Пока идет прошлогодний снег...

      Камин разгорался в гостевом зале Изумрудного Дворца. Дрова потрескивали, создавая ощущение некоего уюта, несмотря на большой размер помещения. Жар огня, который, что удивительно, был зеленоватого оттенка, распространялся на несколько метров вокруг, согревая уже слегка замерзших посетителей и друзей, пока те согревали свои ладошки.       Дарья сидела в кресле неподалеку и пила глинтвейн, сваренный ею из городских запасов вина. Теплое чувство расходилось по всему ее телу, и она чувствовала не только физическое тепло, но и какое-то… Особенное тепло. Которого она не испытывала много лет, если вообще его когда-либо испытывала. Какое-то неуловимое чувство покоя, безопасности и, в определенной степени, тепла праздника.       После установки елки жители Изумрудного Города еще некоторое время устраивали бои на снежках, а сейчас, ближе к ночи, они собрались здесь, чтобы отогреться. Ну, преимущественно у камина сидели министры и помощники Страшилы.       Железный Дровосек вошел в зал, увидел рыжие волосы своей подруги и подошел к ней:       — Привет, Дарья. Я могу сесть рядом с тобой?       — Да. Конечно.       И мужчина сел на соседнее кресло. Он наблюдал, как слуги отогреваются, как Дарья пьет свой горячий напиток. Лицо девушки выражало гораздо больше эмоций, чем обычно, в ее глазах Дровосек мог увидеть какой-то огонек. Огонек задумчивости, но еще и некоей тоски.       — У тебя когда-либо бывал Новый Год, как сейчас? — аккуратно спросил он. — С весельем, ощущением праздника?       — Не могу вспомнить точно. — ответила девушка, все еще глядя на огонь в камине. — В детстве было что-то такое. Моя мать еще тогда тешила надежду, что я не психически больна, а просто слегка отстаю в развитии, и что ей нужно всего лишь подталкивать меня к эмоциям. Она даже отдавала меня в музыкальную школу…       — И на чем ты играла?       — Какая разница. Все равно это не помогло. Но в те времена, когда мамина надежда была еще жива, она устраивала праздники подобного рода. Не так масштабно, но помню, что печка у нас была. Украшенная гирляндами и расписанная узорами и орнаментами. Такая вот особенная печка, которая должна была имитировать камин. Обычно я весь праздник сидела рядом с ней.       — Тебе было так холодно? — Дровосек слегка заволновался.       — И да, и нет. — Дарья покрутила в руке кружку с остатками глинтвейна. — Физически мне не было холодно. Но отчего-то меня тянуло к новогоднему огню. Возможно, у этого огня я искала… Что-то. Что могло бы заставить меня улыбнуться… А еще у той печки всегда складывали подарки, и я могла открыть их самой первой.       И Дарья… Улыбнулась. Ее улыбка была слабой, но этого было достаточно, чтобы показать, что она наконец-то почувствовала чудо новогоднего очага.