Заметки на полях

***

      Было пять утра, когда в двери заскрежетал ключ и вошёл усталый Рыков. Но, судя по обстановке, его дома особо и не ждали. Его глазам предстала животрепещущая картина. Оля сидела за столом, попивала вино и щебетала с Арефьевым. Паша, конечно, не ревнивый, но в этот момент был готов побороться за это звание с Отелло. Он вчера как дурак носился по городу в поисках подарка Оле, потом разбирался с бывшей женой. Ночь выдалась тяжелой, вся эта история с Дианой вымотала достаточно сильно, а тут ещё Оля решила добить своими заскоками. Нет, Паша так-то мирный, но руки так и чесались приложиться к этому мерзкому типу.       Оля встретила Пашу при полном параде, как говорится. Так хотелось отомстить, сделать больно, как он ей. А ведь ещё этот день рождения, чтоб его. И так терпеть не могла этот праздник, так ей его подпортили, как никогда. Она встретила розы, думала от Рыкова, даже успела обрадоваться. Но не тут-то было. Бывшего мужа она хотела видеть в последнюю очередь. Но, как говорится, нет худа без добра. Очень кстати пригодился порыв Арефьева именно сейчас. Смотреть на бесящегося Пашу было странно приятно и горячо. Но об этом она подумает потом. А сейчас она высказала ему в лицо правду, о том, что она знает про Диану, но вместо облегчения и злорадства почувствовала досаду и испуг. В глазах Паши в этот момент была такая боль и разочарование, что Оля поняла, что явно в чём-то ошиблась, но вот только в чём? Арефьев в кои-то веки решил поиграть в рыцаря и получил от Паши. Это неожиданно отрезвило Ольгу. Она, конечно, знала, что у Рыкова резкий характер, но никогда не видела его таким ревнивым. От его резкого удара у неё ёкнуло где-то внутри так глубоко, что ей стало неуместно приятно. Так. Только этого ещё не хватало. Он взяла себя в руки и засунула это чувство вместе с предыдущим в дальний шкаф в своей уставшей голове, клятвенно пообещав разобраться с этим когда останется наедине с собой. Тем более Рыков, кинув напоследок, что она дура, ушёл, хлопнув дверью. Вызвав при этом чувство полной потери. У Оли на глазах навернулись слезы. Не так она себе представляла этот, пусть и нежеланный, но всё таки долгожданный, первый день рождения с Пашей. И, возможно, уже последний. Выпроводив раздражающего Арефьева на все четыре стороны, Оля дала волю чувствам.

***

      Проверка на подстанции выглядела скорее как шоу, уж больно старались эти чудо-проверяющие прикопаться к каждому сантиметру. Арефьева была сильно не в духе после встречи с Дианой, зачем только ходила, сама себя ещё больше разозлила. Ещё и Рыков нарывается на выговор. Сцепился с этим проверяющим, будто специально насолить хочет. Мало ему её нервного срыва.       С трудом сдерживая злость вырывающуюся наружу, Оля вызвала Рыкова написать объяснительную на жалобу проверяющего. Но Паша как всегда отличился. Неделю с ним не разговаривали, столько мыслей за это время крутилось в голове Оли, а он всё туда же. На глазах у комиссии дерзит и спорит. Сдерживаясь из последних сил Арефьева, понизив голос, послала Рыкова, метая гром и молнии глазами, обещая скорую расправу. Её гордость уже давно потоптанная и потрёпанная подняла голову и не позволила ей развалиться на глазах у Паши. Она пострадает потом, дома, одна, в тишине, с бутылкой вина, как привыкла. А сейчас ни один мускул не дрогнет на её лице, глядя на злого, как чёрт, Пашу.       А Рыков злится. Так злится от того, что сам не может понять, что ему делать. Как исправить отношения с Олей. Как поддержать Диану, не давая ей ложную надежду на что-то. Ведь всё давно уже забыто и прошло. Он не хочет бередить это всё, но по-человечески поддержать должен. Не чужие люди всё-таки. Но Оля... Паша работал смену и всё вспоминал их разговор в коридоре, на глазах у проверяющего. Вспоминал её гневные слова и яркие глаза, желающие испепелить его на месте. Вспоминал какой бред нёс ей в ответ, желая задеть посильнее, побольнее. Нёс, а сам думал, какая же она красивая. Как же хотелось заткнуть ей рот поцелуем и забыть о всех обидах и словах, что наговорили друг другу. Рассказать всё, что случилось как на духу и попросить прощения, что не сказал сразу. Как же он её любит... Сам не знал, что так умеет. Как оказалось, умеет. Только от этого не легче. Она не простит.

***

      Арефьева залетела в квартиру Паши, как фурия, с сумкой наперевес. Приняла сто грамм для храбрости и приехала. Столько нервов себе и другим растрепала, а всё потому что дура. Ведь видела же, что что-то не так. Рыков давно дал понять, что что-то происходит. И вот она правда. Рак. Всё так банально и просто. Настолько просто, что тошно становится. И почему только молчал? Конечно, благородный, всё уберечь от боли и страданий хотел. Да только не понимает он, что она меньше страдать не будет. Только жизнь станет серой и никчемной. Да не будет её, жизни-то. Так, одно существование. Она всё готова простить. И обманы и Диану, только пусть живёт, потому что не сможет она без него, каким бы гадом и сволочью он не был. Так ему и сказала, не сдержав эмоций. А он всё отнекивается, не сдаётся. Но ничего, мы ещё поборемся. Она сделает всё, что может, чтобы только спасти, не дать уйти. Только не сейчас, только не вот так.       К Диане она пришла только чтобы поговорить, в глаза посмотреть. Ей это было нужно. А как карточку с анализами увидела, так земля из под ног едва не ушла от такого неуместного облегчения и зародившейся надежды. Она ведь так переживала, что это всё, конец. Что ей придется смириться и ждать, пока болезнь заберёт Пашу. Но всё оказалось совсем не так, как она себе нарисовала. Она с плохо скрываемой радостью залетела на кухню к Диане и почувствовала ужасный стыд. Ведь это она больна. Она уже давно не конкурентка, а просто несчастная женщина, которой судьба приготовила такой ужасный финал. Ей стало очень жаль Диану, ведь она не виновата, что жизнь сложилась вот так. От судьбы не уйти. Арефьева слушала исповедь этой уставшей от всего женщины и решила, что она должна помочь, сделать хоть что-то. Пусть это будет слишком поздно, но хоть что-то. Хотя бы из сочувствия, ведь Оля тоже женщина и она сама была в шаге от такой же судьбы. Просто ей повезло чуть больше.

***

      Операция Дианы не принесла ничего хорошего, а только лишь ускорила её уход. Они больше ничего не могли сделать, врачи не всесильны. Паша чувствовал себя таким беспомощным, таким бесполезным. Это внезапное появление, а потом уход Дианы просто раздавило его. Оля всё время была рядом, упрямая. Говорил ведь, не приходить, не сочувствовать. Но это ведь Арефьева, упёртая, как стадо овец. Приказы она не воспринимает, видите ли. Не захотела оставить одного, не дала самому это пережить. Вон у порога встретила, когда он из больницы вернулась, сочувствует. Даже водки с огурцами на стол поставила. Такое родное дежавю. Аж в груди защемило. Ну вот куда он без неё? Не сможет ведь, не вытянет. Так под кожу забралась, в самом сердце поселилась. И снова это родное тепло в глазах. Снова она рядом, обнимает, понимает. Никто кроме неё так не умеет. Никто.       На кладбище Оля тоже пришла поддержать, не оставила. Вот только про свои проблемы опять промолчала. Сильная моя, самостоятельная девочка. Хорошо хоть Костик позвонил, предупредил. И ведь пришлось уговаривать послушаться большого сильного мужчину и принять его помощь. Благо не долго уговаривал, она ведь только на публику храбрится. Паша знает.       План сработал и всё осталось на круги своя. Олю оставили на подстанции заведующей, а Косте, наконец, позволили сдать экзамен на врача. Справедливость восторжествовала.

***

      Паша вернулся с пробежки мокрый, как мышь. Перед сменой нужно было успеть ещё в душ и переодеться. Решил вот взяться и за своё здоровье, а то мало ли, никто не застрахован. Но не успел он зайти в ванну, как дверь спальни открылась и из неё вышла Оля. Вся такая воздушная, горячая, страстная. Был бы Паша художником, запечатлел бы её такую в позе богини, спустившейся с Олимпа в поисках утех и развлечений. Но он не художник, а просто влюбленный мужчина, который дико соскучился по любимой. А все эти ссоры и размолвки невероятно сильно повышают градус притяжения. И Оля безбожно пользуется этим. Кровь закипает в жилах и уже ни о чём другом думать невозможно. Паша забыл зачем вообще зашёл в ванну. Да и бог с ним с душем, когда Арефьева перед ним стоит вся такая манящая, в одном халатике, да глазками сверкает. Какая же она всё-таки красивая, Паша не устанет это повторять. Ни одна женщина не вызывала в нём подобных эмоций, никто не мог завести его вот так, с пол оборота. Рыков всё упорно пытался заставить свой мозг думать, но тут Оля сняла халат, под которым ничего больше не оказалось и многострадальный орган Паши капитулировал, устремив кровь совсем к другому органу. Короткое замыкание в голове у пострадавшего произошло внезапно и Паша швырнув вещи в неизвестном направление метнулся к Оле. Как же он соскучился по ней, такой нежной, родной, любимой, единственной. Так хотелось вновь прижать её к себе, обнимать, целовать и любить... Любить так, чтобы она забыла обо всём на свете, и помнила только его имя, позабыв своё. С этими мыслями Паша подхватил Олю и потащил в сторону спальни, с намерением исполнить все свои желания. И пусть весь мир подождёт.