Неслучившийся расстрел

1984, Кипр.       Уже взрослые и осознанные, бегают по квартире в поисках носков, штанов и рубашек. Оксана орет из своей комнаты, чтобы были потише, а они в магазин опаздывают - скоро все позакрывается перед Новым годом. Не выдержав, она все же выходит из комнаты: — Как же вы меня вдвоем уже заебали-то! На место потому что нужно все класть, чтобы после бурной ночи одежду не собирать и мне не мешать спать. Теперь ноги пригвоздили и ждете меня. Раз разбудили, с вами пойду.       Двое выбегают, окуная друг друга в снег, за шкирку закидывая, и Оксану в снег валят, сопровождая все воплями и смехом. В магазине скупается почти все.       Уже 11. Они втроем. Прошло два года, раны затянулись полностью, на смену пришла любовь - такая большая и чистая. Знают, что не вернутся больше никогда, обрубили там все концы. Только у Антона мама приезжала часто, готовила им, с Оксаной спорила, как борщ варить, на что та всегда глаза закатывала, ворчала на все, что есть. Первое время не принимала, ну вот сложно было, а потом как-то вроде и хорошо: «Раз Антоша счастлив, так она и не протестует».       А вот у Арсения все наоборот. С отцом он не общается с того момента, как письмо о смерти пришло. Узнал он тогда, что отец отправил жалобу и фотографии из их квартиры, и по его прихоти тогда забрали. Особого контакта никогда не было, но сейчас были другие номера телефонов, адреса, подделанные документы. Его невозможно было найти, теперь отец не мог никак участвовать в жизни сына. От него больше ни черта не зависело, и это сына радовало. Только мать знала адрес (и то старый). Письма присылала, но они тоже оставались без ответа. Каждое заканчивалось строчкой: — Папа очень сожалеет, он все понял, Арсюш, возвращайся. Каждый раз после прочтения на губах ухмылка и мысль о том, что ничего ведь они так и не поняли. Он нуждался в их помощи тогда, просил, чтобы они были рядом. Теперь же все местами поменялось: он по собственной инициативе им больше не сын, и по собственной инициативе он теперь не Попов, он теперь Шастун.