Интересные вещички 18+

Хёнджин, устало потянувшись, снимает с носа очки в позолоченной оправе, откидывается на спинку удобного кресла и прикрывает глаза, слегка улыбнувшись. Работа, которую ему поручили, выполнена, отчёт написан и, наверное, можно идти домой, но омега не может так просто уйти, не дождавшись своего парня, а по совместительству начальника отдела. Хван работает в небольшой компании, которая предоставляет услуги мобильной связи и поставляет в соответствующие магазины соответствующие товары. По окончании университета и получив образование по специальности, на которую вынужден был пойти, он долго метался в поисках работы, пока однажды хороший друг не сказал, что им в компанию срочно требуется программист. Омега загорелся, тут же подал документы, и вот уже третий год сидит в удобном кресле и разрабатывает программы для телефонов и планшетов, которые легко могут упростить жизнь некоторых людей. Ну и конечно же, у него есть и альфа под боком, который души в нём не чает, холит и лелеет. Знакомство парней на самом деле, вышло скомканным, даже неприятным. Чонин начал его с подколов и несколько пошлых шуток, можно сказать даже терроризировал ими омегу, явно наслаждаясь его злостью и желанием поругаться и подраться, пока однажды не схлопотал пощёчину и вылитый кофе прямо на волосы. Как оказалось впоследствии, характер у Хёнджина явно не сахар, и чуть что не по его, то можно третью мировую начинать. Наверное, поэтому его просьбы и поручения всегда выполняются в срок и даже раньше. Некоторые на самом деле его даже боятся, тут же вытягиваются по струнке, стоит поймать недовольный взгляд программиста, и только Чонин ловит с него дикий краш и хищно ухмыляется, наблюдая за тем, как младший прекрасно справляется с проблемами. И только Чонин знает, что омега такой исключительно на работе, ведь дома он буквально превращается в подростка, который любит шалить. Поэтому за пределами Чонин ласково его называет непослушным мальчишкой, ведь может позволить себе такую вольность. Отпив из стаканчика кофе, Хван кидает взгляд на наручные часы, хватает листы с отчётом и поднимается, спеша наведаться к Яну и сдаться поскорее, чтобы потом отдохнуть. Выйдя из кабинета, он с улыбкой в который раз за день приветствует коллег, коротко с ними переговаривается и желает приятного аппетита некоторым, кто идёт в кафе на первом этаже. Он бы тоже не против перекусить, но отчёт первостепеннее, тем более, Чонин сегодня отчего-то не в духе, – так говорят все, кто попал под горячую руку, – поэтому нужно сначала выполнить свои обязанности, а потом уже поговорить по душам или заняться чем-то другим. Подойдя к нужному кабинету, Хёнджин коротко стучит по двери из тёмного дерева, и недолго стоит, ожидая ответа, который в итоге не поступает, поэтому он нажимает на ручку и входит в помещение, в котором царит полумрак. Оценив обстановку взглядом, он хмыкает и прикрывает дверь, чувствуя лишь отголоски кедрового аромата Чонина, который по всей видимости тоже решил перекусить. Решив дождаться начальника, омега усаживается на небольшой диванчик, окидывает знакомое помещение взглядом, цепляется за папки с документами на полках и решает посмотреть на них поближе, да и в принципе пошарить в документах, мало ли, что интересное найдёт. Чуть хмурясь, Хёнджин бегает взглядом по названиям папок, фыркает и хмыкает, ведь ничего интересного в отчётах не находит. Покончив с никому ненужными папками, он перемещается к отсеку шкафа, на котором есть дверца из такого же тёмного дерева, как и дверь кабинета. Интересно, что Чонин там хранит? На самом деле чувствуя себя каким-то вором или кем-то похожим на него, Хёнджин приоткрывает дверцу, постоянно оглядываясь на дверь кабинета, прикусывает губу и открывает шире, чтобы убедиться в том, что ничего интересного Чонин там не хранит. Как же он ошибается. Карие глаза загораются интересом и восторгом, пока щёки в противовес краснеют до состояния спелого помидора, когда взгляд натыкается на обилие резиновых членов и вибраторов, а также баночку смазки. Хёнджин знает, что Чонин тот ещё извращенец, но он никогда не предполагал, что в шкафу прямо рядом с документами может храниться что-то такое интересное. И для кого, интересно, это всё предназначено? Не сам же Чонин скачет на этих дилдо, хотя вибратором наверняка пользоваться мог, верно? Хёнджин облизывает губы и нервно выдыхает, качая головой, чтобы отбросить навязчивые и такие горячие мысли, пока рукой тянется внутрь шкафа и выуживает небольшой вибратор с пультом управления, баночку со смазкой и резиновый член – достаточно длинный и толстый. Он обязательно узнает у Чонина, зачем тот всё это приобрёл, но потом, ведь сейчас нужно отвлечься и сдаться с отчётом, иначе с него три шкуры спустят. Спрятав интересные вещички под мышкой, – благо парень в пиждаке, – Хёнджин присаживается на диван и тихо вдыхает и выдыхает, чтобы успокоиться, хотя щёки его всё ещё горят ярко-красным. Он ждёт прихода Чонина, который явно не спешит, и откидывается на спинку дивана, пытаясь выглядеть более непринужденным, лишь бы его не спалили, хотя в голове крутятся миллионы вопросов и грязных мыслей, от которых внизу живота слегка тянет, а сердце ускоряет свой бег, разгоняя кровь по венам и повышая температуру тела. — И такие вещички у себя в шкафу прячет начальник.. Ян Чонин, ты сумасшедший, — бубнит под нос омега, сильнее сжимая игрушки под мышкой, боясь, что они выпадут, и тихо судорожно выдыхает, когда щелчок дверного замка оповещает о приходе Чонина. Альфа общается с кем-то по телефону, выглядит слишком довольным, улыбается и даже усмехается, не замечая чужого присутствия в кабинете. Хёнджин же не спешит подавать признаков жизни, с замиранием сердца и восхищением наблюдая за тем, как начальник усаживается вальяжно за свой стол, как прижимает плечом телефон к уху, отчего взгляд оранжевых глаз упирается прямо в него, и как начинает рыться в бумагах, лёгким движением руки подозвав подчиненного к себе. Омега же не двигается, хищником за ним наблюдая и слушая успокаивающееся биение собственного сердца. Он отмирает лишь когда чужой взгляд становится чуть стальнее, а идеяльная бровь взмывает вверх, призывая поторопиться. Чонин продолжает разговаривать по телефону, быстро заполняет какие-то бумаги и даже выдыхает облегченно, после чего много-много раз благодарит человека на том конце линии и вскоре завершает звонок, полностью сосредотачивая своё внимание на Хёнджине, который мнётся возле его стола, сжимая в руках отчёт и другие листы с документами. — Почему нервничаешь, Джинни? Что-то случилось? — альфа понижает тон голоса, обращаясь к омеге без официоза, протягивает руку и принимает из чужих документы, откладывает их в сторону и подтягивает парня поближе к себе, смотрит снизу-вверх, словно оглядывает на предмет повреждений, конечно же замечает красные щёки и рукой касается его лба. — Снова злился что ли? Они опять тебя бесят, да? — Чонину кажется, что он нашёл причину странного поведения своего парня, поэтому он улыбается и практически смеётся, зная его как облупленного. Хван всегда долго нервничает и бухтит, если нерадивые коллеги не сумел выполнить его поручение или пролетели со сроком, либо же опять кто-то к нему цепляется, ведь на самом деле никто не знает, что помимо деловых, парни состоят ещё в крепких, доверительных отношениях. Удивительно даже, что на протяжении года с лишним они умудряются скрываться, хотя скорее всего, любопытные личности уже всё знают, просто старательно не подают вида, чтобы не нарваться на недовольство, ведь никто не любит, когда копаются в нижнем белье. — Да нет, хён. Просто… — Хёнджин замолкает, пытаясь быстро сообразить и придумать отмазку, качает головой и кидает взгляд на документы, тут же меняясь в лице и становясь недовольным до чёртиков. Его милые черты лица становятся острее, карие глаза будто бы чернеют, а приятный вафельный аромат становится сильнее. — Голова гудит, знаешь. С отчётом провозился, вот и результат, — наглая ложь срывается с губ так стремительно, что даже сам омега удивляется. На самом деле, врать и обманывать он совсем не любит, тем более любимого мужчину, который сейчас выглядит слишком обеспокоенным его состоянием и настроением. Чонин подтягивает его ещё ближе к себе, руки обвивает вокруг тонкой талии, лицом утыкается во впалый животик и вздыхает, ластясь к тёплой ладошке, которая поглаживает его по светлым волосам, словно кот, и не подозревает, что на самом деле волнует младшего. — Проверь отчёт, хён, пожалуйста. А я пойду перекушу и.. Я буду тебя ждать в своём кабинете, — Хёнджин улыбается невинно, хотя сохранять непринужденный вид довольно сложно, склоняется вперёд, оставляет поцелуй на лбу альфы и отходит от него, чтобы покинуть кабинет. Он чувствует пронзительный взгляд на себе, когда разворачивается спиной, невольно вздрагивает и спешит выйти из кабинета, лишь бы вдохнуть свежего воздуха и немного успокоиться. Может быть, стоило сказать о том, что он всё знает? К тому же, Чонин ведь не зря всё это хранит у себя? Чёртов извращенец.

***

Кинув взгляд на часы, Хёнджин втягивает воздух сквозь зубы, рукой сжимает баночку со смазкой и фыркает, теперь сомневаясь, что среди них извращенец только Чонин. Да, альфа отличается от других тягой к необычному сексу, но и омега не прост, как оказалось. Чёрт, Хван Хёнджин, ты на работе и чем занимаешься тогда? – ругает себя в мыслях омега, лаская свой член рукой, пока пальцами, испачканными в лубриканте, другой скользит к сжатому колечку мышц и оглаживает его, собирая и размазывая выступающую смазку. Он прикусывает губу, представляя ошарашенное лицо Чонина, и тихо стонет от удовольствия, пока ласкает головку члена большим пальцем. Конечно, потом будет очень неудобно, если сейчас зайдёт кто-то, кто не Ян, но сейчас на это так плевать, ведь Хван растворяется в своём удовольствии, кошкой выгибаясь в спине и толкаясь в свой кулак, пока пальцами ловко орудует внутри, силясь достать до простаты, хотя знает, что это не всегда получится, тем более в его позе в данный момент. Он шумно выдыхает, когда хватает резиновый член, прекратив ласки, покусывает губу, чувствуя волну жара, прокатывающуюся по телу. Снова взяв баночку со смазкой, он открывает крышку, наносит приличное количество субстанции на пальцы и смазывает игрушку, высовывает язык от напряжения и удовольствия одновременно и поднимается, разворачиваясь лицом к спинке диванчика и стене. Он подставляет головку резинового члена к колечку мышц, слегка надавливает, погружая её внутрь, шумно выдыхает и сжимает пальцами спинку диванчика сильно, дабы не свалиться с него от удовольствия. Когда получается ускорить движения и облегчить проникновение, с губ омеги срывается полноценный стон, после ещё один и ещё, пока резиновая плоть стимулирует и растягивает податливые стеночки. Кровь стучит в висках, заглушая посторонние звуки в помещении, желание коснуться возбужденного члена возрастает в геометрической прогрессии, хотя это невозможно, ведь если он отпустит спинку дивана, то грозится упасть. Оглушенный стуком и песком крови в висках, он не обращает внимание на знакомую поступь шагов и стук ботинок о пол, продолжая удовлетворяться, и приходит в себя лишь когда слышит цоканье и чуть недовольное: — И чем это мы тут занимаемся, непослушный мальчишка? — омега тихо стонет, резко прекращая движения, выгибается в спине слегка и выпускает игрушку из себя под разочарованный вздох, после чего вскакивает с дивана и спешит прикрыться, виновато потупив взгляд и скрыв свои горящие щёчки. Он чувствует взгляд Чонина на себе, пока своим мечется туда-сюда, пытаясь успокоиться и унять удовольствие от того, что его застукал именно Ян, а не кто-то другой. — Знаешь, что делают с такими любопытными мальчиками, как ты, Хёнджинни? — Чонин неспешно подходит к омеге, пальцами цепляет его подбородок и заглядывает в большие карие глаза, в которых плещется похоть, разврат, немного страха и вины, а также смущение, которое отражается алым румянцем на мягких щеках. Сам не зная, зачем и почему, но Хван отрицательно качает головой на явно риторический вопрос, облизывает губы, демонстрирует белоснежные зубы с небольшими клыками, которые ещё не убрались, поскольку его течка закончилась пару дней тому назад. Он тихо вздыхает и дует губы, стоит Чонину подойти к нему совсем близко и слегка шлепнуть по ягодице. — Шариться по чужим шкафам это верх неприличия, непослушный мальчишка, — Ян прижимается губами к щеке Хвана в мягком коротком поцелуе, пока руки размещает на его талии, прижимаясь ближе телом к телу, ведёт дорожку поцелуев по щеке к уху, обхватывает мочку, заставляя табун мурашек пройтись по нежной коже, прикусывает хрящ и улыбается довольным котом, слыша шумный вздох и чувствуя, как чужие руки сжимают его плечи. — Прятать вибраторы и дилдо в шкафу прямо рядом с важными документами тоже неприлично, Чонин-а, — омега поднимает голову, когда не чувствует обжигающего дыхания на ухе, переминается с ноги на ногу и тихо вздыхает, стоит старшему сжать его ягодицу, после чего усаживается на диванчик, не боясь испачкать его в смазке, – потому что плевать, сейчас главное получение удовольствия, которое нагло прервали, – и призывно расставляет ноги в стороны, руку кладёт на свой твёрдый член, начинает размеренно водить по нему, пока другой тянется к вибратору. Включив игрушку на самую маленькую мощность, он начинает водить ею по длине в такт движениям своей руки, стимулируя член сильнее, отчего тихо стонет, слегка запрокинув голову. — Ты остр на язык, как всегда, — чуть недовольно хмыкает альфа, наблюдая за размеренными движениями рук омеги, за его медленно вздымающейся грудью и языком, который постоянно скользит по приоткрытым губам. Как же он горячо и до тяжести в паху сексуально выглядит, плескаясь в своём удовольствии. Чонин втягивает бесшумно воздух носом, прикрыв глаза, голову откидывает назад и тихо мычит, после снова обращая внимание на омегу, который уже держит в руках резиновый член, готовый снова погрузить его в себя, делает ещё пару мелких шагов в его сторону и довольно резко выхватывает игрушку из цепких пальцев, откидывает её подальше на диван, пока рукой упирается в его спинку, нависая над ошарашенным и разморенным парнем. — А если бы зашёл не я, а кто-то другой? Ты головой думаешь или задницей, я не понимаю? Впрочем, сейчас всё очевидно, — недовольно сморщившись от мысли, что его омегу кто-либо мог бы увидеть в таком потрясающем виде, Ян фыркает и цокает, когда замечает хитрую улыбку на милом лице и чувствует небольшую ладошку на своём животе, пальцы которой медленно но верно ползут всё ниже, распаляя желание. — Не злись, да и ты знаешь, что все уже ушли давно, к тому же, после четырёх ко мне совсем никто не заходит, — ленивым, игривым тоном тянет омега, улыбается невинно и тянется за поцелуем, вытянув губы трубочкой, который тут же получает, ведь альфа совсем не сопротивляется его воле и даже в какой-то степени подчиняется, явно довольный раскладом вещей. Хотя оба думают о том, что легко могут быть застуканны, продолжают поцелуй, пока руками скользят по телам друг друга, а языками изучают чужие губы. Хёнджин стонет в поцелуй от удовольствия, когда чувствует горячую ладонь на своём члене, бёдрами толкается в кулак Чонина и роняет приглушенный писк, когда тот ногтем толкается в щелку на головке. — Кстати, игрушки зачётные… — с придыханием шепчет и прикусывает губу, откидывая голову назад и позволяя Чонину прижаться к шее губами, тихо постанывает от удовольствия и, разморенный ласками и возбуждением, позволяет забрать из своих пальцев вибратор, которым старший незамедлительно пользуется, на низкой скорости начинает стимулировать и без того чувствительную плоть, подгоняя Хёнджина к краю и заставляя его ёрзать и извиваться. — Да ну? А мой член тебя уже, я смотрю, не привлекает, — без недовольства хмыкает Ян, пока оставляет засосы и укусы на нежной коже шеи, горячим дыханием опаляет ключицу, выглядывающую из под воротника светлой рубашки, и оставляет на ней метку, пока Хван тихо постанывает о что-то шепчет, оспаривая этот факт. Подумаешь, влез в сокрытое местечко, подумаешь, решил поиграться с собой на рабочем месте наедине и без посторонних глаз. Слова о том, что член его не привлекает, не было даже, а тот уже себе что-то напридумывал. — А ты ревнуешь мою задницу к игрушкам, милый? — Хёнджин прикрывает глаза, ресницы которых трепещут, как и тело в целом от ласк и удовольствия, и тихо мычит, когда приятная стимуляция заканчивается, а рука с плоти пропадает. Он приоткрывает один глаз лениво, следит за Чонином, который опускается перед ним на колени и склоняется над членом, проходясь языком по персиковым губам, и опаляет красную головку горячим дыханием. — В твоём члене больше плюсов, знаешь, — омега вздрагивает, когда слышит смешок и чувствует горячее дыхание на головке, открывает глаза и переводит взгляд на Чонина, который смотрит любовно и нежно, с долей похоти в красивых глазах. — Не ревную я, ладно? Всё в порядке, просто я немного не в духе, вот и говорю ерунду, — Чонин опускает голову ниже, языком медленно проводит по влажной от предэякулята головке, собирая его, ушами ловит каждый вздох и полустоны Хёнджина, пока обхватывает её губами, погружая в рот. Зная себя и зная, каким может быть громким, Хёнджин прикрывает рот рукой, приглушая свои грязные звуки, откидывает голову назад и прикрывает глаза, растворяясь в удовольствии, которое медленно доставляет ему Чонин, будто издевается, не собираясь ускоряться и делать более активные движения. — Надеюсь, ты хорошо поработал игрушкой. Впрочем, у нас ещё есть вибратор, которым ты явно пользовался в меньшей мере, — прекратив движения губ и языка окончательно, Чонин продолжает стимулирование рукой, пока другой закидывает ноги Хёнджина на диван, сгибая их в коленях, прижимается губами к внутренней стороне бедра и оставляет красноватые пятнышки засосов и укусов. Явно довольный, омега откидывает голову назад, тихо постанывает, пока руками теребит соски под рубашкой, которая ужасно мешает и липнет к разгоряченному телу, но тратить на неё время не желает. Он тихо постанывает, чувствуя горячую ладонь на члене, слегка дёргает бёдрами навстречу, и прикрывает рот ладонью, приглушая свои звуки. — Если ты устал.. — омега недовольно дёргает бёдрами, когда движение чужой руки прекращается, глаза делает большие-большие, будто его оскорбили, и в возмущении дует губы, переводя подернутый дымкой страсти взгляд на Чонина, который поднимается и нависает над ним, явно желая вцепиться в малиновые губы. — То сейчас самое время расслабиться, милый, — заканчивает свою мысль он и позволяет себя поцеловать. Поцелуй выходит медленным, тягучим, словно карамель, и до одури приятным. Чонин, покусывая чужие губы, ловит приятные слуху постанывания, пока рукой медленно ведёт по груди младшего, цепляя пуговки рубашки, после переходит губами на шею, держа себя в узде, лишь бы не раскрасить нежную кожу яркими бутонами засосов. Он спускает руку ниже, сжимает бедро и снова обхватывает эрегированный член омеги рукой, медленно водит ею вверх-вниз, большим пальцем лаская головку, пока тот выгибается в спине, приподнимая бёдра, не желая, чтобы удовольствие заканчивалось. Хёнджин лепечет что-то с придыханием, сжимает бёдра и громко стонет в руку, откинув голову назад. Он даже тихо шипит, когда Чонин слишком усердно ласкает головку члена пальцами, втягивая воздух сквозь зубы. Дрожащие бёдра и сбивчивые хриплые стоны выдают скорое наступление оргазма, чему Чонин отчего-то радуется, ухмыляясь, словно хитрый кот, стащивший лакомство со стола. Он облизывает губы, не в силах оторвать взгляд от тела омеги, которое содрогается и трепещет от наслаждения, но продолжает двигать рукой, чтобы вскоре почувствовать липкую сперму на ладони и услышать громкий стон удовольствия. Хёнджин ёрзает, суматошно пытаясь убрать взмокшие волосы от лица и прийти в себя, пока Чонин с довольной улыбкой отходит к его столу за салфетками, которые всегда есть под рукой омеги, ведь тот довольно-таки неуклюжий и может запросто уронить кружку или стаканчик с напитком. Когда он возвращается, то бережно вытирает капельки спермы с живота Хёнджина, после с дивана, а потом и со своей руки, пока тот слишком уж пристально разглядывает его, будто впервые видит, облизывая красные губы. — Ты решил испепелить меня взглядом, негодник? Уверен, у тебя в голове крутятся миллионы непристойных мыслей, — Чонин нависает над парнем, разместив колено между его ног и руки на спинке дивана, склоняет голову ниже, почти касаясь губами чужих, но поцелуя не начинает, чем вызывает тихое обиженное мычание. Хёнджин краснеет щеками, стоит старшему двинуть коленом чуть вперёд и зажать член между ним и поверхностью дивана, потому что неожиданно громко стонет от сильной стимуляции, не успев прикрыть рот. Он дёргает подрагивающими бёдрами, спешит их свести, несмотря на то, что чужое колено довольно-таки большое препятствие для этого, и снова стонет, но уже приглушенно, успев прижать пальцы руки к губам, когда Чонин делает то же самое снова. — Хм.. Как думаешь, долго ли ты продержишься с вибратором в своей прекрасной заднице без возможности коснуться себя, милый? — с лёгкой издевкой в голосе тянет Ян, убирая ногу с дивана, рукой тянется к члену омеги, который дёргается от интереса, пока в противовес этому щёки Хвана краснеют практически до цвета спелого помидора, ухмыляется, решая оставить его в покое, и спешно прижимается губами к его, утягивая в крышесносный поцелуй и с удовольствием сминая мягкие бёдра, словно кот, показывающий свою большую любовь к любимому человеку, который делает его счастливым на протяжении уже долгого времени. — Не забывай, что мы не дома. Ты хотя бы удосужился закрыть дверь? — Хёнджин нетерпеливо ведёт рукой по крепкой, широкой груди к паху альфы, сжимает его член и облизывает губы, предвкушая. Он знает, что Чонин закрыл дверь, – он всегда это делает, потому что перед походом домой они ещё добрые минут семь обжимаются и целуются, не в силах утолить эту жажду никакими способами, – но просто волнуется немного и всё. Улыбается, когда получает утвердительный ответ и вдруг довольно резко сжимает пальцы, стискивая его плоть сквозь ткань одежды, на которой уже расползается мутное пятнышко, говорящее о том, что возбуждение накатывает на Чонина сильнее с каждым разом, а сладкие, пробивающиеся феромоны омеги стимулируют сильнее, ровно также, как тяжёлый аромат альфы действует на него. — Да ну? И почему же ты понял это только сейчас, негодник? — Чонин лениво принимается расстегивать ремень на брюках, пуговицу и ширинку, пока с вожделением во взгляде оглядывает Хёнджина, который в нетерпении облизывает губы и обвивает одной ногой его бедро, хитро ухмыляясь. Так ничего и не ответив, Хёнджин тихо вздыхает, прикусывает губу и приподнимается, цепляясь за любезно подставленную руку альфы под его испытующим и немного непонимающим взглядом. — Позволишь мне оседлать свои бёдра, хён? Если и быть застуканным, то в пикантной позе, — Хван усмехается удивлению, которое расползлось по лицу Яна, игриво улыбается, щурясь, и подбирается к нему ближе, чтобы усадить на диван и пристроиться на его коленях. Мужчина же приходит в себя довольно быстро, руки размещает на пышных бёдрах младшего, сжимает нежную кожу и довольствуется её мягкостью, пока тот ёрзает и цепляется за широкие плечи руками. — Кстати, если позволишь, то я заберу эти вещицы домой, — Хёнджин кивает головой на игрушки, давя смущенную улыбку, пока рукой обхватывает член Чонина и начинает стимулировать его. Альфа, довольно мыча от долгожданного прикосновения, положительно кивает, уже представляя, как снова увидит омегу с раздвинутыми ногами, колечко мышц которого будет жадно всасывать в себя резиновую игрушку или часто сжиматься от вибрации внутри. Он шумно втягивает воздух сквозь зубы, чувствуя как Хёнджин ноготком тычется прямо в уретру, и сильнее сжимает руки на мягких бёдрах, предупреждающе мыча. Ему явно уже надоели эти игры, к тому же, не стоит задерживаться в офисе надолго, поэтому он слегка шлёпает парня по бедру, призывая поторопиться. Хёнджин и не возражает, облизывает губы и заводит руку назад, оглаживает колечко мышц пальцами и скользит ими во влажное нутро, ещё немного играясь с собой, хотя резиновая игрушка достаточно растянула податливые мышцы. Он глушит стоны удовольствия на плече Чонина, когда давит пальцами прямо на комочек нервов внутри, и через силу вытаскивает пальцы, чтобы заменить их чем-то получше и покрупнее. Когда его лицо снова оказывается на уровне лица альфы, тот снова утягивает его в поцелуй, пока плавным и точным движением заполняет жаркое нутро своим членом. Протяжный приглушенный стон удовольствия разлетается по кабинету, Хёнджин цепляется за плечи Чонина, спешит разорвать поцелуй, сглатывает и слегка ёрзает, спеша начать двигаться, но останавливает себя, медленно приподнимаясь и также мучительно – для обоих – медленно опускается, откидывая голову назад от удовольствия и чувства трения венистого члена о нежные стенки. На миг в его голове мелькает мысль о презервативе, о котором до этого никто не подумал, но она растворяется также быстро, стоит Чонину взять всё в свои крепкие руки и немного ускорить его движения. — Будь потише, а то нас точно застукают, — Чонин вжимается носом в шею омеги, втягивая дивный аромат, ласкает её языком и совсем немного покусывает, оставляя лишь еле заметные следы, которые точно не бросятся в глаза другим людям, но если что у него с собой есть кофта с воротником, так что Хёнджину не о чем волноваться. Негромкие хлюпающие звуки и стоны удовольствия разлетаются по кабинету, Хёнджин активнее двигает бёдрами, стремясь достичь оргазма поскорее, пока Чонин помогает ему это делать, крепко поддерживая за бёдра. Альфа негромко постанывает в изяшную шею, грозясь вцепиться в неё зубами от удовольствия, чувствуя давление гладких стенок на член. Когда несколько толчков подряд приходятся прямо на простату, более громкие стоны слетают с пухлых искусанных губ, а стеночки ануса сжимаются вокруг толстого члена, давая ему дополнительную стимуляцию и заставляя Чонина постанывать от удовольствия. Хёнджин прикусывает ребро ладони, чтобы получше заглушить непристойные звуки, пальцами другой руки сжимает плечо Чонина, пока тот двигает бёдрами и продолжает держать его за бёдра, ускоряя движения. Они оба близки к оргазму, поэтому Хёнджин спешит обхватить свой член рукой и довести себя, чтобы потом Чонин тоже это сделал. Доехать до дома с чужим семенем внутри у него не получится, да и в принципе это неприятно, хотя, если Чонин действительно извращенец, то он обязательно предложит впихнуть в зад омеги пробку, чтобы тот не запачкался, чего Хёнджин ни в коем случае не хочет – ему хватило сегодняшних развлечений. Стоны становятся громче, взрываются фейерверком, пока Хёнджин пачкает своей спермой руку и немного Чонина. Он замедляется, пытаясь восстановить силы и прийти в себя, и тихо постанывает, чувствуя, как альфа всё ещё двигается внутри, явно удовлетворённый стимуляцией стенок. Чонин задушенно стонет, прикрыв глаза и поджав губы, крепче сжимает бёдра омеги и поднимает его, позволяя члену выскользнуть из приятного жара, укладывает парня на себя, одну руку укладывает на его спину, пока второй доводит себя до оргазма, после чего ненадолго замирает, удовлетворённый. Повисает молчание, Хёнджин тянется чистой рукой к лицу Чонина, убирает с его лба влажные пряди волос и приподнимается, чтобы поцеловать его в подбородок, после чего поднимается совсем и скатывается на диван, чтобы не придавливать его своим весом к дивану. Когда он собирается уйти, чтобы принести салфетки, Чонин обхватывает тонкое запястье пальцами, тянет на себя, заставляя снова расположиться на своей тяжело вздымающейся груди, и целует в макушку, улыбаясь довольным котом. — Это было феерично, милый, — говорит Ян, пропуская взмокшие пряди Хвана на затылке, и ухмыляется, перемещая руку на его зад и сжимая ягодицу, на то в ответ получает лишь протестующее мычание и надутые губы. — Думаю, я пополню коллекцию игрушек специально для тебя. Но всё же лучше такое практиковать дома, иначе не отмоемся потом, — тихий смешок и хитрая улыбка, которую омега, к счастью, не видит, вызывают вздох, хотя идея в общем-то неплохая. Чонину нравится развратный Хёнджин, а интересные вещички с рейтингом 18+ развращают его ещё сильнее, что обоим, несомненно, нравится. — Кстати, на твоих прекрасных запястьях отлично смотрелись бы меховые наручники, — Чонин говорит так, будто это какая-то обыденность, пока Хёнджин краснеет по самую шею и возмущенно дует губы, резко поднявшись. — Не распаляйся и не мечтай, хён. Тебе ещё машину вести, — фыркает Хёнджин, поднимаясь окончательно, и начинает собираться, наигранно насупившись, словно альфа его чем-то оскорбил, хотя хитрая улыбка так и норовит растянуть пухлые губы, а глаза загореться заинтересованным и игривым блеском. — Хотя, знаешь.. Идея с наручниками неплохая, но я бы поспорил с тем, кто будет пристегнут ими к изголовью нашей кровати, — улыбается невинно, пока Чонин мысленно принимает вызов и тоже принимается одеваться, спеша уйти домой и понежиться с любимым только в их мире.