Желанное тепло

Утреннее пробуждение, как всегда сопровождалось отдалённым церковным звоном. Джон медленно приоткрыл глаза, подавив тяжёлый вздох; он не чувствовал себя в полной степени отдохнувшим: голова гудела, ещё и поясница болела, будто по нему повозка проехалась. Не вышедший до конца из сонного плена, он немного удивился, увидев книжные полки, вместо своей привычной спальни, а после живо вспомнил события вчерашней ночи; их сложный, но важный разговор с Лололошкой. Джон тут же огляделся и понял, что никого вокруг нет. Сам он всё это время лежал на том же самом диване, заботливо укрытый одеялом. В другой ситуации это бы умилило доктора, но сейчас Джону было не по себе. Гадкое, неприятное, но в то же время всеобъемлющее чувство тревоги захватило его. «Где Ло?», — вот какие мысли витали в его голове. Тогда было сказано много не самых приятных слов. Они оба были слишком подверженны эмоциям. Да даже последующая душевность и утешения, скорее, могли сойти за прощальный жест. — «Не ушёл ли он? Не оставил ли меня навсегда? Я ведь сам велел ему уходить!», — пусть тогда он действительно это сказал, но готовым к этому ещё не был. Джон быстро сбросил с себя одеяло и побежал на первый этаж. Он не успокоится пока сам его не увидит. С каждой осмотренной комнатой его беспокойство только нарастало. Спальня — никого, подвал — пусто, кухня — здесь! Лололошка стоял у печи, размеренно помешивая нечто с жидкой консистенцией в миске. Шум со стороны привлек внимание того, так что тот повернул голову со своим обычным хмурым лицом и вопросительно приподнял брови. — Чего врываешься так, всё нормально? Увидев знакомого "повара", в столь смешном положении, Джон не выдержал и громко заливисто рассмеялся, не слабо удивив тем самым вампира. Напряжение, что мучило его ещё с прошлой ночи, наконец-то, отступило. Теперь Джон полностью удостоверился — Лололошка от него не уйдет.

***

Прошло уже больше двух недель с того утра. Письмо инквизиции было отправлено, а жизнь вернулась в прежнее русло. Поведение Лололошки относительно устаканилось, однако временами Джон всё же замечал его поблекший взгляд, будто бы тот находится в глубокой задумчивости. Казалось, вампира по прежнему что-то беспокоит. В таких ситуациях довольно неплохо помогали обычные разговоры, позволяя тому отвлечься, но, к сожалению, Джон не всегда мог быть рядом. И будучи постоянно занятым работой, он частенько вспоминал о Лололошке, волнуясь о его состоянии. — «Что же ты тогда такого увидел?», — в раздумьях, Джон не сразу понял, что уже минуту бездумно продолжает стучать самодельной ручкой по пергаменту и тот заметно залился чернилами. — «Ха, в другой раз, Джон, сейчас необходимо работать.» Устало протерев глаза одной рукой и сменив бумагу, он продолжил расписывать рецепты и препараты. Душная маска пока была отложена в сторону. Пусть это и не по протоколу, но ближайшие пациенты записались к нему заранее и должны были прийти только через пару часов. Однако его планам суждено было не сбыться, ведь звук колокольчика от открывшейся двери так и не позволил ему закончить. Джон вскользь приподнял взгляд, собираясь уже объявить, что сейчас занят, чтобы принимать кого-то, как вдруг остановился на полуслове, увидев пришедших. Этих гостей он знал слишком хорошо. Чёрная форма, которую он терпеть не мог, и знакомые мечи с символами креста на поясах.. "этих" очень не жаловал кое-кто, сидевший за стеной, но Джон, пожалуй, ни чуть не уступал ему в этой неприязни. Учёный приподнялся со своего места, дабы встретиться с ними лицом к лицу достойно и скрыл своё напряжение за гостеприимной улыбкой. — Ах, что же привело господ инквизиторов в мой скромный дом? — Джон спросил это, хотя уже и сам знал все ответы. Скорее, эти слова предназначались как предупреждение для вампира. Они уже обсуждали этот вариант развития событий, и план на подобный исход. Согласно предупреждению, Ло должен уйти и спрятаться в подвале, предварительно активировав все механизмы защиты. — Кончай дурить, Джон, ты уже и сам всё знаешь. — прозвучал грубый хрипловатый тон, слегка напоминающий бандитский, и на Джона уставились серые изучающие глаза. Губы этого человека искривились в знакомой парню, не предвещающий ничего хорошего, полу-улыбке. — А я-то думал, куда это ты так запропастился, а оказывается даже и не прятался. Признаться, когда услышал твоё имя среди местных докторов, я не сразу поверил. Думал, может ошибка какая-то или речь шла о другом. Этот смугловатый мужчина в церковном подряснике, с крестом на шее, под два метра ростом, старый знакомый учёного — Евсей. Вероятно, он был до сих пор очень недоволен тем, что произошло с их последней встречи. Сам же доктор лишь усмехнулся ему в лицо. Второй же, в чёрном плаще, с редкими красными деталями, осмотрел помещение и самого Джона критичным взглядом и поморщился чему-то своему. Его каштановые волосы были собраны в строгий пучок, хотя пару непослушных прядей всё же выбивались из образа. Парень был относительно молодым, в отличие от коллеги, примерно одного возраста с Джоном. Возможно, младший в их паре. Что ж, они стоили друг друга. Джон мысленно пожаловался судьбе. — «Ну почему именно эти двое?» — Так вот на что ты променял братьев. Жалкая лачуга в далёком городке? И стоило оно того, Рома? — голос Калеба во всём сквозил высокомерием, а карие глаза были полны осуждения, да и это имя ещё вспомнилось.. Джон искренне надеялся, что к этому времени Лололошка уже внял предупреждению и не слышал этих слов, спрятавшись в подвале. — Я предпочитаю — Джон Дейви Харрис. "Роман" больше не моё имя. — стоило больших усилий сдержать профессионализм и не послать этих двоих куда подальше. — Оно и видно, столь священное имя совершенно тебе не подходит, Джон. Безродный и неблагодарный отброс — вот кем, на самом деле, ты был и являешься. — заговорил Евсей, опасно сверкнув глазами. Судя по слегка изумлённому взгляду Калеба, тот не ожидал таких слов от старшего, а вот Джон догадывался. Между ним и этим "бандитом" было слишком много недомолвок в прошлом. Плохо, что тот узнал о его месте нахождения, ведь теперь, обладая более высоким статусом, однозначно, попытается сжить молодого доктора со свету, но тот всегда предусматривал это в будущем, а потому был готов. Джон крепко сжал кулаки. Будь это в прошлом, и он бы, не сдерживаясь, ответил, но сейчас их разница в положениях не позволяла ему забываться. Если он неосторожно посмеет оскорбить инквизиторов, то, вполне, может быть осуждён за это. Евсей, скорее всего, этого и добивается, а Калеб просто идиот, который и не видит дальше своих ограниченных суждений и без колебаний подтвердит это в суде. Радует лишь то, что они не в сговоре, раз Евсею приходится идти на такие ухищрения. — Все же прекрасно знают, как нашему простолюдину вообще удалось затесаться в орден. — видимо, этот ублюдок вошёл во вкус. Пользуется своей властью, желает задеть — вывести на эмоции. Только вот, он забыл, что Джон просто мастер в подобных баталиях, и держать себя может не хуже. Продолжая широко улыбаться, он ответил. — Конечно все знают КАК, особенно ты. Евсей слегка нахмурился. Столь завуалированные слова, что Калеб не понял и с непониманием посмотрел на их перепалку, но, видимо, его особо-то и не заботили их личные разборки, поэтому, лишь покачав головой, перебил их. — Ты мог продолжать нашу борьбу. Все возлагали на тебя большие надежды.. — этот дурак всерьёз считает, что Джону есть до этого дело? А ведь были времена, когда они делили схожие взгляды; бунтари, что никогда не прогибались под систему. В какой-то мере, Калеба действительно можно было назвать единственным другом Джона, но, видимо, промывка мозгов Войда, всё же, сработала на ура и всё это в прошлом. — Ты был нашим братом. — Я был братом и для кое-кого ещё. — холодно проговорил Джон. Калеб почти незаметно вздрогнул при этих словах, учёный же мысленно усмехнулся. Он знал, что и у Калеба была сестра, вернее, та даже была жива, но парень никогда её не навещал и даже письма не писал, с чего-то решив, что так ей будет лучше. По правилам так и должно быть: слуги господа обязаны отречься от всего мирского, в том числе и от своих семей, но, порой, это бывает тяжело, особенно, если до этого люди были близки. Джон никогда не отказывался от Саши: писал ей, виделся с ней каждый раз как представлялась возможность, используя свои связи. Он и Калебу предлагал помощь, но чаще всего это только приводило к спорам. Намёк был тонкий, словно нить паутины, но связанная долгой историей; даже она вызвала колебания в душе молодого парня, чьи сомнения полностью отразились на лице. Вероятно, он сейчас вспомнил все слова, которые говорил ему до этого Джон. Будь всё по иному и Калеб тоже бы мог вернуться домой, но он сам сделал этот выбор. Джону было только в радость видеть его смятение. — «Вы думали, что раз мне запрещено открыто говорить, то я не смогу вам ответить? Глупцы, это моя территория и здесь — Я мастер.» — Всё тот же дерзкий и неблагодарный. — хмыкнул Евсей, прекрасно понявший скрытые уколы. — А ведь когда-то я заботился о тебе, как о собственном сыне, Джон. Однако, вместо благодарности, я получил плевок себе в спину. — Совершенно не понимаю о чём ты. — невозмутимо ответил парень. — «Вернее, не понимаю, что за чушь ты несёшь. Даже Войд был лучше тебя ». Повисло напряжённое молчание. Атмосфера казалась крайне недружелюбной. Джону не нравилось их присутствие. Он очень надеялся уйти от всего этого, если не и навсегда, то хотя бы ещё на несколько лет. Воспоминания набивались и прокручивались, заставляя всё внутри дрожать от злости и тоски. Радовало лишь то, что и эти двое выглядели не лучше. Калеб явно злился, но также был задумчивым. Евсей же держал лицо спокойным, но обмануть Джона не смог. — «М-да, не так я себе представлял вечер "приятных" воспоминаний.» — Так по какому поводу вы пришли сюда? — повторил он свой вопрос, пока не начался новый балаган. Евсей на этот вопрос, отчего-то, ухмыльнулся, что только напрягло ученого. — Стандартная проверка. Лекари в последнее время часто прибегают к запретным знаниям ради своей выгоды. Думаю, нам следует, в первую очередь, осмотреть твой дом. Калеб кивнул, видимо, решив не мешать переговорам старшего. Договорив, они уже было собрались ко входу, как Джон загородил им путь. Он выдержал свирепый взгляд Евсея, также поддельно улыбаясь. Возможно, их действительно стоило пропустить. Если Ло успел закрыть подвал, то ничего они бы не нашли, книги все легальны, как и документы и лекарства, но перестраховка никогда не бывает лишней. — Боюсь, я не могу позволить вам войти, видите ли, тайны врача всегда должны оставаться только ЕГО тайнами. Тем более.. — Джон вынул из-за стола бумагу с контрактом. — сам лорд Келхун лично постановил мою сохранность, а также неприкосновенность к моим знаниям и имуществу. — Ты не глупец, Джон, и должен понимать, что власть церкви стоит намного выше, чем какой-то мелкий аристократ. — уверенно проговорил инквизитор. — Ты и правду веришь, что эта бумажка остановит нас? — Да, ты прав, она не сможет вас остановить. — согласился Джон, но прежде чем Евсей успел снова двинуться, продолжил, — но только в случае официального приказа. У вас ведь нету на меня ничего? Ни доносов, ни жалоб? Да и я не вижу у вас соответствующих бумаг о приказе. А пока его нет — вы всего лишь явились по собственной инициативе и не имеете права нарушать общие законы. — Неужели ты думаешь, что такой аргумент нас надолго задержит? Тебе есть что скрывать? — всё не унимался Евсей. — Тоже решил использовать тёмную магию для лечения? Это было близко, очень близко, но не достаточно, чтобы загнать в ловушку. — Нет. — с улыбкой ответил Джон. — «Ведь я ещё не разобрался, как её использовать.» — добавил он же, но мысленно. Если бы взглядом можно было убивать, Джон был бы уже трупом перед глазами Евсея. Понятно, что тот так просто не отстанет, уж слишком много обид между ними, но.. — «Этот старый хрыч совсем не учится на своих ошибках.» — Джон не боялся: его связей и умений было вполне достаточно, чтобы держать этого ублюдка-переростка на допустимом расстоянии. Тот же Войд, пусть и недолюбливает Джона, но всё равно не закроет просто так глаза на несправедливость по отношению к своему бывшему ученику, да и у Евсея было немало грешков для шантажа, и, в случае чего, Джон сможет утащить его с собой на дно. Тем временем Калеб, со стороны наблюдавший за их противостоянием, раздражённо сказал. — Брат Евсей, я знаю, что Ро.. Джон — не подарок, но вряд ли бы он пошёл на нечто подобное. Понятно, что он так из вредности к нам. Поэтому давай уже уходить, здесь нам ловить нечего. — столь показное игнорирование с его стороны говорило, что он действительно разорвал все связи между ним и Джоном. Конечно, учёный ожидал этого, но.. приятного было так же мало. Евсей сделал глубокий вдох, возвращая себе самообладание, а дальше заговорил спокойнее. — Ты его просто недостаточно знаешь. — ухмыльнулся он — То письмо, это ведь твоих рук дело? Джон постарался сохранить лицо и не выдать своей реакции. Если они не узнают, то мороки будет меньше. — При чём тут какие-то письма? — отмахнулся он, но на Евсея, видимо, не сработало. — Джон, дружище, не пытайся хитрить, я слишком хорошо тебя знаю. Мало кому вообще понадобится анонимность в данном вопросе, и ты один из их числа. Так что ответь — да или нет? А Евсей оказался не так прост. Пусть он и создаёт образ тупого и необразованного дылды, но, зачастую, именно из-за этого восприятия его и недооценивали. Этот мудень был умён, чертовски умён, и прекрасно знал, что Джон никогда не врёт прямо. Делать было нечего, ему пришлось ответить. — Да, это я его написал. — вздохнул он, сдаваясь. Калеб оказался ошеломлён признанием, а Евсей же выглядел удовлетворённым, будто уже заранее был уверен в ответе. — Спасибо за честность, Джон. Так, и почему же? Джон устало прикрыл глаза, массируя разболевшуюся голову, уже смиряясь с тем, что они не скоро уйдут. Прошло от силы несколько минут с их прибытия, а по ощущениям будто целая вечность, и в ближайшее время встреча и не собиралась заканчиваться. — Месяц назад начали происходить странные вещи, стало поступать больше жалоб от моих клиентов...

***

Когда инквизиторы, наконец, закончили свой допрос и свалили, Джон испытал сильнейшее облегчение. Всё время разговора приходилось сохранять бдительность, чтобы правильно формулировать ответы и не оставлять им даже возможности заподозрить доктора в связи с запретным. К великому облегчению Джона, кажется, те двое повелись на его шараду о том, что он сам заметил странные события в Эшхолде, которые были признаками появления сильной нечисти; тем более, с недавних пор, эти самые "странности" стали более заметны, особенно если знать, что искать. Закончив с порядком, Джон взглянул на вечерний двор за окном. Инквизиторы задержались намного дольше, чем планировалось, распугав в процессе всех клиентов. Было уже поздно и ждать новых не приходилось. — «Нужно проверить как там Лололошка.» Джон быстро закрыл все ставни и быстрыми шагами прошёл в жилую часть дома. В холле, как и ожидалось, было пусто, значит Ло, всё-таки, отправился прятаться. Джон пошёл прямиком к спальне, однако вдруг в коридоре, будто из ниоткуда, возник силуэт, прижав Джона к стене. Дезориентировавшись, он не сразу понял, что произошло. — Что это значит? — Джон моментально узнал голос и, тут же подняв взгляд, наткнулся на пару сияющих в темноте красных глаз. — «Почему он не в подвале? Неужели всё слышал?» — панически подумал Джон, и, разглядев лицо, понял — да, Лололошка всё слышал. Тот смотрел на него всё так же пристально, как при их первой встрече. Глаза вампира метались по лицу учёного, будто что-то выискивая, и много разных эмоций отражались в них. Здесь появлялись и исчезали такие чувства, как смятение, сомнение, боль, а в конце холод и решимость. Раздираемый ими, взгляд Лололошки менялся, по мере увиденного. Вернулось то самое старое, позабытое чувство опасности от нечеловеческого создания. Джон заметил блеск кинжала в его второй, пока опущенной, руке. — «Откуда у него оружие?» — это был точно не кинжал доктора, так как он его не узнавал, но сейчас данный вопрос был второстепенен. С холодком в позвоночнике, Джон осознал, что прямо сейчас Лололошка был вполне готов убить его, если срочно чего-то не предпринять или не объясниться. — Постой, это недоразумение! — из-за волнения, вышло преувеличенно громко, но то, что Ло не торопился его заткнуть, говорило, что его вполне согласны выслушать. — Они ушли, ты же слышал! Я не в сговоре с ними. Позволь мне всё тебе объяснить и тогда ты поймёшь. Несколько секунд ему не отвечали, вампир всё так же продолжал пристально на него смотреть. Это слишком напрягло учёного. Возможно, с учётом их истории, его выслушают и, вероятно, пощадят, но, даже узнав всё, сможет ли Ло понять? После таких секретов, вероятно, недоверие к человеку навсегда останется в его сердце. — Ну, говори же. — послышался чутка раздражённый голос, подгоняя, но даже после разрешения парень не торопился. — «Нет, это не сработает, тут нужен другой подход.», — Джону не нравилась перспектива того, что вампир продолжит его подозревать. Сама мысль об этом была неприятна и тяготило внутренности, а ещё.. Ло не из тех, кто любит, когда его боятся и такой разговор под давлением точно ни к чему хорошему не приведет. Со всей решимостью Джон улыбнулся как можно мягче, видя явное нетерпение вампира. Если уж и играть, то играть по-крупному. — Сначала позволишь мне кое-что тебе показать? — он спокойно отодвинул держащую его руку. Тело вампира напряглось, однако тот не стал как-либо препятствовать. Освободившись без сопротивления, Джон невозмутимо повернулся к нему спиной и неспешно двинулся в сторону спальни, где и был тайный вход в подвал. Шагов сзади было не слышно, но он прекрасно знал, что Лололошка следует за ним, и мог лишь догадываться какую борьбу тот вёл внутри себя. «Он слишком опасен. Нужно убить его сейчас или.. возможно, довериться?» — вероятно, такими и были его мысли на данный момент. Джон слишком хорошо изучил его. Выбор стоял исключительно за самим Лололошкой, но учёный совершенно не сомневался на его счёт. Он не боялся. Доверие — штука обоюдная. Если он покажет свою уверенность и доверие, вполне сможет получить их и от Лололошки. По пути он не обернулся, ни разу, продолжая чувствовать на себе внимательный взгляд и смутную тревогу нервной системы об опасности. Наконец, перед ними предстала долгожданная дверь в его лабораторию. В этот раз Джон не стал отказывать себе в удовольствии взглянуть на удивлённого вампира. Широко улыбнувшись, он, не глядя, отпер все замки и сделал приглашающий жест рукой. — Позволь мне поведать тебе о настоящем себе.