Игрушка для альфы

Прошёл ровно год. Год с того дня, когда Тэхён впервые улыбнулся Чонгуку не из вежливости, не назло и не из усталости — а по-настоящему. С тех пор многое изменилось. Не сразу медленно по шагу, Тэхён перестал вздрагивать от громких шагов за спиной перестал замолкать когда Чонгук Чонгук входил в комнату. Он не обращался к нему на вы а просто звал по имени сначала случайно, потом смущённо а потом просто Чонгук. И каждый раз Чонгук делал вид, что это ничего не значит , хотя значило всё. Они начали ужинать вместе, смотреть фильмы в гостиной смотрить из-за мелочей и иногда просто молчал сидеть рядом и не чего не говоря это тоже было достаточно. В то утро Тэхён сидел у окна... листая телефон, когда экран загорелся входящим вызовом. Чимин. Алло? С другого конца провода сразу послышался знакомый возбуждённый голос. — Тэхён! Ты не поверишь! Тэхён улыбнулся , – что случилось Чимин почему ты такой счастливый что произошло ? — Я тоже вышел замуж! Тэхён выпрямился. — Что?! — Сегодня всё расскажу! Мы с Юнги приедем к вам вечером. Нас, кстати, пригласил твой Чонгук. Тэхён моргнул. — Мой кто? Чимин рассмеялся. — Ой, всё, не начинай. Короче, жди нас к семи. И сбросил звонок. Тэхён ещё несколько секунд смотрел на экран. Потом медленно встал. Внизу, в кабинете, Чонгук работал с документами. Как всегда сосредоточенный, в рубашке с закатанными рукавами. Тэхён вошёл без стука это тоже стало привычкой. — Ты пригласил Чимина и Юнги к нам домой? Чонгук поднял взгляд от бумаг. Спокойный. — Да. — И не сказал мне? — Сейчас говорю. Тэхён скрестил руки на груди. — Очень информативно. Чонгук чуть усмехнулся. — Сегодня вечером будут гости. Будь дома. — Ты сейчас мне приказываешь? — Нет прошу чтобы ты не куда не уходил а остался дома. Тэхён прищурился. — Врёшь. Чонгук откинулся на спинку кресла и посмотрел на него дольше обычного. — Возможно. Тэхён хотел сохранить серьёзное лицо. Но не смог. — Ладно, — буркнул он. — Но ты должен был сказать мне заранее что к нам сегодня приедут гости, но почему ты всегда так делаешь мы год живём вместе а ты постоянно скрываешь что-то от меня , ну или я узнаю всё последний это не честно. Чонгук тихо рассмеялся. — Ну всё успокойся я же не сделал нечего плохого просто пригласил твоего друга и моего что в этом плохого, и тем более у нас с тобой годовщина свадьбы если ты не помнишь именно в этот день мы оба года назад в заксе сказали да ,– Чонгук смотрел на Тэхёна с азартом в глаза и потом поднял голову в паталог. — Я помню что именно в этот день мы с тобой поженились но не забывай что это брачный контракт который мы оба подписали  и не надо делать вид будто что-то поменялось за этот год, я ещё не испытываю к тебе чувств и у нас нет меток и первой брачной ночи тоже не было так что получается мы друг друга не кто только по бумагам мы мужя а без них не кто, – Тэхён смотрел на Чонгука со злостю в глазах. — И вообще откуда ты знаешь моего друга Чимина я вас не знакомил обесни мне откуда ты его знаешь. — Во-первых помолчь и не смей поднимать на меня голос, то что я молчу и нечего не сделаю тебе потому что ты омега , это не даёт тебе права кричать на меня понял. — Во-вторых про Чимина я знаю всё как и про тебя, в тот день когда я ворвался в его дом и напугал тебя ,я уже имел на руках всю информацию про него и тебя тоже. Твой друг Чимин истинный омега моей правой руки Мин Юнги, они неделю назад поженились они уже год вместе тогда когда я был с тобой в комнате твой друг Чимин у него началась течка и Юнги занялся с ним сексом и поставил на нём свою метку. — И в-третьих то что ты говоришь что мы друг другу не кто только по бумагам а без них не кто это я прекрасно знаю, но не забывай что ты живёшь в моём доме и поверь если ты будешь злить меня то я точно поставлю на тебе свою метку и потом , – Чонгук не закончил фразу а просто подошёл к Тэхёну притенул его к себе обнял и поцеловал его в затылок. — Отпусти меня Чонгук немедленно мне не нравится то что ты сейчас делаешь я не хочу чтобы ты меня трогал, – Тэхён начал возмущаться и вырываться из хваткий Чонгука. Чонгук разжал хватку на талии Тэхёна но не отошёл, он взял Тэхёна за подбородок одной рукой и впился в его губы сначала нежным и медленным поцелуем а потом начал кусать Тэхёна за нижнюю губу чтобы тот открыл рот и впустил его в нутори. Тэхён попытался отстраниться бил Чонгука руками в груди пытаесь хоть как-то отодвинуть Чонгука, но в конечном итоге сдался и начал отвечать на поцелуй. Чонгук целовал медленно и с напором его язык двигался в рот Тэхёна изучая всё внутри, потом медленно начал целовать лицо и опускаясь поцелуем к шее и ключицам. Тэхён резко дёрнулся и, собрав силы, всё-таки вывернулся из его рук. Он отступил на шаг, тяжело дыша, губы покраснели не от нежности, а от злости. — Я сказал: хватит. В комнате повисла тишина. Чонгук замер на месте. Напряжение в его плечах ещё не ушло, но он больше не сделал ни шага вперёд. Тэхён провёл ладонью по губам и посмотрел на него прямо. — То, что я живу здесь… то, что мы женаты на бумаге… не даёт тебе права делать всё, что тебе вздумается. Каждое слово звучало чётко. — Если я говорю «не хочу» — значит не хочу. Чонгук долго молчал. Потом медленно опустил взгляд и выдохнул, будто гасил в себе вспышку. — Ты прав. Тэхён явно не ожидал этого ответа. Чонгук поднял глаза снова — уже без прежнего нажима. — Я перешёл границу. Он сделал шаг назад, увеличивая расстояние между ними. — Прости. Тэхён всё ещё был напряжён, но в его взгляде мелькнуло удивление. — Мне не нужны твои вспышки, Чонгук. Мне нужно, чтобы ты слышал меня. — Понял. Пауза. — И больше такого не повторится без твоего согласия. Тэхён несколько секунд смотрел на него, проверяя — серьёзно ли он говорит. Затем отвёл взгляд и поправил ворот рубашки. Внизу снова раздался звонок в дверь. Хосок, кажется, уже громко кого-то встречал. Тэхён первым направился к выходу, у самой двери остановился и бросил через плечо: — Если хочешь, чтобы между нами что-то было настоящим… начни с уважения. Он вышел в коридор. Чонгук остался один посреди комнаты, слушая удаляющиеся шаги и понимая, что это, возможно, самые важные слова, которые он слышал за весь год. Вечером когда уже всё было готово к приезду гостей Чонгук вышел чтобы встретить Юнги и Чимин . — Здравствуйте рад что вы наконец приехали Чимин ты садись тебе наверное тежело стая а я сейчас позу Тэхёна, – Чонгук поднялся на верху и через несколько минут они оба с Тэхёнам спустился на первый этаж. — здравствуйте Юнги -Хён рад познакомиться с вами  , привет Чимин как дела ты как-то изменился или мне кажется, – Тэхён поприветствовал гостей и встал рядом с Чонгуком. — Тэхён мне нужно кое-что тебе сказать только обещай что не будешь ругать в общем вот, – Чимин растегнул кофту и показал свой круглый животик, судя по размеру Чимин был где-то на 4 -5 месяце беременности. В прихожей повисла тишина. Тэхён смотрел на округлившийся живот Чимина, потом перевёл взгляд на его лицо — и вдруг беззвучно рассмеялся, прикрыв рот ладонью. — Ты… — выдохнул он, — это ты называешь «кое-что сказать»? Чимин, ты вообще собирался предупреждать или так, с порога? Чимин виновато улыбнулся, поправляя кофту обратно. — Я боялся, что если скажу по телефону, ты не поверишь. Или приедешь с проверкой. — Справедливо, — кивнул Тэхён. Рядом Чонгук помогал Юнги снять пальто, но бросил короткий взгляд на Чимина, потом на Тэхёна — проверяя реакцию. Юнги положил руку на поясницу Чимина, поддерживая. — Мы сами узнали не так давно, — спокойно сказал он. — И хотели сначала самим привыкнуть к мысли, а уже потом делиться. — Сколько точно? — спросил Тэхён, уже без насмешки, а с мягким любопытством. — Двадцать недель, — ответил Чимин. — Мальчик. Тэхён прищурился, потом шагнул вперёд и осторожно, почти невесомо, коснулся ладонью живота Чимина через ткань кофты. — И ты молчал, — тихо сказал он. — Как друг. — Как будущий отец, который учится справляться с тревогой, — поправил Чимин. В этот момент Чонгук подал голос, чуть хрепловато: — Проходите в гостиную. Там уже накрыто. И… поздравляю. Тэхён поднял на него быстрый взгляд — впервые за вечер не холодный, а живой. Чонгук перехватил этот взгляд и едва заметно кивнул. Юнги взял Чимина за руку, и они прошли вглубь дома. Тэхён задержался на секунду, глядя им вслед, и проговорил не оборачиваясь: — Как только они уйдут я тебе такое устрою что тебя даже мать родная не узнает, как ты мог скрывать это от меня значит как лезть ко мне без разрешения и целовать то ты можешь а когда сказать что-то то ты молчишь сука, Тэхён поднял руку чтобы ударить Чонгука как тот быстро перехватил её и повернул Тэхёна к себе спиной. — Успокойся Тэхён это не моя тайна и тем более меня твой друг попросил чтобы я нечего тебе не говорил он сказал что сам тебе всё скажет, – Чонгук держал руку Тэхёна за спиной и говорил ему успокоиться а он сделает ему больно. — Убери от меня руки и хватит мне угрожать, я не боюсь тебя уже мой страх ушёл,– Тэхён отвернулся из хватки Чонгука и посмотрел на него. — Тэхён по хорошему прошу не повышай на меня голос а то я сейчас потеряю контроль и сделаю тебе больно, – взгляд Чонгука стал злой он от злости не заметил как начал выпускать фирамоны и от этого Тэхёну стало не по себе. Тут к ним подошёл Юнги и начал успокаивать Чонгука. — Чонгук успокойся что у вас тут происходит , угомони свой фирамоны они делают хуже Чимину и малышу , ты слышишь меня приди в себя наконец мать твою, – Юнги ударил Чонгука по лицу и тот сразу пришёл в себя и сразу понял что он наделал. — Тэхён иди к Чимину а мы с Чонгуком отойдём поговорить и вернёмся, – Юнги взял Чонгука за руку и потащил его в кабинет Чонгука и закрыл дверь за ними. — Чонгук да что чёрт возьми с тобой происходит , ты что-то совсем с головой не дружишь у меня Чимин беременный а ты тут фирамоны распускаешь. В кабинете Чонгук стоял, прислонившись спиной к книжному шкафу, и тяжело дышал. Щека горела после удара, но это помогло — туман в голове рассеялся. — Я… — начал он хрипло. — Я не хотел. Юнги стоял напротив, скрестив руки на груди. В его глазах была не только злость, но и усталость. — Ты не хотел? А что ты хотел, Чонгук? Тэхёна прижать к стенке феромонами при гостях? Или напугать до полусмерти беременного омегу? — Я потерял контроль, — Чонгук провёл ладонью по лицу. — Он начал повышать голос, а я… — А ты вспомнил, что ты альфа? — перебил Юнги. — Это не оправдание. Ты не зверь. Или ты забыл? Чонгук промолчал, сжав челюсть. Юнги вздохнул и подошёл ближе, понижая голос: — Послушай меня. Я видел, как ты на него смотришь. Это не просто «женаты на бумаге». Но если ты продолжишь вести себя как чёртов тиран, он уйдёт. И правильно сделает. — Я знаю, — тихо сказал Чонгук. — Тогда что с тобой? Страх? Он тебя боится, Чонгук. Это то, чего ты добиваешься? — Нет, — выдохнул тот с такой горечью, что Юнги на секунду смягчился. — Тогда успокой свой ёбаный инстинкт и поговори с ним как человек. Скажи, что тебе страшно. Что ты боишься его потерять. Потому что иначе твои феромоны скажут это за тебя — и он прочитает это как угрозу. Чонгук поднял глаза — в них больше не было злости. Только растерянность. — А если он не захочет слушать? — А ты попробуй, — пожал плечами Юнги. — Ты же альфа. Будь смелым там, где это нужно. Он хлопнул Чонгука по плечу и направился к двери, но на пороге обернулся: — И извинись перед Чимином. Он правда струхнул. В гостиной Тэхён сидел рядом с Чимином на диване, прижимая к груди подушку. Чимин держал его за руку. — Ты в порядке? — тихо спросил Чимин. — Да, — соврал Тэхён. Губы всё ещё были бледными. — Он не злой, Тэхён, — осторожно сказал Чимин. — Чимин ты шутишь что-ли ты не знаешь его он глава мафии Чимин , он может быть хуже чем ты думаешь если он потеряет голову, – Тэхён держал подушку в руках и смотрел на Чимина. — Тэхён но я же вижу что он старается быть хорошим дай мне шанс вдруг он тебе понравится и ты обязательно влюбишься в него по настоящему ,– Тэхён отвернул взгляд от Чимина и не смотрел на него. Дверь кабинета открылась и оттуда вышли Юнги и Чонгук  Юнги спокойный  а Чонгук бледный, но без напряжения — Тэхён вскинул голову. Чонгук подошёл к Чимину и склонил голову: — Прости. Я не должен был выпускать свои фирамоны . Это больше не повторится. Чимин кивнул, принимая извинения, и сжал руку Тэхёна перед тем, как отпустить. Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна. Не приближался, не делал резких движений. Просто сказал: — Можно с тобой поговорить? Позже. Не при всех. Тэхён посмотрел на него долгим взглядом. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Юнги облегчённо выдохнул и потянул Чимина к столу: — Всё, давайте ужинать. Я голодный как собака. Напряжение в комнате не исчезло, но стало чуть тише. Как затишье перед бурей — или перед первым настоящим разговором. Во время ужина Тэхён не сказал не слова он молчал ел и даже не поднимал голову с тарелки. Чимин гладил свой животик и ел как настоящий бурундук. После того как ужин подошёл к концу они все сели на диван и разговаривали. Чонгук и Юнги обсуждали работу Чимин уснул на диване а Тэхён сидел и смотрел куда-то в сторону. Но в один миг все поменялось Тэхён вдруг почувствовал острую боль в низу живота а вся гостиная наполнилась запохом вишни. Тэхён закричал от боль и согнулся попал. — Чонгук кажется у него течка , – Юнги посмотрел на Чонгука который когда почувствовал запах теченой омеги то выпил свои пальцы в подушку которая лежала у него на коленях. — Тэхён посмотри на меня ты знаешь что нужно делать или нет, – Юнги пытался хоть чем-то помочь Тэхёну. —  Нет э это моя первая т течка б боже как же больно,– Тэхён начал плакать. Чонгук впился пальцами в подушку так, что побелели костяшки. Запах вишни ударил в голову мгновенно — сладкий, терпкий, сводящий с ума. Он задержал дыхание, зажмурился и с силой прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не сорваться с места. Юнги всё понял по его лицу. — Чонгук, держи себя в руках, — резко сказал он, но без паники. — Я сейчас выведу Чимина наверх, а ты… ты либо помоги ему, либо уйди в кабинет и запрись. Выбирай. Чимин проснулся от крика и сразу прижал ладони к животу — инстинктивно. — Что случилось? — испуганно прошептал он. — Течка, — коротко объяснил Юнги, поднимая его с дивана. — Идём, малыш, нам тут нельзя остоватся. Чимин бросил взгляд на скорчившегося Тэхёна, потом на побелевшего Чонгука и позволил увести себя. На лестнице он обернулся: — Тэхён, дыши! Просто дыши! Дверь на втором этаже закрылась. В гостиной остались только двое. Тэхён сидел на полу, согнувшись, обхватив живот руками, по щекам текли слёзы. Дыхание сбивалось на всхлипах. — Боже… так… так больно… я не знал, что… — Тэхён, — голос Чонгука прозвучал глухо. Он всё ещё сжимал подушку, но уже не так сильно. — Посмотри на меня. — Не… не могу… — Посмотри. Тэхён поднял мокрые глаза. В них было отчаяние и страх — не перед Чонгуком, перед тем, что происходило с его телом. — Это нормально, — сказал Чонгук, стараясь говорить ровно, хотя каждый вдох давался ему с трудом. — Первая течка всегда самая тяжёлая. Твоё тело просто… запускается. Ты не умираешь. — Помоги, — выдохнул Тэхён, и это слово, кажется, ударило Чонгука сильнее любого запаха. — Ты уверен? — спросил Чонгук, не двигаясь с места. — Я не прикоснусь к тебе без твоего «да». Ты сказал: начни с уважения. Я запомнил. Тэхён сглотнул. Боль накрывала волнами, но сознание цеплялось за эти слова. — Не уходи, — прошептал он. — Просто… не уходи. И не смотри на меня так, будто я твоя добыча. — Я попробую, — тихо ответил Чонгук. Он медленно, очень медленно, чтобы не напугать, сполз с дивана и сел на пол напротив Тэхёна, на расстоянии вытянутой руки. — Дыши со мной. Вдох… выдох… Я здесь. Я никуда не уйду. Тэхён закрыл глаза и попытался повторять за его дыханием. Вишнёвый запах разливался по комнате, но теперь в нём не было только боли — в нём появилось что-то ещё. Осторожное. Неуверенное. Как первый шаг в темноте. Чонгук начал выпускать свой ферамоны и стал гладить Тэхёна по животу пытаясь хоть как-то успокоиться его боль. — Ч-Чонгук п-помоги мне пожалуйста м-мне очень сильно больно, – Тэхён выгибался от боль в низу живота и больше не мог держаться. — Тэхён я не могу я боюсь что я не смогу контролировать себя и сорвусь и сделаю тебе больно а я не хочу чтобы тебе было больно, – Чонгук сел рядом с Тэхёнам и не могу решиться на то чтобы помочь ему с течкой. — Ч-Чонгук пожалуйста мне очень боль  я не буду желет после этого только пожалуйста помоги. Чонгук замер. В голове боролись два зверя — инстинкт, требующий взять, успокоить, вжаться в омегу, и страх сделать больно, переступить ту самую тонкую грань, которую Тэхён так чётко очертил. — Ты не понимаешь, что говоришь, — голос Чонгука сел до хрипоты. — Когда я начну, я не смогу остановиться. Я не такой, как другие альфы, Тэхён. — А кто сказал… что мне нужен другой? — Тэхён выдохнул сквозь слёзы. Его руки дрожали, пальцы вцепились в ковёр. — Я не хочу другого. Я хочу… чтобы эта боль прекратилась. Чонгук смотрел на него — мокрого, сломленного, но всё ещё дерзкого в своей просьбе. И где-то глубоко в груди что-то оборвалось. — Если я начну, — медленно проговорил Чонгук, наклоняясь ближе и зарывая лицо в его волосы, впитывая тот самый вишнёвый запах, — ты не сможешь ходить несколько дней. Ты будешь ненавидеть меня. Ты снова скажешь, что я не умею уважать. — Тогда… — Тэхён судорожно вцепился в его рубашку, притягивая ближе, — убедись, что я не сказал этого зря. Чонгук резко поднял голову. Глаза в глаза. — Ты даёшь мне согласие? Сейчас? Осознанно? — Да, — твёрдо, хотя голос ломался. — Да, Чонгук. Помоги мне. Не оставляй меня в этом аду. Чонгук закрыл глаза на секунду, делая последний вдох без феромонов, без этого томного дурмана. А когда открыл — в них уже не было сомнений. — Тогда держись за меня, — тихо сказал он, подхватывая Тэхёна на руки. — И кричи, если будет слишком. Я попробую быть нежным. Тэхён обхватил его за шею, пряча лицо в плече, и прошептал: — Просто не уходи. Они поднялись наверху  в комнату, которую они делили, но где всегда спали по разным углам кровати, Чонгук аккуратно опустил его на постель. Тело Тэхёна выгибало от очередной волны боли, но он не отпускал альфу, притягивая ближе. — Я здесь, — повторил Чонгук. — Я никуда не уйду. И в полумраке спальни, под запах вишни и горького шоколада (свой феромон Чонгука, который он так долго прятал), что-то наконец сломалось — или наоборот, сложилось впервые правильно. Чонгук смотрел на Тэхёна сверху вниз и потом опустился на уровне глаз Тэхёна и начал целовать его лицо, глаза щёки и потом опустился к губам. Он целовал медленно и осторожно хотя его внутренней Альфа пытался вырываться на ружу и взять Тэхёна так как ему хотелось но Чонгук держал себя в руках. — Тэхён малыш посмотри на меня разреши мне поставить метку так я облегчу боль и тебе не будет так больно, – Чонгук опустил голову к шее Тэхёна и начал лизать место где он хочет поставить метку. — Если п-после этого м-мне станет легче то х-хорошо я разрешаю, – Тэхён смотрел на Чонгука сквозь заплаканные глаза. Чонгук лезнул место для укуса и выпустил свой клыки и вонзил их в шею Тэхёна и начал ставить метку. Тэхён закричал очень громко ему было намного больнее чём течка которая у него началась. Несколько минут они просто лежали на кровати Чонгук держал руку Тэхёна в свою и гладил. Тэхёну немного стало лучше и он уснул на его шее теперь была метка Чонгука которая всё ещё кровоточила, запах вишни и горького шоколада смещался и теперь в комнате стало пахнуть так. Ближе к ночи когда на час было 2 часа ночи Чонгук проснулся от того что кто-то сидел сверху на него и давил свойм телом на его пах, когда Чонгук открыл глаза то увидел Тэхёна который сидел сверху на него и целовал его груди и опускался поцелуем всё ниже и ниже. — Тэхён ты делаешь ? , Чонгук посмотрел на Тэхёна тот был только в одной рубашке а внизу он был обсалютно голый. — Я м-мокрый там и мне не удобно и у меня опять болит животик ты можешь что-то с этим сделать, – Тэхён повернулся к Чонгуку попой и Чонгук увидел что Тэхён действительно мокрый между ягодиц. Ночь. Тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. Чонгук моргнул, пытаясь проснуться окончательно. Сон отступал медленно, но тело реагировабыстрее — напряглось, замерло, а потом резко село, придерживая Тэхёна за талию, чтобы тот не упал. — Тэхён, — голос сел, прозвучал хрипло. — Ты… ты в себе? Тэхён поднял на него мутные, затуманенные глаза. Зрачки расширены, щёки горят, дыхание частое и горячее. — Да, — выдохнул он, и голос его дрожал, но не от страха. — Я в себе. И у меня снова болит. Не так, как днём, но… — он провёл ладонью по низу живота, сморщившись, — там всё горит. Я мокрый. Мне неприятно. И холодно. Чонгук сглотнул. Поясница напряглась, пальцы впились в простыню, чтобы не схватить омегу и не перевернуть лицом вниз, как требовал каждый инстинкт. — Ты уверен? — спросил он, глядя прямо в глаза. — Это не течка говорит за тебя? Через час ты не скажешь, что я тебя заставил? — Чонгук, — Тэхён вдруг рассмеялся — нервно, отрывисто, но в этом смехе слышалась стальная нотка, — у меня на шее твоя метка. Кровоточит до сих пор. Ты уже врос в меня глубже, чем кто-либо. Просто… помоги мне, раз уж начал. Он подвинулся ближе, коленями сжал бёдра Чонгука, и запах вишни ударил с новой силой — но теперь к нему примешивалось что-то пряное, влажное, зрелое. Запах желания. Чонгук закрыл глаза на секунду, делая последнюю попытку сохранить рассудок. — Если будет слишком больно или страшно — скажи. Я остановлюсь. Клянусь. — Договорились, — выдохнул Тэхён, наклоняясь и касаясь горячим лбом его лба. Чонгук медленно, очень медленно положил ладони на его бёдра, чувствуя, как кожа под пальцами горит. — Тогда расслабься, — прошептал он. — И дыши. Я всё сделаю сам. Тэхён кивнул, облизнул пересохшие губы и позволил себя перевернуть — осторожно, почти невесомо, будто Чонгук боялся разбить его одним неловким движением. И под запахом вишни и горького шоколада ночь наконец перестала быть просто ночью. Чонгук перевернул их медленно, чтобы Тэхён оказался на спине, утонул в подушках, а сам навис сверху, опираясь на локти, не касаясь телом. — Смотри на меня, — тихо попросил он. Тэхён подчинился. Влажные глаза блестели в темноте, губы приоткрылись, на шее краснела свежая метка. — Тебе не обязательно быть нежным, — вдруг сказал Тэхён, и в голосе сквозь дрожь прорвался вызов. — Я не сломаюсь. — Дело не в том, что ты сломаешься, — Чонгук провёл кончиками пальцев по его щеке, спустился ниже, коснулся шеи, обошёл метку стороной, чтобы не причинить лишней боли. — Дело в том, что я не хочу быть тем, кого ты будешь бояться. Тэхён замер. В его взгляде промелькнуло что-то новое — не страх, не боль, не вызов. Что-то другое. Более хрупкое. — Тогда докажи, — прошептал он. Чонгук наклонился и поцеловал его — не в губы, в уголок рта, почти целомудренно. Потом в скулу, в висок, в мокрые ресницы. — Я буду медленно, — сказал он между поцелуями. — Если захочешь быстрее — скажи. Если захочешь остановиться — тоже скажи. — Мне не нужна речь, Чонгук, — выдохнул Тэхён, но в голосе не было раздражения. Только нетерпение. — Мне нужен ты. Чонгук опустил руку ниже, провёл ладонью по животу — осторожно, круговыми движениями, чувствуя, как мышцы напрягаются под пальцами, как Тэхён выгибается, прикусывая губу. — Расслабься, — повторил Чонгук. — Я держу. Тэхён закрыл глаза, и первый глубокий вдох, когда Чонгук коснулся его там, где было мокро и горячо, вышел сдавленным стоном. Чонгук сел между ног Тэхёна и дал Тэхёну два пальца – облежи их малыш, Тэхён начал облизывать пальцы Чонгука слюной очень хорошо и Чонгук потом вытащил их опустил руку между ног Тэхёна.  Чонгук двигал пальцами в нутри Тэхёна и растягивал его для того чтобы не было больно. Тэхён опрокинул голову и застонал в голос. — Боже… — прошептал он. — Тш-ш-ш, — Чонгук поцеловал его в лоб. — Я здесь. Он двигался медленно, чутко следя за каждым вздохом, за каждым напряжением мышц. Тэхён цеплялся за его плечи, то закрывая глаза, то распахивая их широко, будто боялся, что если не будет смотреть — Чонгук исчезнет, и всё окажется сном. После того как Чонгук растенул Тэхёна он снял с себя штаны и вошёл в Тэхёна — плавно, без рывков, насаживая на себя сантиметр за сантиметром — Тэхён вскрикнул, но сразу зажал рот ладонью. — Не надо, — Чонгук убрал его руку, переплетая их пальцы. — Хочешь кричать — кричи. Никто не услышит. — Громко, — выдохнул Тэхён, и слёзы снова покатились по щекам, но теперь — не от боли. — А я и хочу тебя слышать, — сказал Чонгук и начал двигаться. Медленно. Глубоко. Почти мучительно осторожно. Тэхён стонал и выгибался под Чонгуком крепко обхватывая одиало под пальцами. — М...ммм ч Чонгук м медленно а то я с сейчас к...кончу, – член Чонгука входил в Тэхёна полностью и двигался в нутри него до самих яйцы. — А-а-аа м...мм м мой живот он такой ч чувствительный т твой член я чувствую его прямо вот здесь, – Тэхён взял руку Чонгука и положил её на свой живот и тот почувствовал свой член через живот Тэхёна. Чонгук набрал темп и начал двигаться быстрее и грубее, он довольно долго ждал этот момент когда они с Тэхёнам наконец-то окажутся в одной постели и будут заниматься любовью. Чонгук надавил рукой на живот Тэхёна и начал двигаться быстрее и несколько минут и Тэхён с криком кончил себе на живот. Тэхён выгнулся дугой, пальцы вцепились в простыни, с губ сорвался срывающийся, почти истеричный стон. Тело сжалось вокруг Чонгука в судороге удовольствия, и на секунду мир перестал существовать — только вишнёвый запах, взорвавшийся чем-то сладким и терпким одновременно, и тяжелое дыхание, и сердце, которое, кажется, билось где-то в горле. Чонгук замер, давая ему пережить пик, но его собственное тело дрожало от напряжения. Он смотрел на Тэхёна — растрёпанного, с меткой на шее, с белоснежными следами спермы на животе, с закрытыми глазами и приоткрытыми губами — и понимал, что обратной дороги нет. — Тэхён, — позвал он хрипло. Ответа не было. Только дрожь, которая медленно затихала. — Тэхён, я сейчас сам кончу, — сказал Чонгук, наклоняясь и зарываясь лицом в его влажную шею, в место укуса. — Можно? Тэхён слабо кивнул, не открывая глаз, и просто раздвинул бёдра шире — жест, который сказал больше, чем любые слова. Чонгук двинулся. Уже не медленно, не осторожно — он гнался за собственным финишем, чувствуя, как знакомое напряжение собирается внизу живота. Тэхён всхлипывал от каждого толчка, но не просил остановиться, наоборот — обхватил Чонгука ногами, притягивая ближе, глубже. — Внутрь, — вдруг прошептал он, открывая мутные, заплаканные глаза. — Кончи внутрь. Чонгук сломался. Последний толчок — и он уткнулся лбом в подушку рядом с головой Тэхёна, глухо зарычав в матрас, пока тело содрогалось в разрядах удовольствия. Тёплое растеклось внутри Тэхёна, и тот выгнулся снова — не так сильно, но всё равно чувствительно, принимая. Несколько минут они просто лежали, тяжело дыша. Чонгук первым пришёл в себя, откатился в сторону и потянул Тэхёна к себе на грудь. — Больно было? — спросил он, гладя спутанные волосы омеги. — Немного, — честно ответил Тэхён, пряча лицо у него на шее. — Но в конце… в конце было хорошо. Чонгук усмехнулся — устало, мягко. — Это только первый раз. — Хвастун, — беззлобно пробормотал Тэхён. Они лежали в темноте, мокрые, липкие, с переплетёнными ногами. Запах вишни, и горького шоколада смешивался с чем-то новым — запахом принадлежности. Тэхён уже почти засыпал, когда вдруг тихо спросил: — Чонгук? — Мм? — Ты… жалеешь, что поставил метку? Чонгук долго молчал. Потом поцеловал его в макушку и сказал: — Я жалею только о том, что не сделал этого раньше. Тэхён шмыгнул носом и крепче вцепился в его рубашку. — Спокойной ночи, — прошептал он. — Спокойной ночи, малыш. Они уснули под утро — вместе. На одной подушке. В первый раз за всё время их фиктивного брака. На следующей день Чонгук проснулся от того что кто-то трогал его член под одеялом, он откинул одиало и увидел Тэхёна который лежал между его ног и игрался с его членом. — Доброе утра малыш что ты делаешь у моих ног, – Чонгук смотрел на Тэхёна который проводил рукой по всей длине его члена. — Я х хочу поиграть немножко с ним что нельзя, – несколько минут Тэхён лоскал член Чонгука и потом взял его в рот и начал облизывать головку. — А-а-ххх , мм м малыш ты не правильно всё делаешь давай я научу тебя . Чонгук приподнялся на локтях, смотря на Тэхёна сквозь полуприкрытые веки. Утренний свет падал на его спину, на спутанные волосы, на метку, которая уже начала затягиваться, но всё ещё розовела на шее. Сладкое, почти болезненное напряжение собиралось внизу живота. — Иди сюда, — голос Чонгука сел до нитки. — Ложись на спину. Тэхён послушно выпустил член изо рта, облизнул губы и откинулся на подушки, глядя снизу вверх с видом нашкодившего, но ни капли не раскаивающегося котёнка. — Ты обиделся, что я без спроса? — спросил он, притворно хлопая ресницами. — Нет, — Чонгук навис над ним, одной рукой опираясь рядом с головой, второй мягко погладил его по щеке. — Но если ты хочешь делать это хорошо — смотри и запоминай. Он опустился ниже, устроился между ног Тэхёна, поцеловал внутреннюю сторону бедра — легко, почти невесомо. Тэхён вздрогнул и прикусил губу. — Видишь? — Чонгук поднял на него глаза. — Никогда не начинай с главного. Сначала разогрей. Следующий поцелуй пришёлся чуть выше, потом ещё выше. Чонгук двигался медленно, оставляя дорожку из поцелуев и лёгких укусов, обводя языком изгибы паха, но не касаясь самого важного. Тэхён уже извивался под ним, в цепляясь пальцами в простыни. — Чонгук… — простонал он. — Терпи, — с лёгкой усмешкой ответил тот. — Ты хотел учиться. Наконец, когда Тэхён уже тихо скулил от ожидания, Чонгук опустил голову и взял его член в рот — медленно, глубоко, не торопясь. Язык скользнул по всей длине, обводя головку, и Тэхён выгнулся, издав громкий, срывающийся стон. — А-а-а… ммм… Чонгук… Чонгук двигался ритмично, то погружая глубже, то отступая, дразня, доводя почти до грани и снова замедлялся. Одной рукой он придерживал Тэхёна за бедро, второй — гладил его живот, чувствуя, как мышцы напрягаются и расслабляются в такт. — Смотри, — проговорил Чонгук, отрываясь на секунду. — Не торопись. Чувствуй его. Язык — не только для вкуса. Он снова опустился, и теперь уже Тэхён, забыв про дыхание, просто смотрел, запоминая каждое движение широко распахнутыми глазами. Как Чонгук обводит его член, как заглатывает, как не забывает про самое чувствительное место. Когда Тэхён кончил — с криком, выгибаясь и в цепляясь в волосы Чонгука — тот не отстранился, принял всё, а потом аккуратно облизал, поднимаясь выше и целуя его в живот, в грудь, в шею. — Понял? — спросил он, касаясь губами метки. — Кажется… да, — выдохнул Тэхён, всё ещё дрожа. — Но надо… повторить для закрепления. Чонгук усмехнулся. — Это можно. Он перевернулся на спину, притягивая Тэхёна к себе. — Теперь ты. Тэхён с энтузиазмом, который мог быть только у него, опустился между его ног, пробуя повторять. Неидеально, с ошибками — слишком много слюны, слишком торопливо. Но Чонгук не поправлял. Только гладил его по волосам, тихо постанывая, и думал о том, что утро, кажется, обещает быть долгим. Тэхён пытался делать всё именно так как показывал ему Чонгук но у него не получилось, Чонгук гладил его по волосам пака его член находился в рот Тэхёна. Когда Тэхён взял член на всю длину то Чонгук схватил Тэхёна за волосы и кончил ему в рот. Тэхён проглатил всю сперму и отстранился от члена Чонгука и упал ему на грудь. — Ты вкусный на вкус ты знал об этом, твоя сперма такая сладкая и густая как будто я сел утренний ёгурт, – Тэхён поцеловал Чонгука в губы и смотрел на него.  — Чонгук а можно я тоже поставлю на тебя свою метку. Чонгук замер. Рука, всё ещё лежавшая в волосах Тэхёна, застыла на месте. Он смотрел на него — растрёпанного, с припухшими от поцелуев губами, с меткой на шее, которая уже начала заживать, и в глазах — никакой игры. Он серьёзен. — Ты хочешь… поставить метку на мне? — переспросил Чонгук, медленно садясь на постели. Тэхён вместе с ним поднялся, оказался у него на коленях, лицом к лицу. — Да, — Тэхён кивнул, не отводя взгляда. — Ты поставил свою на мне. Почему я не могу поставить свою на тебе? — Потому что я альфа, — сказал Чонгук, и в голосе не было высокомерия — только констатация факта. — Метки омег на альфах… так не делают. Это не принято. — А наш брак разве принят? — Тэхён склонил голову набок, и улыбка его была мягкой, но с вызовом. — Фиктивный. По расчёту. Без любви. А теперь? — он провёл пальцем по свежей метке на своей шее. — Это уже не фиктивный, Чонгук. Или для тебя всё ещё игра? Чонгук сжал челюсть. Внутри всё боролось — вековые инстинкты, гордость, страх показаться слабым… и что-то ещё. То самое, что проснулось вчера, когда он впервые позволил себе быть нежным. — Метка омеги на альфе… — медленно проговорил он, — это значит, что альфа добровольно отдаёт себя под защиту омеги. Это редкость. Это… унизительно для многих. — Для тебя это унизительно? — спросил Тэхён, глядя прямо в глаза. Чонгук молчал несколько долгих секунд. Потом взял лицо Тэхёна в ладони и сказал тихо: — Нет. Не для меня. Но ты должен понимать: если ты поставишь метку, я не смогу её скрыть. Все увидят. Все поймут, что я… что я твой. Не только ты — мой. Тэхён накрыл его ладони своими. — А ты разве не мой? — спросил он просто. — После вчерашнего. После сегодняшнего утра. Ты не мой? Чонгук выдохнул — шумно, сдаваясь. — Твой, — сказал он. — Чёрт с тобой. Твой. Он откинул голову, открывая шею — слева, напротив того места, где у Тэхёна алела его метка. — Делай, — бросил он, прикрывая глаза. — Но укуси сильно. Я не люблю, когда не больно. Тэхён просиял. Он подался вперёд, поцеловал Чонгука в губы — коротко, благодарно — а потом опустился губами на его шею, лизнул, нашёл место, где билась жилка, и вонзил зубы. Чонгук зарычал — низко, гортанно, не от боли, а от того, как всё внутри перевернулось. Чужие клыки в его теле, чужой запах, вливающийся в кровь — вишня, терпкая, сладкая, его, только его. Когда Тэхён отстранился, на шее Чонгука алела свежая метка. Неровная, чуть кривая — омежья. Но живая. — Теперь ты мой, — тихо сказал Тэхён, проводя пальцем по укусу. — Всегда был, — ответил Чонгук, притягивая его в объятия. За окном уже вовсю светило солнце, а они так и сидели на смятой постели, прижавшись друг к другу, пахнущие вишней и мятой, и горьким шоколадом — на двоих. Чонгук и Тэхён лежали в постели ещё несколько минут в обнимку друг друга и потом Тэхён встал с постели обсолюта голы и пошёл в сторону ванной комнаты чтобы принять душ. Чонгук смотрел ему вслед и не долго думая тоже встал с постели и пошёл в след за Тэхёнам. Он вошёл в душ и прижал Тэхёна лицом к стене кабинки душа. — Чонгук ты что делаешь что это на тебя нашло , – Чонгук начал целовать тело Тэхёна и иза этого у него пошли мурашки по коже. — Малыш ты когда вышел из постели голый то ты спровоцировал меня и вот я уже здесь, ты в курсе что с твоим тело ты можешь соблазнить любого, – Чонгук спускался поцелуеми всё ниже и ниже. Несколько минут и Тэхён почувствовал как член Чонгука входит в него полностью и без подготовки он ахнул в голос и выгнулся в спине и начал принимать член глубже в себя. Тэхён упёрся ладонями в прохладную плитку, широко распахнув глаза от неожиданности. Вода уже полилась сверху — тёплая, расслабляющая, но всё тело было напряжено как струна. — Чонгук… без подготовки… больно же… — выдохнул он, зажмурившись. — Тише, — голос Чонгука прозвучал у самого уха, хриплый, низкий. Он замер, не двигаясь, хотя каждый сантиметр внутри Тэхёна горел. — Я не сделаю больно. Просто… не двигайся. Дай себе привыкнуть. Он поцеловал Тэхёна в плечо, провёл ладонями по его бокам, животу, груди — успокаивающе, нежно. Пальцы замерли на сосках, слегка сжали, покрутили, и Тэхён непроизвольно выдохнул, расслабляясь. — Вот так, — прошептал Чонгук. — Хорошо. Ты такой тёплый внутри. Он начал двигаться — медленно, почти лениво, позволяя телу Тэхёна привыкнуть к размеру, к глубине. Руки скользнули вниз по бёдрам, придерживая, притягивая ближе с каждым толчком. — Ах… м-м-м… Чонгук… — Тэхён прикусил губу, упираясь лбом в плитку. — Быстрее… — Просишь? — в голосе Чонгука проскользнула усмешка. — Прошу. Чонгук ускорился. Вода стекала по их спинам, смешиваясь с потом, пар наполнял кабинку, делая воздух тяжёлым и сладким от запаха вишни. Тэхён стонал уже в голос, не сдерживаясь, и Чонгук зажимал ему рот ладонью только для того, чтобы тут же убрать — наплевать, кто услышит. — Ты — мой, — прорычал он, входя резко и глубоко. — Слышишь меня? Мой. — Твой, — выдохнул Тэхён, разворачивая голову, чтобы посмотреть на него через плечо. — И ты — мой. Чонгук наклонился и поцеловал его — мокро, жадно, не размыкая губ, пока бёдра двигались в своём ритме. Тэхён кончил первым — с тихим всхлипом, содрогаясь всем телом, сжимаясь вокруг члена Чонгука так, что тот едва не зарычал от перегрузки. Ещё несколько толчков — и Чонгук кончил следом, глубоко внутри, прижимая Тэхёна к стене и уткнувшись лицом в его мокрые волосы. Они стояли так под струями воды, тяжело дыша, пока вода не начала остывать. — Ты… невозможен, — прошептал Тэхён, когда смог говорить. — Это ты меня спровоцировал, — Чонгук лизнул его мочку уха. — Голый, мокрый, с моей меткой. Ты хотел, чтобы я остался в постели? Тэхён слабо усмехнулся, разворачиваясь в его руках и обнимая за шею. — Никогда не говорил, что не хотел. Просто… предупреждать надо. — В следующий раз предупрежу, — серьёзно кивнул Чонгук. Потом они всё-таки помылись — нормально, без намёков. Натерали друг другу спины, Тэхён долго возился с гелем для душа, выливая его на Чонгука якобы случайно, а потом хихикал, глядя на его озадаченное лицо. Чонгук в ответ брызнул водой — и началась маленькая война, которая закончилась мокрым полом и новым поцелуем у раковины. Когда они наконец вышли из ванной, завёрнутые в пушистые халаты, в спальне пахло уже не только страстью, но и чем-то домашним. Тёплым. Своим.Чонгук первым нарушал молчание: — Ну что, пошли завтракать. — Пошли. Как думаешь, Юнги и Чимин уже проснулись? — спросил Тэхён, всё ещё держа Чонгука за руку. — Думаю, что да. Вон они, кажется, нас ждут. Пошли. Они спустились на первый этаж и увидели Юнги и Чимина, которые стояли и ждали только их. — О, доброе утро, голубки. Ну что, Тэхён, как ты себя чувствуешь? Уже лучше, как я понял, если ты стоишь рядом с Чонгуком, — Юнги посмеялся и посмотрел на Тэхёна, потом на Чонгука. — Чимин, дорогой, смотри, кажется, что твой друг уже совсем не девственник и официально омега Чонгука. Чимин смотрел на Тэхёна, который стоял рядом с Чонгуком и держал его за руку, а на шее у него была метка Чонгука. Они зашли в гостиную и сели на диван рядом с Юнги и Чимином, а завтрак уже несли слуги и накрывали стол. Тэхён почувствовал, как щёки начинают гореть. Он машинально потянулся к вороту халата, прикрывая метку, но Чонгук мягко перехватил его руку. — Не прячь, — тихо сказал он, поглаживая пальцы Тэхёна. — Всё равно все увидят. Рано или поздно. Чимин смотрел на них круглыми глазами, потом перевёл взгляд на метку, потом снова на Тэхёна — и вдруг расплылся в улыбке. — Тэхён-и, — голос Чимина был мягким, почти материнским, — ты… ты в порядке? Тебе не больно? — Уже нет, — ответил Тэхён, садясь на диван и всё же натягивая ворот повыше — уже по привычке. — Вчера было… тяжело. Но сегодня легче. Юнги хмыкнул, бросил короткий взгляд на Чонгука и заметил то, что Чимин, кажется, ещё не разглядел. — Чонгук, — сказал он, прищуриваясь , — а это что у тебя на шее? Чонгук невольно дёрнулся, но тут же взял себя в руки. Он повернул голову, показывая свежий укус — неровный, но уже затягивающийся, розовый на смуглой коже. — Метка. Тэхёна. В гостиной повисла тишина. Чимин приоткрыл рот, Юнги медленно выдохнул — и вдруг рассмеялся, громко и искренне. — Ну, Чонгук, — сказал он, качая головой. — Я думал, ты последний альфа, который позволит омеге себя пометить. А ты… сдался. — Не сдался, — спокойно ответил Чонгук, сжимая руку Тэхёна. — Выбрал. Чимин потянулся через стол и коснулся пальцами плеча Тэхёна. — Я рад за тебя, — тихо сказал он. — Правда. Ты заслуживаешь быть счастливым. Тэхён посмотрел на него — на друга, который первым узнал его боль, первым понял, первым не осудил. И улыбнулся — благодарно, чуть влажно. — Спасибо, Чимин-и. Юнги взял со стола чашку с кофе, отпил глоток и сказал, пряча улыбку в кружку. — Ладно, голубки. Завтрак стынет. Давайте есть, а потом вы мне расскажете, как вы умудрились за одну ночь из фиктивного брака сделать настоящий. — Долгая история, — буркнул Чонгук, накладывая Тэхёну в тарелку омлет и тосты. — У нас весь день впереди, — пожал плечами Юнги. Они завтракали вчетвером — говорили о пустяках, смеялись, Чимин умял вторую порцию и просил добавки, Юнги ворчал, что ребёнок будет пухлым. Тэхён сидел близко к Чонгуку, почти прижимаясь плечом, и впервые за долгое время не чувствовал необходимости быть настороже. После завтрака Юнги увёл Чонгука в сторону — якобы покурить, хотя Чонгук не курил. Они вышли на террасу. — Слушай, — Юнги опёрся о перила, глядя на сад. — Ты правда готов к этому? К метке омеги на себе? Это не просто татуировка, Чонгук. Это твоя репутация. Твой статус. — Я знаю, — Чонгук встал рядом, сунув руки в карманы халата. — Знаешь, Юнги… я столько лет боялся, что обо мне подумают другие. А теперь думаю: а какая разница? Тэхён — единственный, кто посмотрел на меня не как на альфу из рода мафии, а просто как на человека. И сказал мне правду в лицо. И не сломался. Юнги повернул голову, внимательно глядя на него. — Ты влюбился. — Не знаю, — Чонгук посмотрел вдаль. — Может быть. Впервые в жизни — не знаю. И это… не страшно. Это приятно. Юнги хлопнул его по плечу. — Держись за него, Чонгук. Такие омеги — раз в сто лет. — Держусь, — усмехнулся тот. — Он сам меня метку поставил. Теперь никуда не денусь. Они вернулись в гостиную — Чимин и Тэхён сидели на диване, листая альбом с фотографиями, и Тэхён смеялся над детскими снимками Чимина. Чонгук подошёл, сел сзади, обнял Тэхёна за плечи и заглянул в альбом. — Покажете? — Только если пообещаешь не смеяться над моими пухлыми щеками, — сказал Чимин. — Не обещаю, — Чонгук улыбнулся. День тянулся медленно и тепло. Без драм. Без скандалов. Просто — завтрак, разговоры, общий смех и руки, переплетённые под пледом. И Тэхён поймал себя на мысли, что такого счастья у него не было очень давно. Может быть — никогда.