Sense

      Ноябрь медленно перетек в декабрь, ознаменовывая скорые экзамены, но, если честно, Сону было все равно. В школе стало пусто и одиноко ровно в тот миг, когда Сонхун исчез из стен учебного заведения, а потом и из жизни Кима, оставляя на месте сердца зияющую дыру.       В тот последний вечер Сону еще долго бесцельно бродил, думая о том, изменилось бы что-то, признайся он раньше. Может, тогда он совершил ошибку, поцеловав Пака? Будь он не таким слабым, он уверен, что ничего из этого бы не было. Сейчас Пак, как всегда, бы зашел в класс, мило улыбнувшись и начав урок, а Сону, как и всегда, бы по-дурацки засмотрелся на учителя.       Дни, в общем и целом, стали серы и ничем не примечательны. День сурка и не более. Разговоры с Чонвоном не спасали, а книги больше и вовсе не интересовали. Сону понимал, что все, что было любовно написано в тех романах, которыми он когда-то зачитывался, было ложью. Возможно, сладкой, но сейчас она казалась тошнотворной. Синяки на теле не сходили, а покусанные до крови губы лопались каждый раз, будто обнажая грудную клетку, что, точно губы, кровоточила.       Буллинг со стороны одноклассников не прекращался, а, кажется, лишь усиливался, но Сону и это не особо беспокоило. Та боль, что доставляли одноклассники, заставляла на жалкие мгновения позабыть о Сонхуне, но все повторялось снова.       Бессонная ночь и очередное смс с признанием в любви и извинениями. Сону хотел бы отпустить, но почему-то не получалось. Не было той вакцины, которая была бы способна излечить его, по крайней мере сейчас.       На второй неделе декабря Сону худо-бедно решает взять себя в руки, начиная готовиться к экзаменам. Еще чуть-чуть, и он наконец выпорхнет из ненавистной школы, и, может, тогда, немного повзрослев, Пак обратит на него внимание. Поэтому он больше не пишет, предпочитая зациклиться на учебе и экзаменах.       Теперь у него есть официальная причина его бессонницы, пусть остальные и не знают правды. Ведь все это время была лишь одна причина. И если в самом начале Сону вовсе не хотел просыпаться, то теперь не хотел засыпать, потому что там непременно был Сонхун, и они были счастливы, тогда как Сону непременно было больно по утрам.       — Как дела с подготовкой? — неожиданно на обеде спрашивает Чонвон.       — Нормально, как дела у Хисына? — так же неожиданно.       С момента последнего разговора с Паком, с Чонвоном они виделись от силы раз десять, все остальное время Сону предпочитал игнорировать весь мир. Отвечая сухо и однобоко, лишь бы его оставили в покое. С Хисыном после того вечера он не встречался вовсе, да и в принципе не было смысла. Он знал лишь в общих чертах о происходящем в жизни друга и был искренне счастлив за него глубоко внутри собственной души, снаружи же не было никаких сил, чтобы показать какие-либо эмоции.       — Нормально. Недавно он созванивался с Сонхуном, — Чонвон замолкает на короткий миг, после снова продолжая: — Он уезжает в конце декабря в Америку, подумал, что ты должен знать об этом. Может… Может, стоит поговорить еще раз?       — Думаешь, я не пытался? — Сону чувствует, как рана в груди снова начинает кровоточить.       — Извини. Я подумал, что, поговорив с ним снова, ты сможешь отпустить. Я не хотел делать тебе больно.       — Забудь, всё нормально. Ты уже думал, куда пойдешь учиться после школы? — Сону намеренно уводит разговор в другое русло, лишь бы не думать о старшем.       За беседой они не сразу обращают внимание на то, что звонок на урок давно прозвенел и им приходится бежать сломя голову каждому в свои классы. Сону спотыкается по дороге, чудом ухватившись тощими пальцами за подоконник, когда в глаза бросается знакомая машина, а секундами позже родное лицо, которое младший не забывал ни на секунду.       — Сонхун! — на полу вздохе произносит Ким, прежде чем сорваться с места в надежде успеть.       Попытаться в последний раз, а там будь что будет. И, возможно, чертов Ян Чонвон прав, и он, подобно другу, сможет переболеть, перегореть, но для этого нужно встретиться с проблемой лицом к лицу. Раз и навсегда расставить все точки.       — Сонхун!       Знакомый голос заставляет замереть на месте, пока перед глазами калейдоскопом проносится их последний разговор. Да, тогда Хисын был прав, но Сонхун никогда себе в этом не признается. Даже если знает о своих истинных чувствах к Сону, никогда не сможет их принять. Поэтому даже не поворачивается на чужой голос, продолжая идти к машине.       Будет лучше, если Сону разочаруется в нем еще больше. Будет лучше, если Сону просто возненавидит его, тогда и он сможет ненавидеть себя сильнее. За тот разговор, за чужое разбитое сердце и свои неправильные чувства, с которыми так отчаянно хотел распрощаться.       — Ты просто уйдешь и всё? Пак Сонхун! Я знаю, что тоже нравлюсь тебе, что бы ты ни сказал мне тогда. Ты можешь уйти, но если я действительно не ошибаюсь, то ты придешь. Я надеюсь… В конце декабря я официально окончу эту проклятую школу, так что дай мне последний шанс. Если ты не придешь, я постараюсь отпустить, правда, — Ким неосознанно переходит на шепот, устремляя взор полный надежды в спину Сонхуна, что все это время покорно слушал, и стоило Сону закончить, он продолжил движение, быстро садясь в машину и трогаясь с места. Всё это выше его сил, а он сам лишь трус. Трус, который надеется, что так будет лучше для них обоих.

****

      День выпускного настал несказанно быстро, оставляя позади себя дни подготовки, нервы и бессонные ночи, что Сону впредь проводил в подготовке к экзамену. Он изредка вспоминал о старшем, так же изредка заходя в начатый им самим же чат. «Сегодня суннын, пожелай мне удачи»       Сону отправляет короткое сообщение, тут же закрывая чат. Вздыхает полной грудью прежде, чем сдать телефон и зайти в школу на долгих девять часов. Он обязательно справится, обязательно докажет Сонхуну, что не маленький ребенок, а значит, достоин и заслуживает этой любви. Что она вовсе не такая неправильная, какой ее считал старший.

«Удачи»

      Короткий лаконичный ответ, заставляющий сердце в груди делать кульбит. Улыбка расплывается на губах, он впервые спит спокойно этой ночью. Ему не снится Сонхун.

***

      — Эй, выпускник! — чужой голос заставляет вынырнуть из пучины недавних воспоминаний.        Перед взором появляется скромный букет цветов и недовольная моська Чонвона, что пробивает на смех.       — Тебе не идет, Ян Чонвон, — смеется Сону, все же принимая чужой скромный презент. — Спасибо.       — Ну не ревнуй, котенок, — виновато лепечет Хисын, приобнимая Яна за плечи, но тот всеми силами сталкивает чужие руки с собственных плеч.        — Извращенец, — бурчит Ян. — Даже не подумаю ревновать его к тебе, лисенок. Ему нужно задуматься, ведь я могу уйти к тебе, — подмигивает Ян, срывая с кимовских губ звонкий смех. Теперь приходит очередь Ли дуть губы на младшего.       — Так какие на сегодня планы, выпускник? — чуть подув губы, произносит Ли.       — Не называй меня так. Никаких, вернусь домой и начну какую-нибудь книгу, возможно.       — Никаких книг, Ким Сону! Эй, хватит оглядываться, разве я не должен занимать все твои мысли? — снова подмигивая, пытаясь отвлечь друга.        Чонвон знает, чего или кого именно ждет Сону, наблюдая, как в чужих глазах медленно гаснет последняя надежда.       — Может, в кафе? Я угощаю, — проговаривает Хисын.       — Он согласен, — отвечает за Сону Ян, ожидая реакции друга на такую фривольность.       — Да, только заберу вещи из класса.       Он заходит в класс, идет прямиком к своей парте, подушечками пальцев пробегаясь по столешнице, где все еще чувствуется очередная затертая надпись, оставленная собственными одноклассниками. И каким бы ни был этот год тяжелым, возможно, он будет скучать по всему этому.       Проходит чуть дальше, набирая код на собственном ящике, сетуя о том, как мог забыть книгу, недавно подаренную учителем литературы с наилучшими пожеланиями. Ему будет безумно не хватать этих уроков и их интересных дискуссий.       На лице расцветает улыбка, когда замок шкафчика щелкает, а дверца наконец открывается, представляя взору забытую книгу и белый конверт. Он заставляет Сону слегка удивиться, неуверенно подцепляя конверт пальцами.       Долго не решаясь его открыть, лишь глупо пялясь, узнавая чужой красивый почерк, который не спутает ни с кем. Только спустя пару минут дрожащими руками аккуратно открывая конверт, быстро пробегаясь взглядом по написанному. По щекам начинают течь слезы, но Сону не может остановиться, читая раз за разом содержимое, которому не суждено измениться.       «Может быть, мы снова встретимся, когда станем немного старше, и в наших умах будет меньше запутанности. Тогда я буду только для тебя, а ты будешь только для меня, но не сейчас. Сейчас я хаос для твоих мыслей, а ты — яд для моего сердца»

***

      — Эй, вы где? Я уже замерз ждать вас, — улыбаясь, проговаривает Сону, созваниваясь с другом по видеозвонку.        — Мы уже едем. Смотри, — Чонвон поворачивает камеру в сторону, от чего на лице Кима расплывается широкая улыбка. Хисын, что мирно спал на чужом плече, и довольный, словно кот, Чонвон.       — Этот дед уснул. Мы попали в пробку, но я думаю, что минут через пятнадцать будем на месте. С тебя кофе, лисенок, — подмигивает Ян.       — С меня?! — не успевает возразить Ким, как Чонвон уже скидывает звонок.       Сону был безумно рад за них и завидовал им белой завистью, ведь они оба были словно кусочки пазла, идеально подходившего друг другу. Взбалмошный Чонвон, что никогда не мог усидеть на месте. И Хисын, который соглашался на любую авантюру этого кота, лишь бы видеть его счастливым. Однажды даже соглашаясь покрасить волосы в ярко-красный, после ловя везде косые взгляды, но Хисыну было плевать, потому что на родном лице всё это время сияла улыбка.       На самом деле за это не такое большое количество времени многое изменилось. Он поступил на журналистику и сейчас подрабатывает в издательстве. Хисын успешный юрист, а Чонвон поступил на хореографа, хоть и зарекался никогда больше не возвращаться в танцы.       Жизнь шла своим чередом, подкидывая новые задачи и незабываемые впечатления по типу переезда и самостоятельной жизни вдали от родителей. Первого выговора на подработке и первого прогула Чонвона, который незамедлительно получил выговор от Хисына, а потом уже и от самого Сону.       Ким выдыхает морозный вечерний воздух, смотря на вечерний пейзаж. На огни города, которые загорались то тут, то там, больше окуная в омут воспоминаний. Это было трудное время, но Сону был благодарен.       Благодарен Сонхуну за то, что он позволил любить себя. Пускай так недолго и откровенно болезненно, но всё же любить. Он подарил ему счастье, которое шло рука об руку с болью, но при этом помогло Сону вырасти, прорабатывая собственные травмы. Сонхун подарил ему ту любовь, что разрушила его мир, чтобы возродить заново, и он был безумно за это благодарен.       Непрошенные слезы подступают к глазам, и Сону тонкими пальцами смахивает их наравне с отросшей челкой, которую обязательно нужно подстричь. До слуха доносится знакомый звонкий голос, когда на горизонте появляется до безумия влюбленная парочка.       — Давай быстрее, он замерз уже весь. Ну же, проснись, Ли Хисын.       На лице Сону снова расцветает широкая улыбка.

И хотя всё кончилось,

Началось что-то новое.

Брет Истон Эллис «Лунный парк»