Новогодний звонок

      — Я уверен, что он нашел другого, – пробормотал Чимин, надувая губки и шмыгая носом. Он выглядел немного спокойнее, но глаза все ещё блестели от слез.       — Да с чего ты вообще это взял? – нахмурился Чонгук, глядя на него с недоумением.       — В последнее время он не ночевал дома и, когда мы гуляли, пялился на других омежек с детьми, а еще... — омега сделал паузу, поднимая грустные, красные от слез глаза на друга. — Еще я нашел у него обручальное кольцо. Как мне еще это понимать?       Чон тяжело выдохнул и сел ближе, аккуратно обняв Пака за плечи. Тот немного вздрогнул, но не отстранился — просто уткнулся лбом в его плечо, все еще дрожа от еле сдерживаемых слез.       — Эй... — мягко сказал альфа, поглаживая друга по спине. — Ты не обязан это терпеть. И точно не обязан все додумывать сам. Почему ты сразу решил, что это предательство? Может, есть объяснение...       — Какое? – глухо прошептал омега. — Он отдалился от меня после смерти своего друга. Он исчезает. И это кольцо... Оно просто лежало у него в куртке. Он даже не прятал его.       — А ты говорил с ним об этом? Прямо? Без истерик? — осторожно спросил старший. А слова о друге неприятно укололи в районе сердца.       — Я боюсь. Боюсь, что если спрошу, он все подтвердит... И тогда уже нельзя будет делать вид, что все хорошо.       — Знаешь, — сказал мужчина после паузы, — даже если все плохо, ты не один. Я рядом. Ты заслуживаешь, чтобы тебя любили, Чимин. Я уверен, что эта ситуация — просто недоразумение. Поговори с ним, — Чонгук сжал Чимина чуть крепче в объятиях.       Пак всхлипнул, и наконец позволил себе вновь расплакаться — по-настоящему, не сдерживаясь. А Чон лишь молча держал его, позволяя боли выйти наружу.       — Почему Юнги такой? — шепотом произнес младшенький, растирая свои слезы по чужой футболке.       — Чим-Чим, как зовут твоего парня? — хмурясь, спросил альфа, будто до него только сейчас дошла истина.       — Мин Юнги, а что? — приподняв взгляд на друга, омега выглядел таким грустным, но в его глазах была какая-то нотка любопытства.       — Он случайно не продюсером работает?       — Им.       Мужчина нахмурился, тяжело вздыхая. До этого они особо не обсуждали парня Чимина. Иногда в разговоре были какие-то мимолетные фразы о нем или когда друг делился тем, как счастлив с ним, но имя в разговоре не звучало. Те даже ещё познакомиться во времени Чонгука не успели, а уже, получается, знакомы.       — Вот же козел, — мрачно сказал альфа, задумавшись о чем-то своем.       — Чонгук, мы договорились без драк, — с грустным видом напомнил омега.       — Помню я, помню. Но вам тогда нужно поговорить, и если он, правда изменил, я за себя не ручаюсь.       Пак тяжело вздохнул и, улегся на грудь Чона. Он обнял друга покрепче и прикрыл глаза, а уже через некоторое время уснул в чужой постели.

***

      Утро началось с очередных стуков в дверь и трели дверного звонка. Чимин вздрогнул, проснувшись первым. Он все еще лежал, прижавшись к теплому боку Чонгука, в уютном полумраке спальни. На лице отпечатался след вчерашних слез, но сердце впервые за долгое время билось не от тревоги – от чего-то тихого, почти светлого. Сон — волшебная штука.       Осторожно поднявшись с кровати, стараясь не разбудить друга, Пак босиком пошел в коридор. Звонок повторился. Омега негромко зевнул, потянулся и, не глядя в глазок, открыл дверь.       На пороге стоял Юнги.       Чимин замер. Сердце пропустило удар. Он рефлекторно потянул дверь на себя, будто собирался ее закрыть, но Юнги мягко придержал створку, не дав захлопнуть.       — Еще злишься? — спросил Мин с натянутой, почти виноватой улыбкой.       — Юнги, уходи, — голос юноши был тихим, но твердым. В нем больше не было слез — только усталость.       — Я знаю, что был неправ. Но, пожалуйста, дай мне сказать... — начал альфа, но Пак резко перебил:       — Сказать что? Я нашел кольцо, – начал омега, глядя ему прямо в глаза, — обручальное. Ты все чаще уходишь. Ты больше не смотришь на меня так, как раньше. И я хочу знать: это конец?       — Это кольцо… — парень на секунду прикрыл глаза, тихо выдыхая. — Оно не для кого-то другого. Оно было для тебя.       — Что? — младший замер.       — Я думал сделать тебе предложение. Все спланировал. Только, ты стал таким отстраненным в последнее время, будто ждал, что я уйду. Я думал, может, еще не время. А потом, что ты не хочешь этого больше.       — Я… — Чимин заморгал, потрясенно глядя на своего молодого человека. — Ты хотел… мне… предложить?       Юнги кивнул. Его взгляд был усталым, но искренним.       — Прости, что не сказал раньше. Я облажался. Сильно. Но я не смотрел на других — я просто пытался представить, каким папой ты станешь. Какими мы будем, если рискнем. Я все это время пытался понять, готов ли я быть рядом с тобой до конца. И понял — да. Только если ты все еще этого хочешь.       Слезы снова подступили к глазам Пака — но уже другие. Светлые. Облегченные.       Он медленно поднял свои мокрые глаза вверх и, не теряя ни секунды, кинулся в объятия любимого. Руки крепко сжались на родной спине, а личико уткнулось в плечо, оттуда послышался тихий всхлип.       — Я ждал, что ты уйдешь. Я думал, у тебя есть кто-то другой. Какой же я дурак, боже... — шепотом сквозь слезы говорил Чим, сжимая руки чуть сильнее. — Юнги, я хочу быть твоим мужем, правда-правда. Я очень сильно тебя...       Слова утонули в нежном поцелуе. Альфа мягко сминал пухлые губки возлюбленного своими, будто пытался поцелуем стереть всю боль, что таилась между ними. Его ладони зарывались в мягкие пряди, гладили затылок, успокаивали. Чимин всхлипнул в поцелуе, но не от боли — от облегчения.       Юнги обнял его крепко-крепко, как будто боялся, что тот снова растворится, исчезнет, ускользнет сквозь пальцы. Но Пак в этот раз не собирался уходить. Он тянулся ближе, почти вжимался в него, как ребенок, нашедший дорогу домой.       — Я тоже хочу, — прошептал старший, едва отстранившись. Их лбы соприкоснулись. — Хочу, чтобы ты был моим. Не просто омегой. Моим мужем. Моей семьей.       — Правда? – юноша слабо улыбнулся сквозь слезы. — А кольцо?       Мужчина молча протянул руку и из кармана куртки достал ту самую маленькую коробочку. Аккуратно открыл. Внутри — тонкое кольцо, светлое, с гравировкой внутри.       «Для Пак Чимина. Навсегда».       — Я носил его с собой уже некоторое время, — признался он. — Просто не знал, как спросить, когда ты уже смотришь на меня, будто я чужой.       Чимин разрыдался снова — тихо, облегченно, руками, сжимая лацканы пальто Юнги.       – Спроси сейчас, – всхлипнул младший.       Мин опустился на одно колено прямо у порога, не заботясь, кто увидит и что подумает.       — Пак Чимин, ты выйдешь за меня?       Омега кивнул, обхватил его голову и, склонившись, прошептал в волосы:       — Да. Да, мой котик. С тобой навсегда.       Юношу увлекли в новый, еще более чувственный поцелуй, от которого на кончиках пальцев приятно покалывало, а сердце в груди стучало как сумасшедшее. Он все еще влюблен, как в первый день, той самой чистой и теплой любовью, а альфа любит его ещё больше, чем когда-либо.       — Эй, если вы там закончили, заходите, — раздался сонный голос Гука из квартиры, – нечего холод напускать.       Будущие супруги лишь тихо засмеялись, и поднявшись на ноги, зашли в чужую квартиру, закрывая за собой дверь.

***

      — Они такие милые, — мягко, с теплой улыбкой сказал Тэхён, голос дрогнул.       — Даа... теперь свадьбу на лето планируют, — отозвался Чонгук. Он устроился на диване, оперевшись локтем на подушку. — Все как в кино.       Он нарочно не уточнил имен — Профессор велел не рассказывать о том, что напрямую касается омеги. Это может, так или иначе, изменить ход его жизни и будущее.       Ким замолчал, и мужчина услышал, как тот медленно выдыхает. Где-то на фоне шуршал плед или подушка.       — Эх... — пробормотал омега почти шепотом, – я теперь тоже такого хочу.       Пауза. Слишком длинная, чтобы быть случайной.       — Ну... или хотя бы свидания, — добавил он в попытке пошутить. Но голос звучал глухо, словно за фразой пряталось что-то большее.       Альфа прикрыл глаза и крепче сжал телефон. Ему хотелось ответить легко, но слова застряли где-то в горле.       — Ты обязательно получишь и то, и другое, Тэ, — наконец сказал он. — Только с тем, кто будет по-настоящему тебя беречь.       Он не сказал «я». Но голос стал ниже, теплее, будто под кожей дрожало что-то невысказанное. На том конце снова повисла тишина — но уже умиротворенная.       — А пока, если хочешь, мы можем сходить на свидание, — вдруг выпалил старший, а потом, осознав, что сказал, поспешно добавил:       — Дружеское, разумеется.       — Но как? — хмурясь, Тэхён поднял взгляд к окну. Это «дружеское» его немного ранило: Чонгук нравится ему не как друг, но духу признаться не хватало.       — Ну, можем выбрать одно кафе, прийти туда по отдельности и созвониться. Просто говорить и наслаждаться временем вместе. Как тебе идея? — задал вопрос альфа, затаив дыхание в ожидании.       — Можно, я только «за».       Когда звонок завершился, Тэхён еще долго задумчиво смотрел в экран, где теперь отражалась его собственная тень. На лице — почти неуловимая улыбка. Та, что появляется, когда сердцу хочется верить в большее, но сознание шепчет: «Не спеши».       Он прислонился лбом к прохладному стеклу окна. Город внизу дышал огнями, а где-то там, среди них, был Чонгук.       Альфа сидел на кровати, все еще сжимая телефон в ладони, будто тот мог передать остаточное тепло разговора. На губах — привкус чего-то несказанного.       «Дружеское свидание», — повторил он про себя, мысленно выдыхая. Не рискнул. Снова.       Он лег, уставившись в потолок. Внутри было странное ощущение — как будто шаг уже сделан, но земля под ногами еще не появилась. Но Тэ согласился. Это уже было светом.

***

      Сквозь высокие окна мягко струился дневной свет, отбрасывая блики на мозаичный пол в спокойных пастельных тонах. Пространство кафе казалось наполнено воздухом — легким, почти невесомым, как и вся задумка этого места. Здесь столы не стояли, а парили — круглые, с мраморной гладью, подвешенные к потолку на массивных цепях, точно люстры из другого измерения. И рядом с ними, вместо привычных стульев, покачивались простые деревянные сиденья, подобные детским качелям, ожидая тех, кто готов на миг забыть о гравитации.       Потолок был обнажен — бетон, стальные трубы, вентиляционные шахты, словно нарочно оставленные напоказ, чтобы подчеркнуть первозданность этого места. А на стенах — небрежно облупившаяся штукатурка, намекающая на прошедшие эпохи, на тайные разговоры и бесчисленные чашки кофе.       На подоконниках цвели герани — простые, живые, как сама атмосфера. Здесь не было спешки. Только неторопливые беседы, тонкий аромат свежемолотых зерен и легкое покачивание в такт мыслям.       Это было не просто кафе. Это было место-пауза, место между «тогда» и «потом», где каждый гость словно попадал в свой собственный мир, как кадр фильма — чуть мечтательный, чуть сюрреалистичный, но неизменно приятный. Помещение совмещало в себе стиль лофт с нотками скандинавского минимализма, что придавало дизайну уникальность.       — Я сел у окна, — молвил Тэ, прислушиваясь к голосу собеседника.       – А я сяду на качели напротив, – ответил тот расслабленно.       Взгляд Кима тут же зацепился за нее, а воображение само дорисовало Чонгука — от чего омега смущённо опустил глаза.       — Здесь готовят превосходные сладости, — посоветовал альфа.       Юноша открывает меню, разглядывая ассортимент. Пальцы коснулись гладкой поверхности ламинированной страницы — и хотя глаза скользили по названиям, в голове стоял лишь образ: мягкая улыбка Чонгука, легкий наклон головы, когда он смотрел прямо на него.       — Думаю, возьму клубничный тарт, — проговорил Тэхён, не поднимая глаз. Голос чуть дрогнул, выдав внутреннее волнение.       — Хороший выбор, — отозвался альфа. – Еще горячий шоколад, если не пробовал. Они добавляют туда корицу и щепотку имбиря.       Тэ тихо кивнул, доверившись вкусу друга, и молча, напоследок скользнул взглядом по меню.       — Тебе здесь нравится? — спросил он после паузы.       Омега чуть заметно улыбнулся.       — С тобой — да.       В этот момент официантка тихо подошла, чтобы принять заказ, и атмосфера на секунду изменилась — воздух, словно стал гуще, обрывая невидимую нить между ними.       — Клубничный тарт и горячий шоколад, — подтвердил омега, мило улыбаясь официантке.       — Мне, пожалуйста, макаруны с фисташками и кофе без сахара, — произнес Чонгук, говоря с официантом в своем времени.       Когда девушка удалилась, юноша опустил взгляд на свои руки, о чем-то задумавшись.       — Ты всегда такой спокойный? – поинтересовался Ким.       — Только когда рядом те, кто важен, — просто ответил Чонгук.       Тэ вдруг показалось, что все вокруг замерло: тихий звон ложек, приглушенные разговоры за соседними столиками, даже музыка, едва слышная из динамиков над головой, стала фоном, растаявшим в теплой тишине между ними.       — А если я волнуюсь рядом с важными людьми? — осторожно, почти шепотом, спросил младший.       Чонгук чуть приподнял бровь. Он не улыбался — просто смотрел, серьезно, будто хотел понять больше, чем было сказано.       — Тогда это значит, что ты неравнодушен, — спокойно произнес мужчина. — И это нормально.       Ответ прозвучал просто, но в груди у Тэхёна что-то дрогнуло. Его смущение стало таким трогательным — не пугающим, как раньше, а каким-то понятным.       — Иногда ты говоришь такие вещи, будто читаешь мысли.       — Я просто внимательный, — старший слегка улыбнулся. — И мне интересно, что у тебя внутри. Это нечасто бывает.       Омега чуть кивнул. Внутри все словно растаяло — защита, осторожность, привычная маска легкости.       Официантка вернулась с подносом, аккуратно расставила десерты и напитки, пожелала приятного аппетита. Юноша кивнул ей с благодарностью, а потом взял чашку с шоколадом — руки дрожали едва заметно.       Он сделал глоток, и на губах осталась капля сливок, тут же стертая языком. А когда через пару минут к Киму вернулись с камерой, сказав, что он может получить фотографию бонусом, тот лишь отключил на телефоне звук. Щелчок камеры — и фото готово, а следом тихий шелест и просьба принести конверт. Омега убрал в него фотографию и аккуратно спрятал его за батарею.       — Эй, Тэ, ты куда пропал? — обеспокоенно спросил Чонгук.       — Тут я просто отошел на минутку, — улыбнувшись, сказал омега.       Разговор продолжился в дружелюбном тоне. Парни много говорили и шутили до тех пор, пока младший не попросил альфу заглянуть туда, где спрятал фото. Тэхён и сам замолк, ожидая услышать чужую реакцию.       Чонгук осторожно взял конверт и, открыв его, выудил полароидную фотографию.       На снимке — Тэхён. Он сидел у окна того самого кафе, что и сейчас, с чашкой напитка в руках. Свет ложился мягко, через стекло – весенний день, теплый, легкий. Улыбка на его лице была неяркой, почти задумчивой, будто он думал о чем-то далеком, но важном. О ком-то.       Внизу снимка аккуратным почерком было выведено:       «Даже будучи далеко, ты рядом». И чуть ниже — дата, написанная простым серым маркером: весна 2024 года.       Чонгук долго смотрел на фото, не двигаясь, будто боялся спугнуть мгновение. Он провел пальцем по краю снимка, задержался у подписи.       — Почему молчишь? — не выдержав тишины, поинтересовался младший.       — Просто ты очень красивый, — тихо, будто поведав какую-то тайну, сказал альфа, добавляя, почти шепотом:       — Мой океан...       — А ты мой волшебник, — смущенно произнес юноша.       И правда, альфа оказался волшебником. Потому что, заставлял сердце Тэхёна испытывать то, что не испытывал ранее, — это было нечто знакомое, но одновременно новое. Первая серьезная и самая осознанная влюбленность.