Весна твоей смерти

— Директор, — шепчет он онемевшими губами, глядя на старика умоляюще, словно он ждет, что тот дарует ему ответы на все вопросы, которые возникли в этом сложном, непростом путешествии. Вот только Дамблдор улыбается, знающе и таинственно, неразличимая эмоция танцует под поверхностью, почти уговаривая поймать её, но ничего не выходит. — Мой мальчик, — отвечает столь же тихо старик, глаза его добры, даже если в них кипит океан горя, — моя помощь не нужна тебе. Он сам пришел к тебе. Или ты к нему. В конце концов, это сработало, не так ли? Он качает головой и ворчит о нерадивых стариках, которые бросают всё на плечи молодёжи.

***

Весть о расставании Поттера с Эванс была известна в то же мгновение, как это произошло. В Хогвартсе редко какие секреты могут быть утаены. Особенно о такой известной паре, как эти двое. Даже если бы Регулус не знал этого, он мог бы догадаться по самодовольному, сверкающему лицу Снейпа, который не преминул упомянуть об этом пару… десятков раз, прежде чем Блэк умолял его заткнуться. Регулус вновь начал общаться со Снейпом, хотя так избегал его прежде. После срыва, который произошёл у Поттера, которого он бросил за своей спиной разрушенным и отчаянным — даже не по его вине! — казалось глупым избегать другого слизеринца. Тот язвил и огрызался, но принял его с закатанными глазами обратно в свой небольшой круг общения. Блэк никому не признается, что это заставило его почти улыбнуться. Он должен довольствоваться тем немногим обществом, что у него есть сейчас, пока Снейп не выпустился. Потом они бы встретились только подле Тёмного Лорда. Единственной хорошей вещью в данный момент времени для Регулуса был именно этот угрюмый, злобный человек, единственный, кто разговаривал с ним не как с предателем, пусть и язвительно так, что сводило зубы. С ним, впрочем, не так много человек общалось в целом, но та жалкая горстка, что была (даже не по его желанию, но, тем не менее, была!), рассыпалась, как карточный домик. Так что Регулус острыми когтями держится за него, что стоит рядом. Сириус упорно игнорировал его, как и прежде: боль коснулась его как давняя знакомая, тесно сплетаясь с почти неугасающей в последнее время болью от метки. С тех пор, как Дамблдор предложил ему ученичество, она почти не утихала, и Регулус знал, что лишь вопрос времени, когда Тёмный Лорд потребует их встречи. Остается лишь гадать, каким будет её содержание. Придется ли ему ползти к директору обратно на коленях, умоляя принять, потому что так будет выгодно Тёмному Лорду? Только сейчас он осознает, как глупо поступил, рассказав матери о чем-то настолько важном. Сгущались тучи. И он чувствовал, что будет находиться в самом центре шторма, из которого выбраться невредимым будет крайне сложно. Но Блэки всегда были упрямыми, так что Регулус будет биться до последнего. Снейп вернулся к своему обеду, ворча на предстоящее задание, которое ему нужно выполнить, решительно заявляя, что оно совершенно глупое и очевидное, даже если остальные его одногруппники сидели с испариной на лбу, пытаясь выдавить из себя хоть слово. Регулус покачал головой, но послушно взял протянутое ему яблоко. Оно оказалось кислым, почти чрезвычайно, и судя по выражению лица Снейпа, тот знал это. Регулус не сморщился, наслаждаясь кратким разочарованием на чужом лице. — Пытаешься избавиться от меня? — усмехнулся он, вытирая капающий сок. — Думал, может, это сделает твоё лицо более человечным, — небрежно пожал плечами Снейп, а Регулус позволил себе издать жестокий, тихий смешок. — Ты что, не помнишь, что уже видел меня крайне человечным? Он понял, что до старшего дошел его посыл, когда кожа сделалась ещё бледнее, чем раньше, а глаза неловко отвели свой взгляд в сторону, почти застенчиво, почти стыдливо. Регулус не испытывал подобных угрызений совести, поэтому не обратил внимания на муки другого. — Не волнуйся, — только и сказал он, чувствуя, как губы растягиваются в демонстрирующей зубы ухмылке, — ты скоро будешь рядом со мной сидеть. Потому что все дороги ведут слизеринцев к Темному Лорду за редким, редким исключением (он знал, что это чушь, но было легче притвориться, что не он один страдает).

***

Он был удивлен тем, какими внезапно пустыми стали его дни. Регулус знал, чем может себя занять: сотней непрочитанных книг. Но теперь рядом с ним не было надоедливых гриффиндорцев, от которых он привык скрываться. Казалось, что так быть не должно. Мысли о них настойчиво лезли к голову и, к его глубокому сожалению, не хотели покидать разума. Он чувствовал себя злобным, опасным существом, которое, несмотря ни на что, не могло ничего сделать. Он получил то, чего желал: свободы, но не может не чувствовать подвоха. Регулус добровольно признался Поттеру, что является Пожирателем Смерти, против чего постоянно протестовал, и теперь чувствовал себя последним идиотом. В конце концов, кому поверят с большей долей вероятности: ангельскому Поттеру, даже если тот в последнее время был странным придурком, или слизеринцу, а тем более Блэку? Ответ очевиден. Он должен был убедиться, что Поттер будет молчать, но его нежелание приближаться к гриффиндорцу было болезненно сильным. Так он и оставался бы вариться в своей злобе, если бы тяжелый том учебника с грохотом не упал на стол. — Долго ещё собираешься здесь хмуриться? — усмехается Снейп, садясь напротив. — Столько, сколько потребуется, — ворчливо предлагает Регулус и сам слышит, как по-детски он звучит. Они молчат некоторое время в тишине: неловкое для младшего, но абсолютно не трогающее старшего. Регулус мог бы попросить совета, но он недостаточно доверяет Снейпу для этого. Особенно для чего-то столь деликатного, как Пожиратели Смерти. — Как ты будешь просить метку? — спрашивает он почти неслышно, наклоняясь ближе. Та же тема, но как же она далека от его проблемы. Снейп опасливо оглядывается по сторонам и тратит мгновение на то, чтобы бросить вокруг них заглушающее заклинание, так что никто не сможет их подслушать. — Думал, ты сможешь дать рекомендации. Не то что бы у Тёмного Лорда была сова, которая могла бы передать послание? Регулус пожимает плечами, лениво оглядывая парня напротив. Он снова занервничал, как обычно делает при упоминании Тёмного Лорда: не слишком сильно, но достаточно, чтобы его обычная отстраненность колебалась. Регулус полагает, это делает его человечным, как сам Снейп выразился в его отношении. — Я мог бы, — предполагает он, — но я мог бы и отказаться. Что будешь делать тогда? — Почти уверен, что Темный Лорд искал бы одаренного зельевара из Слизерина, успешно сдавшего свои экзамены, — самоуверенно, почти откинув страх, гордится Снейп. Регулус усмехается и пожимает плечами. Он видит, как глаз Снейпа дергается от раздражения. — Я имею ввиду, — он тянет, — я не знаю. — Ты хоть что-нибудь знаешь? — рявкает старший парень, почти вскакивая на ноги. — Мерлин, успокойся, пока не привлек внимания, — уныло шепчет Регулус, закатывая глаза, — я скажу ему. Снейп садится и кивает ему. Единственная благодарность. — Что-нибудь ещё, что ты хотел бы узнать? — язвительно спрашивает он. Регулус задумчиво стучит по столу. На самом деле много всего, что он хотел бы узнать, но понимает, что Снейп будет молчать. Он замирает, когда осознает, что это личные вещи. Вещи, интерес к которым означал бы, что он привязался. Так не годится. Он не готов касаться этой мысли дольше, чем на мгновение. Регулус держится за Снейпа, да, но только потому что ему нужно общество — он не привязан. И только Снейпа он может терпеть достаточно долго, чтобы не потерять ту немногую социализацию, что у него есть. — Почему зельеварения? — останавливается в итоге он на этом вопросе. Достаточно отстраннено, думает Регулус, надеется. Снейп выгибает бровь, как будто не понимает, что он имеет ввиду, даже когда губы его кратко дергаются в намеке на ухмылку. — Ты мог бы преуспеть и в ЗОТИ, всяко лучше чего-то, что зависит от наличия нужных ингредиентов, — поясняет он, начиная чувствовать раздражение от растягивающейся, несмотря на попытки скрыть её, ухмылки Снейпа. — Потому что зелья способны на то, что не всегда могут сделать заклинания. Их сложнее освоить, что сделает меня кадром ценнее остальных, потому что я мог бы сделать то, чего не могут сделать обычные волшебники, как только получу в свои руки ингредиенты. Регулус признает, что он прав. Он не произносит этого вслух, но по мерцающему самодовольством взгляду Снейпа знает, что тот всё понял. Он всё ещё удивляется, когда начал понимать того настолько, чтобы различаться эмоции в его глазах.

***

Дни растягиваются бесконечно долго. Регулус неуверенно возвращается к книгам, которые всегда хотел закончить, но на которые никогда не хватало времени. Теперь у него его слишком много. Единственное, что мешает ему насладиться пришедшим покоем — вечная боль в метке, похожая на растягиваемую, скручиваемую кожу. Регулус поджимает губы и привыкает к ней. Тёмный Лорд пока не требовал его присутствия, но в ближайшие праздники он придет, Блэк уверен. До тех пор он должен подготовиться достаточно сильно, чтобы считаться ценным кадром. Проклятия знакомой патокой катятся по его языку, когда он губами проговаривает их слова, предвкушает звуки, которые они вытянут из его жертв. Хотелось бы увидеть на другом конце палочки его «хозяина», вернуть собственную свободу, но слишком рано, горестно осознает Регулус. Возможно, не в его жизни, учитывая, какими шагами двигается Тёмный Лорд. Прогуливаясь по школьным коридорам, он ощущает тяжелый взгляд на своей спине. Оборачивается, но в большой толпе студентов едва ли возможно понять, является ли его ощущение правдой, или он уподобляется паранойе матери. Тяжело вздохнув, Регулус заходит в кабинет трансфигурации и достает свои вещи. К его сожалению, ощущение пристального внимания, обращённого на него, не пропадает, но источник он так и не может найти. Привычно смотрит на Поттера, но тот угрюмо уставился в свою тарелку, перекатывая еду по ней. Сириус сидит с Петтигрю и Люпином гораздо дальше, напряженные и согнутые, чтобы шептаться между собой. Они поднимают глаза и смотрят на Поттера, но тот не удостаивает их вниманием. Регулус не думал, что когда-нибудь увидит такую картину, и не может понять, какие чувства испытывает, глядя на неё. Эванс выглядит лучше, стоит признать, хотя прошло лишь несколько дней. Девушки крутятся рядом, заботливо бормочут ей наверняка приятные пустяки или, наоборот, говорят о глупости Поттера, с чем Регулус агрессивно согласился бы. Рыжая вернула здоровый цвет лица и стала чаще улыбаться, даже если сила улыбок стала меньше, подруги не теряют своих усилий заставить её смеяться. Зеленые глаза поднимаются и внезапно устремляются на Регулуса, так что он опешил. Гриффиндорка внимательно смотрит на него, но возвращается к еде. После обеда Регулус движется к гостинной Слизерина, когда слышит оклик. Он замирает и оборачивается, замечая, как Эванс уверенно идёт в его сторону. Пока он думает, сбежать или послушать девушку, Поттер догоняет её и останавливает. Они наклоняются друг к другу и громко, но всё ещё неразличимо, шепчутся друг с другом. Девушка почти горит от своей ярости в попытке доказать свою точку зрения Поттеру, пока тот активно жестикулирует в сторону Регулуса, так что он почти чувствует необходимость вмешаться. Он не делает этого, но раздражение закипает под поверхностью кожи. В конце концов, Эванс сдается и, бросив последний взгляд на Регулуса, уходит. Поттер не приближается к нему, но глаза его не отрываются от слизеринца, который отвечает тем же. Он гадает, как долго они бы простояли так, если бы Снейп в конечном счете не увел его, бормоча креативные оскорбления. — Что это было, черт возьми? — недоверчиво, где-то на грани со смехом, спрашивает он. Регулус не может удержаться: комичность ситуации, выражение лица Снейпа и собственные нервы создали удивительную смесь в его теле — он хохочет, почти сгибаясь. Только упрямая хватка Снейпа тянет его дальше. — Понятия не имею! — отвечает он. В безопасности общей комнаты, в знакомых оттенках зеленого и отблесках, созданными Черным Озером, они удобно устраиваются на мягких креслах в самом углу комнаты, куда редко стягиваются студенты, и выдыхают с неким облегчением. — Что бы ты без меня делал? — риторически тянет в воздух старший, но Регулус не может удержаться от ответа. — Подрался бы с Поттером, наверное. Острый взгляд, который он получает, заставляет его усмехаться. — Это был риторический вопрос. — Я знаю, — совершенно довольно заявляет он. Замолкая, они достают свои вещи: пергамент с заданиями Снейпа и книга Регулуса (который всё чаще начал игнорировать домашнее задание до самого последнего срока сдачи, а потом поспешно выполнять их). — Как метка? — тихо выдыхает Снейп, бросая на него косой взгляд, таящий в своих глубинах беспокойство. Регулус пожимает плечами. Старший видел его слишком часто в ослабленном состоянии, это заставляет его чувствовать себя чрезвычайно плохо, слишком уязвимо для собственного комфорта. — Как всегда, — тем не менее шепчет он, оставляя расшифровку для другого. С таким же успехом он мог и вовсе не отвечать, учитывая, как хмурится Снейп. — Почему? Раньше ты не так жаловался. Звучит как оскорбление, но Регулус знает лучше и слышит искреннее недоумение под ярким слоем злобы, которой обычно сверкает Снейп. Он хочет промолчать, но острый локоть, который бьёт его под ребра, не даёт сделать этого. Регулус бросает злобный взгляд на другого, но получает в ответ лишь выгнутую в ожидании бровь. — Возможно… Дамблдор мог бы предложить мне ученичество… Только годы сдерживаемых эмоций останавливают Снейпа от того, чтобы в удивлении вскрикнуть, он уверен, но расширяющихся в шоке глаз достаточно. — Ты шутишь, блять! — неверяще бормочет он, наклоняясь ближе, — Дамблдор да слизеринцу…? — Я сам был в шоке! — резкий смешок вырывается из него против воли, — но, более того, он сделал это дважды! — Ты уверен, что это был Дамблдор? — Абсолютно! — увидев недоверчивый взгляд Снейпа, Регулус пожимает плечами, — ладно, не был, но кто мог бы притвориться Дамблдором да так умело ради такого бесполезного дела? — Не в этом суть! — отмахивается в итоге другой парень и нетерпеливо дергает ногой, — дальше? — Ну, я как абсолютный идиот, рассказал об этом матери… — Ты принял его предложение? — бесстыдно перебивает Снейп, почти вскочив на ноги, но вовремя опускаясь обратно. Глаза его сияют в восторге, а губы растягиваются в широкой улыбке, но возвращаются в нейтральное положение, когда Регулус качает головой. — Нет, конечно. — Почему, черт возьми, нет? — рычит Снейп, ударяя его, — это великолепная возможность! — Для чего? Поставить себя под удар? Ты забыл, кто я? — острый взгляд на руку не оставляет вопросов. — Вот именно! Ты думаешь, он будет против? Снейп смотрит на него, как на умалишенного, но, возможно, эмоции его слишком сильны. Регулус чувствует, как злоба, отчаяние и раздражение смешиваются в нём, создавая опасную смесь. — А что будет, когда Дамблдор узнает? Я неизменно провалюсь однажды, и что будет тогда, скажи-ка мне? — рявкает Блэк, сжимая руки в кулаки. Снейп бросает на него острый взгляд, но молчит. — Ладно. Дальше? — Я рассказал матери. Она, очевидно, рассказала ему. И теперь он ждёт, когда сможет вызвать меня, чтобы поговорить, — Регулус усмехается и пожимает плечами, — а до тех пор он держит меня в напряжении, я полагаю. Снейп поджимает губы и обращается к своему пергаменту. — Стоит ли оно того? — шепчет он едва слышно. Регулус непонимающе смотрит на него и хмурится, когда не получает ответа. — О чем ты? — Стоит ли нахождение среди Пожирателей Смерти того, если мы постоянно боимся за свою безопасность как от «своих», так и от «чужих»? Регулус пожимает плечами и ничего не говорит.

***

«Дорогой Регулус,

Прошу прощения за столь поздний ответ. Думаю, ты понимаешь причину его задержки. Наш Господь с нетерпением ждёт благоприятных вестей от тебя и надеется на твой скорый визит домой.

Учись хорошо. Не водись с неприятелями.

С любовью,

Вальбурга Блэк.»

Регулус смеется, растянувшись на кровати. Он чешет руку с такой силой, что оставляет ярко-красные следы и пожимает плечами, не в силах остановиться. Воздух медленно наполняется запахом меди, который он игнорирует. Он отводит взгляд от скручивающихся букв письма матери и отсчитывает время до приезда домой. Невольно он задается вопросом, какие новости Тёмный Лорд считал бы благоприятными. Должен ли он в конечном счете ползти обратно к Дамблдору? Старик больше не подходил к нему, и внимание его утихло, но Регулус полагает, оно всё ещё обращено на него, просто не в таком объеме. Всё чаще он замечает, что напряженный, странный в своей интенсивности взгляд директора окружает Поттера. Почти неодобрительный, что так редко можно увидеть направленным на гриффиндорцев. Почти хочется подойти и спросить, что он натворил, но Регулус думает, что ответ будет достаточно понятен. Поттер не стремился создать вид прилежного ученика в последнее время. После занятий они со Снейпом уютно устраиваются на большом подоконнике, выходящем на внутренний двор школы, ярко освещенный солнцем. Регулус с радостью бы понежился под палящими лучами, но его напарник куда менее настроен на это занятие, поэтому пришлось прибегнуть к компромиссу. Они сидят, почти касаясь друг друга коленями, и наклоняются ближе, чтобы шептаться, подобно младшим курсам. — Ну и? — нетерпеливо поторапливает Снейп, потому что он никогда не начинает первым. Регулус привычно закатывает глаза и толкает того, но послушно передает содержание письма. Наблюдает, как в чужих глазах загорается искра интереса, туго сплетенная в клубок с беспокойством, от которого Блэк отмахивается как от назойливой мухи. — Нормально всё будет. Не убьет же он меня. Сомнение во взгляде напротив вторит его собственным, но он делает вид, что не замечает ни того, ни другого. — Он вознаградил бы тебя, если бы ты передал мои слова о желании присоединиться? — настойчиво спрашивает Снейп, отчего Регулусу хочется смеяться. — Он примет это как данность: конечно, ты хочешь присоединиться, иначе ты был бы идиотом, — усмехается он в итоге, закатывая глаза. Снейп поджимает губы и смотрит на него как-то слишком внимательно, почти прожигая насквозь. Он ищет что-то, а Регулус не может понять что. — Ты бы… поставил себя под угрозу, соглашаясь на ученичество Дамблдора, если бы это было то, что он хочет? Он не отвечает сразу, задумчиво мычит и качает ногой. В итоге пожимает плечами. — У меня был бы выбор? — Разве нет? Выбор есть всегда, — хмурится привычно Снейп, неодобрительно глядя на него, — как иначе-то? — Если не он, то моя мать заставила бы меня последовать тому, что нужно, — бормочет Регулус, избегая смотреть в пронзительные глаза, — не смел бы опозорить семью. — Ты только поэтому присоединился? — напряженно спрашивает старший, оглядываясь на внутренний двор, постепенно заполняющийся людьми. Они понижают голос ещё немного. — Мне нужен был кто-то с влиянием, если я хочу вернуть славу семьи, — вырывается у Регулуса недовольное, — Дамблдор не собирался даже смотреть на слизеринца, как казалось тогда, а мать в любом случае отправила бы кого-нибудь из нас. Не Сириуса, так меня. Снейп смотрит на него, как на глубокого идиота, кулаки его напрягаются и разжимаются, раз за разом. — У твоей семьи уже есть слава, если ты не заметил, — сжавшись, говорит он, недобро сверкая глазами. — И какая это слава? — также отвечает Регулус, почти желая оскалиться, подобно дикому псу, зараженному бешенством, — есть ли у нас хоть какая-то ассоциация, кроме тёмных магов, сумасшедших и богатых? Нас уважают, потому что боятся, потому что мы близки к нему. — И чем это плохо? — рявкает Снейп, — слава есть слава! Радуйся, что хоть такая она у тебя есть! — Тогда ты должен радоваться славе, которая есть и у тебя, Нюниус! Слава есть слава, да? — он ухмыляется, потому что видит, как краснеет от ярости лицо другого. В конце концов, Поттер хорошо постарался со своими дружками, давая унизительное прозвище Снейпу, которое школа отлично знала. Слишком много смешков он получил за него. Регулус чувствует злобное удовлетворение, наблюдая, как сжимаются кулаки парня, словно он в секунде от того, чтобы ударить его. Вновь появляется ощущение, что за ним наблюдают, но он полагает, что находится в действительно интересной ситуации. Не утруждает себя тем, чтобы обернуться. — Ну же, Снейп, это ведь тоже слава, да? Почему тебе не нравится? Она же у тебя есть. — Блэк, ты напрашиваешься. Регулус наклоняется ближе и чувствует, как щеки болят от силы его ухмылки. — Неужели? Ты так думаешь? — так и хочется ещё раз произнести зловредное прозвище, но он сдерживает себя, пусть и позволяет себе злобно рассмеяться. — Твою семью боятся. Меня — нет, — напряженно рычит Снейп, бросая на него агрессивный взгляд. — Вот именно, — шепчет Регулус кусаче, — какое уважение происходит из страха, Снейп? — Твёрдое, — рявкает тот. Регулус думает, что Снейп знает, что это не совсем правда, но отвечает на эмоциях, только чтобы не согласиться с ним. — Разве? Они сбегут, как только появится возможность, к тем, кто будет гладить их бессовестное, жирное брюхо. Моя мать убила всё уважение к нам своей помешанностью на чистоте крови. Они оба замолкают. Смотрят напряженно, выжидающе, пока один из них скажет что-нибудь об его отступлении от одного из главнейших заветов Тёмного Лорда. — Неужели? — шепчет с каким-то придыханием Снейп. Регулус пожимает плечами, но знает, что это выглядит совсем не так небрежно, как он пытается подать это. Он ухмыляется. — Я имею ввиду… Да, магглы идиоты и всё такое, но и среди нас есть идиоты, не думаешь? А Эванс кажется очень даже неплохой ведьмочкой, — он бросает небрежно, почти лениво, — неплохо для «грязнокровки», да? Снейпа передергивает, лицо его искажается в горьком сожалении. Регулусу хочется смеяться. — Похоже на то. — Да? — он кладет локти на колени, опускает голову так, что смотрит снизу вверх на Снейпа, — она ведь лучшая почти во всех классах, да? Вид того, как сжимаются чужие губы, доставляет ему небывалое удовольствие. — Да, — коротко рявкает, почти бросая вызов сказать что-то ещё. Регулус не может удержаться от смеха. Он считает, что заслужил медали, что не сдался раньше. Снейп недовольно смотрит на него. — Да, конечно, смейся, придурок, — бормочет он себе под нос, чем ещё сильнее веселит Регулуса. — Ты же сам полукровка, Снейп, — растягивает Блэк почти задумчиво, — и ты считаешь, что имеешь право звать её грязнокровкой? Самоуверенно, не думаешь? — Моя мать была волшебницей. Талантливой волшебницей, — совершенно злобно говорит Снейп, приближаясь к нему. — И где она сейчас? Где твоя талантливая мать? — Регулус отражает движения другого и остро осознает, где находится его палочка. Пальцы дергаются, готовые хвататься за неё. Снейп смотрит на него и не отвечает. Глаза его горят, но Регулус не может понять, от чего именно. — Ну же, Снейп, расскажи мне, не бойся. Я никому не расскажу, — он смеется, — ты лучше Эванс, да? Твои родители любят тебя также, как любят её? Или они больше похожи на моих? Снейп встает на ноги и уходит, оставляя Регулуса смеяться ему вслед. Он удовлетворённо выдыхает и закрывает глаза в блаженстве выигранной ссоры. Подумаешь, он потерял последнего своего союзника, сейчас ему как никогда хорошо. Позже он мог бы корить себя и сжимать кожу до боли, купаясь в ненависти, как в самой теплой ванной, но сейчас он наслаждается моментом. Он вынужден открыть глаза, когда шаги останавливаются около него, громкие и уверенные, так, чтобы он точно услышал их. Регулус надеется какой-то частью своей души, что это вернулся Снейп, но разочарован, увидев Поттера, глядящего на него из-под спутанных волос. — Посмотрите, кого сюда занесло, — тянет он лениво, помахивая рукой, — чем могу помочь? Выходит как-то по-особенному язвительно, чем Регулус очень горд. — О чём вы говорили? — напряженно выдавливает Поттер. Блэк смеется ему в лицо. — А тебе всё расскажи да покажи, а? Чужие кулаки сжимаются. Он наблюдает, как злоба привычно разгорается в глубоких глазах, неотрывно глядящих на него. Они не голубые, но эмоции там плещутся, как дикий океан, пойманный во время шторма. Ещё мгновение — и накроет с головой, а ты будешь один в вечной пустоте, утопая. — Это было о Тёмном Лорде, да? Регулус задумчиво наклоняет голову и видит, как Поттер отражает это действие неосознанно, почти не желая быть в ином положении, чем он. — А ты думаешь, мы не можем ни о чем другом говорить? — спрашивает он, улыбаясь. — О чем ты можешь говорить с людьми, кроме как о нём? — тянет гриффиндорец, демонстрируя зубы в оскале. Регулус чувствует иррациональный восторг, видя, что Поттер совсем потерял себя. Он растягивается на подоконнике лишь сильнее, видит, как это раздражает другого, так что потягивается сильнее. — Почему это я, — он повторяет злобную интонацию, глядя в сверкающие глаза, — не могу? — Потому что ты Пожиратель Смерти! — рявкает приглушенно, за что на жалкое мгновение Регулус не может не быть благодарен, — в тебе осталось хоть что-то человечное? Сердце как-то странно пропускает удар, но возвращается к нормальному ритму в окружении кипящей ярости, побуждающей Блэка подняться на ноги и смотреть, желая вцепиться в чужую кожу ногтями. — Неужели? — усмехается он остро, — а кем это делает тебя, Поттер, так помешанного на мне? Не можешь продолжать нормальной жизни, всегда думая, что же делает твой нелюбимый Блэк? — Это не так! — рычит Поттер, хватая его рубашку и притягивая к себе. — Уверен? Не ты ли твердил Сириусу, что я Пожиратель Смерти слишком много раз, не из-за меня ли ты поссорился с Эванс, я уже молчу об этих странных переговорах с Дамблдором, из всех людей! Поттер замирает совершенно неподвижно, прежде чем грубо толкает его в бок, впечатывая в стену. Регулус чувствует, как палочка впивается ему в ногу там, где она была спрятана. Он думает, дотянется ли до неё достаточно быстро. — Откуда ты знаешь об этом? — тихо, напряженно спрашивает Поттер. Вокруг них студенты начинают шептаться слишком громко. — У стен в этой школе есть уши, — ухмыляется Регулус, — может быть, стоит реже общаться в коридорах. Ну, просто для справки. Глаз Поттера дергается, но он оглядывается по сторонам и наконец обращает внимание на их быстро собирающуюся аудиторию. Регулус замечает среди них Эванс и Снейпа, стоящих почти бок о бок. Гриффиндорец отпускает его и стремительно уходит. Краем глаза он видит, как Эванс пробирается следом. Блэк поправляет свою рубашку, возвращает палочку на её исходное место и почти прыгающей походкой идёт к гостинной Слизерина, чувствуя себя как никогда хорошо. Ни Тёмный Лорд, ни его мать, ни Сириус со своей шайкой, не могу испортить его счастья от вида огорченного Поттера, так явно испытывающего дискомфорт в окружении перешептывающихся студентов, когда прежде он всегда упивался их вниманием. Регулус собирается подняться в комнату, но тяжело дышащий Снейп хватает его за руку и тащит за собой в привычный угол. С другой стороны, сейчас они могли бы выбрать любое место: общая комната пуста. — Ладно, что это было, придурок? — резко спрашивает Снейп, прежде чем удивленно добавить, — я слишком часто спрашиваю это, черт возьми. — Не забивай свою милую маленькую головку этим, — смеется Регулус, растягиваясь на всём кресле, — просто Поттер слетел с катушек. — Всё под контролем? — почти обеспокоенно произносит он. Блэк пожимает плечами, ухмыляясь. Снейп качает головой, как сделал бы разочарованный родитель. Регулус лишь рад, что он снова здесь. Мерлин, он становится нежным. Снейп садится в кресло и горестно выдыхает, растирая руками виски. Он растирает своё лицо и оставляет руки в таком положении, скрывая своё выражение и приглушая голос. — Моя мать талантливая ведьма, но глупая женщина, — говорит он так, что Регулусу приходится наклониться ближе, чтобы услышать. Он не смеет ничего сказать, боясь спугнуть Снейпа в момент удивительной уязвимости, которой тот решил поделиться с ним. — Она вышла замуж за худшего из магглов, пьяницу и ублюдка. Стоит ли говорить, что и свадебная жизнь её была не лучшей? Регулус качает головой, даже если чужой взгляд на него не обращен. Снейп делает глубокий вдох и замолкает. — Мои родители просто придурки, — отвечает в свою очередь Блэк, пожимая плечами, — это, кажется, у большей части моей семьи в крови. Даже Сириусу передалось, как бы он не отнекивался от нас. — Тебе тоже, — бормочет язвительно Снейп, сверкая взглядом на него. Регулус усмехается в ответ, признавая сказанное. Он видит, как старший напрягается: их уязвимость была неравноценной. Блэк глубоко вдыхает и отводит взгляд, не желая видеть чужие эмоции. — Я изначально был не более, чем запасным, — сухо говорит он, — Сириус должен был стать наследником, на него были сделаны все ставки, отдана вся темная, извращённая любовь, какой обладает мать. Я никогда не входил в планы. — А потом Блэк сбежал, — почти неслышно произносит Снейп, и Регулус усмехается. — Ага, — он закрывает глаза, — а потом Блэк сбежал, потому что этого никогда не было достаточно для него, и вот я здесь, вынужденный бороться за жизнь, идти за Тёмным Лордом и надеяться, что меня не убьет он или Дамблдор. И вот, Регулус сидит здесь, признаваясь перед Снейпом, готовым присягнуть Тёмному Лорду, что он не стал бы находиться там, будь у него выбор. Ему остается лишь верить, что он не крыса. Регулус действительно не учится на своих ошибках, не так ли? Сначала Поттер, теперь Снейп. — Что бы ты делал, если бы у тебя был выбор? — почти мягко спрашивает старший. А перед закрытыми глазами сияет лишь тьма, необъятная и не скрывающая в себе никаких образов будущего, сверкающих яркими цветами его свободы. — Никогда не думал об этом, — Блэк открывает глаза и смотрит на него, неловкий и зажатый, — никогда не было выбора, понимаешь? — Ага. Они смотрят друг на друга, пока время медленно растекается вокруг них, неконтролируемая стихия, неподвластная ни одной силе. Хочется ухватиться за летящие песчинки минут, что ловко ускользают от опаздывающих людей. Вот только и сами они — лишь точки в бесконечном круге жизни, всего лишь жалкий, ускользающий во тьму отрезок настоящего. Моргнешь — и время твоё утекло. Хочется сжать стрелку часов и отмотать её назад, вернуться в определенный момент, навеки оставшийся в памяти одного человека, и исправить его, да только время не терпит вмешательств. И хотя история циклична, ничто никогда не будет одинаково полностью, а время не позволит исправить то, что было предначертано. Не по своей воле. — Я хотел бы отделиться от основной ветви своей семьи, — шепчет Регулус словно смертельный грех, — уйти подальше от матери, отца, сестер, брата и всех остальных своих жалких родственников. Я не знал их особо и знать не хочу. — Разве для вас, чистокровных, семья не является всем? — погружается Снейп в его мечты. — Для большинства. Не для Сириуса, как мы могли заметить. И не для меня, — усмехается он, — меня ничего не держит с этими людьми, кроме, может быть, моего домового эльфа. Его бы я забрал, если бы он того хотел. — Эльфа, из всех вариантов? Снейп насмехается, но Регулус предельно серьезно кивает, так что другой заставляет себя успокоиться. — Это существо вырастило меня, было моим верным другом долгие, одинокие годы, когда Сириуса не было рядом и даже тогда. Я бы убил за него… и умер бы. Снейп ничего не говорит, но взгляд его пронзителен, тягуч, как растекающаяся карамель, от которой будут болеть зубы. — И что ты будешь делать без семьи? Разве ты не хотел вернуть ей славу? — подозрительно, неуверенно спрашивает Снейп. — Я хочу создать свою ветвь. Став главой семьи, я мог бы приглашать и вычеркивать из семейного древа любого человека. Я бы нашел верных людей, близких людей… и сделал бы их почтенными членами дома Блэк, — Регулус слышит, как голос его загорается, становится легче, сверкая надеждой, что прорывается из его груди, — мы бы вернули моей семье уважение, но из-за наших действий, из-за наших слов и поведения, а не потому что нас боятся. Блэк видит сомнения в глазах Снейпа. Он и сам не до конца уверен в своём плане, никогда не бывает, никогда не может смотреть дальше жалких мечт, но он знает, что мог бы осуществить это. Регулус наклоняется ближе, желая поделиться последним, уязвимым секретом, который скачет дикой ланью на кончике языке, желая броситься вперёд. Снейп отражает его действие, в глазах его сверкает интерес. — Я бы хотел, чтобы ты был там, — шепчет Регулус и видит, как удивление зажигает глаза старшего парня. Тот не отвечает долгое, мучительное мгновение, выискивает что-то в глубине глаз Блэка, но он предельно честен. — Я бы тоже хотел этого, — наконец отвечает он уязвимо, и Регулус уверенно кивает. Возможно, он никогда не сможет осуществить своей мечты. Возможно, они умрут на близящейся войне: один или оба. Но кое-что Регулус знает наверняка: он будет защищать этого придурка, которого теперь считает своим, до конца.

***

К сожалению, его внезапная близость со Снейпом ничуть не помогает развеять сомнений Поттера. Он и не пытался, но было бы неплохо, если бы он не чувствовал прожигающих спину взглядов, полных уничтожающей всё на своём пути ненависти. Хочется укрыться от катастрофы, которую она несёт с собой, вот только негде. Гриффиндорец следует за Регулусом, как преданный пёс, вот только верность его давно съедена тьмой, неизбежно распространяющейся вокруг. Он думал, казалось, века назад, может, он мог бы заключить перемирие с Поттером, ради брата, если бы тот взглянул на него дольше жалкого, секундного мгновения, прежде чем утонуть в злобе ко всей их семье. Но никогда этого не происходило, всегда всё упиралось в их глупую, Блэковскую гордость, разрушающую любое подобие моста, которые они пытались возвести над своей пропастью. Никогда не хватало терпения надолго. Сейчас это кажется возвращением в прошлое: Поттер, следующий за Сириусом, как верный пёс, всегда готовый защитить, маячащий на границе, почти незаметный, но всегда присутствующий, и Регулус, отталкивающий его, кусающий, как дикое животное, впервые встретившее человека, тянущего к нему руки. Теперь ничто из этого не имеет значения. Регулус лает, а Поттер откусывает куски его кожи, утягивает в своё логово, чтобы сожрать со всеми костями, не оставив и частицы того, кто мог бы причинить вред его людям. — Блэк, — кажется, шепчет он со всех сторон. Регулус знает, что начинает становиться слишком параноидальным, но не может ничего с этим сделать. Он прячется в обществе Снейпа до тех пор, пока не будет вынужден выйти из тьмы обратно в свет в одиночестве, а Поттер тут как тут. Пронзительные глаза, полные обжигающей ненависти, преследуют его во снах, от которых он просыпается в самой ночи, тяжело дыша с ощущением бегства в крови. Он — добыча, и ему это не нравится. — Думаешь, Сириус принял бы тебя такого обратно, запятнанного, злобного? — почти мурлычет преследующий его призрак, сверкая острыми зубами, каких у оригинала нет. — А тебя? — отвечает Регулус и оборачивается на голос, но никого не находит, лишь отголосок исчезнувшего силуэта, — теперь ты не лучше! — О, но я не убивал никого, — смеется низкий, хриплый голос, звучащий почти как Тёмный Лорд, — чего нельзя сказать о тебе… Если бы тебе приказали, ты бы убил Сириуса? И лишь в своих снах он не может лгать, как бы не желал того. — Нет! — рявкает он, метаясь вокруг, как загнанный в клетку зверь. Всегда в клетке, где бы он ни был. — Уверен ли ты? А если бы ты увидел меня, убил бы? Голос мурлычет так, как никогда не делал сам Поттер и вдруг, со вспышкой красных искр, так напоминающих брызнувшую кровь, сам он оказывается перед Регулусом. — Убил бы, малыш Блэк? — улыбается он, злобно, остро и так, так ядовито. Регулус бросается вперёд и хватает его нежное, бледное горло, сжимая до тех пор, пока не почувствует напряжение в руках. Вот только Поттер распадается под ним, исчезая в хохоте, оставляя после себя бездыханное тело Сириуса. Регулус отшатывается, тяжело дыша. Он смотрит на свои руки, но они покрыты кровью. Он знает, что так не должно быть, но не может контролировать внезапную панику. Взгляд мечется по сторонам, но неизменно возвращается к старшему брату. — Убил бы, убил бы! — визжит Поттер. Слова эти эхом разлетаются по пространству вокруг, оглушающие и уродливые. Регулус сжимается и хватается за волосы, сжимая их до боли в черепе. Его руки нежно отрывают от головы. Он поднимает голову и снова видит Поттера, глядящего на него сверху вниз. Чужая рука любяще гладит его по щеке, вытирает скатившуюся слезу, которую Регулус даже не заметил. Он упивается внезапной лаской, пока рука плавно перемещается к его шее и сжимает, перекрывает доступ воздуха. А Регулус даже сопротивляться не пытается: закрывает глаза и чувствует, как против собственной воли хватается за чужие руки, разрывает бестелесную кожу, что сразу срастается, и чувствует хищный взгляд на себе. Регулус просыпается и не может дышать. Это кажется ему почти утешительным.

***

Странные, преследующие сны не прекращаются, отголоски их теней начинают преследовать края его зрения наяву, насмехаясь, такие полярные: в одно мгновение они почти гладят его кожу, шепча слова утешений, каким когда-то был Поттер, кажется, века назад, прежде чем хватка их крепнет, останавливая ток крови. Регулус не чувствует этого, но иногда желает. Это совсем не помогает ему успокоиться. Снейп погружается в подготовку к экзаменам ещё сильнее, чем прежде, желающий сдать чрезвычайно хорошо, так что он не может следить за Регулусом. Бросает беспокойные взгляды время от времени, прежде чем будет вынужден отвлечься на изучение тяжелого материала. Он всё ещё рядом большую часть времени, но такой отстраненный, что мог бы и не присутствовать вовсе. Регулус пытается не винить его, но чувствует, как становится всё злее с каждым днём грызущего одиночества. Он не может подойти к Снейпу за утешением как бы не желал этого. Кожа покрывается слоем мороза от одной лишь мысли о такой уязвимости. Одно дело, когда он говорит о своих мечтах и бедах, но требовать присутствия другого человека, молить о малейшем прикосновении в надежде смыть чувства тянущих теней? Ни за что на свете. Он пытается сидеть во внутреннем дворе, даже уходит за пределы школы, лишь бы погреться в лучах солнца, смывающих темноту, заполняющую его зрение, но всё тщетно, когда раз за разом за ним следует Поттер, словно притянутый неведомой силой. Регулус пытается игнорировать его, но становится труднее с каждым днём, когда холодный взгляд преследует его во снах и наяву. Хочется потребовать ответов, действий, чтобы наконец покончить с этим тревожным ожиданием, но ни слова не может покинуть его. — Блэк! — однажды всё-таки окликает его Поттер, и именно в тот день Регулус понимает, что это будет конец одного из них. Солнце сияет тревожно ярко, совсем не обращает внимания на подступающую опасность, словно пытается расслабить их. Птицы поют легкую мелодию, их перья сверкают в свете, такие яркие и полные жизни, но Регулус чувствует лишь кусающее чувство пустоты, когда все его чувства сосредотачиваются на Поттере, грозовой тучей идущем на него. Гриффиндорец подобен ожившему мифу, сочетающий в себе прекрасные черты, красоту, от которой перехватывает дыхание, но каждый изгиб его кричит об опасности, о близящемся конце. Сжатые кулаки, сморщенное лицо, потрепанные одежды, торчащие сильнее прежнего волосы, и его глаза, глубокие, поглощенные этой неутихающей яростью, что горит с каждым днём лишь сильнее. И сосредоточены они на одном Регулусе, неуклонно отступающим с каждым шагом Поттера, но долго ли будет он бежать? — Поттер, — самоуверенно, каким не чувствует себя совсем, отвечает он, упираясь ногами в землю. Рука находит место на бедре, там, где под мантией спрятана волшебная палочка, ожидающая своего часа. Но не получит она его. Поттер, не дожидаясь ничего, кричит «Акцио палочка Регулуса Блэка!» — и она летит в его ожидающие руки. Слизеринец бросается вперёд и хватает её за мгновение до того, как станет слишком поздно, и сжимает в крепких тисках, скалясь диким псом. — Какого хуя, Поттер? — рявкает он и уворачивается от летящего в него разоруживающего заклинания. — Я устал, — ещё одно заклинание, от которого он уворачивается, начиная раздражаться, — давать тебе шансы! Несдержанный, рваный смех вырывается против его воли, когда Регулус бросается вперед и целится в Поттера атакующим заклинанием, надеясь, что оно подпортит идеальное личико гриффиндорца. — Какие, нахуй, шансы? — рычит он, не заботясь ни о капли показательной вежливости или манерах, — кем ты себя возомнил, придурок? — О, точно, давай просто проигнорируем каждое твоё убийство на праздниках! Регулус вынужден пригнуться, когда проклятие пролетает в опасной близости от его головы. Он даже не удосуживается различать их, лишь ловит вспышки различных цветов и надеется вовремя уклониться. Поттер громко ругается, откатываясь в сторону, когда он почти попадает в него. — Где доказательства, мудак? Сразу лезешь в драку, стоит тебе допустить гениальную мысль в свою пустую голову? — Регулус усмехается и игнорирует свои падающие пряди волос, неудачно попавшие под удар режущего заклинания. Поттер красуется стекающей по руке кровью, которой Блэк непомерно доволен. Он платит за это, когда не успевает увернуться от заклинания, которое разрывает ему плечо. — Какие доказательства мне нужны, с твоей-то семьей? Думаешь, если Дамблдор всё ещё хочет видеть в тебе что-то светлое, так же делают остальные? — резко приседает и бросается вперед, вынуждая Регулуса отступать. Поттер поднимает с земли камень и бросает его в то же мгновение, как произносит заклинание. Регулус почти падает с разбитым виском, но останавливается и заносит кулак, чтобы ударить гриффиндорца по лицу. Близок, но другой уворачивается. — Может это потому что у Дамблдора есть разум, чтобы не бросаться на кого-то, основываясь лишь на своих догадках? — хрипло задыхаясь, смеется Регулус. — Дамблдор идиот, — рявкает Поттер, красуясь разбитыми очками и порванной одеждой, пропитываемой медленно капающей кровью. Регулус чувствует, что сам выглядит не лучше. Тело его пульсирует, но он отказывается остановиться. Не тратит время на ответ и бросает одно из заклинаний, что прочел в семейной библиотеке. Не раздумывает, какими будут для него последствия, не тогда, когда ему нужно одержать победу. — Дамблдор решил игнорировать, — резкий вскрик от боли, сжавшееся в панике выражение лица, прежде чем оно ожесточится, — как вы со Снейпом миленько шепчетесь, как вы не обращаете ни на кого внимания, как вы сблизились, и оба что-то явно задумали! — А не думал ли ты… — задыхается, почти падая на землю, от разрывающей боли в ноге. — И то, как вы пытаетесь скрыть, что говорить о Волан-де-Морте просто уморительно! Он, он, он… все мы знаем, кто он! Регулус стискивает зубы и встает на ноги, мелко трясется, но игнорирует это, когда бросает заклинание за заклинанием, которые выскакивают быстрее, чем он успевает сформировать мысль. Поттер уворачивается, но в конце концов одно попадает в него в ту же секунду, как он запинается о неровный кусок земли. Он вскрикивает и падает на колени. Регулус тяжело дышит, сжимая палочку, которая так и стремится выпасть из трясущейся руки. — Не думал ли ты, — шепчет он, не уверенный, слышит ли его другой, — что не все из нас имеют выбор лучшей жизни? — О чем ты, черт возьми, говоришь? — бормочет Поттер, бросаясь на него вновь. Его лицо испачкано кровью, сморщено от боли и агонии, что не могла не разрывать каждую клеточку его тела, но он упорно продолжает сражаться. Регулус полагает, он будет делать это, пока не сможет двигаться вовсе. Не повезло, что сам Блэк настроен на то же. Невольно он удивляется, как никто их до сих пор не остановил, но они отошли, должно быть, достаточно далеко от школы, чтобы их не было заметно и слышно. — Ты не думал, что… может быть… — он тяжело выдыхает, хрипит больше, чем это должно быть нормальным, — что Сириусу просто… повезло? Повезло сбежать и не быть… преследуемым… Руки сжимаются в судорогах, пальцы подрагивают, так что палочка почти падает несколько десятков раз, но Регулус заставляет язык, усталый и онемевший, произносить слова. — Он хотел забрать тебя… с собой, — рычит злобно Поттер, глядя на него. А Регулусу хочется смеяться от одной лишь этой фразы, если бы он имел чуть больше сил, чем просто дернуть губы вверх. — Он мог бы забрать меня… пинающегося и сопротивляющегося… но не оставлять там, — не то чтобы Регулус не думал об этом, как о варианте. Возможно, жизнь их тогда сложилась бы иначе. Поттер покачивается на ногах и выглядит так, словно вот-вот потеряет сознание, но произносит их конечное «Экспеллиармус». Палочка Регулуса летит ему в руку, а он не может заставить себя беспокоиться, когда его ноги подгибаются, и он падает на землю со сдавленным звуком. — Почему он должен был брать тебя с собой? — выдыхает Поттер и оставляет собственную палочку направленной на него. Регулус чувствовал бы большую угрозу, если бы он не выглядел так, словно малейший порыв ветра сдует его, а у самого Блэка в глазах не темнело бы с каждым мгновением всё сильнее. — Потому что он, блять… — он вынужден сделать паузу, чтобы жадно глотнуть воздуха, — обрек меня на службу Тёмному Лорду. Тяжелый стук оповещает его, что ноги Поттера наконец сдались. Тело гриффиндорца трясется, но он упорно смотрит на него из-под залитых кровью ресниц. — Ты сам выбрал это… — Вот только я не делал этого, — шепчет как постыдное признание Регулус. Он выбирал, в какой-то степени, Темного Лорда, как возможность осуществить свою мечту, потому что думал, что Дамблдор даже не взглянет на него. Знай он то, что знал сейчас? Никогда не согласился бы. — Неужели? — слабо, но всё ещё язвительно спрашивает Поттер. Он наклоняется к земле всё ближе, пока не будет вынужден опустить палочку, чтобы упереться руками в твердую поверхность, лишь бы удержать себя. — Что ты, блять, бросил в меня? — шепчет он. — Если бы я знал, — отвечает неохотно Регулус, — что-то семейное, не уверен. Голос его затухает, а дыхание становится всё тяжелее. Он находит забавным, что умрёт от рук Поттера, а не Тёмного Лорда. — Ты действительно… хотел убить меня, а? — почти смеется он, но выходит не более чем сдавленный выдох. — А сам-то? — куда мягче бросает Поттер, медленно моргая, — что там… с Темным Лордом? — Я хотел бы сбежать, — мягко, уязвимо шепчет Регулус, готовый признаться гриффиндорцу лишь перед своей смертью… перед их смертью, он полагает, — будь я… храбрее. Он задыхается, хватаясь за грудь. Голова падает к земле, но он держится на чистом упрямстве. — Я хотел… сделать свою семью известной… правильно… хорошо. Если бы у слизеринцев были… возможности, кроме Тёмного Лорда… я бы хотел знать, но… — он проигрывает битву и падает на землю, — никто не доверяет нам… в конце концов. Поттер молчит, но медленно ползет к нему ближе. Глупо, но Регулус благодарен ему за этот маленький акт милости. — Мне не нравится… делать то, что меня заставляют… — он хрипит как перед плачем, но глаза сухи. Приложив немалую силу, Регулус заставляет себя посмотреть на Поттера, и находит того удивленным, неотрывно смотрящим на него. — Это просто… глупо, — шепчет он, — почему мы должны… кланяться идиоту, который не признает… ума магглов… и их детей… и готов признать Мальсибера и Малфоя… идиоты те ещё… Блэк опускает глаза и видит бегущих к ним профессоров. О, это плохо. Два трупа не пойдут на пользу школе, не так ли? Он чувствует, как тьма заползает в его тело всё сильнее. — Поттер… Минни идёт, — он бормочет, едва различимо. Глаза закрываются, но даже тогда он улавливает яркие, ослепляющие вспышки золотого света и приглушенные крики вокруг. Но это слишком далеко, чтобы поймать его, поэтому Регулус погружается в заветную тьму.