созвездия

— Я скоро буду, выхожу, — Леша почти что подскальзывается на выходе из подъезда на корке льда, которая появилась тут за сегодняшний день. Утром, когда он выезжал на работу, ее определенно не было: а потом, в середине января, на серенький холодный город накатил ледяной дождь вперемешку с крупными хлопьями снега, которые таяли за считанные секунды. Он выдерживает равновесие, тяжело вздыхает из-за того, что весь вспотел, пока поднимался на свой четвертый этаж в доме без лифта, шапка неудобно сползает на лоб и портит и без того мокрую челку, а рюкзак с коньками для катания падает с левого плеча. И почему он вообще согласился с Громом на эту вылазку в Новую Голландию в пятницу? Леша закидывает рюкзак на пассажирское сидение старенькой Рио, радуется, что та не успела остыть внутри, пока он забегал домой и переодевался, а затем быстро занимает водительскую сторону. Ему ехать до Голландии всего ничего, в отличие от Грома, которому обратно тащиться через половину города. Леша удачно снимает квартирку на Василеостровской с неудачно старыми оконными рамами, хозяйка которых отказывается ставить пластиковый стеклопакет даже за деньги Макарова. Поэтому, в предновогоднем настроении Леша не только наряжает однушку ветками нобилиса и дешевыми гирляндами с Маркета, но и усердно заклеивает окна малярным скотчем. До Голландии он добирается быстро, минуя все возможные пробки на маленьком мосту и набережной, которая аккуратно опоясывает остров. Игорь успевает позвонить еще целых три раза, а Леша — целых три раза точно так же сбросить звонок и на красном светофоре записать голосовое о том, что он, вообще-то, за рулем. С Игорем они знакомы всего год: Макаров пришел к ним в отделение Питерской полиции совсем «зеленым» стажером. Шугался от временами грозного на вид Прокопенко, несколько раз отстирывал рубашку от пролитого на нее Громом кофе прямо в офисном туалете, а еще сдружился с половиной коллектива: и с самим Игорем, и со специфичным Разумовским из отдела кибер-безопасности, и с Олегом из силовиков, и даже с Юлей, которая была помощницей следователя и, кстати говоря, невестой Грома. И как эта их неординарная компания вся собралась на каток — Бог его знает, потому что обычно они собирались на тусовках в квартире Разумовского или в барах на Думской, о чем потом сами и писали рапорты. — Мы тебя заждались, — Гром театрально взмахивает руками, стоя на дорожке, которая ведет прямиком к катку с огромной простой и незамысловатой надписью «КАТОК». У него на спине рюкзак с коньками, смешная шапка и дутая куртка, похожая больше на ту, в которой люди занимаются сноубордингом или лыжами. — Договорились же, в семь. — Мы договорились в семь при условии, что ты мне поможешь дописать отчет по работе за неделю, — Леша фыркает не со злости, а просто по привычке собственного характера. Он больше злится на быстро падающие колючие снежинки прямо на его ресницы: моргает, а те неприятно колят глаза. Макаров смахивает часть растаявших кусочков пальцами в теплой перчатке, шмыгает носом и осматривается на толпу людей вдалеке. — А остальные где? Они начинают движение в сторону входной группы и кассы, где можно купить билет на часовое катание. На открытых скамейках можно переобуться, сдав сменную обувь в крытый гардероб. Леша увлеченно оглядывается, прикидывает количество людей и как ему не упасть на кого-нибудь из них, потому что координация на льду у него паршивая. Если у Грома проблемы с тактичностью и собственным уровнем тишины, то у Леши — с неуклюжестью. — Серега и Олег уже заехали, Юля переобувается, — Игорь воодушевленно хлопает в ладоши прямо в цветастых вязаных варежках и ускоряет шаг в своих флисовых спортивках. Он выглядит, как школьный физрук на уличном уроке. — Кажись, к нам еще один присоединится. Серега там что-то говорил, но… О, смотри, Юля! Он показывает пальцем в сторону Пчелкиной, которая выглядит как самая лучшая картинка с Пинтереста о зимнем луке. Вся такая в бежевых тонах, с аккуратной короткой курточкой и шапке с помпоном. Юля приветливо машет Леше, потому что они уже пару дней не пересекались в офисе, и, наверняка, побежала бы обниматься, если бы не ее туго зашнурованные коньки на ногах. С самого катка доносится музыка из Новогодних советских фильмов, кто-то громко смеется и с разных сторон подпевают строчкам «Снег кружится, летает, летает». Ладно, может, даже с ужасным навыком катания на коньках этот вечер не обречен на провал. Даже, если Леша мечтал провести его в кровати среди подушек и случайной части «Гарри Поттера». Коньки ему по размеру, зашнуровываются неплохо и совсем недолго: даже Игорь не убегает, помогая пройти по дорожке до самого покрытия льдом, как подстраховка. Но каждый первый раз в году на коньках ощущается так, будто ты никогда в жизни на них не стоял. А Леша уже чувствует, как трясутся его коленки, и хочет взять ту штуку с пингвином для маленьких детей. Разумовский и Олег подъезжают к ним сразу же, как только они заходят на каток. Сережа приветливо наваливается на Лешу с объятиями, широко улыбается и выглядит как мировая дива даже здесь, во всем своем тотал-блэке и с расслабленным видом. Леша всегда удивлялся, как этот продвинутый в it-технологиях человек может одновременно работать в полиции и взламывать сайты, не забывая за ночь написать парочку новых гитарных минусов. — Угорек, поехали, пофотографируешь меня! — Юля радостно тянет Игоря к нарядной светящейся разными огоньками елке, которая стоит прямо в центре пространства. Грому остается только пожать плечами на растерянный взгляд Леши и оставить его на двоих других друзей. — Догоняйте, сделаем общую фотку! Никто не удивится, что Пчелкина приехала ради этого. Последние дни, как они решили куда-нибудь выбраться, она только и болтала о том, что нашла старый пленочный фотоаппарат среди вещей Игоря. — Поехали? — Олег отталкивается аккуратно, не желая превращать отдых в странные ребяческие догонялки. Он держит руки в карманах пальто, будто бы он — чертов Юра Борисов из того фильма, где он катается на коньках со всей аристократичной грацией. — Тут неплохо, хорошо, что выбрались. Леша размашисто вертит руками в разные стороны, стараясь привыкнуть к тому, что лед, вообще-то, скользкий, а на коньках с их тонкими лезвиями стоять не так уж и просто. Особенно, когда концентрацию сбивают колючие снежинки прямо в лицо. Сережа замечает это спустя пару минут — тихонько хихикает себе в шарф, но никак не комментирует. Просто подхватывает Макарова под руку, забирая на себя всю инициативу в этом маленьком ледяном танце. И Леша ему очень-очень благодарен. — Игорь говорил что-то о том, что кто-то еще подъедет. Кай разве вернулся? — Гетц в их тусовку встрял совсем недавно. Наверное, меньше, чем полгода назад: он пришел на стажировку вслед за Макаровым, от колледжа. Ходил в своих больших накладных наушниках, слушая собственные диджейские сеты, постоянно зевал по утрам и ненавидел писать отчеты. Сережа забрал его под свое крыло, втягивая едва достигшего совершеннолетия парня в it, а тот на днях укатил на повышение навыков в Москву. — Я видел его истории утром, вроде фоткал Арбат. Разумовский отрицательно качает головой, и они делают первый круг, выезжая к Игорю и Юле для нескольких фоток. Девушка улыбается еще ярче, чем на последних снимках в галерее, выстраивает всех, как ей нужно, а потом выискивает глазами того, кто их всех сфотографирует. Леша опять не получает ответ на свой вопрос, а Пчелкина за руку тянет какого-то паренька, передавая ему и телефон, и старенький фотоаппарат. — Класс, спасибо! — она прячет технику по карманам, закрывая те на молнию, надевает варежки обратно и облизывает губы, чуть стирая яркий блеск. У нее легкий вечерний румянец на щеках хорошо контрастирует с огненными волосами, и Леше нравится, как влюбленно на нее смотрит Гром в своем нелепом виде. — Теперь можно и покататься! Она утягивает Игоря в общую толпу в тот момент, когда старые песни сменяются стандартным зимним Федуком. — Гетца только в понедельник можно ждать, — Сережа усмехается в сторону, и Олег говорит что-то о перерыве на кофе. Волков, кажется, такой же любитель катка, как и Леша, поэтому Макаров несколько раз положительно кивает, наверняка выглядя глупо, но кофе и скамейка — отличное спасение. Ноги в коньках даже после первого круга уже неприятно ныли в стороне голени, и даже в широкой спортивной куртке было неудобно. Хотелось переодеться в домашнюю пижаму и теплые носки, мягко ступая стопой по полу, а не мучая ее в неудобной обуви. Они забирают стаканчики с не самым вкусным и горячим кофе в палатке рядом, а потом устраиваются на скамейке, которая стоит на крытой веранде. Здесь снег не летит ни в глаза, ни во все лицо: здесь приятно пахнет еловыми ветками, ледяными сугробами и каким-то уютным вечером. — Кирилл обещал приехать, — Олег делает глоток своего американо и смотрит на часы. — Может, опаздывает. Вообще, должен был быть с минуты на минуту. Леша перебирает в голове всех сотрудников полиции, с которыми они общаются, но ни одного Кирилла вспомнить не может. — Какой Кирилл? — о, тот Кирилл. Наверное, где-то на подкорке сознания Леша понимает, о ком идет речь, когда перебор всех коллег с провалом заканчивается. В их компании — тем более, среди друзей Разумовского — точно есть один. — Гречкин, какой же еще, — Сережа довольно ухмыляется, чуть толкая Лешу плечом, потому что он знает. А затем свободной от стаканчика с кофе рукой достает телефон и записывает голосовое. — Ало, ты где? Опять опаздываешь. Что важного Леша знает о Кирилле Гречкине? Во-первых, это один из самых популярных трэвэл-блогеров из России за последние пару лет. Весь прошлый год он жил в Сеуле, выпуская много разнообразного контента о корейской культуре и с американским акцентом разговаривая на ломаном народном языке. Ну, а, во-вторых, перед тем, как уехать из России, Леша попал на его тусовку, где безбожно флиртовал, крутя в пальцах стаканчик джина. И это было ужасно, потому что у них ничего не вышло, даже маленькой ночной интрижки: Гречкин просто улыбался своей клыкастой улыбкой, тихо смеялся из вежливости и аккуратно проводил Лешу с балкона, чтобы тот не замерз. — Не опаздываю, — голос рядом раздается в тот момент, когда Леша начинает гипнотизировать отслоившуюся пенку на своем капучино и думать о том, что после той тусовки у него серьезных отношений и не было. Парочка быстрых свиданок для здоровья — да, но его серьезные отношения — никто не помнит когдабря. Голос сверху продолжает улыбаться всем своим приятным хриплым тоном, и Макаров заставляет себя поднять взгляд, сохраняя последние капли самообладания. В конце концов, он отличный полицейский, а не размазня. — Я с самолета, говорил же. У Кирилла цветастая спортивная парка, кудрявые волосы спрятаны капюшоном и бини, а в глазах пляшут маленькие искорки Новогодней радости и чуть-чуть — усталости после долгого перелета. Он расслабленно держит хоккейные коньки за шнурки, перекидывая те на плечо, и широко улыбается, рассматривая и Олега, и Сережу, и — конечно же — Лешу. — А мы, кажется, виделись, да? — он говорит это Леше, и того тошнит то ли от молока, то ли от обстановки. Макаров сдавленно кивает и зачем-то поднимается с места. Чего он ждет — рукопожатия или какого-то дружеского похлопывания по спине? Это все очень смешит Сережу, потому что он буквально хихикает в собственный картонный стаканчик и не хочет помешать этому цирку заканчиваться. — Бля, прости, если путаю, за последний год было какое-то колоссальное количество людей. — Ничего, — Леша натянуто улыбается, передает свой кофе в руки Разумовскому и прочищает горло. Даже не отвечает, что они и правда виделись. Лучше Кирилл будет думать иначе, чтобы Леша с позором не продолжил эту неловкую ситуацию дальше. — Пойду найду Юлю с Игорем. Мы же кататься сюда пришли, а не сидеть. — Ага, только ноги не сломай, Юри! * — слышит Макаров со стороны Сережи, очень медленно пробираясь на своих двоих к зоне катания и думая о том, как бы с позором не упасть ни перед Гречкиным, ни тем более собственным лицом на лед. Хватает его, к слову, на десять минут и пару кругов. Он катается рядом с Громом, когда Юля легко лавирует между ними, болтает о том, что нашла очередную парочку для свидания Леше, а еще звонко смеется и снимает себе видео для историй в Телеграмме. Она ослепляет и Игоря, и Лешу вспышкой от камеры в телефоне, пока в другой стороне катка с Сережей и Олегом катается тот, кто заставляет Макарова оборачиваться и время от времени нервно вздыхать, как будто он делает что-то неправильное. Его икры сдаются на третьем круге, забиваясь полностью от того, как сильно он напрягает собственные ноги, чтобы не упасть на повороте или успеть за скоростью Игоря, который на коньках стоит, как будто родился с хоккейной клюшкой в руках. Юля крутится на одной ноге, стоя в центре у елки, и ее фотографируют на телефон случайные зрители, а маленькие девочки перед матерями пытаются повторить движения. Новогодней сказкой здесь можно пропитаться сполна, только вот — ноги все еще гудят, будто Леша пробежал марафон. Он прыгает на бортик, усаживаясь на широкую дощечку, припорошенную снегом, поправляет шапку и стягивает перчатки с пальцев зубами. От того, что он посидит здесь совсем чуть-чуть, проверив уведомления в Телеграмме, ничего страшного не случится. К тому же, их час почти завершен, и Леша надеется, что никто не захочет его продлить. Леша очень сильно любит зиму и Новогодние праздники, правда. Но только не на холодном открытом катке, где есть повышенная вероятность перелома чего-нибудь, а дома — под своим клетчатым пледом, с горячей кружкой чая и со смешным шоу на фоне. — Устал? — Гречкин рядом тормозит, как профессиональный фигурист, четко разрезая лед острыми лезвиями коньков. Он расслабленно держит руки в карманах расстегнутой парки, как будто совсем не напрягается от собственных движениях на льду. В паре его букв из слов проскальзывает то ли английский акцент, то ли корейский, который парень отчаянно учил, и это звучит интересно. А Леша испуганно поднимает свои глаза, когда Кирилл прислоняется боком к бортику так, чтобы смотреть на Макарова снизу вверх. — Коньки — не мое, — спокойно пожимает плечами Макаров, стараясь не пялиться на Кирилла очень открыто. В их последнюю встречу у него были блондинистые волосы и цветастые рубашки, а сейчас он выглядит как какой-то отдельный soft corе* и хуманизация песен Joji*. И стоит ли говорить о том, что именно на это Леша ведется всегда? — Понимаю. А что — твое? — во взгляде Кирилла не читается «я завожу разговор только из вежливости, потому что устал кататься с Сережей». Он спрашивает искренне, изредка посматривая на окружающих, которые узнают его не как обычного человека, а как определенную звезду. Странно, что еще никто не словил момент, чтобы подъехать и устроить импровизированную фотосессию. Леша усмехается, когда вдалеке кто-то подрезает Разумовского и тот падает, заваливаясь назад. Буквально, как в мультиках, рассекая воздух руками. — Я скучный. Мне нравится проводить зимние вечера дома, а не на холоде. Это, наверное, не твое, потому что… Он хочет дополнить мысль той аргументацией, где Кирилл много путешествует и постоянно находит новые интересные места. Но он перебивает мысль Леши своим звонким добрым смехом, поправляя капюшон на шапке, и отрицательно качает головой. — Я об этом только и мечтаю обычно. Знаешь, просто проспать какой-нибудь вечер, устроив из спальни свалку чайных кружек. — А ты… И его снова перебивают. Сережа впечатывается в бортик на скорости, расставляя руки по обе стороны от ног Макарова. Он почти что падает своей головой ему на бедра, и Леша чувствует крепкую грудную клетку Разумовского своими коленками даже через его куртку. Она со стороны спины еще испачкана снегом после недавнего падения, но это волнует меньше, чем остальные из компании, которые так невовремя начинают подъезжать к Леше и Кириллу. — Мы собираемся завалиться к Кире. Поиграем в «Монополию», а потом он запишет нас в свою тетрадочку*, если мы его заебем, — Сережа довольно улыбается, раскачиваясь на коньках вперед-назад, и Леша сводит свои коленки ближе, чтобы Разумовский шутливо не вжался ему между ног, потому что у этого человека полное отсутствие личных границ. — Да? Кирилл спокойно пожимает плечами, будто у него нет выбора, и мягко кивает почему-то одному Леше. Юля цепляет Игоря за руку, говоря что-то о том, что ей нужно сдать коньки в прокат, а там уже большая очередь. Леше коньки сдавать не нужно — ему нужно прогреть машину и понять, куда они собрались ехать. — Я живу на Галерной, поэтому это самый ближайший вариант, — Кирилл будто бы читает его мысли. — И Серега не дал мне отказать. — Хороший мальчик, — Сережа хлопает его по плечу, а потом тянет Лешу на себя за рукав. — Давай, прыгай, мы доедем с Кирой, а ты захвати Грома с Пчелкой.

х

Когда разноцветные кружки с привезенным из Кореи алкоголем отставляются в сторону (а в случае Леши, который все еще за рулем, с остывшим фруктовым чаем), все понимают, что борьба за победу в «Монополии» будет серьезной. Почему-то настольные игры даже в самых дружеских компаниях становятся чем-то вроде яблока раздора — с шутливыми перепалками, криками и недовольными взглядами на тех, с кем у вас, вообще-то, должна была быть коалиция. До Кирилла они доезжают быстро, Пчелкина даже не успевает до конца дослушать какую-то к-поп песню, а Игорь — удобно устроиться на заднем сидении. Гречкин, по клише, жил в старинном домике на Галерной, занимая квартирку на последнем этаже с возможностью забрать мансарду, которую он обустроил под собственную спальню. У него окна выходили на купол Исакиевского и протяжную Неву, которая очень красиво сияла в цветах зимних огоньков и Рождественских украшений набережной. На этот вид, особенно с балкона, можно было бы смотреть бесконечно, изредка отвлекаясь на тот самый остывший чай и новые затяжки сигарет. Но сейчас Леша недовольно взмахивает своими руками, засучивает рукава серого спортивного свитшота поудобнее и пытается понять, как ему сесть на теплом полу так, чтобы никому не помешать и не раскидать свои карточки в разные стороны. В игре он, честно говоря, проебался. Оставалось не сделать этого лишь перед Гречкиным, который, когда они только приехали в квартиру, пил свой корейский лимонад и не сводил глаз с увлеченного игрой Макарова. У Кирилла в квартире было уютно: у него тканевые плакаты над широким длинным гостевым диваном, светлые цвета и серо-изумрудная кухня, на тумбах которой стоят и пузатый чайник на плите, и какие-то баночки с наклейками, и даже букет сухоцветов. Как будто Кирилл никуда не уезжал: уют и комфорт помещения сохранялся даже с отсутствием своего главного жильца. В коридоре Леша почти что споткнулся о спортивную сумку и большой белый чемодан, который остался после приезда, на что Гречкин раз десять извинился, а потом утащил все вещи на мансарду по винтовой лестнице. И вернулся уже переодетым в широкие треники и простую белую майку, не забыв свои кудрявые волосы спустить по плечам. Леше бы хотелось накрутить их на палец так же, как он накручивал самого себя мыслями о том, что такой парень — типа Гречкина — никогда на него не посмотрит. — Предлагаю перекурить, — Разумовский хлопает в ладоши, удобно устроившись на полу рядом с Олегом. Тот вылетел из игры еще полчаса назад, когда заложил все свои улицы и не построил ни одной железной дороги. К слову, Волков в любой настольной игре вылетал первым: либо специально, либо у Разумовского мозг был заточен играть за них двоих. — А еще я бы спустился вниз до магазина за едой. — Если что, у нас существует доставка, — хмыкает Гром, рассматривая свои карточки, на что Юля аккуратно пихает его локтем. — Если что, я бы тоже спустилась. Хочу подышать, — кивает она Сереже, и Леша не понимает, то ли он не может сложить два плюс два, то ли это все ничего не значит. Он просто продолжает рассматривать карту и свои улицы, пытаясь выцепить лучший вариант для победы, качает головой в такт музыке из колонки, а потом смотрит на всех друзей. — Давайте, еще пару ходов, а потом прогуляемся. Через пару ходов вылетает Леша. Очень эффектно, когда его план на победу рушится о слишком дорогое для него присутствие на улицах Гречкина. У него буквально нет денежных средств на то, чтобы быть там — и это чертово сравнение с реальностью как-то больно ударяет по ребрам, чтобы те своими острыми косточками впились в его легкие. — Расплатись натурой, как ты привык, — шутит Сережа, получая недовольный взгляд Макарова и легкий удар от Грома по собственной ноге. Разумовский громко смеется, Леше остается обиженно вздохнуть, потому что он очевидно вылетел вслед за Волковым, и откинуться на спинку дивана. — Шучу, он девственник. — Информация про натуру была честнее, — договаривает сам Макаров, допивая остатки чая, и не замечает, как в этот момент на него заинтересованно смотрит Гречкин. — Надеюсь, плату за нахождение в этой квартире с нас не возьмут. — Не, — Сережа поднимается с места, отряхивая невидимые пылинки со своих штанов и опираясь о крепкие бедра Волкова для устойчивости. — Кира занимается сексом только по любви. Они собираются выйти на улицу, толпясь в коридоре и пытаясь не перепутать свою обувь с собственной. Волков выходит первым, занимая место на лестничной площадке, а Юля шипит на всех, кто шумит больше положенного после одиннадцати часов. Кирилл стоит в дверном проходе, который разделяет коридор и выходы на кухню-гостинную, вход в раздельный санузел и длинный проход с винтовой лестницей в конце. Он заламывает пальцы, разминает шею, напоминая и себе, и остальным о долгом перелете, а Юля странно перешептывается с Громом и Разумовским. Гром похож в этот момент на маленькую удивленную буковку «о», а Леша делает шаг к своим зимним Мартинсам. — Давай ты останешься тут, — Юля выставляет ладони на плечи Леши, хитро улыбаясь глазами и утвердительно кивая. — Заварите нам еще чаю, Кира покажет тебе черновик нового ролика. Да, солнышко? Она обращается к Гречкину, и тот, не отходя от дверного косяка, просто кивает. У Леши только один вопрос: почему с Гречкиным так мило общаются абсолютно все, кроме него? Или весь его максимум был тогда — на неудачном флирте? Его щеки чуть-чуть вспыхивают алым цветом, ему хочется надеть Мартинсы и, не зашнуровывая их, выбежать к собственной машине, а потом уехать на Ваську и долго-долго прятаться под одеялом. А потом ближайший месяц страдать от того, что он опять потерял шанс на хотя бы возможность попытаться. — Будет сделано, — разрушает тишину Кирилл, делая шаг от дверного косяка. Он обходит Лешу, когда все, кроме них двоих, выходят на лестничную площадку. Леша слышит, как на ступеньках заливисто и странно-победно смеется Разумовский, но решает пустить все на самотек. Окей, ничего страшного же нет в том, что он и Гречкин… в квартире Гречкина… одни. Кирилл закрывает дверь на ключ, разворачивается на пятках и слишком добродушно улыбается. А Леша хочет прислониться к стене и слиться с ней воедино: и это полицейский, который ловко заламывает руки преступникам и сохраняет трезвость ума. — Хочешь, покажу тебе вид со второго этажа? Там окно встроено в крышу, — он чертит руками странные геометрические фигуры и поворачивает ноги в сторону лестницы. — Ну, наискосок. — Давай, — если уж он попал в эту ситуацию, то надо ее просто принять. Поэтому Леша кивает, раскручивает рукава свитшота и замечает у Гречкина парочку татуировок-надписей на шее вдоль позвоночника, на косточках лопаток и на задней стороне лодыжек. Это все выглядит очень горячо, и это полностью ломает мысль о том, что Гречкин — обычный блогер из мажорной тусовки. Они поднимаются по лестнице наверх, и Кирилл зажигает гирлянду, протянутую по всей части потолка. Леша замечает, что комната полностью без основного освещения, а гирлянда похожа на китайские разноцветные фонарики. Здесь вместо кровати — широкий высокий матрас, большое количество подушек и два полосатых пледа на постельном белье темно-серого цвета. Чемодан и спортивная сумка стоят в углу с двумя похожими, а в стороне Леша замечает акустическую гитару, папки с нотами и текстами, а еще кучу техники для выездных съемок. Окно, которое показывает вид с крыши на ночной зимний Питер, почти что над кроватью-матрасом. Кирилл очень просто встает на него с ногами, подзывая Лешу за собой. Им нужно встать на матрас, а затем на выступ в стене, похожий на импровизированный подоконник, чтобы увидеть все полностью. — Я покажу, как посмотреть, а потом — ты, хорошо? — он смотрит на Лешу через плечо, и тот кивает. Вид, который наблюдает Леша после маленького показательного выступления Гречкина, и правда завораживает. Потому что с этой части видно и проезжающие машины в стороне Дворцовой площади, и Александровскую колонну, и даже маленькие окошки Зимнего дворца. Когда ветер напоминает Леше о том, что на улице — зима, и его щеки обдает легким порывом колючего снега, он закрывает окно, аккуратно слезая обратно с выступа. Кирилл в этот момент расслабленно сидел на матрасе в позе лотоса, просматривая что-то в новеньком айфоне. — Прыгай, — он хлопает по месту рядом с собой, отвлекаясь от телефона, а Леша смотрит то на гирлянды, то на лестницу, ведущую вниз на первый этаж. Их друзья должны вернуться с минуты на минуту, и… Ему на телефон приходит уведомление. — Давай, я не кусаюсь, честно. Кирилл для вида скрещивает пальцы, говоря о том, что ничего кроме правды не скажет, а Леша усмехается и усаживается рядом. Он получает сообщение от Пчелкиной со словами «мы все уехали по домам» с кучей хихикающих смайликов и сердечек, и обреченно вздыхает. Предатели. — Дай угадаю, ты знал? — Леша не знает, почему все вот так. Или не может поверить до конца, что Гречкин по какой-то причине стал участником сговора, где он — свободный парень, который вот-вот прилетел обратно в Россию — и Леша, который последние месяцы только и говорит о жажде влюбленности, остались одни в квартире в пятничный вечер. Кирилл расплывается в кошачьей улыбке, тянется руками вверх для разминки собственного позвоночника и игриво пожимает плечами. — Я вспомнил тебя, когда мы катались с Серегой и Олегом. А Серега начал болтать о том, что ты весь такой классный и… Тебя это пугает? — Нет, просто… я думал, ты мне ясно дал понять, что между нами ничего не будет, когда была вечеринка по случаю твоего отъезда, — Леша обхватывает собственные лодыжки в поисках уверенности, раскачивается, как неваляшка, и старается вести взрослый адекватный диалог, без увиливаний. Ему незачем строить из себя недотрогу или делать вид, что он не понимает, о чем идет речь. Кирилл мягко смеется на словах Леши, падает на матрас, удобно устроившись на подушках, и убирает руки за голову. Он смотрит в потолок на фонарики, медленно моргает, а Леша открыто пялится и на такого умиротворенного Гречкина, и на его пробивающиеся мышцы на крепких руках, и на полоску между майкой и спортивными штанами. Боже. — Вот именно: по случаю моего отъезда. Я же не мудила какой-нибудь, чтобы дать тебе надежду, а потом уехать на год в другую страну по работе, Леш, — собственное имя от Гречкина звучит очень правильно и мягко. Его шипящие тянутся, как свежесваренная карамель, которую Макаров готов съесть целыми ложками. — Не хотел втягивать тебя во все эти сложности с самого начала. А когда летел сюда, скажем так, у меня была надежда, что ты — в соло. Все еще — Боже! — Мог бы хотя бы пофлиртовать, не заваливая меня в игре, — Леша хмыкает, полностью скидывая собственный страх и маленькую паничку с плеч, потому что им тут явно не место. Он аккуратно ложится на матрас рядом с Гречкиным, сохраняя между ними приличное расстояние, складывает руки в замок на животе, чтобы унять рваное дыхание, и смотрит в потолок. — Я хотел выиграть. В ногах у Гречкина лежит его ноутбук, на котором, наверное, есть тот самый черновик нового ролика. — Может, выигрыш в виде приглашения на нормальное свидание подойдет? — Леша, даже не глядя на Кирилла, знает, что тот сейчас широко улыбается. И это почему-то смешит: либо вся ситуация в целом. — Если ты обещаешь все-таки показать ролик, о котором говорила Пчелкина, раз уж мы хотим поддержать эту легенду их странного побега до конца, — Кирилл поднимается на локтях, когда Леша проговаривает это вслух. Он, улыбаясь, смотрит на Макарова, у которого тон голоса становится увереннее, но щеки все еще выдают его застенчивость легкими красными пятнами. Кирилл аккуратно пинает его собственной коленкой по бедру, кивает и тянется за ноутбуком. Он сокращает расстояние между ними специально, позволяя Леше касаться его локтями и ногами — абсолютно случайно. — И, пожалуйста, — Леша вымученно тянет свое «пожалуйста», деланно жалобно смотря на Гречкина, пока тот с высунутым от увлеченности кончиком языка роется в своих папках на рабочем столе в поисках видео из Сеула. — Никаких больше катков, особенно на свидании.