба шокировано заозирались, забыв куда бежать от пронизывающего ужаса. За дверью боковой квартиры что-то сильно стукнуло, и мальчишки синхронно подпрыгнули, замерев соляными столбами. ‐ Ч-то... Э-т-тоо? Чт-о...Ром?... – заикаясь, прошептал тот, кого звали Пашкой. Мальчишки услышали скрип открываемой двери, и волосы на загривке Ромки зашевелились. В проёме двери показалось серое лицо мужчины. Глаза слепо шарили по испуганным лицам братьев, синеватые губы распахнулись, во рту шевельнулся белесый язык. Ромка, заверещав на одной высокой ноте, стремительно бросился вниз по лестнице, перелетая через две ступеньки. Мозг отключился, забывая о брате, зато включилось чувство самосохранения. Паша стоял с разинутым ртом, тело подвело, предательски закостенев. Сознание вопило, что надо бежать, но мальчик не мог сойти с места даже на маленький шажок. Он хотел позвать брата, крикнуть, но из горла не вылетало ни звука. Скрюченная рука, молниеносно мелькнув перед лицом Паши, схватила его за ворот футболки, мгновенно втягивая внутрь квартиры, оставляя противно поскрипывать раскрытую настежь дверь. Голова Ромки была пустой, глаза размывало радужными слезами. Он уже был у выхода из подъезда, когда в проходе возник неясный силуэт. Ромка плохо различил лицо входящего человека – влага застилала глаза. – Не с-спеши... – шипящий шёпот возник в сознании мальчика. – Тебе больше некуда спеш-шить...маленький братец...просто закрой глаза...малыш-ш...ты скоро уснёшь... А дальше – крепкий хват на плечах, что-то острое на горле и холод. Северный холод вливался в вены и тело Пашки. Мальчик, судорожно всхлипнув, закатил глаза. В голове образовалась густая тишина. Паша умирал.

***

Илья смотрел из окна на пустую улицу. Песок постепенно переметал когда-то чистые тротуары. Дворников, заметающих мусор, не было, машины редко проезжали около дома, прохожих тоже можно было пересчитать по пальцам. Скоро должен был приехать Николай. Губы юноши тронула еле заметная улыбка. Николай ему нравился всё больше... И даже не так, не нравился – он был необходим Илье, как глоток кислорода.