Пленница дневника

Гермиона Грейнджер никогда не боялась вопросов, на которые не знала ответа. Напротив, именно такие загадки подстёгивали её стремление к знаниям. Однако в последнее время её пытливый разум был охвачен тревогой: что-то происходило с ней самой. Она менялась, причём так, как не могла объяснить ни логикой, ни знаниями из бесчисленных книг. Сначала это было незаметно. Она просто чувствовала усталость, списывая её на учёбу. Потом поняла, что стала раздражительной, но винила в этом напряжённую обстановку с Роном и Лавандой. Однако вскоре Гермиона начала замечать нечто более тревожное: её собственные мысли уже не принадлежали ей. Всё чаще в её сознании всплывали слова Тома Риддла, его идеи, его рассуждения о магии, власти, предназначении. Она ловила себя на том, что использует его выражения, что во время уроков зельеварения или трансфигурации думает не о словах профессоров, а о том, как эти знания интерпретировал бы он. Она пыталась бороться с этим. Снова погружалась в учёбу, читала книги о тёмной магии, чтобы найти хоть какие-то упоминания о подобных артефактах, но всё было бесполезно. Она не могла просто оставить дневник, не могла разорвать связь, которая с каждым днём становилась прочнее. Том Риддл словно проникал в неё, подтачивал её личность изнутри, подменяя её собственной. Именно тогда у неё родилась идея. Если дневник — это всего лишь магический артефакт, значит, он подчиняется определённым законам. Любая магия имеет свою природу, свою сущность. Если она разберётся в том, как именно он работает, то сможет либо контролировать его влияние, либо уничтожить его. Гермиона начала экспериментировать. В первую ночь она проверяла простейшие заклинания. Попробовала «Алохомора», затем «Люмос» и даже «Экспеллиармус», направляя их на дневник. Однако он оставался безмолвным и неподвижным, как обычная старая книга. Затем она попробовала заклинание «Финито Инкантатем», но и оно не дало результатов. На вторую ночь она отправилась в выручай комнату и подготовила сложные диагностические чары, которые использовались для изучения магических артефактов. С их помощью можно было определить источник силы предмета и природу его чар. Гермиона аккуратно начертила магические круги, поставила свечи по углам комнаты и произнесла заклинание. В воздухе вспыхнули руны, но в ту же секунду они исчезли, будто их поглотила невидимая сила. Том Риддл наблюдал. —Ты пытаешься раскрыть мои тайны?— появились слова на странице. Гермиона невольно вздрогнула. Она не ожидала, что дневник проявит реакцию именно сейчас. Она колебалась, стоит ли отвечать, но всё же написала: — Я просто изучаю магию. — Я мог бы научить тебя гораздо большему. Она заколебалась. — Почему я чувствую себя иначе? Дневник как-то влияет на меня? Ответ не появился сразу. Несколько секунд дневник оставался неподвижным, затем медленно начало проступать: — Ты всегда была такой. Просто раньше ты этого не замечала. Эти слова заставили Гермиону нервно сжать перо. Это был не ответ, а очередная ловушка, игра с её сознанием. Она не могла позволить ему управлять собой. На третью ночь Гермиона решила прибегнуть к более радикальному методу. Она подготовила ритуал, позволяющий связаться с магической сущностью артефакта. Подобные техники упоминались лишь в древних книгах, и они были опасны. Она зажгла свечи, поставила чашу с водой, символизирующей отражение, и капнула в неё каплю собственной крови — сильный катализатор для любых магических ритуалов. Затем, держа палочку над дневником, произнесла: — Ревела Веритас! На мгновение ничего не происходило. Но затем всё вокруг окутала тьма. Свечи погасли, а дневник начал пульсировать, словно живое сердце. В комнате поднялся ветер, разметав пергаменты и книги. Гермиона почувствовала, как что-то сжимает её грудь, воздух стал вязким, как патока. Она пыталась отстраниться, но её руки прилипли к дневнику, словно он был магнитом, а её тело – железом. — Нет! — крикнула она, но её голос затерялся в вихре магии. В следующий момент дневник распахнулся, и оттуда вырвался ослепительно-белый свет. Он охватил её целиком, закружив в бесконечном водовороте магии. Она чувствовала, как её тело теряет вес, как её сознание уходит вглубь чего-то неизведанного. Всё вокруг исчезло: стены, книги, свечи. Осталась только пустота и яркое свечение, которое становилось всё интенсивнее. Её голова кружилась, сердце бешено колотилось. Она пыталась закричать, но не могла издать ни звука. А затем всё внезапно прекратилось. Когда Гермиона открыла глаза, она оказалась в совершенно другом месте. Зала с высокими готическими сводами, стены из массивного камня, факелы, освещающие длинные коридоры. Это было всё тот же Хогвартс, но какой-то другой. Воздух был пропитан иной магией, чем та, к которой она привыкла. Дневник выпал из её рук. На его обложке снова проступила надпись: «Т. М. Риддл». Гермиона сглотнула. Она активировала какую-то магию дневника. Она сделала что-то ужасное...

***

Гермиона с трудом поднялась на ноги, её тело ощущалось странным — словно оно принадлежало ей и в то же время нет. Она осмотрелась, пытаясь понять, где находится. Всё вокруг выглядело знакомым: стены из массивного серого камня, длинные ряды факелов, освещающие коридоры… Это был Хогвартс. Но что-то было не так. Всё выглядело немного старее, чем должно было. Полированные доспехи, стоявшие вдоль стен, сверкали в неверном свете факелов, но их стиль казался более архаичным. Гермиона прищурилась — гобелены, висевшие на стенах, были другими. Вместо привычных грифов, барсуков, орлов и змей здесь были старинные сцены битв волшебников в средневековой одежде. В груди зародился ледяной ком страха. Она сделала несколько неуверенных шагов вперёд. Её дыхание сбилось, когда она посмотрела на свою форму. Чёрная мантия, под ней аккуратно выглаженная рубашка, серый жилет и гриффиндорский галстук. Всё выглядело… не так, как должно было. "Спокойно. Надо разобраться. Что здесь происходит?" Она вспомнила, как активировала магию дневника. Ритуал, свет, вихрь… И теперь она здесь. "Я попала в прошлое?" От осознания этой мысли закружилась голова. Гермиона заставила себя двигаться. Она должна была выяснить, насколько далеко её забросило. Она вышла в большой холл и увидела группу студентов, направлявшихся в Большой зал. Некоторые переговаривались между собой, кто-то смеялся, кто-то выглядел сосредоточенным. Всё выглядело обычным… за исключением того, что она не узнавала ни одного лица. Но тут произошло нечто ещё более странное. — Гермиона, ты что тут стоишь? — раздался голос позади. Она резко развернулась. Перед ней стояла девушка с каштановыми волосами, заплетёнными в две аккуратные косы. Она выглядела так, словно была её ровесницей. — Всё в порядке? Ты какая-то потерянная, — продолжила незнакомка, нахмурив брови. Гермиона судорожно искала ответ. "Она меня знает. Но я её нет. Как такое возможно?" — Я… просто задумалась, — выдавила она, пытаясь скрыть растерянность. Девушка хмыкнула: — Ничего нового. Хватит витать в облаках, пойдём быстрее, пока Кэри заняла нам места. Гермиона кивнула, стараясь выглядеть естественно, и пошла за ней. В голове пульсировала только одна мысль: "В этом времени меня знают. Но как? Кто я здесь?" Когда они вошли в Большой зал, Гермиона едва не замерла на месте. Она увидела преподавателей за учительским столом. Там был молодой профессор Диппет, предыдущий директор Хогвартса. Но самое поразительное — Альбус Дамблдор сидел среди преподавателей, но выглядел значительно моложе. Его волосы были рыжими, а борода не такой длинной, как в её времени. Гермиона почувствовала, как её охватывает паника. Всё происходящее было слишком невероятным. — Гермиона, — донёсся до неё голос. — Ты что, опять задумалась? Она быстро моргнула и посмотрела на девушку. — Извини. — Ты в последнее время какая-то странная, — заметила та, садясь за стол. Гермиона не знала, что ответить. Когда она повернулась, её взгляд случайно наткнулся на слизеринский стол. Там сидел он. Том Риддл… Молодой Том Риддл выглядел в точности так, как она видела его в воспоминаниях Дамблдора. Чёрные волосы, бледная кожа, тонкие, чётко очерченные черты лица. Он был красив, но в его внешности было нечто холодное, отталкивающее. Его тёмные глаза скользнули по залу, и вдруг он остановился, глядя прямо на неё. Гермиона почувствовала, как её охватывает странное беспокойство. Том не отвёл взгляд. Он смотрел прямо на неё, изучающе, пристально, так, словно видел её насквозь. Она быстро опустила глаза в свою тарелку, стараясь не выдать волнения. Но на протяжении всего ужина она чувствовала его взгляд.

***

В последующие дни Гермиона смерилась с новой реальностью. Она начала узнавать людей, окружающих её. Продолжила учиться. И пыталась разгадать дневник, чтобы найти способ вернуться домой. Гермиона быстро поняла, что её отношения с Томом Риддлом в этом времени были, мягко говоря, непростыми. Он не просто знал её — он её ненавидел. Она слышала, как другие ученики шептались об их соперничестве. Её имя — Гермиона Джин — часто упоминалось в разговорах в контексте академических успехов. Очевидно, в этом времени она была одной из лучших учениц, а возможно, даже главной соперницей Риддла по успеваемости. Гермиона понимала, что в этом была своя ирония. Ведь в её настоящем мире соперником был Драко Малфой, а теперь — сам будущий Волан-де-Морт. Однако была ещё одна деталь, которая тревожила её. Том Риддл заметил её изменения. С каждым днём он всё чаще наблюдал за ней. Его взгляд был не просто оценивающим — он искал несоответствия. Он чувствовал, что что-то изменилось. И это означало, что её положение было опасным. Гермиона прекрасно знала, кто такой Том Риддл. Он не терпел неизвестности. Он не терпел загадок, которые не мог разгадать. И если он решил, что она — загадка, то он сделает всё, чтобы узнать правду.

***

Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь справиться с тревогой, когда шагала по коридорам Хогвартса 1940-х годов. В её голове снова и снова возникали одни и те же вопросы. Как она оказалась здесь? Почему у неё есть своя «история» в этом времени? Как ей вернуться обратно? Но сейчас была более насущная проблема — Том Риддл. Она чувствовала его взгляд ещё на ужине, а потом несколько раз ловила его изучающий взор в течение дня. Казалось, он поджидал момент, чтобы подойти к ней. И этот момент настал. Когда она свернула в один из пустых коридоров, шаги позади неё стали громче. — Гермиона Джин. Она замерла. Этот голос. Холодный, низкий, наполненный безупречным самообладанием. Гермиона медленно повернулась. Том Риддл стоял перед ней. Его чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад, мантия сидела идеально, подчеркивая его высокую фигуру. Взгляд его тёмных глаз был пронзительным, слишком внимательным, слишком проницательным. Гермиона с трудом сглотнула. Она прекрасно знала, кем он станет в будущем, но сейчас перед ней стоял не Волан-де-Морт — а шестнадцатилетний юноша, полный скрытых намерений и ледяного расчёта. Она подняла подбородок, стараясь выглядеть спокойно. — Том, — ровно ответила она. — Сегодня, впрочем, как и несколько последних дней, ты вела себя странно, — начал он, склонив голову на бок. — Ты была рассеянной, забывчивой… и даже не посмотрела в мою сторону на зельях. Гермиона внутренне напряглась. Он замечает всё. Она знала, что Том Риддл был гениальным, но столкнувшись с ним лицом к лицу, осознала, насколько он опасен. — Просто устала, — ответила она. — Правда? — его губы изогнулись в лёгкой усмешке, но глаза оставались холодными. — Правда, — повторила она, глядя ему прямо в глаза. Он сделал шаг ближе. — Ты лжёшь. Гермиона заставила себя не дрогнуть. — С чего ты взял? Том медленно обошёл её, словно оценивая. — Потому что ты никогда не бываешь рассеянной, Гермиона. Ни на одном занятии. Ты слишком логична, слишком сосредоточена, слишком… амбициозна. Он снова остановился перед ней, глядя сверху вниз. — Так что же случилось? Гермиона поняла, что не может позволить ему заподозрить правду. — Возможно, я просто заболела, — пожала она плечами. Том изучающе посмотрел на неё, а затем медленно произнёс: — Или, возможно… ты что-то скрываешь. Сердце Гермионы сжалось. — У тебя странные догадки, Том, — попыталась усмехнуться она, делая шаг назад. — Просто наблюдения, — он склонил голову набок. — Наблюдения, основанные на фактах. Гермиона понимала: он испытывает её. Он пытался понять, насколько далеко можно зайти, насколько она уязвима. — Как хочешь, — сказала она, стараясь звучать равнодушно. — Если тебе доставляет удовольствие строить теории, пожалуйста. Она развернулась, собираясь уйти. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я, — прозвучал его голос за спиной. Гермиона замерла. Он подозревает. Медленно повернувшись, она подняла бровь: — Ты и твои загадки, Том. — Я просто хороший наблюдатель, — он сделал ещё один шаг вперёд, и теперь расстояние между ними было всего в пару шагов. Он смотрел ей прямо в глаза. — Откуда ты, Гермиона? Она почувствовала, как внутри всё сжалось. — Я гриффиндорка, шестой курс, — ровно ответила она. — Да, — Том кивнул. — Но откуда ты на самом деле? Гермиона глубоко вдохнула. Он проверяет меня. Он не верит. Том скрестил руки на груди. — Ты всегда была интересной, Гермиона. Умная. Надменная. Но сегодня я увидел другую тебя. Она пожала плечами, надеясь выглядеть беззаботно. — Люди меняются. — Люди не меняются за одну ночь. В воздухе повисло напряжение. Том чуть сузил глаза. — Я хочу тебе помочь. Гермиона усмехнулась. — Помочь? Ты? — Почему бы и нет? — он улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла. — Разве мы не всегда были хорошими… соперниками? Она почувствовала, как внутри всё сжимается. Он манипулирует мной. Девушка знала, что Том никогда не делает ничего просто так. — С чего бы тебе мне помогать? — Потому что ты мне интересна, — просто ответил он. Она почувствовала, как сердце забилось быстрее. А его глаза пристально изучали её лицо. — Если ты не такая, как была раньше… значит, мне стоит узнать, какая ты теперь. Она сжала зубы. Он играет. Он хочет вытащить из меня правду. — Спасибо за предложение, Том, но я справлюсь сама, — ответила она, отступая назад. Он склонил голову, наблюдая за ней с лёгкой усмешкой. — Посмотрим, Гермиона. Посмотрим. Когда Гермиона, наконец, оказалась в безопасности своей комнаты, её руки дрожали. Том Риддл понял. Он не знал всей правды, но чувствовал, что она не та, кем была раньше. А это означало, что он не отступит. Гермиона села на кровать, прижав ладони к лицу. Она должна быть осторожной. Девушка не может позволить ему узнать правду. Но самое страшное — глубоко внутри она чувствовала… Что эта игра только начинается.