Игрушка для альфы

С того момента, как Чонгук поставил на Тэхёне свою метку, прошло около двух недель. Первая течка Тэхёна на удивление закончилась очень быстро, хотя обычно у омег она длится около недели, но Тэхён не придал этому значения, думая, что так и должно быть. В один день Тэхён поехал домой к своим родителям, чтобы проведать их. — Тук-тук. Папа, ты дома? Это я, Тэхён. Есть кто-нибудь дома? — Тэхён снял обувь и вошёл в дом. В доме был только его старший брат Ким Тэмин — альфа. Он сидел за столом с опущенной головой и даже не смотрел на Тэхёна. — Привет, хён. А где папа? Что случилось? Почему ты даже не смотришь на меня? — Тэхён подошёл к столу и сел на стул рядом с братом. — Зачем ты пришёл, Тэхён? Ты год не появлялся здесь с того момента, как вышел замуж. А ты вообще в курсе, что тут происходило? А хотя, откуда ты можешь знать? Тебе же всё равно, я прав? — Тэмин смотрел на Тэхёна со злостью в глазах, он явно что-то не договаривал. — Хён, расскажи, что случилось. Я правда не в курсе. Что у вас тут случилось и где папа, Тэмин? — Папа… он в больнице. Отец опять пришёл пьяный, и они начали ссориться и спорить. Потом отец взял нож и пырнул папу в живот. Я позвонил в скорую, папу забрали, а отец сбежал. Тэхён быстро встал из-за стола и побежал к двери. Очень быстро надел обувь, взял куртку и выбежал на улицу. Он сел в машину, на которой приехал с водителем Чонгука, назвал адрес больницы, и водитель сразу же тронулся с места. — Господин Тэхён, с вами всё хорошо? Вы какой-то бледный. Может, мне позвонить господину Чонгуку и рассказать, куда мы едем? — водитель вёл машину и смотрел на Тэхёна, который сидел на заднем сиденье. — Нет, ничего не нужно говорить Чонгуку. Со мной всё хорошо. Просто, пожалуйста, езжайте быстрее, — Тэхён сидел на заднем сиденье и нервничал: он хотел поскорее попасть в больницу к папе. Тэхён приехал в больницу, вышел из машины и побежал внутрь здания. Он подошёл к стойке регистрации. — Здравствуйте, — медсестра подняла взгляд от монитора и быстро пробежалась пальцами по клавиатуре. — Ким Сок Джин?.. Третье отделение, палата 412. Но сейчас не время для посещений, у него анализы берут. Подождите в коридоре минут двадцать. Тэхён кивнул и почти бегом направился к лифту. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось — но не от бега. Сердце колотилось где-то в горле, перед глазами всё плыло. Четвёртый этаж. Коридор, выкрашенный в бледно-зелёный, пахнет лекарствами и чем-то кислым. Тэхён нашёл скамейку напротив палаты 412 и сел, сжав колени ладонями. — Папа, — прошептал он одними губами. — Держись. Я здесь. Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Дверь палаты наконец открылась, и оттуда вышла медсестра с пробирками в руках. — Вы к Сок Джину? — спросила она, увидев Тэхёна. — Заходите, только недолго. Он слаб ещё. Тэхён поднялся и, стараясь не стучать зубами от нервной дрожи, толкнул дверь. Палата была маленькой, на одну койку. У окна — зашторенного , чтобы не слепило солнце. На кровати, укрытый тонким одеялом, лежал отец — бледный, с синеватыми кругами под глазами, с капельницей, впившейся в вену. — Папа... — голос Тэхёна сорвался на шёпот. Ким Сок Джин медленно повернул голову. Глаза — мутные, уставшие — вдруг моргнули, и в них мелькнуло что-то живое. — Тэхён? — голос был едва слышен, хриплый, надорванный. — Сын... ты пришёл. Тэхён подошёл к кровати, опустился на колени и осторожно, боясь сделать больно, взял отца за руку. — Я здесь, папа. Прости, что так долго. Прости. Сок Джин слабо сжал его пальцы. Уголки губ дрогнули — попытка улыбнуться. — Живой... главное, что живой. А ты... — он перевёл взгляд на шею сына, где из-под ворота виднелся край свежей метки. — Ты как... сам-то как? Тэхён поднял на него заплаканные глаза. — Всё хорошо, папа. Теперь всё будет хорошо. — А Чонгук... этот твой... муж? — Сок Джин говорил медленно, с трудом подбирая слова. — Он... не обижает? — Нет, — Тэхён покачал головой. — Он... он теперь другой. Или я другой. Не знаю. Но мы... мы теперь по-настоящему. Отец долго молчал. Потом выдохнул — тяжело, с присвистом. В глазах Сок Джина мелькнуло удивление. — Или глупый, — Тэхён улыбнулся сквозь слёзы. — Любовь и глупость — сёстры, — прошептал отец, закрывая глаза. — Посиди... со мной. Устал я... говорить. — Посижу, — кивнул Тэхён и устроился поудобнее на стуле, не отпуская отцовской руки. — Посижу, папа. Сколько надо. Он не заметил, как в коридоре мелькнула знакомая фигура. Как охранник попытался остановить высокого мужчину в чёрном пальто, но тот даже не посмотрел в его сторону. Чонгук шёл по коридору, сверяясь с номером палаты, и в груди у него разгоралось.Чонгук замер. Слова Тэхёна упали тяжёлым грузом, и он на секунду прикрыл глаза, переваривая услышанное. — Твой отец… пырнул ножом? — переспросил он тихо. Голос стал глубже, напряжённее. — Тэхён, почему ты сразу мне не сказал? Я бы приехал с тобой. Я бы… — А что бы ты сделал? — Тэхён посмотрел на него устало, но без прежней колкости. — Ты не виноват в том, что происходит в моей семье. Это моя боль, Чонгук. Я сам должен с ней разобраться. Чонгук сжал его руку крепче, притягивая ближе. — Твоя боль — теперь и моя, — сказал он, глядя прямо в глаза. — Или метка на твоей шее для тебя ничего не значит? Тэхён вздохнул, уткнулся лбом в плечо Чонгука. — Значит, — прошептал он. — Просто я привык справляться сам. Прости. Я не хотел тебя пугать. — Испугал, — сухо ответил Чонгук, обнимая его свободной рукой. — Но я жив. Как твой отец? Врачи что говорят? — Операцию сделали. Повреждена печень, но… жить будет, — Тэхён отстранился, вытирая глаза. — Долго восстанавливаться. И отец… тот, который с ножом… сбежал. Тэмин не знает, где он. Чонгук нахмурился. — Полиция ищет? — Наверное. Я не спрашивал, — Тэхён опустил взгляд. — Мне было не до него. Чонгук молчал несколько секунд, потом кивнул в сторону палаты. — Можно мне войти? Познакомиться с твоим отцом? Ты сказал, что теперь мы по-настоящему. Тогда… представь меня. Тэхён поднял на него удивлённый взгляд. — Ты серьёзно? Сейчас? Он слаб, Чонгук, он… — Я не буду его утомлять, — перебил Чонгук спокойно. — Скажу пару слов и выйду. Но я хочу, чтобы он знал: его сын теперь под моей защитой. Настоящей. Тэхён смотрел на него долго, изучающие. Потом кивнул. — Хорошо. Только… будь мягче. Он не привык к таким, как ты. — К каким «таким»? — приподнял бровь Чонгук. — К альфам, которые выглядят так, будто могут раздавить одним взглядом, — слабо улыбнулся Тэхён. Чонгук усмехнулся и, отпустив его руку, поправил ворот рубашки. — Постараюсь не раздавить. Веди. Тэхён открыл дверь палаты и пропустил Чонгука вперёд. Тот вошёл тихо, почти бесшумно, и остановился в ногах кровати. Ким Сок Джин открыл глаза — мутные, но уже более осмысленные, чем полчаса назад. Он посмотрел на незнакомца, потом перевёл взгляд на сына, стоявшего за его спиной. — Тэхён?.. Это? — Папа, — Тэхён подошёл ближе и встал рядом с Чонгуком, почти касаясь плечом. — Это Чонгук. Мой… муж. Чонгук склонил голову в коротком, уважительном поклоне. — Здравствуйте, Ким Сок Джин-сси. Простите, что беспокою вас в такой день. Я пришёл сказать: ваш сын не один. И больше никогда не будет один. Сок Джин долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на шею Тэхёна — на метку — и медленно кивнул. — Вы… альфа? — спросил он слабым голосом. — Да, — ответил Чонгук без вызова, просто констатируя факт. — И метку… поставили. — Я поставил, — тихо сказал Тэхён, касаясь пальцем собственной шеи. — Взаимно, папа. Сок Джин прикрыл глаза. На бледном лице проступило что-то похожее на облегчение. — Хорошо, — выдохнул он. — Если Тэхён выбрал… значит, так надо. Только… не делайте ему больно. Ни вы, Чонгук-сси. Никто. — Никогда, — ответил Чонгук твёрдо. Тэхён почувствовал, как к горлу подступает ком. Он опустился на стул, взял отца за руку и замер, слушая его неровное дыхание. Чонгук остался стоять — на страже. В дверях. Возле своего омеги. И впервые за долгое время ему не нужно было ничего доказывать. Он просто был рядом. Несколько часов Чонгук и Тэхён просидели в палате, где лежал папа Тэхёна. Они разговаривали о многом. Чонгук рассказал, как они провели время в медовый месяц, как Тэхён обгорел на солнце и у него даже была температура. — Чонгук, ну хватит жаловаться моему папе на то, как я вёл себя в Италии. Я же сказал: это было впервые, когда я выехал из Кореи в другую страну. Откуда я могу знать, что можно делать, а что нельзя? — Ой, кажется, мой малыш Тэхён злится. А тебе, кстати, идёт, когда ты злишься. Ты знал об этом? Ты похож на плюшевого медведя, которого не кормили несколько дней. Они шли по коридору, и вдруг у Тэхёна начала кружиться голова, и он упал в обморок. Чонгук быстро успел его поймать и начал звать на помощь врача или медсестру. Это очень сильная, эмоциональная и живая сцена. Ошибок почти нет, но есть несколько мелких недочётов, которые я исправлю для идеальной гладкости. — Тэхён! Тэхён, чёрт возьми, не смей! — Чонгук опустился на колено, придерживая обмякшее тело омеги одной рукой за спину, второй — за затылок. Лицо Тэхёна было бледным, глаза закрыты, дыхание поверхностное. — ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! ВРАЧА! Крик разнёсся по коридору. Из ближайшей аудиторской выскочила медсестра, следом — молодой врач в сбившемся халате. — Что случилось? — врач опустился рядом, хватая Тэхёна за запястье, проверяя пульс. — Он упал в обморок! Шли по коридору, и вдруг… — Чонгук говорил отрывисто, с трудом сдерживая панику. — Голова закружилась, он даже ничего не сказал, просто… — Отнесите его в палату, — велела медсестра, открывая ближайшую свободную палату. — Второе отделение, триста двенадцать, там есть кушетка. Чонгук подхватил Тэхёна на руки — легко, будто пушинку, — и шагнул внутрь. Уложил на кушетку, не отнимая руки от его лица. — Тэхён, слышишь меня? Открой глаза, малыш. Пожалуйста. Врач тем временем уже слушал дыхание, проверял зрачки. — Давление упало, пульс слабый, но ровный, — сказал он, обращаясь к медсестре. — Приготовь тонометр и принеси нашатырь. — Что с ним? — Чонгук сжал пальцы Тэхёна в своей ладони, будто пытаясь передать ему часть своей силы. — Он утром нормально выглядел, ничего не болело… — Могло быть что угодно, — спокойно ответил врач. — Стресс, недосып, обезвоживание. Или реакция на недавнюю течку. Вы его альфа? — Да, — Чонгук кивнул, не отрывая взгляда от лица Тэхёна. — Связь через метку? — врач мельком глянул на шею Чонгука, потом на шею Тэхёна. — Свежая. Две недели. Врач понимающе кивнул. — Течка после метки часто выматывает организм. Ему нужен покой и хорошее питание. И… — он сделал паузу, — вам стоит сдать анализы, обоим. Возможно, не просто истощение. Чонгук поднял голову. — Что вы имеете в виду? — Сначала разбудим его, — уклончиво ответил врач, принимая от медсестры ватку с нашатырём и поднося к носу Тэхёна. Тэхён сморщился, повернул голову, тихо застонал. — Тихо, тихо, — Чонгук погладил его по щеке. — Всё хорошо. Ты упал, но я поймал. Открой глаза. Веки дрогнули. Сквозь ресницы проступила мутная синева. — Чонгук? — голос севший, словно Тэхён спал несколько суток. — Что… что случилось? — Ты в отключке был минуты три, — сказал Чонгук, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё дрожало. — Голова кружилась? — Сейчас… да, — Тэхён прикоснулся пальцами к виску. — И в ушах звенит. — Нормальная реакция, — вмешался врач, помогая Тэхёну сесть и поднося стакан воды. — Выпейте. Маленькими глотками. Как себя чувствуете в целом? Слабость, тошнота? — Слабость есть, — признал Тэхён, делая глоток. — И живот… немного тянет. Но я думал, это после течки. Чонгук и врач переглянулись. — Тянет как? — уточнил врач, доставая фонендоскоп. — Больше справа, слева, посередине? — Посередине, — Тэхён нахмурился, пытаясь прислушаться к себе. — Не острая. Ноющая. Как на первой течке, когда только начиналось. Врач послушал живот, постучал пальцами по животу? — Вы не знаете, сколько длилась течка? — Меньше недели, — ответил Тэхён. — Дня три, наверное. Врач снова переглянулся с медсестрой. Та понимающе кивнула и вышла, что-то шепнув на ухо коллеге в коридоре. — Я хочу взять у вас кровь на анализ, — сказал врач, убирая фонендоскоп. — И, если не возражаете, приглашу гинеколога. Короткая течка у омеги после метки — не всегда плохо, но лучше проверить. — Что вы ищете? — голос Чонгука стал низким, напряжённым. Врач посмотрел на него спокойно, профессионально. — Возможную беременность, Чонгук-сси. После метки первая течка может быть короткой, если она была… продуктивной. У Чонгука перехватило дыхание. Тэхён замер с стаканом в руках, глядя на врача широко открытыми глазами. — Беременность? — переспросил он тихо. — Но я… мы не думали, что так быстро… — Пока это только предположение, — врач поднял руку. — Анализ даст ответ. Не паникуйте раньше времени. Но Чонгук уже не слушал. Он смотрел на Тэхёна — на его бледное лицо, на руку, лежащую на животе, и понимал, что мир только что перевернулся. — Тэхён, позвал он, и в голосе дрожжи плохо скрываемая надежда. — Если это правда… — Не «если», — перебил Тэхён, опуская стакан и глядя на Чонгука в упор. — Я чувствую. Что-то… изменилось. Сегодня утром. Я думал, показалось. А сейчас… Он положил его ладонь на свой низ живота и замер. — Вдруг тепло стало. И… будто живое там. Маленькое. Чонгук прикрыл глаза, и Тэхён увидел, как дёрнулся кадык на его шее. Альфа сглотнул — и не сказал ни слова. Только прижался лбом к его лбу и замер, боясь спугнуть. — Тише, — прошептал Тэхён, гладя его по щеке. — Мы скоро узнаем. Вместе. В палату вошла медсестра с пробирками и штативом. — Кровь взяли? — спросил врач. — Сейчас возьмём. Тэхён протянул руку, отворачиваясь, когда игла входит в вену. Чонгук всё это время держал его за другую руку, не отпуская. И шептал что-то бессвязное — успокаивающее, тёплое, совсем не похожее на того жёсткого альфу, каким его знали все. — Всё будет хорошо, — сказал Чонгук, когда иглу вынули. — Что бы ни показал анализ. Тэхён кивнул и уткнулся носом в его плечо. В палате повисло тягучее молчание. Тэхён сидел на кушетке, прижавшись плечом к Чонгуку, и смотрел в одну точку на белой стене. Чонгук держал его за руку, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони — машинально, успокаивая скорее себя, чем омегу. — Чонгук, — тихо позвал Тэхён. — Ммм? — Ты боишься? Чонгук задумался. На секунду — всего на секунду — он позволил себе представить. Маленькую копию Тэхёна с его глазами. Или себя — с характером омеги. И внутри что-то сжалось — не от страха, от неожиданности. — Нет, — сказал он наконец. — Не боюсь. Я просто… никогда не думал, что буду отцом. — Я тоже, — Тэхён горько усмехнулся. — Мы же фиктивные были. А теперь… — А теперь у нас метки друг друга на шеях и, возможно, общий ребёнок, — закончил Чонгук. — Жизнь — странная штука. — Если это правда, — Тэхён положил свободную руку на живот, — то что мы будем делать? Ты… ты хочешь этого? Чонгук повернулся к нему, взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Хочу, — сказал твёрдо. — Если ребёнок — наш. Если ты согласен. Я не буду заставлять тебя рожать, если ты не готов. Но если готов… я буду рядом. Каждый день. Каждую минуту. — А твоя работа? — Тэхён прищурился. — Твои проекты, переговоры, командировки? — Найму людей. Буду брать тебя с собой. Или останусь здесь. Деньги не проблема, Тэхён. Проблема — быть там, где нужен. А нужен я буду вам. Тэхён долго смотрел на него, потом выдохнул — нервно, но с облегчением. — Ты правда изменился, Чонгук. Я тебя таким не помню. — Ты меня таким не видел, — ответил Чонгук. — Раньше у меня не было причин быть мягче. А теперь… есть. Ты. И возможно, ещё один маленький человек. — Или девочка, — губы Тэхёна дрогнули в слабой улыбке. — Или девочка, — согласился Чонгук. — Но с твоим характером — она сломает мне жизнь. — Нашу жизнь, — поправил Тэхён. Дверь открылась. Вошёл врач с планшетом в руках. Лицо его было сосредоточенным, но не мрачным. — Ну что? — Чонгук встал, заслоняя собой Тэхёна, будто готовясь защищать его от плохих новостей. Врач посмотрел на них обоих — и уголки его губ приподнялись в доброй, усталой улыбке. — Поздравляю, — сказал он. — Анализ крови показал повышенный уровень ХГЧ. Это значит — беременность. Примерно первая неделя. Пока очень рано, но плод развивается нормально. Тэхён замер. Вдохнул — и не выдохнул. — Тэхён? — Чонгук опустился перед ним на корточки, заглядывая в лицо. — Ты слышишь? Ты слышишь, малыш? У нас будет ребёнок. Тэхён моргнул. Один раз. Второй. А потом слёзы хлынули — тихие, без рыданий, просто ручьи по щекам. — Боже, — прошептал он. — Чонгук… у нас будет малыш. Чонгук притянул его к себе, обнял, прижимая лицом к своей шее, и почувствовал, как по его собственной щеке скатилась одна — всего одна — слеза. Врач тихо вышел, оставляя их вдвоём. — Всё будет, — шептал Чонгук в макушку Тэхёна. — Всё будет хорошо. Я обещаю. — Не обещай, — всхлипнул Тэхён, вцепившись в его рубашку. — Просто будь рядом. — Буду, — Чонгук поцеловал его в висок. — Всегда. Они сидели в пустой палате, обнявшись, пока за окном медленно темнело. И в этом маленьком, пахнущем лекарствами пространстве зарождалось что-то новое — не просто жизнь, а их общая история. Теперь уже на троих. Чонгук помог Тэхёну встать с кушетки, и они вышли из палаты, затем направились к выходу из больницы. Когда они дошли до машины, Чонгук открыл дверь для Тэхёна и пропустил того, чтобы тот сел в машину. Чонгук закрыл дверь и сел с другой стороны, затем приказал водителю ехать домой. — Чонгук, а как ты думаешь, кто у нас будет — мальчик или девочка? Альфа, как ты, или омега, как я? — Тэхён гладил свой пока плоский живот и смотрел на Чонгука, который сидел рядом с ним. — Тэхён, мне абсолютно всё равно, кто у нас родится. Главное, чтобы он был здоровым и крепким, а всё остальное не важно. Чонгук аккуратно притянул Тэхёна ближе, устраивая так, чтобы тот мог положить голову ему на плечо. Машина плавно тронулась, за окнами поплыли огни вечернего города. — Ты прав, — тихо сказал Тэхён, проводя ладонью по своему животу. — Главное — здоровый. Но мне всё равно интересно. Представляешь, если будет девочка? С косичками. И в платьицах. — Я стану самым параноидальным отцом в этом городе, — усмехнулся Чонгук. — Буду проверять всех её ухажёров с помощью детектора лжи. — А если мальчик? — Тэхён поднял голову и посмотрел на него хитрыми глазами. — Тогда я научу его всему, что умею сам. И надеюсь, он не будет таким же идиотом, как его отец, когда дело касается чувств. — То есть таким же, как ты? — Тэхён улыбнулся. — В точку, — Чонгук поцеловал его в макушку. Водитель молча вёл машину, стараясь не обращать внимания на их разговоры. Но в зеркале заднего вида мелькнула его мимолётная улыбка — он работал на семью Чонгука достаточно долго, чтобы видеть, как тот меняется рядом с этим омегой. — Чонгук, — Тэхён замялся, теребя край его рукава. — Ты никому не скажешь? Пока… пока не убедимся, что всё точно. Я не хочу, чтобы все знали, а потом… — Хорошо, — перебил Чонгук мягко. — Никому. Даже Юнги. Но ты должен пообещать мне кое-что. — Что? — Перестать нервничать. Врач сказал — стресс вреден для малыша. А ты сегодня накрутил себя, знаешь сколько. — Я не «накрутил», — возмутился Тэхён, но тут же сдался. — Ладно, немного. Но у меня был повод. Папа в больнице, потом этот обморок… Теперь уже Чонгук погладил его по животу. — Папа поправится. С обмороком разобрались. А теперь у нас есть ещё одна причина быть осторожными. Так что никаких резких движений. Никаких переживаний по пустякам. И если тебе что-то понадобится — ты говоришь мне сразу. Понял? — Понял, — вздохнул Тэхён. — Ты становишься занудой, Чонгук. — Добро пожаловать в беременность, — хмыкнул тот. — Смирись. Оставшуюся дорогу они молчали. Тэхён почти уснул на плече у Чонгука, согретый его теплом и мерным гулом двигателя. А Чонгук смотрел в окно и думал о том, как изменилась его жизнь за последние несколько недель. Раньше он просыпался с одной мыслью — работа, контракты, власть. Теперь у него были метка на шее, беременный омега на заднем сиденье и какой-то новый, почти пугающий смысл в каждом дне. — Мы приехали, господин Чонгук, — сказал водитель, останавливаясь у крыльца особняка. Чонгук вышел, обошёл машину, открыл дверь и помог Тэхёну выбраться наружу. — Ты как? — спросил он, придерживая омегу за талию. — Уже лучше, — ответил Тэхён, зевая. — Хочу в душ и спать. — И поесть, — добавил Чонгук, ведя его к дверям. — Врач сказал — полноценное питание. Будешь есть за двоих. — А если я растолстею? — Значит, будешь красивой пухленькей папочкой, — Чонгук чмокнул его в висок. — Ты невыносим, — проворчал Тэхён, но улыбнулся. Они вошли в дом — тёплый, светлый, пахнущий чем-то домашним. Их дом. Их первая ночь с этой новостью. Впереди было ещё много неизвестности, много страхов и вопросов. Но сейчас — в этой минуте — они были вместе. И этого было достаточно. Они сели за стол и начали ужинать. Тэхён ел салат из овощей, куриную грудку, а на десерт — кусочек пирога. Чонгук ел то же самое, что и Тэхён, но сладкое он есть не стал, а отдал Тэхёну. — Чонгук, а нам теперь можно заниматься любовью, если я беременный? — Тэхён кушал и смотрел на Чонгука. Чонгук поперхнулся едой и начал бить себя кулаком в грудь. — Кха-кха! Т-Тэхён, что ты такое говоришь? Прямо во время того, как мы едим! Я чуть не поперхнулся едой… Кхм. Не знаю. Нужно у врача спросить, можно ли и не причинит ли это тебе боль. Тэхён с невозмутимым видом отпил воды и продолжил жевать пирог, будто не сказал ничего из ряда вон выходящего. Чонгук всё ещё откашливался, прикрывая рот салфеткой, и бросал на омегу выразительные взгляды. — Ты специально? — спросил он, наконец отдышавшись. — Что специально? — Тэхён моргнул невинными глазами. — Я серьёзный вопрос задал. Мы же теперь родители, должны знать все нюансы. — Все нюансы, — передразнил Чонгук, отодвигая тарелку. — Нюанс в том, что ты только что в обморок упал, у тебя анализы брали, и мы узнали о беременности пару часов назад. А ты уже… — Что — уже? — Тэхён положил вилку и посмотрел на него с вызовом. — Это естественный процесс, Чонгук. Я хочу знать, как нам теперь быть. Чонгук потёр переносицу, пытаясь собрать мысли в кучу. — Хорошо. Завтра же позвоним врачу и спросим, что можно, а что нельзя. Но даже если врач скажет «можно» — мы будем делать всё аккуратно. Без резких движений. Без… — Без чего? — Тэхён прищурился. — Без того, что было в душе, например, — прямо сказал Чонгук. Тэхён покраснел, но не отвел взгляд. — А если я захочу именно с резкими движениями? — Тогда ты пойдёшь в душ один и остудишь свой пыл холодной водой, — отрезал Чонгук, но в голосе его проскользнула усмешка. — Малыш, я понимаю твоё желание. Моё ничуть не слабее, поверь. Но сейчас главное — твоё здоровье и здоровье ребёнка. Всё остальное подождёт. Тэхён надул губы, но спорить не стал. Вместо этого он доел пирог и отодвинул тарелку. — Ладно, уговорил. Но если врач разрешит — ты не отвертишься. — И не собирался, — Чонгук встал, убирая посуду в мойку. — Просто мы будем делать всё правильно. Как ответственные родители. — Скучно, — протянул Тэхён, поднимаясь и направляясь в сторону гостиной. Чонгук догнал его в два шага, обнял со спины и уткнулся носом в макушку. — Ты — самое несносное создание, которое я когда-либо встречал, — прошептал он, — Ты знаешь это? — Знаю, — довольно отозвался Тэхён, откидывая голову ему на плечо. — И ты всё равно меня любишь. — Люблю, — эхом отозвался Чонгук. — Иди, ложись спать. Завтра будет долгий день. — Ты со мной? — Я с тобой всегда, — ответил Чонгук, беря его за руку и ведя наверх. — С этого момента — всегда. Они поднялись в спальню, и Тэхён, несмотря на всю свою браваду, уснул, едва коснувшись подушки. Чонгук долго смотрел на него, лежа на боку и подперев голову рукой, потом осторожно положил ладонь на его живот и прикрыл глаза. Там, внутри, росла их история. Самая важная. Ночью Чонгук крепко спал, обнимая Тэхёна, прижимая к себе и держа крепко, опасаясь, что тот убежит. Но вдруг Тэхён резко открыл глаза, положил руку на рот, быстро встал с постели и побежал в ванную. Он сел возле унитаза, и его начало рвать. Чонгук тоже быстро проснулся, услышал звуки из ванной и побежал туда. — Тэхён, малыш, что случилось? С тобой всё хорошо? Чонгук рухнул на колени рядом с Тэхёнам, одной рукой придерживая его за плечи, второй — убирая спутанные волосы с лица. Тэхёна трясло, его выворачивало настолько сильно, что между приступами он едва успевал перевести дыхание. — Я сейчас, сейчас, — Чонгук оглянулся, схватил полотенце, намочил его холодной водой из-под крана и приложил к затылку Тэхёна. — Дыши, малыш. Вдох-выдох. Я рядом. Тэхён наконец перестало рвать, и он обессиленно откинулся назад, упираясь спиной в грудь Чонгука. Губы бледные, лицо мокрое от слёз и пота, глаза закрыты. — Прости, — прошептал он хрипло. — Я не успел добежать… — Не смей извиняться, — Чонгук поцеловал его в висок, прижимая крепче. — Это не твоя вина. Это организм перестраивается. Врач предупреждал, что может быть токсикоз. — Токсикоз? — Тэхён открыл один глаз. — На четвёртой-то неделе? — У всех по-разному, — Чонгук помог ему подняться, подвёл к раковине, подал стакан с водой. — Прополощи рот. Я пока уберу. Тэхён кивнул и, держась за край раковины, сделал глоток. Чонгук тем временем быстро и без тени брезгливости привёл унитаз в порядок, спустил воду, протёр пол. — Ты… — Тэхён смотрел на него в зеркало, — ты не обязан это делать. Вызови прислугу. — Моя беременная омега блюёт в три часа ночи, а я буду кого-то вызывать? — Чонгук подошёл сзади, обнял, утыкаясь подбородком в плечо. — Серьёзно? — Ты странный, — выдохнул Тэхён, но в голосе уже проступала слабая улыбка. — Давно известно, — Чонгук взял его за руку. — Пошли обратно в постель. Хочешь, принесу воды, чаю, сухариков? — Просто обними меня, — попросил Тэхён, когда они снова легли. — И не отпускай. — Ни за что, — Чонгук устроил его у себя на груди, укрыл одеялом и положил ладонь на его живот. — Как ты, маленький? — прошептал он, обращаясь к тому, кто ещё не родился. — Хватит мучить папу. Дай ему поспать. — Он тебя не слушается, — пробормотал Тэхён, проваливаясь в сон. — Как и ты, — усмехнулся Чонгук. — Яблоко от яблони… Он не сомкнул глаз до самого утра — слушал дыхание Тэхёна, ждал, не повторится ли приступ, и гладил его по спине, пока тот спал. А когда первые лучи солнца упали на их смятую постель, Чонгук понял, что усталость не имеет никакого значения. Ради этого он готов был не спать каждую ночь. Каждую. Без сожалений. Они проснулись в 12 часов дня. Чонгук встал с постели и посмотрел на Тэхёна, который перевернулся на живот и спал, пуская слюни. Чонгук поцеловал Тэхёна в лоб, вышел из комнаты и спустился на первый этаж. — Господин Чонгук, завтрак готов, и врач приехал и ожидает вас в гостиной, — дворецкий поклонился в знак приветствия. — Хорошо. Скажи повару, чтобы приготовил для Тэхёна куриный суп, а на десерт — овсянку с ягодами, но только без сахара, и зелёный чай, — Чонгук спустился на первый этаж и прошёл в гостиную, где его ждала врач-гинеколог, которого он вызвал для Тэхёна. — Здравствуйте. Меня зовут Чон Чонгук, я альфа. Я вызвал вас по поводу того, что моему омеге немного нездоровится. Вчера вечером у него начался токсикоз: его вырвало два раза — один раз в три часа ночи, а второй раз в 7 часов утра. Сейчас он спит наверху. Мы вчера узнали, что он беременный. Срок — неделя и три дня. Врач — женщина лет сорока, с внимательными глазами и спокойными руками — кивнула, делая пометки в планшете. — Понимаю. Токсикоз на таком раннем сроке — явление редкое, но не криминальное. Обычно он начинается с шестой-седьмой недели, но каждый организм индивидуален. Скажите, Чонгук-сси, ваш омега принимает какие-то препараты? Фолиевую кислоту, витамины? — Нет, мы только вчера узнали, — Чонгук сел в кресло напротив. — Анализ крови показал беременность, но никаких назначений врач в больнице не дал, сказал, что срок маленький. — Правильно сказал, — женщина отложила планшет и посмотрела на Чонгука внимательно. — Но раз уж начался токсикоз, я бы рекомендовала пропить курс лёгких противорвотных, которые разрешены беременным. И пересмотреть питание. Часто, но маленькими порциями. Никакой жирной, острой, жареной еды. Больше жидкости — морсы, компоты, вода без газа. — Он вчера ел салат и куриную грудку, — сказал Чонгук. — На десерт — пирог. — Пирог лучше заменить на что-то более лёгкое. Яблоко, грушу, творожную запеканку. Организм сейчас очень чувствителен. В дверях гостиной появился Тэхён — заспанный, в растянутой футболке и домашних штанах, с растрёпанными волосами. Он замер, увидев незнакомку. — Чонгук?.. Ты вызвал врача? — Иди сюда, — Чонгук поманил его рукой. — Это гинеколог. Я хочу, чтобы она тебя осмотрела и всё рассказала, как быть дальше. Тэхён нерешительно подошёл, сел на диван рядом с Чонгуком и уставился на женщину. — Здравствуйте, — сказала та мягко. — Не пугайтесь, я просто задам несколько вопросов и посмотрю вас. Хорошо? — Хорошо, — выдохнул Тэхён, расслабляясь. Осмотр занял минут двадцать. Врач проверила давление, послушала живот, задала кучу вопросов — про питание, про самочувствие, про сон, про то, как прошла течка, не было ли кровянистых выделений. — Пока всё в пределах нормы, — заключила она, убирая приборы. — С токсикозом мы справимся. Но я настоятельно рекомендую сдать ещё анализы через неделю и сделать первый скрининг на сроке одиннадцать-двенадцать недель. И, Чонгук-сси, — она повернулась к альфе, — никаких стрессов для вашего омеги. Никаких скандалов, резких движений, перелётов. Тихий, размеренный режим. — Понял, — Чонгук кивнул. — И ещё одно, — врач посмотрела на них обоих, прямая улыбку. — Физическая близость не запрещена, если нет угрозы. Но аккуратно. Без фанатизма. Тэхён покраснел и уставился в пол. Чонгук кашлянул в кулак. — Я запомню. Когда врач ушла, Чонгук вернулся в гостиную и увидел Тэхёна, который сидел с чашкой зелёного чая и смотрел в одну точку. — Ты как? — спросил Чонгук, садясь рядом. — У тебя везде шпионы, — вдруг сказал Тэхён, поворачивая к нему лицо. — Ты даже не спросил у меня, просто вызвал врача. А вдруг я не хотел? — А ты хотел не хотеть? — Чонгук приподнял бровь. Тэхён открыл рот, закрыл и отвернулся. — Ну, может, и хотел, — буркнул он. — Но ты мог бы предупредить. — Прости, — Чонгук взял его за руку. — В следующий раз спрошу. — В следующий раз меня будет рвать снова, и ты снова вызовешь врача, не спросив, — Тэхён вздохнул, но пальцы не отнял. — Ладно. Ты прав. Лучше перебдеть. — Вот видишь, — Чонгук усмехнулся. — Мы уже умеем договариваться. Хорошие родители получатся. — Посмотрим, — Тэхён отпил чай и поморщился. — Зелёный? Я ненавижу зелёный чай. — Полезно, — безапелляционно заявил Чонгук. — Пей. — Ты невыносим. — А ты беременный. Так что привыкай. Они сидели на диване, ссорились по-пустому и улыбались. А за окном начинался новый день — полный забот, страхов и маленьких радостей, которые они теперь делили на троих. — Чонгук, пошли наверх. Я хочу заняться этим... ну, ты понял, что я имею в виду. Пошли, пожалуйста. — Тэхён встал с дивана, взял Чонгука за руку и начал тащить к лестнице. — Тэхён, малыш, ты даже ещё нормально не позавтракал, а ты уже меня тащишь обратно в постель. Малыш, хоть я и не пошёл сегодня на работу, но мне нужно работать. Так что давай немного потом, хорошо? Тэхён надул губы и отпустил руку Чонгука, но не отошёл. Встал напротив, скрестив руки на груди, и смотрел так выразительно, что любой другой альфа на месте Чонгука давно бы уже сдался. — Ты обещал, — сказал Тэхён тихо, почти обиженно. — Вчера. Ты сказал: если врач разрешит — не отвертишься. — Врач разрешила, — Чонгук медленно поднялся с дивана, оказавшись выше Тэхёна на пол головы, и теперь смотрел на него сверху вниз. — Но она сказала: без фанатизма. И аккуратно. А утро только началось, малыш. Мы не спали почти всю ночь, ты блевал два раза, и я ещё не завтракал. — Я тоже не завтракал, — парировал Тэхён, но в голосе уже не было прежней настойчивости — скорее капризность. Чонгук вздохнул и обнял его, прижимая к себе. — Послушай, — сказал он мягко, уткнувшись носом в макушку. — Я тоже хочу. Очень. Поверь мне. Но я не хочу, чтобы тебе потом стало плохо. Давай сначала нормально поедим, отдохнём, а вечером… Вечером я весь твой. — Обещаешь? — Тэхён поднял голову, вглядываясь в его лицо. — Обещаю, — Чонгук поцеловал его в лоб. — А сейчас — идём завтракать. Врач сказала маленькими порциями, так что начнём с супа. — Ненавижу суп, — буркнул Тэхён, но послушно двинулся в сторону столовой. — Будешь любить, — усмехнулся Чонгук, следуя за ним. За завтраком Тэхён ковырялся в тарелке, но съел почти всё, тихо ругая куриный суп на чём свет стоит. Чонгук сидел напротив, пил кофе и смотрел на него с такой нежностью, что Тэхён в какой-то момент покраснел и уткнулся в чашку. — Чего уставился? — спросил он, не поднимая глаз. — Любуюсь, — просто ответил Чонгук. — Такой злой, невыспавшийся, с кругами под глазами — и всё равно самый красивый. — Ты дурак, — сказал Тэхён, но улыбнулся краешком губ. Чонгук перевернул телефон, глянул на сообщения. — Мне правда нужно поработать пару часов. Будешь сидеть рядом? — В твоём кабинете? — Тэхён скривился. — Там же скучно. — Я принесу тебе плед, чай и планшет с фильмами, — пообещал Чонгук. — И буду целовать каждые пятнадцать минут. — Каждые десять, — выдвинул условие Тэхён. — Каждые пять, — сдался Чонгук. — По рукам? — По рукам, — Тэхён кивнул и протянул ладонь. Чонгук пожал её, притянул к губам и поцеловал кончики пальцев. — Идём, моё сокровище. Они поднялись наверх, в кабинет — просторную комнату с панорамными окнами, дубовым столом и мягким кожаным диваном у стены. Чонгук усадил Тэхёна на диван, укутал пледом, положил рядом пульт от телевизора, планшет, воду и тарелку с нарезанными яблоками. — Ты меня похоронил, — заметил Тэхён, оглядывая своё «гнездо». — А ты лежи и не высовывайся, — строго сказал Чонгук, усаживаясь за стол. Он открыл ноутбук, начал отвечать на письма — быстро, сосредоточенно, иногда хмурясь. Каждые пять минут, как и обещал, поднимал голову, смотрел на Тэхёна, ловил его ответный взгляд и посылал воздушный поцелуй. К четвёртому разу Тэхён закатил глаза, но поймал поцелуй и прижал ладонь к щеке. Чонгук улыбнулся и вернулся к работе. В какой-то момент Тэхён уснул — прямо с планшетом в руках, под теплым пледом, свернувшись калачиком. Чонгук услышал, как планшет шлёпнулся на пол, поднял голову и увидел спящего омегу. Он отложил ноутбук, подошёл, наклонился, поправил плед и поцеловал в уголок губ. — Сладких снов, малыш, — прошептал он. Вернулся за стол и доработал ещё час — в тишине, изредка поглядывая на спящего Тэхёна. Внутри всё было спокойно и тепло. Как будто впервые за много лет. А когда Тэхён проснулся и, сонно моргая, спросил: «Который час?» — Чонгук закрыл ноутбук, встал и сказал: — Время обедать. А потом — помнишь, я обещал? Тэхён сел, зевнул и посмотрел на него хитрыми глазами. — Напомни, — сказал он с улыбкой. Чонгук подошёл, протянул руку. — Я весь твой, Тэхён. Веди. Тэхён взял его за руку и позволил увести себя из кабинета — в спальню, где их ждала мягкая постель, приглушённый свет и тишина, в которой можно было говорить без слов. Они вошли в спальню, и Чонгук аккуратно прикрыл за собой дверь. Тэхён сразу потянулся к нему, обхватил за шею, прижимаясь всем телом. — Наконец-то, — выдохнул он в губы Чонгука. — Я думал, ты опять придумаешь от мазку. — Никаких от мазок, — Чонгук провёл ладонями по его спине, осторожно, почти невесомо. — Я просто хочу быть уверенным, что тебе не будет больно. И малышу. — Всё будет хорошо, — Тэхён запустил пальцы в его волосы и поцеловал — медленно, глубоко, будто в первый раз. Чонгук ответил на поцелуй, но без обычной жадности. Он вёл себя так, будто Тэхён стал хрупким — из стекла или фарфора. Каждое прикосновение было мягким, почти просящим разрешения. Тэхён отстранился первым, тяжело дыша. — Ты меня сломаешь своей осторожностью, — прошептал он, глядя в глаза. — Я не сломаюсь. Я просто беременный, а не больной. — Знаю, — Чонгук улыбнулся уголком губ. — Но я всё равно буду беречь. Привыкай. Он помог Тэхёну лечь на спину, сам устроился рядом, опираясь на локоть. Провёл пальцами по его щеке, шее, ключице — медленно, будто запоминая каждую чёрточку. — Как ты? — спросил он, останавливаясь ладонью на животе. — Не тошнит? — Нет, — Тэхён накрыл его руку своей. — Сейчас хорошо. Только хочу тебя. Очень. — Я здесь, — Чонгук наклонился и поцеловал его в живот — легче лёгкого. — Весь здесь. Он раздевал Тэхёна медленно — снимал футболку, не торопясь, проводил губами по открывающейся коже. Тэхён выгибался под его поцелуями, тихо постанывая, но не просил быстрее — наслаждался каждым мгновением. Когда они остались полностью обнажёнными, Чонгук долго просто смотрел на Тэхёна — на его раскрасневшееся лицо, припухшие губы, на руки, прижатые к груди. — Ты прекрасен, — сказал он тихо. — Знаешь это? — Знаю, — выдохнул Тэхён с лёгкой усмешкой. — Но мне нравится, когда ты это говоришь. Чонгук вошёл в него медленно — сантиметр за сантиметром, чутко следя за каждым вздохом, за каждым изменением на лице. Тэхён прикусил губу и выгнулся, принимая его полностью. — Всё хорошо? — спросил Чонгук, замерев. — Да, — прошептал Тэхён, обхватывая его ногами за талию. — Двигайся. Только не останавливайся. Чонгук двигался плавно, без резких толчков, удерживая себя на грани, чтобы не сорваться в привычный ритм. Он смотрел на Тэхёна — на то, как тот запрокидывает голову, как кусает губы, как сжимает простыни в кулаках, — и понимал, что это, наверное, самая правильная близость в его жизни. — Тэхён, — позвал он хрипло. — Ммм? — Ты чувствуешь, как я тебя люблю? Тэхён открыл глаза — мутные, влажные — и кивнул. — Да, — выдохнул он. — Чувствую. Они кончили почти одновременно — Чонгук с глухим стоном, уткнувшись лицом в шею Тэхёна, Тэхён — с тихим всхлипом, выгибаясь и сжимаясь вокруг него. Несколько минут они просто лежали, тяжело дыша, переплетённые в единое целое. Чонгук первым пришёл в себя, поцеловал влажный висок Тэхёна и скатился на бок, притягивая омегу к себе. — Ничего не болит? — спросил он, поглаживая живот. — Нет, — Тэхён уткнулся носом ему в шею, блаженно щурясь. — Всё идеально. — Ты поесть не хочешь? — Ты сейчас о еде? — Тэхён приподнял голову и посмотрел на него с недоверием. — А что? Нужно поддерживать силы, — серьёзно ответил Чонгук. Тэхён рассмеялся — мягко, уютно — и снова упал на подушку. — Чонгук, ты невыносим. Но я тебя люблю. — Знаю, — Чонгук улыбнулся и поцеловал его в макушку. — Я тоже тебя люблю. Обоих вас. Они пролежали в постели до вечера — разговаривали, молчали, целовались, смотрели какой-то фильм, который Тэхён включил с телефона и положил на подушку между ними. Без спешки, без обязательств. Просто — вдвоём. Как и должно быть. А когда за окном стемнело, Чонгук нехотя поднялся, натянул штаны и сказал: — Я сейчас, спущусь, возьму ужин наверх. Чтобы ты не вставал. — Ты меня балуешь, — заметил Тэхён, натягивая одеяло до подбородка. — А ты заслуживаешь, — ответил Чонгук уже с порога. Он вернулся через пятнадцать минут с подносом, на котором дымилась тарелка супа, стоял салат, компот и тарелка с запечёнными яблоками. — Ты ещё и готовить научился? — удивился Тэхён, принимая поднос. — Нет. Я попросил повара сделать всё быстро и полезно, — признался Чонгук, устраиваясь рядом со своей порцией. — Честный, — одобрил Тэхён. — За это можно простить. Они поужинали в постели, кроша крошки на простыни, и даже не подумали убирать. А потом Чонгук унёс поднос вниз, вернулся, забрался под одеяло и обнял Тэхёна со спины, положив ладонь на его живот. — Спокойной ночи, — сказал он. — Спокойной ночи, — ответил Тэхён, проваливаясь в сон. И в их спальне снова стало тихо и тепло. Как теперь будет всегда. На часах было час ночи. Чонгук спал крепко, обнимая Тэхёна и гладя его плоский животик. Прошло несколько минут, и Тэхён открыл глаза — ему в голову пришла странная идея, и он хотел её обязательно воплотить в реальность. Он поднялся с подушки, отодвинул одеяло немного в сторону и посмотрел на Чонгука, который спал рядом: наполовину голый, только в штанах, но с голым торсом. Тэхён ухмыльнулся и начал стаскивать штаны с Чонгука очень медленно, чтобы не разбудить того. Когда Чонгук лежал абсолютно голый на постели, Тэхён снял с себя шорты и сел на бёдра Чонгука, взял его член в руки и начал надрачивать, чтобы тот встал. Чонгук почувствовал, что кто-то трогает его член, и зажмурился, но глаза не открыл. Когда член Чонгука встал, Тэхён начал потихоньку насаживаться на него, но член Чонгука не вошёл в него полностью, и тогда Чонгук открыл глаза и проснулся — Тэхён застонал. Чонгук открыл глаза — и замер. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь неплотно зашторенное окно, и в этом серебристом полумраке он увидел Тэхёна. Тот сидел на нём сверху, прикусив губу, сосредоточенный и решительный. Его член уже наполовину скрылся внутри Тэхёна, и омега медленно, осторожно опускался дальше, чуть покачивая бёдрами. — Тэхён… — голос Чонгука сел, прозвучал хрипло и низко. — Ты… что ты делаешь? — А ты не видишь? — Тэхён выдохнул, упёршись ладонями в его грудь. — Я хочу тебя. Прямо сейчас. Не могу ждать. Чонгук сглотнул. Внутри всё загорелось, но где-то на задворках сознания теплилась мысль — осторожно, надо бережно, он беременный… — Малыш, ты мог бы разбудить меня, — сказал Чонгук, кладя руки на его бёдра и помогая опуститься глубже. — Вдруг бы я дёрнулся во сне и сделал тебе больно? — Но не сделал же, — Тэхён откинул голову назад, когда член Чонгука вошёл до конца, и замер, привыкая к ощущению. — Боже… как хорошо… Чонгук смотрел на него снизу вверх — на плавный изгиб шеи, на влажные губы, на его руки, дрожащие от напряжения, и чувствовал, как кровь приливает в пах. Но он держал себя в руках. — Медленно, — попросил он, поглаживая пальцами кожу на бёдрах. — Пожалуйста. — А я и не хочу быстро, — Тэхён открыл глаза и посмотрел на него — горячо, влажно. — Я хочу чувствовать тебя каждую секунду. Он начал двигаться — плавно, почти лениво, опускаясь и поднимаясь, находя свой ритм. Чонгук помогал ему, придерживая за талию, тихо постанывая, когда Тэхён сжимался вокруг него. — Ты такой… красивый сверху, — прошептал Чонгук, проводя ладонями по его животу — туда, где под пальцами проступал лёгкий бугорок его члена. — Ты чувствуешь? — Чувствую, — Тэхён накрыл его руки своими. — И это сводит меня с ума. Чонгук медленно сел, не выходя из него, и оказался лицом к лицу с омегой. Тэхён обхватил его за шею, прижался всем телом, и теперь они двигались вместе — в такт, в унисон, так близко, как только возможно. — Я люблю тебя, — выдохнул Чонгук ему в губы. — Так сильно, что страшно. — Не бойся, — прошептал Тэхён, разрывая поцелуй. — Я здесь. Мы здесь. Чонгук перевернул его на спину, осторожно, почти невесомо, и вошёл снова — медленно, глубоко. Тэхён вскрикнул и вцепился ему в плечи, обхватывая ногами за талию. — Быстрее… — попросил он, но Чонгук покачал головой. — Нет. Я обещал себе быть нежным. И буду. — Ты убиваешь меня своей нежностью, — простонал Тэхён, но не спорил. Чонгук двигался ритмично, но без рывков, чутко следя за каждым вздохом Тэхёна. Он целовал его лицо, шею, ключицы, иногда замирая и давая омеге перевести дыхание. Они кончили почти одновременно — Тэхён с криком, выгибаясь дугой, Чонгук — с глухим стоном, уткнувшись лицом в его плечо. Несколько минут они просто лежали, тяжело дыша, переплетённые в единое целое. Чонгук первым пришёл в себя, поцеловал влажный висок Тэхёна и скатился на бок, притягивая омегу к себе. — Всё хорошо? — спросил он, поглаживая живот. — Лучше не бывает, — выдохнул Тэхён, уткнувшись носом ему в шею. Чонгук улыбнулся в темноте и поцеловал его в макушку. — Спи, малыш. — Ты меня убаюкал, — сонно пробормотал Тэхён. — Так и задумано, — ответил Чонгук. Они уснули под утро — всё в той же позе, обнявшись, с ладонью Чонгука на животе Тэхёна. И сон у них был спокойный, без снов, потому что все самые важные сны уже сбывались наяву. На следующий день Чонгук проснулся первым. Он встал с постели, пошёл в душ, привёл себя в порядок, почистил зубы и через несколько минут вышел из ванной комнаты с мокрыми волосами и полотенцем на талии. Тэхён всё ещё спал в постели: он был укутан в одеяло только до талии, а грудь была открыта. Чонгук смотрел на него и вдруг понял, что у него встал от полуголого Тэхёна. Чонгук отбросил полотенце и вернулся обратно к кровати. Он стянул с Тэхёна одеяло и начал целовать его грудь, а одну руку опустил между его ног, ввёл сразу два пальца в его анус и начал растягивать его. Вдруг Тэхён проснулся и начал стонать от действий Чонгука. — Ч-Чонгук, что ты д-делаешь? Мм... С самого утра у тебя что, с головой проблемы? Я же сплю! Ты что, не видишь, что ли? — Тэхён пытался вырываться, ему явно не нравилось — ведь он так хорошо спал. — Малыш, я тоже вчера ночью спал, но тебе в час ночи захотелось поиграть с моим телом и членом. Почему я сейчас не могу сделать то же самое, что и ты? Сейчас наш секс быстро не закончится. Я буду трахать тебя до того момента, пока у тебя не случится мокрый оргазм спереди и сзади. А это значит, что у нас есть целых два часа, потом я поеду на работу. Тэхён попытался возмутиться, но слова застряли в горле, потому что пальцы Чонгука внутри него двигались уверенно и точно, находя нужное место с какой-то пугающей лёгкостью. Он закусил губу и откинул голову на подушку, понимая, что проиграл. — Ты... невозможный... — выдохнул он сквозь зубы. — Я спа-а-ал... — А теперь не спишь, — Чонгук наклонился и поцеловал его в живот, спускаясь всё ниже. — И не будешь, пока я не скажу. Он вытащил пальцы, подхватил Тэхёна под бёдра, приподнимая, и вошёл в него одним плавным движением — без подготовки, потому что смазки было достаточно. Тэхён вскрикнул, вцепился в простыни и выгнулся дугой. — Тише, — Чонгук накрыл его рот ладонью, хотя вокруг никого не было. — Не надо будить весь дом. — Сам... виноват... — простонал Тэхён в его ладонь. Чонгук убрал руку и начал двигаться — жёстко, ритмично, не оставляя Тэхёну ни секунды на передышку. Каждый толчок отдавался в теле омеги волной удовольствия, и он уже не пытался сопротивляться — только стонал, выгибался и царапал спину Чонгука ногтями. — Два часа? — переспросил он срывающимся голосом. — Ты... ты с ума сошёл... — А ты меня спровоцировал, — Чонгук замедлился на секунду, нависая над ним, заглядывая в глаза. — Ночью. Помнишь? Сейчас получишь всё сполна. Тэхён всхлипнул — от смеси удовольствия и отчаяния. — Я пожалел... — Уже поздно, — Чонгук поцеловал его в уголок губ. — Терпи. Они сменили несколько поз — Чонгук был неутомим, а Тэхён только успевал хватать ртом воздух. Сначала на спине, потом на боку, потом Тэхён стоял на четвереньках, вцепившись в подушку, и молил о пощаде, но Чонгук не останавливался. — Почти, — шептал он, входя глубоко и резко. — Ещё немного. Когда Тэхён кончил — первый раз, мокрой струёй на простыни, — он закричал в подушку и обессиленно упал. Но Чонгук перевернул его и вошёл снова — уже мягче, почти нежно, доводя до второго пика. Тэхён плакал — от переизбытка чувств, от усталости, от того, как много всего было одновременно. — Всё, — прошептал Чонгук, когда наконец кончил сам, и упал рядом, притягивая дрожащего омегу к себе. — Всё. Закончил. — Ты... чудовище, — выдохнул Тэхён, утыкаясь в его грудь. — Твоё чудовище, — поправил Чонгук, целуя его в макушку. — Иди в душ. Я помогу. Тэхён кивнул, не в силах говорить. Они вместе залезли в душ — Чонгук тщательно, но бережно мыл его, целовал плечи, шею, впадину между лопаток. Тэхён стоял, опираясь на стену, и чувствовал, как ноги дрожат. — Ты едешь на работу? — спросил он, когда вода перестала течь. — Через час, — Чонгук закутал его в пушистый халат. — Сначала доведу тебя до кровати, накормлю завтраком и уеду. Ты сегодня никуда не ходишь, только отдыхаешь. — А если я захочу к папе? — Я отвезу тебя вечером, — Чонгук взял его на руки и понёс обратно в спальню. — А сейчас — никаких «если». Тэхён не спорил — у него не было на это сил. Он просто позволил уложить себя в свежие простыни, укрыть одеялом и поцеловать в лоб. — Спи, — сказал Чонгук. — Я рядом. — Ты сказал, что уезжаешь, — напомнил Тэхён сонно. — Сначала завтрак, — Чонгук уже натягивал брюки. — Потом уеду. Тэхён закрыл глаза и улыбнулся. — Ты... невыносимый, — прошептал он. — Твоя невыносимость на ближайшие девять месяцев, — ответил Чонгук, надевая рубашку. — Привыкай. Он вышел, и через минуту Тэхён услышал его голос на лестнице — он отдавал распоряжения прислуге. Суп, фрукты, вода без газа, планшет рядом с кроватью. Тэхён уткнулся носом в подушку, пахнущую Чонгуком, и провалился в сон— глубокий, счастливый, без сновидений. Потому что все его сны теперь были наяву.