Испытание любовью

      Проснувшись, Лиза не сразу поняла, где находится.       Она сидела у Эймонда на коленях, обхватив ногами за талию и спрятав лицо в изгибе его шеи, и он крепко прижимал ее к себе. Кожаные доспехи холодили — он переоделся сразу после пробуждения Эйегона — но это была приятная прохлада, и, казалось, что даже несмотря на это от него исходит жар.       Алисента спала в кресле напротив, уронив голову на плечо сира Кристона, который сидел с каменным лицом и не спал — только прикрыл глаза. Эйегон устроился на диване — находиться в кровати, где провел столько времени живым трупом, он категорически отказался, заявив, что потом пустит ее на дрова, и теперь лежал головой на коленях у Хелейны, которая во сне неосознанно перебирала в пальцах его волосы. Как и Эймонд, он был в доспехах — золото кирасы тускло поблескивало в сером утреннем свете. Флорис спала в углу, укрытая пледом; Джейхейра и Мейлор — рядом на огромной кровати, которую королева-мать велела поставить специально для них.       Отто ушел еще ночью, сказав, что если подхватит чуму, то это станет достойной ценой за порядок в государстве, а сидеть взаперти и ждать смерти от безделья — удел стариков, которым нечего терять. Заодно он добавил, что если Алисента вздумает его искать, нужно переключить ее внимание на чудом ожившего сына.       Лиза подняла голову и посмотрела на Эймонда, ласково погладив его по волосам. Его веки подрагивали — возможно, ему снился полет или отблески пламени. Бледная кожа в свете догорающих свечей казалась почти алебастровой, губы расслабились, тени от ресниц ложились на скулы, от чего он казался моложе, и ей снова стало страшно — как тогда, когда она впервые осознала, что настоящих войн в его жизни не было. Теперь — были, был Сумеречный Дол и Грачиный Приют, было сражение на драконах, но… все равно это было другое. Принцесса Рейенис была немолодой и она была одна. Если к ним прилетят все Черные… даже если только Караксес и Сиракс — это уже два дракона.       У них тоже было два дракона, напомнила себе Лиза. Вхагар — богиня войны. У Тессарион уже появился опыт. Бастарды Черных ненадежны.       Все равно Лизе было страшно, как бы она ни убеждала себя, что бояться нечего, что опасность есть — на войне всегда есть риск, но они контролируют ситуацию. Внутри все холодело от мысли, что сейчас вдалеке заревут чужие драконы, зазвонят колокола, Эймонд вскочит и убежит, оставив ее, и… и что потом?       А если он не вернется?       А если что-то пойдет не так? Что угодно могло пойти не так… официально Черные были никем, но они были живы и они были в ярости, и им было нечего терять. Загнанный в угол зверь дерется насмерть, а они были загнаны в угол.       — Ты дрожишь.       Низкий настороженный голос вырвал ее из круга тревожных мыслей. Эймонд открыл глаз, и Лизе показалось, будто он видит все ее страхи.       — Я не дрожу, — автоматически ответила она.       Он не стал спорить, прижимая ее к себе крепче и зарываясь лицом в волосы.       — Прекрати. Все хорошо.       — Очень, — не выдержала Лиза. — Все просто прекрасно, всего лишь примерно шестеро драконов атакуют город, обычное утро!       — Пока не атакуют, — уточнил Эймонд. — Но, думаю, скоро. Вхагар уже дождаться не может.       Снаружи громовым раскатом прокатился нетерпеливый рев старой драконицы.       — Она в восторге, — усмехнулся принц. — До той стычки с Мелеис она еще не сражалась с драконами, а теперь у нее есть возможность сжечь сразу нескольких.       Сначала Лиза думала, что произнесет какую-то пафосную речь, но все речи показались идиотскими, и она просто вынула из кармашка платья тот самый платок, который вручила ему перед Грачиным Приютом, а потом забрала назад.       — Держи.       Эймонд медленно взял платок, расстегнул одну из верхних пряжек своего кожаного доспеха и бережно убрал ткань под стальную пластину нагрудника.       — На время, да?       — Именно, — кивнула Лиза. — Не вернешь — объявлю, что Рейнира — истинная королева, а ты — просто взбалмошный мальчишка, который не умеет держать обещания.       Эймонд коротко засмеялся и наклонился к ней так, что кончик его носа коснулся ее щеки.       — Какая кровожадная маленькая леди. Угрожать принцу-регенту государственной изменой из-за куска батиста…       Лиза засопела.       — Прекрати, — мягко сказал Эймонд, взяв ее лицо в свои ладони. — Рейнира не воин. Она в истерике, а в небе истерика — это смерть. Деймону почти пятьдесят, он уже не тот юнец, что когда-то брал Ступени. Его время вышло, а Караксес не моложе своего всадника. Если они вздумают притащить с собой Джоффри на его Тираксесе — мальчишке конец еще до того, как он увидит стены города. А Вермитор и Среброкрылая… — он хитро прищурился. — Бастарды действительно ищут выгоды, а не смерти за чужие титулы. То, когда они переметнутся — лишь вопрос времени.       — А если…       Лиза не договорила, услышав тихий звон, и замерла, прислушиваясь. Эймонд мгновенно напрягся, как струна, готовая лопнуть.       На сторожевой башне надрывно зазвонил первый колокол. Через секунду ему ответил второй, потом третий, и через минуту весь город гудел, как растревоженный улей.       — Вот и они, — почти спокойно сказал Эймонд.       Лиза обернулась к окну.       Вдалеке над морем в утреннем небе появились точки.       — Сколько? — спросила она.       Он прищурился, всматриваясь в горизонт.       — Пять. Может, шесть. Сиракс узнаю по золоту. Караксес — красный… Ну что ж… началось.       Решительно он перехватил Лизу за талию, ссадил со своих колен, помогая обрести опору на дрожащих ногах, и обернулся. Она невольно схватилась за подлокотник кресла, глядя на его широкую спину, закованную в кожу и сталь.       — Коль! — рявкнул Эймонд. — Поднимайте гарнизон! Скорпионы на стены, расчетам — полная готовность! Если хоть одна баллиста замешкается, когда дракон войдет в зону поражения, я лично скормлю коменданта Вхагар!       Уже стоявший у двери Коль коротко ударил кулаком в грудь и исчез в коридоре.       Еще сонная Алисента растерянно заозиралась, будто пытаясь понять, куда он делся.       — Эйегон! — Эймонд перевел взгляд на брата.       — Не ори, я не глухой, — холодно отозвался Эйегон, выпрямляясь.       В который раз Лиза поразилась тому, как быстро они восстанавливаются — он столько времени провел в летаргии, а казалось, будто просто выспался после пира.       Хелейна тоже открыла глаза, переводя взгляд с одного брата на другого.       — Матушка, — Эйегон обернулся к уже проснувшейся Алисенте. — Вы все… немедленно спускайтесь в подвалы.       Флорис Баратеон откинула плед и резко выпрямилась.       — Вы предлагаете нам зарыться в землю, как кротам, пока над головой будут решать судьбу королевства?! Я останусь здесь или на стенах!       — Замолчи, — отрезал Эйегон. — Мне не нужно, чтобы Боррос предъявлял мне счета за твой пепел. Матушка, уводи их. Всех. Живо!       Хелейна плавно поднялась с места.       — Кроме меня. Я оседлаю Пламенную Мечту.       Алисента охнула, прижимая ладони к лицу. Эйегон и Эймонд замерли на пороге, синхронно обернувшись к сестре.       — Хелейна, нет, — Алисент покачала головой. — Ты не должна… Твои дети…       — Мои дети сгорят в подвале, если Караксес обрушит на них своды, — голос королевы прозвучал непривычно низко и жестко. — Вы с Эймондом понесетесь в гущу боя, как два безумных пса и забудете о городе.       Вдруг Лизе показалось, что комнату накрыла тень огромных крыльев Пламенной Мечты.       — Если Рейнира или ее бастарды вздумают жечь улицы, чтобы выманить вас, кто их остановит? Я оседлаю Мечту и буду кружить над Красным Замком и Гаванью.       Эймонд нахмурился.       — Мечта давно не видела настоящей крови.       — Она помнит Валирию, — отрезала Хелейна. — И не позволит чужакам жечь ее гнездо. У каждого из нас сегодня своя роль. Вы будете мечами, а я — щитом, и никто из них больше не посмеет приблизиться к моим детям.       Эйегон быстро обменялся взглядами с женой и коротко кивнул.       — Хорошо. Хелейна — щит города. Эймонд…       — Караксес мой, — Эймонд хищно оскалился. — Я выманю дядю подальше в залив, чтобы его огонь не достал до стен.       — Тогда я возьму на себя Сиракс, — Эйегон оскалился так же хищно. — Посмотрим, как эта самозваная королева будет визжать, когда Солнечный Огонь напомнит ей, чье золото ярче.       — А бастарды? — вырвалось у Лизы. — Если их двое или трое?       — За бастардов не переживай, — раздался звонкий и уверенный голос.       Все обернулись.       В дверях стоял Дейрон — доспехи сияли, шлем он держал под мышкой, на лице играла дерзкая улыбка.       — Мы с Синей Королевой за ними присмотрим.       Братья переглянулись. Картина боя сложилась окончательно.       Лиза переводила взгляд с одного Таргариена на другого и с восхищением осознавала, почему до сих пор верили, что в них течет кровь драконов — в них правда было нечто… величественное. Особенное. Даже тихая Хелейна преобразилась, и теперь казалась стальной.       — Идем скорее! — вскрикнула Алисента у нее над ухом, цепляясь за локоть. — Лиза, ради богов, не сиди на месте!       Послушно поднявшись, Лиза бросилась вслед за ней к выходу. Флорис больше не спорила — подхватила Мейлора на руки, не доверяя нянькам, и уверенно зашагала следом. Джейхейра вдруг вцепилась в руку Лизы так, что от пальцев должны были остаться следы.       На Эймонда она не обернулась, и отчасти жалела об этом, а отчасти… казалось, что обернется, и тогда закричит или упадет в обморок, а сейчас, конечно же, самое время возиться с ее обмороками.       Кстати, об этом…       Привычно Лиза проанализировала необходимое, находя успокоение в мыслях о травах. Будет нужен мак. Много. Больше, чем есть у всех мейстеров замка. Вареное вино и мыльный корень — для очистки ран от копоти и чешуи, подорожник и окопник — для заживления ран, мазь из алоэ и гусиного жира — от ожогов… Валериана и пустырник — для Алисенты, если та не перестанет заламывать руки и вскрикивать…       Они почти бежали по гулким коридорам Твердыни Мейегора. Тяжелые шаги гвардейцев, звон стали и отдаленный гул колоколов сливались в один ритм. Флорис шла последней, то и дело оглядываясь на окна, где небо уже окрасилось в тревожные цвета рассвета.       Когда они нырнули в зев винтовой лестницы, ведущей в подвалы, снизу донесся рев Пламенной Мечты. Своды задрожали, сверху посыпалась каменная пыль, и Алисента почти силой втолкнула Лизу в двери убежища, обитые железом. Здесь пахло сыростью, старым вином и полынью — слуги уже успели расставить жаровни.       — Запирайте! — скомандовала вдовствующая королева сопровождающему их гвардейцу. — Запирайте все!       От первого хлопка исполинских крыльев Вхагар содрогнулся весь залив.       — Вы слышите? — прошептала Флорис, замирая у двери.       Снаружи раздался первый пронзительный крик дракона.       — Слышу, — коротко ответила Лиза, сильнее сжимая ладонь Джейхейры.       Алисента бессильно опустилась на скамью. Сверху снова донесся рев — на этот раз двойной, полный боли и ярости, и вдруг раздался такой грохот, что своды убежища дрогнули. Пыль посыпалась с потолка белесой завесой. Лиза покачнулась, инстинктивно вцепившись в Флорис.       — Это башня… — губы Алисенты побелели. — Что-то упало на замок.       Следом они услышали скрежет — словно чьи-то гигантские когти полосовали внешнюю стену. Сверху донесся торжествующий визгливый крик… незнакомый, Лиза раньше такого не слышала, это был чужой дракон…       Если это был чужой дракон, то почему Эймонд позволил ему прорваться?       Снаружи послышались торопливые шаги и крики гвардейцев.       — Назад! Всем назад от окон! — прогремел чей-то голос.       Пять точек опоры… Глаза, уши, кожа, знание, долг… Серая известковая пыль, трясущиеся пальцы Алисенты, рваный край белой простыни, огромная железная петля на двери, сердитое лицо Флорис… хныканье Мейлора, треск пламени в жаровне, шорох ткани, далекий звон колоколов… руки Джейхейры — девочка вцепилась ей в юбку… Вхагар — самый большой дракон в мире, Эймонд — лучший всадник. Бастарды не знают тактики… она должна думать о травах, о лекарствах, о работе…       Снаружи снова грохнуло — раздался глухой удар чего-то массивного о землю, а затем торжествующий рокот.       — Это не наш, — прошептала Алисента, прижимаясь к спинке скамьи и притягивая к себе детей. — Это не Вхагар и не Солнечный Огонь.       Если чужой дракон сел на стены замка… а если он не прорвался? А если, наоборот, подставился под их скорпионы?       Где-то далеко над заливом раздался рев Вхагар.       Значит, жив, как-то отстраненно подумала Лиза, садясь на скамью рядом с королевой-матерью. Джейхейра тут же устроилась у нее под боком, ни на секунду не выпуская ее рукав.       Снаружи снова грохнуло так, что по полу пробежала дрожь, и Алисента вскрикнула, прижимая к себе Мейлора.       Календула, подумала Лиза, чтобы раны не гноились. Тысячелистник — останавливать кровь. Кора ивы — от жара, если начнется лихорадка…       Грохот повторился, на этот раз ближе. Скрежет когтей по камню был таким отчетливым, будто чешуйчатое брюхо протащили прямо над их головами, по сводам Мейгора.       — Лиза… — Алисента вцепилась в ее плечо. — Ты слышала? Драконы не должны так визжать…       — Это значит, что они истекают кровью, — ответила Лиза, не открывая глаз. — Скорпионы делают свою работу.       В тяжелую дубовую дверь ударили трижды — условный знак. Гвардеец, стоявший изнутри, приоткрыл узкую смотровую щель. В убежище ворвался запах озона и горелого камня.       — Докладывайте! — резко бросила Флорис, вскакивая с места.       — Среброкрылая… — гвардеец невольно вытянулся в струнку, — Она попыталась сесть на южную башню, но болт ушел ей под крыло. Она сорвалась вниз, к заливу, и там ее встретила Тессарион.       — А король? — нервно спросила Алисента.       — Солнечный Огонь кружит над Драконьим Логовом! Сиракс пытается прорваться к замку, но его величество не дает ей снизиться!       — А Вхагар? — вырвалось у Лизы.       Хотя если бы что-то случилось с Вхагар, тут же сказала она себе, это бы доложили сразу. Даже докладывать было бы не нужно, они бы услышали. Вся Королевская Гавань и окрестности бы услышали.       В глазах гвардейца промелькнул ужас.       — Караксес — змей, он хитер и быстр, он вьется вокруг нее, пытаясь достать до шеи… Но Вхагар… Боги, она будто сама жаждала этой крови сотню лет. Мы видели сверху, как они сцепились над заливом. Она потащила его вниз, и там сверкало так, будто само море загорелось. От ее рева у парней на стенах кровь идет ушами…       Вместо страха внутри Лизы вспыхнула гордость — если в небе была богиня войны, чего тогда им бояться? Драконица Завоевателей помнила времена, когда драконы были единственными хозяевами мира, помнила Пламенное Поле и хотела крови, Эймонд говорил, что ей не терпится и она наконец дорвалась до битвы, и какие тогда шансы у Караксеса? А Деймон… Пятьдесят лет — почтенный возраст для лорда, но для воина, чей дракон сцепился в смертельной схватке с древним монстром, это приговор. Эймонд же был в самом расцвете, был быстрее, яростнее и, в отличие от дяди, ему было за что умирать и ради чего жить.       Снаружи снова грохнуло, но на этот раз странно — это не был удар камня о камень. Это был хор голосов — тысячи людей на стенах и улицах Королевской Гавани вдруг закричали в едином порыве.       — Что там?! — вскрикнула Флорис, бросаясь к щели в двери. — Отвечай! Почему они кричат? От ужаса?       — Нет… — голос солдата дрогнул. — Нет, леди… Они… они склоняются!       — Кто склоняется?! — Лиза вскочила, едва не опрокинув чашу с настоями.       — Вермитор! Среброкрылая! — солдат прижался лицом к решетке. — Боги, они разворачиваются против Сиракс! Бастарды… они жгут флот узурпаторши!       В убежище воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещит фитиль в масляной лампе.       Алисента медленно осела на скамью, беззвучно шевеля губами в молитве.       — Как я и думала, — Лиза хищно улыбнулась. — Теперь у нас шесть драконов.

***

      Это бурлило в нем уже не один день, но стоило Эймонду опуститься в седло, и в жилы хлынул хмельной азарт — Вхагар взревела, выпуская струю пламени просто в небо перед собой.       Ветер на высоте тысячи футов был ледяным, но он этого не чувствовал.       Чуть ниже и правее золотой кометой пронесся Солнечный Огонь — желтая драконица Рейниры уже маячила на горизонте. Над Драконьим Логовом зависла Пламенная Мечта — одного ее вида было достаточно, чтобы горожане не ударились в панику, а враги побоялись пикировать на жилые кварталы. Дейрон на Тессарион уже уходил в сторону, наперерез Вермитору и Среброкрылой — он должен был отвлекать бастардов и кружить их, заставляя неповоротливых больших драконов мешать друг другу, пока скорпионы на стенах ищут свою цель.       Его цель была дальше — над заливом разрезал тучи длинный алый силуэт Кровавого Змея. Деймон выжидал, не спеша нападать на город.       Эймонд хищно оскалился, поправляя ремни седла. Вхагар под ним напряглась, готовясь к пике.       — Pōnta skorī vēzos se jorrāelagon tōmartas, dāria ābrazȳrys, — прошептал он, перехватывая поводья.       Величайшая из ныне живущих дракониц сложила крылья, срываясь в крутое падение, и свист ветра в ушах Эймонда сменился утробным гулом.       Караксес, вопреки ожиданиям, не стал уходить вниз — Деймон резко вздернул змеиную шею своего дракона вверх, и алый всполох огня полоснул по небу в паре футов от морды Вхагар.       — Dracarys!       Бело-золотой поток огня врезался в красное пламя Караксеса. Небо над заливом стало ослепительно белым.       Извернувшись, Кровавый Змей проскочил под самым краем огненного вала — Деймон вел его на грани, заставляя дракона складывать крылья так, что они едва не касались боков.       — Слишком медленно, старик! — прошипел Эймонд, разворачивая Вхагар в крутой вираж, и, заставив ее провалиться в воздушную яму, резко выбросил крылья, создавая ударную волну, которая едва не опрокинула Караксеса, оказавшегося слишком близко.       Кровавый Змей зашипел и полоснул когтями по плечу драконицы, оставляя глубокие борозды на древней чешуе. На лицо Эймонда брызнула горячая кровь.       Он посмел… он ее ранил… нет. Нельзя терять контроль, напомнил себе Эймонд. Он ее ранил. Значит, за это сейчас он умрет.       — Ты думаешь, ты хитрее? — Деймон на мгновение обернулся и тут же заложил мертвую петлю, уходя под солнце.       Эймонд направил Вхагар в облака.       Караксес рухнул сверху, раскрыв пасть, и его зубы клацнули в сантиметрах от горла драконицы, но она увернулась, подставляя бронированное крыло. Удар был такой силы, что Эймонда едва не выбило из седла, несмотря на цепи. Извернувшись, Вхагар сомкнула челюсти на задней лапе Кровавого Змея.       Наверное, как-то отстраненно подумал Эймонд, снизу это казалось битвой богов. Зеленое-алое-голубое… они полетели к воде, переплетаясь в клубок.       Вдруг Деймон отстегнул цепи и встал в седле.       Он что…       Вскинув меч, Порочный Принц прыгнул через бездну, разделяющую двух драконов в свободном падении.       Вот так, значит?       Ярость Вхагар вскипела раскаленной лавой. Эймонд широко усмехнулся.       Драконица ударила хвостом, меняя траекторию падения на долю секунды — и этого короткого мига хватило.       Деймон пролетел в считанных дюймах от плеча Эймонда. Темная Сестра лишь чиркнула по наплечнику принца, выбив искры из стали.       В глазах дяди отразилось бесконечное и какое-то горькое удивление — и он не успел даже вскрикнуть, падая в ревущую пустоту.       Через мгновение Вхагар обрушилась сверху на Караксеса.       Удар о воду был подобен взрыву тысячи бочек с диким огнем. Столб брызг поднялся на высоту башен Красного Замка.       Ледяная вода залива накрыла Эймонда с головой, утаскивая вниз, но тут же Вхагар рывком вынырнула, яростно отряхиваясь от воды, как огромная собака.       Быстрым движением он нащупал рукой на груди платок Лизы и с облегчением прикрыл глаза, вскинув голову к небу. По лицу стекала вода и драконья кровь.       — Vēttan jēda vīlzi… — прошептал Эймонд, прижимая лоскут ткани к губам. — Vhagar… vēttan jēda vīlzi.       В это до сих пор немного не верилось.

***

      Дальше все шло именно так, как они ожидали.       Тираксес, слишком молодой и неопытный для этого пекла, был перехвачен скорпионами еще на подлете к стенам. Тяжелый болт раздробил его крыло, и он рухнул на прибрежные скалы. Джоффри не успел даже обнажить меч, погибнув на месте; Тираксес же, раненый и прижатый к земле, лишь бессильно бил уцелевшим крылом, пока гвардейцы Хайтауэров не окружили его, готовя цепи.       Рейнира, ослепленная гибелью сына, бросила Сиракс прямо на Солнечного Огня, и король встретил ее в лобовой атаке. Пока желтая драконица пыталась достать до горла его дракона, Эйегон заложил вираж, золотое пламя полетело прямо в лицо черной королеве, Сиракс на мгновение ослепла, и этого хватило — Солнечный Огонь сомкнул челюсти на ее шее, и вместе они рухнули на купол Логова. Рейнира погибла, еще и не коснувшись земли.       Хью на Вермиторе и Ульф Белый на Среброкрылой, видя, как Вхагар разрывает Караксеса, а Солнечный Огонь поглощает Сиракс, не стали дожидаться своей очереди сгореть, и когда Тессарион зашла им в тыл, синхронно развернулись, ударив по флоту Веларионов и остаткам армии Черных. Аддам, в отличие от них, не предал свою королеву, но и сражаться не стал, опустив Морского Дыма на один из уцелевших пирсов и с достоинством сдавшись в плен.       Когда пыль улеглась, небо над городом принадлежало только четырем драконам.