Принятие себя и другого

Балл… Зал Министерства магии сиял огнями. В воздухе парили искристые чары, будто снегопад из звёздной пыли. Музыка — нежный джаз с лёгким налётом волшебства — разливалась по залу, создавая атмосферу ожидания чего-то волшебного. Гермиона стояла у зеркала в приёмной комнате, поправляя тонкое серебряное ожерелье на шее. Платье было глубокого изумрудного цвета, струящееся и лёгкое, с едва заметной вышивкой рун у подола — её собственная идея. Она давно не чувствовала себя такой... красивой. И живой. — Не думала, что ты выберешь зелёный, — сказала Розалин, заглядывая в комнату. — Хотя, пожалуй, это прямо в тему… Слизеринская муза. Гермиона усмехнулась: — Он сам пошутил, что если я приду в гриффиндорском платье, не подойдёт. Я решила сделать шаг навстречу. — "Он"? — Розалин прищурилась. — Ты всё ещё не называешь его по имени, когда говоришь о романтике. Интересно. — Роз… — Ладно, ладно. Пошли. Нам ведь ещё надо увидеть, как он на тебя посмотрит. Северус ждал её у входа в главный зал. В тёмно-синей мантии с серебристыми акцентами, он выглядел почти опасно элегантно. Обычно он ненавидел подобные мероприятия, но сейчас стоял спокойно, держа в руках бокал тыквенного шампанского, и, казалось, даже… ждал с интересом. Когда Гермиона вошла, он увидел её сразу. На секунду замер. Она это заметила, хоть он и быстро вернул себе привычную невозмутимость. Но этот взгляд — полупридушенный, полный — говорил больше, чем любые слова. — Ты… — начал он, и замолчал. — Да? — с лёгкой улыбкой переспросила она. — Невероятна. — тихо, просто, искренне. Она сделала реверанс: — А вы, профессор, не оставили ни единого шанса остальным мужчинам сегодняшнего вечера. Он подал ей руку: — Тогда позвольте испортить вам танец. Танец был почти интимным. Музыка была медленной, тихой, и в их касании — рука к руке, взгляд к взгляду — было что-то почти невыносимо настоящее. Они не говорили. Всё уже было сказано без слов. В зале начали перешёптываться. Кто-то пытался сделать вид, что не в шоке. Кто-то — наоборот, откровенно глазел. Но ни Гермиону, ни Северуса это больше не волновало. На миг всё исчезло — только музыка, её голова, склонённая к его плечу, его пальцы, мягко касающиеся её спины, и ощущение, что, возможно, это и есть их новая жизнь. Когда часы начали отсчитывать последние секунды уходящего года, Гермиона стояла рядом с Северусом у большого окна, глядя, как над Лондоном вспыхивают магические салюты. Он повернулся к ней и спросил негромко: — Хочешь, чтобы этот год был последним, который ты встречаешь одна? Она удивлённо взглянула на него. Его взгляд был серьёзен, но в нём было и что-то нежное. — Северус… Он не дал ей договорить. Просто склонился и мягко, но уверенно поцеловал её. Без показной страсти. Но с такой искренностью, что у неё перехватило дыхание. — С Новым годом, Гермиона, — прошептал он ей на ухо. Она улыбнулась, прикасаясь к его лицу: — С Новым годом, Северус. Нашим годом. Пока их танец закончился и Гермиона с Северусом вновь вернулись к беседе с Розалин и Драко, праздничное настроение в зале начало меняться. Кто-то заметил новоприбывших — Гарри, Джинни… и Рона. Он появился с опозданием, в расстёгнутой мантии, с лицом, на котором уже читалось раздражение, едва завуалированное под "официальную важность". Джинни рядом выглядела натянуто-улыбчивой, а Гарри — усталым. Очевидно, никто из них не горел желанием быть здесь, но статус обязывал. Рон заметил Гермиону почти сразу. Его взгляд метнулся к Снейпу, чья рука всё ещё лежала на её талии. Брови Рона сдвинулись, губы дрогнули — он словно собирался что-то сказать, но Гарри опередил его, тихо шепнув: — Не здесь, Рон. Но поздно. Он уже двинулся в их сторону. — Вот это поворот, — произнёс он достаточно громко, чтобы все рядом услышали. — Гермиона Грейнджер и Северус Снейп? Правда? Вот до чего доводит одиночество? Снейп даже не повернулся к нему. Его голос остался холодным и вкрадчивым: — Довольно странно слышать о "одиночестве" от человека, который сам предпочёл измену, а не партнёрство. Или ты хотел обсудить это при свидетелях? Рон покраснел. Гермиона молчала, не отрывая взгляда от бокала. Она дрожала, но не от страха — от ярости. Не из-за себя. Из-за попытки снова влезть в её жизнь, испортить её праздник, поставить под сомнение её выбор. — Если у тебя есть официальная причина быть здесь, оставайся. Если нет — двери вон там, — сказала она ровно, наконец повернувшись к нему. — И больше не смей ни на минуту думать, что ты имеешь власть комментировать мою жизнь. — Да уж, — пробормотал он, обводя всех раздражённым взглядом. — Вы все сошли с ума. Но он ушёл. Позже в ту же ночь, уже ближе к рассвету, когда большинство гостей разъехались, Гермиона и Северус сидели в кабинете Министра, куда их пригласили для короткой беседы. Кингсли был как всегда спокоен, внимателен и почти невозмутим. — Я не привык лезть в личное, — начал он, сдержанно улыбаясь, — но после сегодняшнего… вам, возможно, стоит сделать официальное заявление. Просто чтобы пресса не начала плясать на обрывках слухов. Вы ведь знаете, как они работают. Северус посмотрел на Гермиону. Она кивнула. — Считайте, что мы подтверждаем. Кингсли усмехнулся: — Тогда поздравляю. Ваш союз — необычен, но… каким-то образом — весьма гармоничен. Утром в "Пророке" вышла короткая заметка:

"Подтверждено: Гермиона Грейнджер и Северус Снейп — больше, чем коллеги по проекту"

Источники в Министерстве подтверждают: гениальная ведьма, один из ведущих разработчиков зелья восстановления, и бывший профессор Хогвартса, ныне научный советник Министерства, действительно находятся в романтических отношениях. Пара впервые появилась вместе на Новогоднем балу.

Северус, держа газету, только хмыкнул: — Могли бы хотя бы не ставить моё фото с того ужасного ракурса. Гермиона рассмеялась: — Привыкай. Теперь ты — "горячая новость". Он притянул её к себе и прошептал у уха: — Пусть знают, кто её охраняет. На  следующий день. Розалин появилась у Гермионы в кабинете утром, как обычно, с кофе и с хитрой улыбкой: — Ну что, мисс "новость дня"? — Она поставила чашку на стол. — Тебя поздравить или пожалеть? — Лучше просто наливай кофе и говори, что у нас по графику, — вздохнула Гермиона. — Ага, значит, поздравить. Они переглянулись и обе рассмеялись. — Кстати, — добавила Розалин, — Драко уже прислал сову. "Знал. Был прав. Жду благодарственный тост." Гарри не писал сразу. Он появился вечером, в коридоре у лаборатории. — Гермиона, — сказал он сдержанно. — Мы с Джинни… немного удивлены. Но если ты счастлива, то это главное. Она молча кивнула. Её глаза были внимательными, но без прежнего тепла. Гарри это заметил. — Прости, что не поддержал тогда. Я запутался. Всё это с Роном… — Я не держу зла. Но и не забываю, — ответила она. — Мне нужно было пройти всё самой. А теперь… я не хочу возвращаться назад. Гарри кивнул и тихо добавил: — Снейп... он точно рядом? Гермиона чуть улыбнулась: — Всегда. Профессор Макгонагалл написала короткое письмо:

"Моя дорогая Гермиона,

Если кто и смог бы растопить лёд в сердце Северуса — то только ты.

С наилучшими пожеланиями,

Минерва."

В Министерстве реакции были... разные. Одни удивлялись. Другие завидовали. Некоторые открыто косились. — Надо же, — прошептала одна клерк, проходя мимо, — у неё и Снейп оказался мужчиной мечты... — Ну, по крайней мере, не Рон, — заметил другой. Гермиона с Северусом не комментировали. Но каждый раз, когда он клал руку ей на спину, когда она смеялась на его саркастическую реплику, или когда они шли по коридору вместе — это было ответом. В прессе волна статей утихла через пару дней, уступив место новому скандалу в Отделе Тайн. Но мем с подписью "Когда ты варишь зелья не только в лаборатории" — ещё долго ходил по Сети. А Северус? Он вёл себя как обычно. Почти. Разве что чуть чаще поднимал бровь в ответ на чужие взгляды. Разве что задерживался взглядом на Гермионе, когда думал, что никто не видит. Разве что однажды, проходя мимо своего старого ученика в коридоре, сухо бросил: — Убедитесь, что в зелье нет артишока. Мисс Грейнджер его терпеть не может. И ушёл, оставив за собой абсолютную тишину.

***

Дом Гермионы был наполнен мягким светом и ароматом жасмина. Маленький пушистый кот по имени Рубик лежал свернувшись клубочком на подоконнике, лениво следя за танцем огоньков в камине. На кухне звучала музыка — что-то джазовое, ненавязчивое. Гермиона в уютной рубашке, явно не своей, и шерстяных носках медленно помешивала суп. Северус вошёл в комнату, неся два бокала красного вина, и молча поставил их на стол. — Надеюсь, это не один из твоих экспериментальных рецептов, — усмехнулся он, глядя на кастрюлю с лёгким подозрением. — Очень смешно, профессор, — парировала она. — Это суп по рецепту твоей матери. Из записной книжки, что ты мне дал. Он поднял бровь — с долей удивления и… чего-то почти нежного: — Ты правда решила его приготовить? — Я хочу узнать тебя не только через формулы и сарказм. — Это… опасный путь, — пробормотал он и сел за стол. Они ели в тишине, но тишина эта была уютной. Привычной. Домашней. Время от времени Гермиона бросала на него взгляд — чуть ироничный, чуть мягкий. Он отвечал ей так же — взглядом, полным скрытой теплотой. — Сегодня все узнали, — наконец сказала она. — Кажется, теперь даже уборщица в архиве будет строить догадки о нашей личной жизни. — Пусть. Мы больше никому ничего не должны, — отозвался он спокойно. — Особенно тем, кто считал, что знает нас лучше нас самих. Она откинулась на спинку стула и с улыбкой посмотрела на него: — Странно… Я думала, что буду чувствовать давление. А ощущаю… свободу. Северус встал, подошёл к ней и, не говоря ни слова, провёл пальцами по её волосам, убрав прядь с лица. Затем наклонился, легко коснулся лба губами. — Потому что ты больше не боишься быть собой. — Потому что ты рядом. Они перешли в гостиную, укрывшись одним пледом. Он читал, она — лежала, уткнувшись носом в его плечо, с закрытыми глазами, слушая, как звучит его голос. Позже, когда свечи догорели, а Рубик переехал на диван, Гермиона, уже в полусне, тихо сказала: — Спасибо, что остался. Северус посмотрел на неё, задержался взглядом. — Я не собираюсь уходить. Утро было серым и ленивым — один из тех дней, когда всё словно замирает в ожидании чего-то важного, но пока неясного. Северус варил кофе, с привычной точностью отмеряя каждую крупинку. Гермиона сидела на диване в его рубашке, листая свиток с новыми поправками к их совместному исследованию. — Ты добавил базилисковую желчь в уравнение? — удивлённо спросила она, приподняв бровь. — Интуиция. И усталость от предсказуемости, — буркнул он, подавая ей чашку. В это утро всё казалось спокойным… пока в окно не постучала сова. — Кто так рано пишет? — пробормотала Гермиона, разворачивая пергамент. Северус наблюдал, как её лицо сначала нахмурилось… затем застыло. — Кто это? — тихо спросил он, поставив свою чашку. Она молча передала ему письмо. Почерк был знакомым — слишком знакомым.

"Дорогая Гермиона,

Я понимаю, что между нами многое было непросто. Но Джинни и я решили, что пора хотя бы попытаться начать всё сначала.

Мы хотим пригласить тебя — и Северуса, если он согласится — на семейный ужин в эту пятницу. Без лишних разговоров о прошлом. Просто… люди за одним столом.

Гарри."

Северус молчал, прочитав до конца. Бумага дрожала в его пальцах чуть больше, чем он бы хотел. — Хочешь пойти? — наконец спросил он. Гермиона долго смотрела в окно, будто ища ответ в ветвях дерева за стеклом. — Я… не знаю. Это сложно. Всё внутри сразу сжимается. Но... — она вздохнула. — Если мы не попробуем, то никогда не узнаем, можем ли быть семьёй снова. Или хотя бы просто… людьми, без битв. Северус не ответил сразу. Потом кивнул: — Тогда мы пойдём. Вместе. — Ты уверен? — Уверен, что тебе это нужно. А мне… Мне важно быть рядом. Хоть там, хоть в аду Поттера. Она рассмеялась сквозь ком в горле. — Надеюсь, на этот раз у них хотя бы будет нормальный ужин без проклятий, атак мантикор и выяснения отношений на высоких тонах. — Сомневаюсь, — усмехнулся Северус. — Но мы ведь с тобой умеем варить противоядия. Гермиона стояла у зеркала, держа в руках любимое платье. Простое, тёмно-зелёное, с мягкой линией плеч и лёгкой драпировкой на талии. Без излишеств. Её отражение смотрело на неё, будто спрашивая: Ты правда пойдёшь туда? На кровати Рубик дремал, не обращая внимания на то, как она в третий раз меняет серёжки. На кухне слышалось негромкое: «Опять всё сожжёшь, Снейп» — потому что Северус решил испечь что-то в подарок Джинни. Никто не знал, зачем. Он и сам — не до конца. — Ты уверена, что хочешь надеть именно это? — услышала она его голос за спиной. — Я слышал, Джинни Поттер может воспринимать зелёный цвет как личную провокацию. — Тогда тем более, — усмехнулась Гермиона, поворачиваясь. — А ты уверен, что будешь себя сдерживать, если Рон скажет что-нибудь не то? — Я сдержусь. До второго бокала, — хмыкнул он. — После — не обещаю. Она подошла ближе, положила руки ему на грудь, уткнувшись лбом в его плечо. — Я волнуюсь. Не из-за них. А из-за того, как легко всё может снова разрушиться. Я столько собирала себя по кусочкам, Северус. — И ты уже не распадёшься. Даже если кто-то попытается. — Он поднял её лицо за подбородок. — Знаешь, что помогает? — Что? — Сарказм. И острые комментарии в нужный момент. Я выдал тебе месячную дозу на случай, если у Гарри начнётся его знаменитый "тоном-наставника". — И ты всё равно идёшь со мной, хотя ненавидишь формальные сборы? — Потому что ты будешь там. А значит — я тоже. Она вздохнула. На миг — просто Гермиона, без статуса, без титулов, без ожидаемой стойкости. Просто женщина, идущая навстречу прошлому… с ним. — Хорошо, — сказала она. — Пошли в ад. В смысле — в дом Поттеров. Он подал ей руку, и она, с усмешкой и лёгкой дрожью внутри, взяла её. Дом Поттеров был почти таким же, каким Гермиона помнила его по редким визитам в мирное время: уютный, со светом в окнах, звучанием детского смеха где-то внутри и слегка перекошенной калиткой, которую Гарри обещал починить ещё полгода назад. Она поскрипывала, когда Северус придержал её ладонью, пропуская Гермиону вперёд. Они остановились перед входной дверью. Внутри слышались шаги, звон посуды, обрывки разговора. Гарри смеялся. Джинни, кажется, что-то командовала, как на тренировке "Пушек". Дети где-то наверху спорили о том, кто будет подавать тыквенное пюре. — Можно мы просто тихо уйдём и скажем, что дверь была заколдована? — прошептала Гермиона, прижимая пальцы к вискам. — Только если мы оставим на коврике записку с моей подписью. Почерком Гриндевальда, — пробурчал Северус. Он был в чёрном — классика. Только шарф был неуловимо бордовым. От неё. — Я сейчас серьёзно, Северус. — Я тоже. Это твои друзья, не мои. Я просто... сопровождающий. Очень вежливый сопровождающий, который сейчас делает вот так. — Он протянул руку и легко, коротко постучал в дверь. Она обернулась к нему с почти паническим выражением. — Ты действительно стучишь?! — Ты сама хотела. Мы не пришли в бой, Грейнджер. Мы пришли на ужин. Но если понадобится — у меня в кармане два флакона успокаивающего и один с перцовым зельем. — Северус! — Шучу. Почти. Дверь открылась. На пороге стоял Гарри. Улыбка на лице — неуверенная, как у человека, который давно не знал, как правильно встречать старых друзей. Или новых… чего-то большего. — Привет… — сказал он, глядя сначала на Гермиону, потом — чуть дольше — на Снейпа. — Привет, Гарри, — мягко ответила она. Северус просто кивнул. В его лице не было враждебности — только настороженная вежливость. — Заходите. Ужин почти готов. Джинни предупредила, что если кто-то опоздает — она сожжёт гарнир. У неё, кажется, есть опыт. — О, у неё талант, — заметил Северус. — Особенно в зельях, которые пахнут как драконья печень. И — как ни странно — Гарри рассмеялся. — Проходите. Они вошли. Время за ужином пролетело незаметно — разговоры, шутки, запахи еды, но в какой-то момент Гермиона почувствовала, как напряжение накапливается в воздухе. Джинни, казавшаяся всегда такой уверенной и открытой, вдруг стала немного отстранённой, хотя в её глазах, кажется, не было злобы — только странное молчание, которое тянуло за собой невыраженные слова. После ужина, когда все немного расслабились, Джинни пригласила её в кухню — с чашечкой чая, по её словам. Они были вдвоём. — Садись, Гермиона, — сказала Джинни, подавая ей чашку и садясь напротив. — Я хочу поговорить. Гермиона моментально почувствовала, как её сердце ускорилось. Неизвестность всегда беспокоила, а разговоры такого рода — тем более. — О чём? — спросила она, пытаясь скрыть тревогу за спокойным тоном. Джинни посмотрела на неё пристально, как будто обдумывала, стоит ли говорить прямо. — Ты знаешь, что между нами всегда было сложно. Ты и Рон… Вы оба как-то слишком быстро начали… всё. Это было видно, — сказала Джинни, и в её голосе промелькнула боль. — Но ты не видела… ты не видела, как это было тяжело для нас всех. Как долго я пыталась быть поддержкой для Рона, когда ты вдруг исчезла из его жизни. Гермиона тихо вздохнула. Она уже знала, что разговор рано или поздно выйдет на этот путь. Прежние отношения с Роном были для неё раной, а для Джинни — камнем преткновения. Вспомнив, как больно было пережить его измену, она взяла чашку, чтобы не показывать, как тронута. — Я не пыталась исчезать. Просто… не могла больше быть рядом. Ты знаешь, что я пыталась его поддержать, Джинни, но он… он сломался. И я не могла быть с ним, не потеряв себя. Джинни долго молчала. Наконец, она заговорила, сдерживая эмоции. — Я знаю. Прости меня. Я не имела права говорить тебе всё это раньше. Но, когда ты ушла, я не могла понять, как жить дальше. Я думала, что ты и Рон — это всё, что у нас есть. А теперь… Теперь вижу, что ты сильная. Ты сильнее, чем я когда-либо думала. И ты заслуживаешь быть с тем, кто тебя поддержит. — Джинни улыбнулась, но в её глазах была искренняя боль. — Я рада за тебя и Снейпа. Честно. Ты заслуживаешь этого счастья. Гермиона почувствовала, как камень упал с души. За все эти годы она боялась, что не сможет помириться с Джинни, что её отношения с Роном разрушат всё, что было важно для неё. Но теперь, увидев перед собой эту искренность, она почувствовала облегчение. — Спасибо, Джинни, — тихо сказала она. — Я надеюсь, что ты тоже найдёшь то, что тебе нужно. Ты заслуживаешь этого. После разговора с Джинни, Гермиона вышла на свежий воздух. Гарри с Северусом стояли у куста, переговариваясь о чём-то на тихих голосах, но как только она подошла, разговор замолчал. Все знали, что разговоры между ними всё ещё были немного… неловкими. Северус встретил её взглядом, чуть наклонив голову, как всегда, изысканно и сдержанно. Он знал, что в такие моменты он должен позволить ей пройти через всё самой, но всё же не мог не заботиться. Гарри же был молчалив, но выглядел немного напряжённым. Его лицо выражало нечто между заботой и усталостью. Северус, заметив это, первым нарушил молчание. — Не переживай, Поттер. Я не собираюсь ломать тебе дворец, — произнёс он с лёгким сарказмом. Гарри усмехнулся, но эта усмешка не скрывала всё напряжение, которое было между ними. — Это не о дворце, Северус. Это о… прошлом, которое нам всё ещё нужно уладить. Ты ведь знаешь, что Рон всегда будет частью этого. — Да, знаю, — ответил Северус, не отводя взгляда. — И ты тоже. Но теперь не время для старых обид. Если хочешь, я уйду. Гарри, стоя рядом с ним, почувствовал, как этот разговор вытягивает последние силы. Всё, что он хотел — это видеть своих друзей в мире, где все могли бы найти покой. Даже если он сам не был готов простить Рона, ему нужно было понять, что для них — его близких — важно двигаться вперёд. — Я ценю это, — тихо сказал Гарри. — Но мы все прошли через многое. И хотя не всё из того времени можно забыть, нужно попытаться начать заново. И тебе, Северус, это тоже касается. Ты не должен всё время быть в тени прошлого. Северус молча кивнул, а его взгляд стал мягче. — Заново, Поттер? У тебя есть потрясающий дар говорить об этом, не получив ни одной травмы. Ты прав. Это наш шанс. Для всех нас. Он повернулся к Гермионе, которая стояла рядом с ним. Они не говорили больше ничего. Лишь в этом молчании заключалась вся правда — о прошлом, настоящем и будущем. Вечер продолжался в том же дружелюбном ключе. Несмотря на некоторое напряжение между ними, всем было приятно проводить время вместе. Стол был накрыт так, как это обычно делали только Джинни с Гарри — с любовью и небольшим, но очевидным вниманием к деталям. Свежий тыквенный суп, фаршированная индейка, гарниры, которые каждый старался сделать «по-своему» — всё это заполняло кухню ароматы, которые заставляли забыть обо всех тревогах. Гарри и Джинни старались быть хорошими хозяевами, что чувствовалось в их тёплых взглядах и шутках, которые они обменивались. Дети, с весёлым шумом, время от времени перебегали через столовую, сбивая все в сторону. Северус и Гермиона сидели рядом, но оба оставались немного отстранёнными от всеобщего веселья. Они не могли не заметить лёгкую напряжённость, которая, казалось, возникала между Гарри и Северусом, когда они перепрыгивали с темы на тему. Это было непривычно. Но Гермиона решила не обращать на это внимания, поглощённая разговором с Драко, который неожиданно оказался в их обществе. — Ты правда завоевал сердце Грейнджер, Драко? Я думала, ты был не с той стороны, — поддразнил его Гарри. Драко, улыбаясь, усмехнулся. — Так и есть. Но сейчас я вполне прикидываюсь другом. — Он бросил взгляд на Северуса и Гермиону. — Как видишь, ей не так уж и плохо. Удивительно, что ей не надоело быть рядом с таким строгим зельеваром. Гермиона смущённо покраснела, но улыбнулась в ответ. — Это не так уж и плохо, Драко, — сказала она, чувствуя поддержку в тёплом взгляде Северуса. Его молчание было её поддержкой, она чувствовала это. Ужин подходил к концу. Все смеялись, обменивались историями из прошлого, а Джинни устроила небольшой "турнир" по волшебному искусству резьбы по тыкве. В этот момент, когда Гермиона уже расслабилась, а атмосфера становилась всё более дружеской, дверь распахнулась, и в комнату зашёл он. Рон. Его лицо было искажено гневом, а дыхание прерывистым — как если бы он только что пробежал несколько километров. Все замерли. Его взгляд сразу же упал на Гермиону. — Ты! — прорёвал он, не обращая внимания на присутствующих. — Ты ещё смеешь приходить сюда?! Гарри сразу встал, стараясь не дать ситуации перерасти в конфликт. — Рон, что ты делаешь здесь? Мы с Джинни уже говорили с тобой, это не место для таких сцен. — Не вмешивайся, Поттер! — рявкнул Рон. — Это касается только меня и этой предательницы! Гермиона, сжав руки на коленях, старалась не выдать своего волнения. Северус заметил её напряжение и спокойно поднялся, сделав шаг к Рону. — Уходи, Уизли. Ты не здесь, чтобы устраивать сцену. У тебя нет никакой причины вмешиваться в этот дом, — сказал Северус, его голос был холодным, как лёд. — О, ты опять! — Рон ткнул пальцем в Снейпа. — Думал, ты избежишь наказания за все свои грехи, да? Сколько ты ещё будешь за ней прятаться, Грейнджер? Ты думаешь, я позволю тебе просто так разрушить мою жизнь?! Слова Рона ударили как остриё. Гермиона почувствовала, как её дыхание стало тяжёлым, как её грудь сжалась от боли. Она закрыла глаза, стараясь не дать себе сдаться. Северус шагнул вперёд, его голос был неумолимо твёрд. — Ты слишком многого ожидаешь, Рон. Я не собираюсь стоять здесь и слушать твои угрозы. Ты проиграл, и это всё, что тебе нужно понять. Рон, кажется, осознал, что обострить ситуацию не получится, но его злость только разгоралась. — Я не проиграл, ты понимаешь? Я вернусь. Я подам на тебя в магический суд за клевету, Грейнджер. Ты не будешь спокойно жить. Тебе не позволят уйти от всего этого! Его слова были громкими и опасными, но Гермиона, наконец, выдохнула, подняв взгляд. — Ты можешь делать всё, что захочешь, Рон, — её голос был спокойным, несмотря на нервозность. — Но я больше не твоя. Её слова прозвучали твердо и решительно. С каждым словом, с каждым взглядом она почувствовала, как уходит старое напряжение, как она отступает от этой тяжёлой главы. Рон не мог принять это. Он стоял, сжимающий кулаки, но потом, почувствовав, что его слова не нашли отклика, развернулся и ушёл. Тишина наступила мгновенно. Когда дверь закрылась за Роном, в комнате осталась лишь тишина. Все почувствовали, как напряжение, словно вуаль, покрыло воздух. Гарри, Джинни и Драко молчали, не зная, что сказать. Всё происходившее было слишком неожиданным и болезненным, даже для них. Гермиона, стоя на месте, сжала пальцы, как если бы она могла удержать в себе последние остатки контроля. Её взгляд был отстранённым, как будто она не видела никого из них, только эту картину: Рон, его угрозы, слова, которые никогда не забудутся. Северус подошёл к ней первым, не спрашивая, нужно ли это. Он просто оказался рядом, поддерживая её взглядом, который говорил больше, чем слова. Он знал, что сейчас нужно молчать. Она не хотела, чтобы кто-то вмешивался. И несмотря на свои обиды, он уважал её пространство. — Ты в порядке? — его голос был низким и мягким, как всегда, когда он беспокоился о ней. Гермиона подняла взгляд, и его тёплый, проницательный взгляд оказался как спасительный якорь в этом бурном море эмоций. Она пыталась сдержать себя, но её голос предательски дрожал: — Я… Я не могу поверить, что он снова появился. После всего, что произошло… — её слова оборвались. Северус молча взял её за руку, не торопясь. Он знал, что слова в такие моменты могут только ранить, а молчание — это способ показать поддержку. Он не спрашивал, потому что знал: ей нужно время, чтобы всё осмыслить. Он не ожидал от неё быстрых решений. Гарри с Джинни переглянулись, но не вмешивались. Они понимали, что это момент, когда их друг и Гермиона должны пройти через это вдвоём. Даже Драко, не слишком открытый в таких ситуациях, кивнул, как бы признавая, что вмешиваться сейчас неуместно. После нескольких минут молчания Гермиона тихо выдохнула, её лицо, наконец, расслабилось. Она посмотрела на Северуса, и в её глазах появилась искренняя благодарность. Даже если её жизнь снова наполнилась болью, он был рядом — рядом, несмотря на всё. — Спасибо, Северус, — сказала она с лёгким улыбком, который, несмотря на её усталость, был настоящим. Он ответил едва заметным кивком, его взгляд всё ещё тёплый, но скрытный. Он знал, что её слова имели большее значение, чем любая похвала. Гарри, наконец, подошёл ближе, его лицо выражало тревогу. — Гермиона, ты уверена, что хочешь продолжать? Я могу поговорить с ним… У нас есть все основания подать в магический суд на Рона. Но Гермиона покачала головой, слегка улыбнувшись. — Нет, Гарри. Я не хочу больше этого. Я не буду снова погружаться в ту грязь. Пусть это останется в прошлом. Гарри с пониманием кивнул. Он знал, как тяжело ей было принять это решение, но он уважал её выбор. Джинни положила руку на плечо Гермионе. — Ты правильно сделала. Ты заслуживаешь покоя. Тишина снова окутала дом, но уже не с такой тяжестью. Напряжение ушло, и они все стали ближе друг к другу. Рон ушёл, оставив пустое пространство и беспокойство, но теперь оно было лишь частью их прошлого. Гермиона стояла в центре комнаты, её взгляд был спокоен, как никогда. Северус стоял рядом, его присутствие было стабильным якорем в этом мире, который всё ещё пытался найти своё равновесие. — Может, всё-таки чаю? — предложил Драко, нарушая молчание. — Я уверен, что вам всем нужно расслабиться. Или, по крайней мере, забыть на минуту обо всём этом. Гермиона кивнула, благодарно улыбаясь ему. — Я бы не отказалась. Северус не сказал ничего, но его взгляд показал, что он согласен. Он, как всегда, оставался рядом. И с ним она знала, что несмотря на всё, что они пережили, они теперь смогут двигаться вперёд, шаг за шагом, вместе. Ужин закончился, и атмосфера немного разрядилась. Легкий смех и шутки потихоньку стихли, когда последние блюда исчезли со стола, а разговоры перешли в более спокойное русло. Друзья, понимая, что для Гермионы и Снейпа этот вечер был трудным, не стали навязываться. Вскоре они попрощались, пожелав спокойной ночи и скорейшего разрешения всех проблем, и вышли из дома. Гермиона стояла у двери, смотря, как они уходят. Рон, как ни странно, оставил её в покое, но теперь, когда он ушёл, она чувствовала тяжёлую пустоту внутри себя. События последних дней стали слишком давить на неё. Но она знала, что рядом есть кто-то, кто её поддержит. Это придавало силы. Северус, стоя немного в стороне, наблюдал за её молчанием. Его внимание к ней было искренним и без лишних слов, но в его взгляде можно было прочитать заботу, которая раньше казалась невозможной. — Пойдем, Гермиона, — его голос был спокойным, но с оттенком беспокойства. Он хотел убедиться, что она всё ещё держится. Гермиона кивнула, слегка повернувшись в его сторону. Тихо, но уверенно, они вышли из дома и направились к её квартире. Тёмные улицы были почти пусты, и только лёгкий ветер шелестел в кронах деревьев. Время было позднее, и весь мир казался тихим и пустым. Когда они добрались до её квартиры, Гермиона, сняв обувь и почувствовав усталость, прошла в гостиную. Она улыбнулась, оглядываясь на Северуса, как бы приглашая его. — Хотите выпить? — её голос звучал устало, но одновременно с лёгким намёком на необходимость расслабиться после дня, полного эмоций. Северус кивнул, и они оба сели на диван. Гермиона с облегчением вздохнула, доставая бутылку огневиски. Налив два бокала, она передала один ему, а второй оставила себе. Она не могла не заметить, как его присутствие здесь, в её доме, как-то успокаивает её. Его молчание было приятным, не давящим. Он не ждал от неё объяснений, не требовал слов — просто был рядом. — За нас, — произнесла она тихо, поднимая бокал. Северус немного наклонил голову, его глаза встретились с её взглядом. Он выпил свой бокал медленно, но точно. В его действиях была эта привычная собранность, но сегодня что-то было другое. Он был здесь не как преподаватель или коллега. Он был здесь как человек, который чувствовал, что их связь значила больше, чем просто совместная работа. Он просто молчал, давая ей время, если она захочет поговорить. — Это не будет быстро, — сказала Гермиона, поглаживая бокал. — Всё это… тяжело. Я всё ещё не могу понять, как это возможно… как я снова оказалась в такой ситуации. Северус молча смотрел на неё, не перебивая. — Рон, он был частью моей жизни так долго, что я забыла, какой он на самом деле. А теперь всё это… кажется таким нелепым. Гермиона замолчала, делая глоток огневиски. Оно согрело её изнутри, наполняя пустое место внутри, хотя и не решало проблем. Но это было важно. Это был момент, когда можно было позволить себе расслабиться и почувствовать, что всё не так уж и плохо. Северус поставил свой бокал на стол, смотря на неё. — Ты не одна, — сказал он, его голос был мягким, но твёрдым. — Я здесь, Гермиона. Ты не обязана быть сильной всегда. Она посмотрела на него, её глаза стали чуть более мягкими. В его словах было что-то успокаивающее. Она почувствовала, как этот тяжёлый камень, который она носила в себе, немного сдвинулся. Он знал, что она переживает, и понимал, что ей нужно время, но он был готов ждать. Гермиона улыбнулась ему, не разрывая взгляда. — Спасибо, — тихо сказала она. — Ты не представляешь, как мне это важно. Он покачал головой, немного хмуря брови, как бы не позволяя себе слишком много эмоций. — Я здесь, чтобы помочь, — его голос стал ещё мягче. — Это не обременительно. Гермиона снова кивнула. Этот момент был таким простым, но для неё важным. Они сидели рядом, молча, но в какой-то момент героические переживания прошлого казались такими далекими. Это была другая реальность, другая жизнь. После долгого и тихого вечера, наполненного разговорами и тёплыми взглядами, Гермиона и Северус сидели на диване, без спешки завершив второй бокал огневиски. Атмосфера в комнате была как никогда интимной, наполненной мягким светом из камина и полумраком. Время пролетело незаметно, и, казалось, ни одно слово не было лишним. Гермиона почувствовала, как напряжение медленно уходит, оставляя вместо него мягкую, почти незаметную вуаль комфорта. Она посмотрела на Северуса, чьи глаза, казалось, стали более открытыми, менее защищёнными. Это был тот момент, когда молчание переставало быть напряжённым, а становилось обнадёживающим, успокаивающим. — Ты знаешь, что я… — она начала, но голос немного сорвался, как будто она не была готова раскрыться до конца. Северус молча поднял одну руку, его палец лёг на её губы, мягко, но решительно прерывая её слова. Он не хотел, чтобы она оправдывалась или объяснялась, потому что знал, что сейчас было важнее не говорить, а чувствовать. Он просто посмотрел на неё, и её взгляд, полный надежды и доверия, сказал больше, чем любые слова. Он медленно приблизился, его лицо оказавшееся почти рядом с её, так близко, что она могла почувствовать его дыхание, его присутствие, как физическое, так и эмоциональное. Он не торопился, и именно в этом была вся его сдержанная сила. Он был готов ждать, если это нужно было ей. Гермиона сама сдвинулась немного вперёд, почувствовав, как её сердце начинает биться чуть быстрее. Она не могла понять, что происходит с ней, но она знала одно — она готова. Когда их губы снова встретились, это было не просто касание. Это был поцелуй, полный неясности и ожидания. Он был мягким и нежным, и с каждым движением становился всё более уверенным. Гермиона почувствовала, как его руки обвили её талию, притягивая её ближе. Она не отстранилась, наоборот, она притянула его к себе. Это было так естественно, так важно для неё, и в тот момент она почувствовала, что уже не хочет отступать. Северус не спешил, но его руки теперь начали двигаться по её спине, осторожно, будто проверяя её реакцию. Она не отстранялась, наоборот, с каждым его жестом она становилась всё более уверенной. Он был рядом, он не торопил её, и это было именно то, что она искала. После нескольких минут, когда они оторвались от поцелуя, Северус заглянул ей в глаза. Он всё ещё был готов остановиться, если она почувствует себя неудобно, но в её взгляде не было страха, только спокойное принятие. — Гермиона, ты уверена, что хочешь продолжить? — его голос был низким, с лёгким оттенком обеспокоенности. Она кивнула, её глаза не отводились от его. — Я готова, — её голос был тверд, несмотря на лёгкую дрожь в его звуках. Северус медленно встал, протягивая руку к ней. Гермиона, не раздумывая, взяла её и последовала за ним. Он привёл её к спальне, где мягкий свет от камина играл на стенах, создавая интимную атмосферу. Их движения были плавными и уверенными, и даже в этой новой близости было что-то знакомое, как будто они уже пережили этот момент в другом времени и другом месте. Когда она лёгко села на кровать, Северус подошёл к ней и снова посмотрел в глаза, проверяя её готовность. Он не был спешащим. Это был их момент, момент, когда они могли быть собой. Он медленно снял с неё платье, затем подошёл ближе, его рука, двигаясь по её плечу, мягко опустилась на её талию, прижимая её к себе. Они обменялись поцелуями, не торопясь. И каждый его жест, каждое его движение было наполнено таким вниманием, которое он никогда не демонстрировал раньше. Гермиона тоже чувствовала, что теперь она может быть открытой, без страха и стеснения. Когда их тела слились в более близком контакте, все её страхи исчезли, растворились, как дым. Они были здесь, в этом моменте, и это было именно то, что ей было нужно. Гермиона лежала в тишине, окружённая теплом, которое наполняло её душу. Она чувствовала, как её дыхание замедляется, и спокойствие охватывает её, но в то же время — что-то важное, что давно сидело в её сердце, просилось быть сказанным. Северус лежал рядом, его тень едва касалась её кожи, а его присутствие было таким надёжным и тихим. Они не спешили, никуда не торопились, словно наслаждаясь тем моментом, когда всё вокруг было совершенно — только они двое, ничего лишнего. Гермиона повернулась к нему, её пальцы невольно коснулись его руки, и, чуть поколебавшись, она произнесла: — Северус… — её голос был тёплым, но всё же с лёгкой дрожью. Она не знала, откуда это чувство, но оно было неотъемлемой частью того, что происходило между ними. — Я… я люблю тебя. Эти слова вырвались из неё так легко, как если бы она носила их внутри долгое время, но не могла решиться произнести. И теперь, когда они были здесь, когда её сердце было открытым и честным, она почувствовала облегчение. Северус не сразу ответил. Он немного поднимал голову, как будто пытаясь понять, что именно она сказала, и что это значило для него. Она видела в его глазах лёгкое удивление, но ничего больше. Он не был тем человеком, который легко открывается, и поэтому, возможно, для него эти слова были чем-то новым, даже если он мог уже подозревать, что эти чувства существуют. Он не торопился с ответом, а просто продолжал смотреть на неё, его взгляд, как всегда, строгий, но в нём не было ни страха, ни отторжения. Он был только внимательным, как если бы он искал нужные слова. Наконец, его голос прозвучал тихо, но с едва заметным теплом в тоне: — Я знаю. — Он слегка пожал плечами. — Я тоже… чувствую это. Её сердце заколотилось, и она почувствовала, как его слова согревают её. Это было не признание в полном смысле этого слова, но для него это было, возможно, самым важным — признать, что он тоже был привязан к ней, что она стала для него не просто коллегой, не просто другом, а кем-то важным. Гермиона прикрыла глаза, чувствуя, как она расслабляется. Она знала, что это был только первый шаг, и что впереди у них будет ещё много всего. Но сегодня, в этот момент, всё было правильно.

***

Субботнее утро было тихим и уютным. Гермиона и Северус проснулись без спешки, наслаждаясь спокойствием, которое пришло после нескольких недель работы и забот. Лучи раннего солнца мягко проникали сквозь занавески, освещая комнату мягким светом, и было трудно поверить, что они, занятые столь важными делами, теперь могут просто отдыхать. Северус лежал рядом, его взгляд иногда касался Гермионы, но не было напряжения. Он был с ней здесь, и это казалось самым естественным, что могло быть. Её улыбка, как и раньше, была открытой и искренней. Это было одно из тех редких утр, когда всё было на месте, и не требовалось никаких объяснений. — Ты хочешь кофе? — спросила Гермиона, аккуратно поворачиваясь к нему. — Конечно, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Хотя тебе стоит взять паузу. Ты выглядишь как человек, который вот-вот свернёт горы, если я тебя не остановлю. Она засмеялась, встала с кровати и направилась на кухню. Северус следил за её движением, наблюдая за её лёгкостью и энергией. Он понял, что ей нравилось, когда они могли просто быть рядом друг с другом, наслаждаясь тишиной и простыми радостями. Когда она вернулась с кофе, они снова устроились на диване, вдвоём, и начали обсуждать важные моменты их проекта. Для Гермионы этот проект был не просто рабочим заданием — это было нечто, что давало ей возможность по-настоящему изменить что-то в мире магии. Создание универсального зелья для восстановления магических сил было грандиозной целью, и она ощущала, как она приближается к её осуществлению. — Я думаю, мы почти пришли к решению по окончательному составу ингредиентов. Нужно будет немного подкорректировать пропорции, но мы близки, — сказала она, делая глоток кофе. Северус внимательно слушал, его лицо оставалось сосредоточенным, но в его глазах была видна поддержка. — Ты права. Но ты знаешь, что лучше всего будет провести ещё несколько тестов. Понять, как каждый из компонентов влияет на общую магическую структуру. Мы не можем рисковать, особенно с такой сложной задачей, — ответил он, слегка наклонившись вперёд. Его голос был глубоким, как всегда, но в нём была не только строгость, но и лёгкая мягкость, которую он позволил себе, когда говорил с ней. Гермиона кивнула. Она знала, что для него этот проект был не менее важным, чем для неё, и что его знания и опыт как зельевара, так и магистра обороны, привнесли в их работу важные детали. — Ты прав. Мы можем продолжить завтра. Но я думала, что стоит сделать небольшую паузу, — сказала она, прерывая разговор и посмотрев на него. — Сегодня же выходные, Северус. Пора немного отдохнуть. Северус поднял бровь. Обычно он был так поглощён работой, что ему было трудно переключаться на что-то более легкое. Но с ней всё было по-другому. — Ты хочешь отдохнуть, не занимаясь проектом? — Он усмехнулся. — Кажется, я не уверен, что понимаю тебя. Гермиона, поддавшись импульсу, откинулась на спинку дивана и улыбнулась. — Я думаю, что нужно иногда отключаться, иначе мы просто перегорим, — сказала она, наклонившись, чтобы снова поцеловать его. — Так что давай наслаждаться этим временем, Северус. Он не сказал ничего, просто молча принял её поцелуй. Они оба знали, что впереди будет ещё много работы и ночей, проведённых за проектом, но сегодня был день для их собственного времени, их собственного мира. И в этом не было ничего лишнего, ничего ненужного. Так они провели день, просто наслаждаясь обществом друг друга — без спешки, без забот. Разговоры о магии и зельях сменялись лёгкими шутками, прогулками по саду и теплом, которое исходило от их близости. В эти моменты они забывали о всём остальном, потому что были счастливы вместе.

***

В воскресенье утром Гермиона и Северус решили сделать небольшую паузу и отправиться в Хогвартс. Сами по себе эти поездки были редкостью, но на этот раз они решили навестить профессор МакГонагалл, которая пригласила их на чашку чая. Дорога в Хогвартс была туманной и спокойной, и они с удовольствием наслаждались тишиной, обмениваясь несуществующими заботами и тихо смеясь над забытыми воспоминаниями о школьных годах. Когда они прибыли в замок, их встретила профессор МакГонагалл с тёплой, но слегка озабоченной улыбкой. — Ах, Северус, Гермиона! Я рада, что вы смогли приехать, — сказала она, приветствуя их в своём уютном кабинете. Комната была наполнена светом, несмотря на пасмурную погоду за окном, и аромат свежезаваренного чая окутывал атмосферу. Северус слегка склонил голову в знак уважения, а Гермиона улыбнулась в ответ. — Спасибо за приглашение, профессор, — сказала она, принимая чашку чая, которую ей предложила МакГонагалл. — Да, мы давно не были здесь. Всё как-то вернулось в прежний ритм, — добавил Северус, садясь рядом. Чай пили неспешно, обсуждая всё и ничего, пока МакГонагалл не взглянула на них с хитрой улыбкой. — Я должна кое-что вам сказать, — начала она, немного задержав паузу. — Ваши усилия не остаются незамеченными, и я хочу поделиться с вами чем-то важным. Гермиона взглянула на неё с интересом, а Северус, хотя и был несколько скептически настроен, тоже слушал внимательно. — Прошлой ночью, — продолжила МакГонагалл, — я приснила странный сон. Скажите, вам не кажется, что этот проект, над которым вы работаете, не что иное, как нечто большее, чем просто магия и зелья? Гермиона взглянула на неё, чуть нахмурившись. Она уже давно научилась доверять МакГонагалл, но что-то в её тоне заставляло её почувствовать, что разговор будет не таким простым. — Мы с Северусом действительно вкладываем много сил в этот проект, — сказала она, — но я не совсем понимаю, к чему вы ведёте. Профессор МакГонагалл снова сделала паузу, а затем произнесла: — Это не просто научная работа, Гермиона. У меня есть ощущение, что магия, с которой вы работаете, скоро принесёт нечто важное. И… я видела в своём сне, что скоро вас ждёт пополнение. Гермиона и Северус обменялись быстрыми взглядами. Пополнение? Что это могло значить? Гермиона была насторожена, а Северус — как всегда, скрыт и сдержан. — Пополнение? В каком смысле? — спросил Северус, его голос был чуть более низким, чем обычно. МакГонагалл сдержанно улыбнулась, но в её глазах было что-то загадочное. — Я не могу точно объяснить, — сказала она, — но у меня есть уверенность, что вы, двое, создаёте что-то более значимое, чем просто зелье. Возможно, это станет отправной точкой чего-то нового. И, может быть, не только для магии. Гермиона замолчала, обрабатывая слова профессора. Пополнение. Что-то значительное. Эти слова продолжали звучать в её голове, но они не имели чёткого смысла. — В любом случае, — добавила МакГонагалл, — я верю, что вы оба на правильном пути. А если это правда, вы не будете одни в этом путешествии. Северус слегка наклонил голову, как бы думая над её словами, а затем повернулся к Гермионе. — Мы не ожидали такого поворота, — сказал он, после небольшой паузы. — Но, возможно, это очередной шаг на нашем пути. Гермиона взяла чашку чая и задумалась. Конечно, ей ещё предстояло многое понять, но то, что МакГонагалл сказала, не могло не оставить следа в её сердце. Быть частью чего-то большего, чем она когда-либо могла представить — было странно и волнительно. — Спасибо за предупреждение, профессор, — наконец, сказала она. — Мы будем продолжать работать над проектом. И, возможно, вы правы — нас действительно ждёт что-то важное. МакГонагалл улыбнулась и подняла чашку чая в знак тоста. — Я уверена в вас обоих, — сказала она. — Удачи вам. Покидая кабинет МакГонагалл, Гермиона и Северус шли по коридорам Хогвартса, и хотя разговор был закончен, неясная предчувствия продолжала витать в воздухе. Что-то было на горизонте. И они знали, что это будет их путь. Как только Гермиона и Северус покинули Хогвартс и вернулись в её дом, тишина между ними стала почти ощутимой. Они оба задумались о последнем разговоре с МакГонагалл и том, что она сказала. Вечер был уже близким, и как-то само собой получилось, что они оказались на кухне за чашкой чая. После нескольких минут молчания Северус, всё же нарушив тишину, заговорил первым. — Гермиона, наш проект уже практически завершён, — начал он, его голос был уверенным, но мягким. — Мы создали универсальное зелье, которое должно восстанавливать утраченные магические силы, повреждённые проклятиями или тяжёлыми магическими атаками. Однако есть аспект, который мы не проверяли. И я думаю, что нам стоит рассмотреть, может ли оно также повлиять на восстановление повреждённых органов или нарушенные функции, такие как способность к деторождению. Гермиона слегка вздрогнула, её дыхание сбилось. Она понимала, о чём он говорит, и её сердце чуть-чуть ёкнуло от этих слов. — Ты хочешь, чтобы мы проверили, может ли наше зелье помочь мне с… этим? — спросила она, её голос едва слышен, а взгляд скользил по полу. Северус, ощущая её нервозность, наклонился немного вперёд, чтобы быть ближе и показать, что она не одна в этом. — Я понимаю, что это тяжёлый вопрос для тебя, — сказал он мягко. — Но если мы проверим теорию, возможно, наше зелье действительно способно восстановить повреждения, которые были причинены Беллой. Ты же знаешь, что это не только магия, но и наука. Мы можем провести проверку и убедиться, насколько эффективно оно может работать в этом направлении. Гермиона подняла взгляд на него, её сердце всё ещё билось быстро. Она помнила слова из Мунго, что восстановление было невозможным, и ей казалось, что этот разговор возвращает её к тем болезненным воспоминаниям. — Ты знаешь, что мне сказали врачи, — произнесла она с горечью в голосе. — Они сказали, что это не поддаётся лечению. Я не могу поверить, что наше зелье может это исправить. Слишком много времени прошло. Северус вздохнул, его взгляд стал мягче, но твёрдым. — Ты права, и я не ожидаю, что ты примешь это решение сразу, — ответил он. — Но наш проект уже доказал свою эффективность в восстановлении магической силы, повреждённой проклятиями. И хотя мы никогда не проводили тесты в этом направлении, я считаю, что это стоит попробовать. Это могло бы стать тем шансом, который мы не можем упустить. Вдруг это действительно поможет? Гермиона молчала, её мысли метались от страха до надежды. Она всегда старалась избегать мысли о невозможности восстановления, потому что это было слишком болезненно для неё. Но сейчас, когда она смотрела на Северуса, она почувствовала, что может рассматривать это не как утопию, а как реальный шанс. И если это сработает — это может изменить всё. — Ты хочешь, чтобы мы проверили зелье в этой области, чтобы узнать, может ли оно восстановить репродуктивные функции? — повторила она, немного пытаясь понять, что это будет значить для неё. Северус кивнул, его лицо оставалось спокойным, но в его глазах был след заботы. — Да. Я думаю, что нам стоит попробовать, хотя бы для того, чтобы понять, где мы стоим. Мы не можем знать, пока не проверим. И я буду рядом с тобой, если ты решишь это сделать. Это не просто магия, это наука, и мы можем контролировать этот процесс. Гермиона, чувствуя, как её дыхание становится глубже, опустила взгляд. Она знала, что это решение может быть огромным шагом вперёд, но она не могла игнорировать эту возможность. Её сердце было переполнено противоречивыми чувствами — от страха и сомнений до слабой надежды. — Я подумаю об этом, — сказала она, её голос всё ещё немного дрожал. — Мне нужно время, чтобы понять, что это может означать для меня. Северус тихо кивнул. — Конечно. Ты не обязана принимать решение сразу. Но я буду с тобой, если решишь попробовать. Он встал и подошёл к окну, поглядывая на ночное небо. Когда он снова повернулся к ней, его выражение стало мягким. — Я не прошу тебя делать этого прямо сейчас, но это может быть шансом для тебя, который не стоит упускать. И, независимо от твоего решения, я буду рядом. Гермиона смотрела на него, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Её мысли крутились вокруг его слов. Может быть, это был шанс. Может быть, это действительно был тот самый момент, когда она могла бы изменить свою жизнь. — Спасибо, — сказала она тихо, ощущая, как внутреннее напряжение понемногу уходит. — Я подумаю.