Тучи разойдутся

Тишина, она давила, но была явно приятнее шёпота и бредовых идей Птицы или криков других псих. больных, которые он слышал, когда его провожали по коридору от изолятора в кабинет Рубинштейна. Ему начали давать другие таблетки, от них дымка в голове была меньше, мысли чётче, но Птица иногда проскальзывал в углу тенью или вставлял пару слов в его мысли, после снова исчезая. Серёжа не знал, это было от того что он идёт на поправку или от того что Рубинштейну просто интересно действие других препаратов. Каждый раз, когда Птица не мешал и не брал контроль над телом и мыслями, Серёжа отдавался воспоминаниям и мечтам. Он вспоминал их встречу с Игорем. Как те случайно столкнулись на благотворительном вечере, Игоря заставили идти как лучшего работника полиции, а Серёже пришлось появиться, он знал что всё это мероприятие "фантик" и можно просто отправить деньги. Но ведь СМИ и жёлтая пресса могла понять его не так. Он вспоминал как вышел на улицу под предлогом подышать (хотя сам начал ловить панику и паранойю), вспоминал уставшее лицо Игоря и некую неприязнь к окружающим его людям на том вечере. Но теплее всего вспоминал их разговор: -А? Сергей Разумовский–Игорь неспеша поворачивается к нему, рассматривая. -да, а вы Игорь Гром, я так понимаю–Серёже приходится держать лицо, но глаза всё выдают, Игорь сразу понимает, что тут что-то не так, видит его взгляд–Читаю новости, чуть ли не каждая статья о громких делах полиции не обходится без вас– Серёжа выдавливает каждое слово из себя, нервно поправляя волосы рукой, взгляд Игоря кажется ему знакомым до боли... -с вами всё хорошо? –голос Игоря раздаётся в голове небольшым гулом, но тон... Он такой же знакомый, как и взгляд... -всё отлично. К чему вопрос? – Серёжа подходит к Игорю, облокотившись на перила терассы. Уже темно и неосвещённая площадка во внутреннем дворе здания кажется гостям не очень привлекательным местом, зато здесь можно уединиться. -выглядите не очень, не в плане внешности, конечно– Игорь хмыкает, слегка усмехаясь и поворачивает голову на Серёжу, они стоят в сантиметрах 30 от друг друга. Серёжа тоже поворачивается на него, приподнимая уголки губ. А дальше он он не помнит, что говорил, помнит лишь теплоту от беседы, какое-то знакомое чувство безопасности... Лишь сейчас спустя два года он понял, что Игорь напоминал ему Олега. Нет, явно не поведением и внешность их совершенно разная, это он знал хорошо, когда по несколько раз рисуешь одного и того же человека, запоминаешь даже самую маленькую деталь. Что их объединяло это их отношение к другим, к самому Серёже... Эта теплота, сейчас, когда он снова один сидит в углу комнаты, она не кажется ему дружеской, она кажется ему чем-то большим. Серёжа теперь понимал тот из взгляд, там в глубине и Олега, и Игоря можно было увидеть грусть, нет скорее отчаяние... Отчаяние от расставания. Когда Олег смотрел на Серёжу в окно уезжающего поезда, зная что они встретятся лишь через несколько лет. Когда Игорь стоял у кабинета Рубинштейна, и смотрел в след Разумовскому. Сам Серёжа понимал только сейчас что взгляд у него был точно такой же, как и у них, и то желание рвануть, бросить всё и прижаться к ним, не отпускать, пускай до боли вцепится, но ощущать это тепло, чувство защищённости, чувство нужности. Он сам не замечает как от этих мыслей сжимает кулаки до побеления и небольших вмятин на коже от ногтей. Снова к Рубинштейну, как же Серёже зотелось, услышать о выписке, но пока он видит эту злополучную тень и слышит её голос, пока он не может вспомнить весь сеанс или хотя бы половину, он знает что этого не произойдёт. Рубинштейн говорит о новом препарате, спрашивает про то как себя чувствовал Серёжа после него, а потом часы, снова тиканье, монотонный томный голос Вениамина и туман, тьма, время Птицы. Он никогда не знал и не узнает о чём они говорят, от этого ему страшно, страшно думать о том что там может происходить, о чём может рассказать Птица, что может сделать Рубинштейн. ... Глаза закрыты, прохладно, солнце светит на лицо, он жмётся и жмурится. Кто-то его приобнимает, становится тепло, он открывает глаза. Крыши Питера, утро, солнце встало, но все ещё прохладно и все спят. А они сидят на крыше, Игорь жуётся над его ухом, протягивает шаурму через него, Олег откусывает, довольно мыча. Они переглядываются, по взгляду понятно, что-то затевают, Серёжу накрывают кожанкой, прижимаясь к нему, становится теплее. Они съедают шаурму быстро, "ну да, оба заглота" думает Серёжа, улыбаясь. Олег лезет прохладной рукой под футболку, оглаживая спину, Серёжа недовольно мычит и морщится, Игорь взлохмачивает его волосы. Оба его ласкают, знают что Серёжа не против, он закрывает глаза, расслабляясь. В глаза светит неприятный серый свет, он открывает их, большое окно, пасмурно, знакомая картина. По щеке пробегается что-то тёплое, оставляя влажный след, он лежит посередине изолятора и смотрит на тучи. Серёжа плачет, но не только от горечи, а от счастья, сны, как давно он не видел сны, не кошмары, созданные Птицей, не пустую дымку с помехами от таблеток... Нет, просто сон, тёплый, обычный сон здорового человека. Серёжа лежал и смотрел в небо... Может эти тучи когда-нибудь разойдутся и он увидит солнце и небо, сидя на крыше?