созвездия

В небольшой студии раздается звук щелчка компьютерной мышки и характерное дребезжание работающего принтера, когда Леша дважды прокручивается на стуле и осматривается по сторонам. Его последний на сегодня клиент должен быть с минуты на минуту: он и так выбрал позднее время в районе восьми, когда их студия работает до девяти часов. Но Олег и Леша условились работать до последнего клиента, даже если работа занимает более одного часа. А судя по сообщениям от клиента, его тату на ребре была в планах не маленькой. Леша лишь мельком видел переписку, потому что Волков скинул парня на Лешу и укатил за город с Разумовским. Не то, чтобы у Леши были какие-то неотложные дела теплым майским вечером — он больше расценивал этот случай, как возможность заработать еще и получить «плюс один» к собственной клиентской базе. Он печатает парочку новеньких эскизов, которые нарисовал на днях на графическом планшете, прикидывает, кому из постояльцев такой стиль дотворка* понравится больше всего, и, поднимаясь с места, крепит альбомные листы на стену с постерами и сертификатами о профессиональных навыках мастеров. Фактически, эта студия была записана на его старшего брата — Олега, но он брал какие-то исключительные заказы, проводя за одним рисунком больше трех часов: Леша даже знает парочку блогеров, которые приезжали из Москвы специально ради того, чтобы Волков придумал для них оригинальную татуировку на каком-нибудь третьем позвонке и пятнадцатой чакре. Леше же просто нравилось рисовать и переводить рисунок с бумаги (или планшета) на кожу человека тонкой-тонкой иглой и разноцветными чернилами. С предпоследней клиенткой — девчонкой лет двадцати — он закончил еще час назад. Они наконец-таки доделали цветной супергеройский рукав перед жарким летом, чтобы сейчас — в майскую прохладную погоду — было комфортно в процессе заживления, когда специальная пленка неприятно стягивает кожу на третий день и та неприятно зудит. Летом вытерпеть, когда солнце нещадно палит на все сто процентов, такое мероприятие не из самых добровольных. Через пару минут, когда Леша пялится в окно на верхушку «Зингера» через панорамные окна, на телефон приходит уведомление о том, что клиент уже на месте. Олег выкупил помещение год назад, наконец распрощавшись с арендой, но в остальных комнатках на этом последнем этаже, как знал Леша, были, в основном, арендаторы. Например, по соседству с их студией была забавная Юля Пчелкина, которая пустую комнату превратила в фото-студию и запись собственного блога. Она даже несколько раз утаскивала Лешу на фотосъемку в черно-белом стиле, где Макаров расслабленно сидел на полу в одних лишь широких джинсах, будто он из тату-мастера превратился в модель от Calvin Klein. К тому же, Юля, появляясь здесь, часто приносила им вишневую газировку и разные булочки из пекарни на первом этаже дома. — Алиса, убавь на три, — Леша делает звук на колонке тише, отходит от окна и проходит в другую комнату, которая служит у них чем-то вроде администрации. Здесь есть ноутбук с базой клиентов, их онлайн-записи, а еще стойка для кофе-брэйка, маленький диванчик для ожидания, вешалка для верхней одежды и цветастый ковер. А еще здесь яркий выраженный запах сирени, которую Леша оборвал около дома ночью и принес цветы сюда, аккуратно выставив их ветками в странную глиняную вазу. В комнате, где они делают тату, пахнет не так — там запах вазелина, чернил и обработанной антисептиком кожи с кушетки и рабочих стульев. Он нажимает на кнопку двери, чтобы та открылась, и делает пару шагов назад. Леша в простой черной футболке и кепке выглядит так, будто собрался на пробежку или написать парочку новых рэп-треков. Но эти футболки с рукавами по локоть открывают вид на красивые рукава Макарова, которые Волков набил ему не так давно. Им, наверное, и года нет. Аккуратные геометрические линии выстраиваются широкими полосами по всей руке, от запястья прямо на плечо. — Привет, — парень перед ним широко улыбается, чуть наклоняя голову вперед, потому что выше Макарова на добрые двадцать сантиметров. У него кудрявые волосы забраны в наспех собранный хвостик, а белая рубашка со странными разноцветными орнаментами почему-то сочетается именно со спортивными коричнево-желтыми штанами. — Я не опоздал? Леша молча качает головой, осматривает клиента еще раз, прикидывая ближайшие несколько часов, и надеется, что этот парень разговорчив только сейчас и из вежливости. Потому что Леша — тот самый молчаливый мастер, который готов включить музыку на заказ, но обсуждать только эскиз до и готовый результат после. — Здесь есть тапочки или можно взять бахилы, — он машет рукой в сторону зоны для обуви и проходит к своему рабочему месту, совершенно не замечая, с каким вопросом в глазах на него смотрит клиент. — Потом можете проходить сюда. — Я могу, да, — как-то сбито проговаривает парень, стягивая белые вансы пятка о пятку и оставляя те ровно стоять прямо под вешалкой для одежды. Он одергивает рубашку перед тем, как пройти к Леше, осматривает себя в зеркало во весь рост, которое Леша с Олегом купили на какой-то винтажной ярмарке, и осматривает рабочее помещение. Здесь грязно-розовая краска, граффити на одной из стен, куча баночек с рабочими инструментами и интересный старенький комод, краска на котором облупилась как-то слишком аутентично. — Напомните, Вы ведь кидали мне эскиз? — Леша из вежливости продолжает общаться на «Вы», усаживается на свой стул и снимает блокировку с экрана ноутбука. Обычно он запоминает все эскизы своих клиентов, но этот же — не его. Парень не тушуется, не стоит в проходе, а садится на кушетку, сложив руки в замок на бедрах. У него на запястьях звенят браслеты из цепочек, а еще Леша замечает черный рукав в стилистике Волкова. Значит, он здесь не первый раз. — Не кидали. — Со мной можно на «ты», вообще-то, — парень без имени клонит голову в сторону, щурит свои глаза, но Леша разворачивается к нему спиной, и этот жест считывается хуже, чем самая звонкая пощечина. — Олег сказал, что нарисовал для меня что-то и оставил здесь. Точно, Волков предупреждал о каком-то эскизе, который оставил в своей папке в столе. Леша ловко открывает тумбочку, закрытую на ключ, и из черной папки достает эскиз, аккуратно сложенный в файл. На нем красивыми черными и бордовыми цветами выведен Чумной доктор, держащий серп за собственной спиной и смотрящий в сторону. — Чумной доктор? — он достает рисунок из файла, прикидывает размер и цвета чернил, которые ему понадобятся, но в его тоне вопроса проскальзывает какая-то странная эмоция: будто бы этот персонаж никак не ставится в один ряд к стилю этого парня. Парень усмехается, забавно закатывает глаза и, скинув студийные тапочки, забирается на кушетку с ногами. У него на высоких носках маленькие символы Найк, а в аромат антисептика и кожи внедряется что-то из элитной парфюмерии. Он аккуратно расстегивает пуговицы на рубашке, и Леша, поднимаясь с места к своим полочкам, отчетливо видит: ему не нужно напрягаться, чтобы кубики его пресса были видны. — А мастерам разве разрешается высказывать осуждение об эскизах клиентов вслух? — он наблюдает за каждым движением Леши, пока тот достает нужные предметы на столик. — А Вы чувствуете на себе осуждение? Леша подставляет стул на колесиках к кушетке, на которой уже расслабленно лежит клиент, и достает из пачки новенькие резиновые перчатки черного цвета и такую же черную одноразовую маску для лица. Его русая челка чуть падает на глаза даже из-под кепки, и Леша больше похож на корейскую поп-звезду, прячущуюся от фанаток, чем на мастера тату. — Только за обращение ко мне на «Вы», — его клиент снова широко улыбается, и Леша ловит себя на мысли, что смотрит на его забавные клыки чуть дольше, чем это положено. Его правило — не засматриваться на клиентов, особенно на таких хорошеньких и, вероятно, стопроцентных натуралов. Потому что этот клиент выглядит, как тот самый бунтарь, катающий разных девчонок на спортивной машине по вечерам. — Вот здесь. Он тычет пальцем на ребро, прямо под собственным сердцем, и Леша прикидывает, как неловко будет бить татуировку именно здесь. Ему придется пару раз наклониться над парнем, но — раньше же его такое не смущало? Леша не берет в работу тату на каких-нибудь интимных местах, но он забивал взрослым мужикам и всю спину с переходом на ягодицы, и разрисовывал чернилами девчонкам этнические узоры под грудью. Тогда, в чем проблема сейчас? Только если в этих хитрых глазах. — Могу включить Вашу музыку перед тем, как начать работать, — Леша продолжает соблюдать субординацию. — И как я могу к Вам обращаться, кстати? — Кирилл, — этот Кирилл принимает игру в обращение на «Вы», смирившись, левую руку закладывает под голову так, чтобы она не мешалась Леше во время работы, и снимает блокировку с экрана последнего айфона по фэйс-айди. — Музыка вполне устраивает. — Леша, — забывшись представиться в самом начале, запоздало договаривает Макаров. Он встряхивает головой для разминки и настроя на работу, опускает кушетку Кирилла через автоматическую кнопку пониже, чтобы было удобнее, и натягивает маску на лицо. — Алиса, прибавь на пять. У него всегда играет легкий хип-хоп или лиричный зарубежный рэп, под который можно сконцентрироваться на легкой неспешной музыке и мягких словах: вот и сейчас он прокручивает через колонку несколько альбомов Lund*. Его лиричные тексты помогают Леше держать руку четко, позволяя выводить ровные линии и делать растушевку излюбленными точками лучше, чем идеально. Кирилл ему не мешает и не пытается заговорить еще раз на какую-нибудь отвлеченную тему, типа погоды, разводных мостов или о том, как давно Леша занимается тату. Леше всего лишь двадцать три, и свое высшее образование художника он получил со скрипом, лишь бы Олег наконец перестал читать ежедневные нотации. И если в Гарри Поттере Вернон Дурсль по воскресеньям радовался тому, что в этот день не разносят почту, то в случае Леши — он радовался тому, что Олег оставлял его с разговорами об уроках в покое. Зато, именно Олег помог Леше найти то дело, которое ему нравится. Рисование и татуировки — для Леши сплошная медитация, и в них он может выразить себя и скинуть невидимый груз мыслей с плеч. А уж если это радует случайных людей-клиентов — ну, вау, классно. — Смешно, — Кирилл издает смешок, когда Леше приходится привстать со стула, чтобы дорисовать контур. Леша, увлеченный работой, совсем не замечает, что сейчас он прямо нависает над своим клиентом, и тот, отвлекая его, смотрит прямо глаза в глаза. Макаров на это хмурится, в воздухе держит выключенную машинку за трубку. — Обычно, я бываю сверху. Леша свои спокойные воды в глазах распахивает, чуть удивленно хлопает ресницами и почти что давится вдохом, который путается в собственных ребрах. Хорошо, что на его лице — маска, а козырек черной кепки оттеняет волнение в зрачках. — Я могу отойти и прекратить работу, — спокойно отвечает Макаров, деланно шагая назад. Кирилл одними губами повторяет за песней «fuck love, too many reasons», и его голос звучит притягательно хорошо. — Но тогда за эту татуировку никто не возьмется. — Не, — клиент расплывается в издевательской улыбке, чуть морщит нос от жжения на ребре, и листает рилс на следующий, как будто все это для него — обыденность. — Мне даже нравится.

х

Через неделю Леша практически расползается по всему креслу мешку, который притащил из помещения Пчелкиной сегодняшним утром. Он вымученно стонет, пытаясь разобраться с клубком мыслей в собственной голове, а еще больше не хочет слушать странный австралийский фонк, который включает Разумовский. Тот сейчас, мотая ногой в такт мелодии (если это можно назвать мелодией), дожидается завершение собственного рукава на левой руке. Олег выводит ему что-то оригинальное и фольклорное, и весь прошлый сеанс они обговаривали заключительные идеи вместо того, чтобы набить хотя бы какой-нибудь маленький несчастный кружок. А вот Леша, который отвлекается на холодную картошку-фри, совсем не может сконцентрироваться ни на жужжании машинки Олега, ни на болтовне Сережи. Хотя его рассказ про недавнюю поездку на форум программистов в Китай — очень даже интересный. — Он ходит сюда уже неделю, — мычит Леша, недовольно осматривая недосоленную соломку картошки, и кидает ее обратно в коробку. Он обиженно складывает руки в замок на груди и вытягивает ноги вперед, лежа больше на пыльном ковре, чем на кресле. — А он, вообще-то, даже не мой клиент. — Твой, ты же сделал ему татуировку, — Олег усмехается, тыльной стороной ладони поправляя свои очки, которые постоянно сползают ему на переносицу. Он выглядит, как очень горячий лесничий, у которого вместо топора в руках тату-машинка. — Да, но… — Леша обрывает собственную мысль сам и прикусывает кончик языка. — Алиса, включи популярные русские песни. Это будет куда лучше, чем фонк. Стрелки на часах переваливают за двенадцать ночи, и у Леши сегодня было четыре клиента с масштабными работами. Почему-то все массово решили разобраться со своими желаемыми татуировками перед летом. Вероятно, чтобы красоваться ими на пляжах и выжигать пигмент. Разумовский и Олег приехали позже, буквально пару часов назад. Олег, правды ради, был здесь утром, обсуждая с новенькой клиенткой-девчонкой перекрытие неудачной татуировки, которую ей набил один из бывших. — Мне расскажите, — Сережа недовольно смотрит на своего бойфренда, а затем на Лешу. Тот снова жует невкусную холодную картошку и думает, как бы ему дотянуться до стаканчика с кока-колой так, чтобы не вставать с пола. — Нихуя не понимаю и… ауч. Он почти что дергается, когда Олег давит на нерв в мышце, и Волков отставляет руку в сторону, как будто он не при делах. — Сделаем перерыв? Мне бы кофе, — Волков так жалобно может смотреть только на Разумовского. Леша бы никогда не подумал, что кто-то может оказать влияние на его брата так, как это получается у Сережи просто по факту собственного существования. Сережа кивает, и Олег, стягивая маску и перчатки, направляется к кофе-машине в администраторской. — Так, что у тебя за клиент? — Сережа поудобнее устраивается на кушетке, позволяя себе размять затекшие плечи и позвоночник. А Леше приходится собрать себя из лужи на полу в человека, чтобы дотянуться до стаканчика с газировкой, где кубики льда давно растаяли. На вопрос Сережи ему приходится шумно вздохнуть, с характерным звуком сделать пару глотков из трубочки и поставить картонный стаканчик на пол так, будто это он во всем виноват. Леша рассказывает Разумовскому о странном флирте во время сеанса, о том, как этот Кирилл продолжал подшучивать над обращением на «Вы», а потом специально оставил собственную визитку с контактными данными. Леша, к слову, его так и не гуглил за всю эту неделю. А вот сам парень-клиент пришел обратно, и не один раз. — Сначала он пришел на следующий день, потому что ему показалось, что пленка слишком слабо закреплена, — Леша загибает пальцы, театрально встает на дыбы, и это смешит и Разумовского, и Олега, который возвращается в комнату с пластиковым стаканчиком американо. — Я проверил, все было окей. На следующий день он пришел под закрытие, потому что увидел на стенде с эскизами какой-то, который ему понравился. Я дал ему посмотреть на эти уродские маски кицунэ, даже проконсультировал, где бы они лучше смотрелись. Потом он не приходил, и я даже обрадовался, что на этом — все. Но, блять, вчера он пришел еще раз, знаете почему? Потому что проходил мимо и решил, чтобы я подтвердил правильный уход за тату на ребре. А он же весь забитый, весь! Леша показывает на себе две забитых руки, бедро правой ноги и часть между ключицами и шеей. А потом обессиленно падает обратно в кресло. Ему хочется застегнуть себя в эту мягкую обивку и больше никогда оттуда не вылезать. Потому что этот красивый! клиент своими заходами сводит его с ума. — Чувак, он же тебя клеит, — Сережа заливисто смеется, а у Леши краснеют щеки. — А как он выглядит? Хочу посмотреть, подойдет ли он Леше. — Выглядит такой же сумасшедшей дивой, как и ты, — фырчит Макаров, пока Олег молча тянется за телефоном и находит диалог с Кириллом, когда они обсуждали индивидуальный эскиз. Они переписывались в открытой социальной сети, где этот самый Кирилл не скупился ни на фотки, ни на количество собственных подписчиков. — Так это же Гречкин, вы… пиздец! — Разумовский эмоциональной взмахивает руками, и Олег придерживает его за пальцы, напоминая о том, что их работа с тату еще не закончена. Одну руку приходится держать на кушетке, но второй Сережа буквально тычет телефоном то в лицо Волкову, то в сторону Леши, который ни черта не понимает, честно говоря. — Почему сразу не сказали? — Я даже не знаю, кто это, — Леша пожимает плечами и встает с места. Он хочет лечь на диван в администраторской, чтобы лениво полистать смешные видео и дождаться, пока Олег отвезет его в квартиру. Сережа недовольно закатывает глаза, но ничего не отвечает. Просто тянется за собственным телефоном, агрессивно что-то печатая пальцами одной руки, пока Олег проверяет оборудование, чтобы доделать татуировку. На рилсе, который по счету переходит за пятидесятый, а Леша уже забирается ногами буквально на спинку дивана и периодически зевает, в помещении вместе с фонком, который вернул Олег, раздается звук дверного звонка. И это удивляет, потому что доставку они не заказывали повторно, а клиенты не ходят сюда в это время. Леша приподнимается на локтях, одной рукой вытирает слюни с собственной щеки, потому что, кажется, в какой-то момент вырубился на пятнадцать минут, и ждет дальнейших указаний. Звук повторяется, и Олег делает музыку тише. — Лех, открой, это ко мне, — Сережа кричит, перебивая звук машинки, пока Олег закрашивает ему рисунок разноцветными чернилами. И Леша молча сползает с дивана, одергивает серый свитшот на ходу и стряхивает со спортивок невидимые пылинки. Он ходит по полу в одних полосатых носках, не заботясь о том, что можно надеть сменные кеды. И Леша, честно говоря, готов увидеть кого угодно, но не его. Кирилл стоит перед открытой дверью в джинсовом прикиде, будто сошел с обложки журнала, пропагандирующего возвращение к моде восьмидесятых: весь такой стильный, горячий и знающий себе цену. Леша таких видел только в подростковых американских сериалах: они пили холодную кока-колу, звеня кубиками льда о стенки стаканчиков, в придорожных кафе и гоняли по городу на ярких кабриолетах. Но сейчас — здесь — они не в сериале. Кирилл широко улыбается, но не скрывает частички удивления, потому что, признаем, Лешу не рассчитывал увидеть. — Привет, — он проходит мимо Леши внутрь помещения, аккуратно дотрагиваясь до его плеча, и прячет руки в карманах широкой куртки. У него светлые Найки, кепка на макушке и смешинки в глазах. — Прости, я сегодня без причины для того, чтобы сюда зайти, и… вот ты где! И что значит твое «если ты еще на работе, зайди в тату-студию»? Кирилл не стесняется пройти к проходу в помещение, где Олег перестает жужжать машинкой и теперь оценивающе осматривает клиента, а сам парень прислоняется плечом о дверной косяк и щурит глаза в сторону Разумовского. Тот с нагловатой улыбкой усмехается и почему-то кивает Волкову. А Леша не понимает, что значит «если ты еще на работе»? — Кира работает на «ВК», в «Зингере», — спокойно объясняет Сережа, будто в этом нет ничего удивительного особенно в данной ситуации. — Сидит одиноко до ночи, представляете! А сейчас, я уверен, очень хочет отвезти Лешу домой. Потому что мы, солнышко, тут задержимся, а ты своими слюнями испортишь диван. И почему Бог создал Разумовского без капли тактичности и скромности? — Очень хочу? — Кирилл усмехается, но это не звучит от него так, как будто он против. — А сам Леша — хочет? — Думаю, у него нет вариантов, — Сережа пожимает плечами и кивает Леше на его рюкзак у стены. — Нет же? Леше остается открыть и закрыть рот, как будто он немая рыбка. Если Разумовский взялся за какое-то дело, лучше согласиться с ним на добровольных началах, пока он не придумал что-то более извращенное и странное. А здесь, в его сводных делах, тем более лучше не говорить свое «нет», когда — на самом-то деле, да. — Ну, тогда пошли. Отвезу тебя домой, — Кирилл подмигивает Разумовскому, когда Олег одобрительно хмыкает куда-то в сторону, а Леша подхватывает рюкзак и у выхода зашнуровывает черные кеды. Он старается не смотреть на Кирилла, который сейчас выглядит каким-то самодовольно правильным, а не тем, кто приходил на протяжении последней недели с глупыми вопросами. Они молча спускаются на лифте, стоя по разные стороны стен. Леша увлеченно рассматривает грязный пол, а Кирилл — его. И это не должно смущать. Не должно, совсем не должно. Он просто отвезет его домой, даже если учитывать, что ехать в одной машине им порядка тридцати минут. Леша же не слабак — он выдержал долгий сеанс с этим парнем, когда тот лежал перед ним без рубашки, а сейчас чего бояться? Только лишь открыто флирта, когда с подачи Разумовского все становится понятно. — Так я и правда должен отвезти тебя домой? — они тормозят на улице, когда Кирилл закуривает сигарету, доставая пачку из внутреннего кармана джинсовки. Он предлагает и Леше, но тот отказывается: не потому что он против, а потому что, скорее всего, позорно подавится первой же затяжкой. Кирилл пожимает плечами, втягивается и выпускает кольца дыма вверх. На пешеходном переходе мимо них проносится машина с громкой музыкой из окон, и Кирилл выставляет руку вперед, не давая Леше шагнуть вперед. А потом они переходят улицу, чтобы оказаться во дворах за «Зингером». — Если Вам неудобно, то я могу вызвать такси, — теперь это его обращение на «Вы», которое доведено до автоматизма, кажется нелепым. Но Кирилл на это довольно улыбается и тормозит, чтобы достать ключи от своего спортивного порше. Здесь ярко светят фонари, и Леша замечает желтенький спорткар: и о, Боже, блять. Он в фильме. — Нет, ты не понял. Я должен отвезти тебя домой или что-то еще? — А что Вы еще можете сделать? Не совсем понимаю, — Леша поправляет лямку рюкзака, в котором лежит его потрепанный скетчбук и графический планшет. А еще пара фантиков от жевательных конфет и полупустая бутылка воды. Кирилл усмехается, делает еще одну затяжку и игнорирует звук уведомлений на телефоне. Леша почти что уверен, что это Разумовский. — Например, я могу позвать тебя на свидание, а не сталкерить тебя в студии, как маньяк, — Гречкин тушит сигарету носком кроссовка, нажимает на автоматические ключи-замок от машины, и та приветливо мигает своими глазами-фарами. И Леша рвано выдыхает. Слишком шумно, чем это действие вообще положено законом, потому что Кирилл слышит. — Наверное, это можно совместить, — откуда Леша скребет остатки своей храбрости — непонятно. Но это случается, и его писк вместо нормального привычного голоса — как мед на душу для Гречкина. Это видно по его мягкой самодовольной улыбке и морщинкам в уголках глаз. — Тогда, — он кивает в сторону пассажирской двери, которая открывается автоматически. — Я отвезу тебя домой, а потом мы решим, как лучше организовать наше свидание и приучить тебя обращаться ко мне на «ты». Леша почти уверен, что со временем обращаться к Кириллу будет не только на «ты», но и гораздо интереснее.