абстрагироваться и не принимать

«кевин красивый» – мысль, которая застряла у него в голове приставучей пиявкой и, по ощущениям, не собиралась исчезать ближайшую вечность. аарон ловит себя на этой мысли по крайней мере три раза в день – один, когда они переодеваются перед тренировкой и его взгляд случайно цепляется за чужую фигуру; второй, когда тёмные волосы мерно качаются из стороны в сторону пока их хозяин поднимается по лестнице на пятый этаж; третий, когда чужое внимание целиком и полностью приковано к мерцающему экрану телефона, на котором идёт очередной прошлый матч. настолько часто думать о том, какой его сокомандник красивый кажется аарону ненормальным и чем-то до жути неправильным. его всего ведёт от неприязни каждый раз, как он осознаёт эту мысль. но он мирится с ней и старательно игнорирует, медленно превращая её в фоновый шум; ему не хочется в этом разбираться. не сейчас. у него есть более важные дела и проблемы. «хочу его поцеловать» гулким эхом проносится в пьяной голове, когда кевин подолгу наблюдает за тем, как бледные пальцы цепляются за шот с коктейлем. они встречаются взглядами – и аарон впервые не отворачивается первым. они случайно сталкиваются телами на танцполе – и кевин склоняется к нему за поцелуем, не смея себя больше сдерживать. это повторяется из раза в раз, и никто из них не может найти в себе силы если не отстраниться, то хотя бы завести разговор об этом на трезвую голову. ведь быть умным – это вовремя прикинуться дураком, так? ведь то, что случается по пьяни никогда не будет чем-то серьезным. особенно если это делает пьяный кевин дэй, – считает аарон. или, если быть вернее, убеждает себя в этом уже в который раз, переставая контролировать себя и каждый чёртов раз ведясь на чужую прихоть.

***

«присмотри, он не может быть один» говорит ему эндрю уже бог знает который раз (в третий, он считал) и оставляет с ним, словно он – домашний чёрный кот, а не всеми любимый кевин дэй. аарон точно помнит, что никогда и ни под каким предлогом не нанимался кому-то в сиделки, но всё равно каждый раз остаётся. первый такой был неловким – они молча сидели и старались не смотреть друг на друга, будто два незнакомца, которых оставил наедине их общий друг. и во второй раз эту тишину прервал кевин, впервые заведя разговор о чем-то идиотском и неважном, – аарон тогда не понимал, с хрена ли сам кевин дэй вдруг снизошёл до такого простолюдина как он. и не понимает до сих пор, пока неморгающим взглядом дырявит чёрную копну волос на своём плече. ну серьезно, какого хрена? — ты так дыру во мне прожжёшь, –тихо говорит кевин, и аарону приходится прикрыть глаза. — поделом тебе. и они снова говорят о том, что понятно только для них двоих. аарон снова ловит себя на мысли, что кевин дэй не так уж и плох, и при этом не кривит лицом, потому что тот заставляет улыбнуться из-за идиотского вопроса;

«если человек был создан по образу и подобию бога, значит, последние четыре тысячи лет его мучает артрит?».

***

мысль, что ему нравится кевин дэй, пробивает толстый слой самообмана холодной ночью. тогда, когда аарон плотнее обнимает комок пухового одеяла и внезапно для себя чувствует, что тоскует. признаёт, что пьяных поцелуев в клубе и разговоров на грани словесных перепалок для него становится критически мало. и стена, состоящая из «я это всё выдумал», «этого не может быть», «я ведь нормальный», рушится песчаным замком. его выворачивает настолько, что приходится прижать колени к телу и проглотить подступающую тошноту. его калит так, что приятную сонливость как рукой сняло. ему не могут нравиться парни. ему не может нравиться кевин, мать твою, дэй. это ошибка. тупое воображение его больного мозга; он всё это выдумал, потому что посчитал, что аарону скучно живется. да, точно. потому что аарон миньярд не может любить парней. тем более такого, как кевин-сука-дэй. нет. не в этой жизни. никогда. он не мог уснуть до шести утра. всё это время он сверлил дыру в потолке и медленно съедал себя своими же мыслями, плавно перетекшими из «как от этого избавиться» в «это он меня соблазнил». весь последующий день аарон держался особняком от компании, в которой провёл последние несколько лет: отвечал односложно и только тогда, когда обращались именно к нему, не смотрел на них, отказывался проводить с ними время под предлогом кучи домашки. и слишком резко реагировал на любой комментарий кевина, который только и ворчал на него за плохую отработку упражнений. ожидать от него другого точно не стоило – аарон и не питал каких-то надежд, он ведь не влюбленная школьница, – но от чего-то неприятно всё равно было. от чего-то мысль, что он не важен кевину дэю, пожирала его изнутри весь оставшийся день.

***

— ты прекратишь так себя вести? –раздаётся у аарона над ухом настолько резко и неожиданно, что приходится повести плечом, чтобы скрыть дрожь. — как? по-обычному? мне что, родиться заново по-твоему? очередной язвительный ответ, вслед за которым он резко захлопывает учебник. миньярд оборачивается с раздражением на лице и встречается с такой же эмоцией на чужом, которое что-то забыло в библиотеке. нет, серьёзно, какого хуя кевин дэй делает здесь в своё свободное время? он же помешанный на экси, так почему его недовольный голос не звучит сейчас на корте? — ой, не придуривайся только, а. уже блять даже нил заметил, что ты меня избегаешь. — я не- — ты – да, аарон. какого чёрта? –звучит настолько обиженно и недоумённо, что миньярд кривится. он не верит. не может поверить, по крайней мере. — что случилось? — тебе какое дело? отвали. — блять, ты прикалываешься? какое дело? я... –у кевина губы поджимаются от переполняющего его возмущения, но он только шумно вздыхает и едко отвечает: — скажешь, как перебесишься.

***

аарон бесится. жрёт себя ещё несколько дней, продолжая абстрагироваться и не принимать, и только на третий оказывается перед своей главной проблемой лицом к лицу. он смотрит в зелёные глаза напротив и забывает не только речь, подготовленную ещё ночью, но и то, как дышать. и аарон срывается на короткий кашель, когда из чужих уст вырывается нетерпеливое: — перебесился? — увидел твою рожу и бешенство вернулось в двойном размере, –кевин закатывает свои невозможно красивые глаза на такой ответ и аарон наконец-то приходит в себя. — ты меня бесишь. — вау, вот это да, а я думал ты от меня без ума. поэтому делаешь вид, что меня не существует? — да. нет. блять... –аарон замолкает, сбившись с мыслей, и тупит взгляд в пол. выпаливает резко и недовольно: — блять, не перебивай меня! короче. . . ты прав. каким-то хуем ты мне нравишься. я всё ещё не понимаю почему и в этом точно виноват ты, но избавиться от этих чувств не могу. и принять их тоже. потому что, ну, как я могу любить парня? я же натурал, блять! это ненормально. неправильно... — и против природы? –внезапно перебивает кевин и вздыхает так устало, что рой мыслей в голове аарона жужжит ещё сильнее.

это конец.

сейчас ему скажут, что он наивный придурок, который всё выдумал, и оставят ни с чем. сейчас кевин скажет, что ничего не испытывает к парням, и аарону захочется провалиться под землю. сейчас... руки кевина падают на его плечи так ненавязчиво и несвойственно мягко, что он не сразу это понимает. удивляется. аарон всё-таки отрывает взгляд с пола и встречается с таким пониманием, что так долго кошмарящая его тревога отпускает. — это нормально. эй, ты же биолог, разве вам не объясняли это на примере животных? –шуточный укор не разбавляет атмосферу, отчего кевин неловко ерошит затылок и клонит взгляд в сторону. но возвращает внимание к нему спустя несколько секунд. — слушай, не все с рождения понимают, кто им нравится. узнавать об этом в течение жизни нормально, понимаешь? ты не неправильный. от этого успокаивающего тона что-то внутри аарона коробит и он сбрасывает с себя руку, бубнит совсем тихо: — нет, забей... — и ты мне тоже нравишься, –кевин перебивает его снова, отказываясь отпускать вновь, и от этих слов у аарона отказывают лёгкие. он не дышит, смотря на кевина с таким неверием, что тот невольно хмурится. он не может поверить настолько, что спрашивает: — ты шутишь? — я, блять, похож на стендапера? — ну знаешь, иногда быва- — о боже, просто заткнись. чужое лицо оказывается непростительно близко, но аарон (впервые) тянется к нему на встречу вместо того, чтобы отстраниться. кевин дэй впервые целует его на трезвую голову – и это ощущается по-другому. по-новому. необычному. аарон всё ещё не может принять это, но всё равно отдаётся чужой прихоти и впервые не оправдывает тем, что это – желание пьяного мозга. он впервые признаётся себе в том, что они оба этого хотят.

«ты ходил по магазинам и увидел, как кто-то поставил библию на стенд учебников по биологии? где у тебя болит?».